Можжевельник

«Your lips

My lips

Apocalypse

Go and sneak us through the rivers flood is rising up on your knees

Oh please..»

Cigarettes After Sex — Apocalypse

— Как давно мы поставили? — Полчаса? Нет, двадцать-двадцать пять минут назад? —... — Что? —... — Фэнг, не смотри на меня так... — Блять, она сгорела, Эдгар... мы будем есть гарь. — Эй, тут есть и твоя вина, придурок. — Мы либо жрём гарь, либо голодаем, Эд. — Зато это не просто Грибарита, это Грибарита с любовью. — Не надо, пожалуйста, не надо так улыбаться, твою мать... Боже, нет, не смейся надо мной! — Ты мог бы работать клоуном с таким красным носом. — У тебя плохое чувство юмора. — Но тебе оно нравится. И мы будем жрать гарь, да. — Не отрицаю.       Нужно время, чтобы полностью исцелиться. Это может быть ещё один тяжелый разговор, ссора, извинения, очень тяжёлый разговор, совместный просмотр фильмов, прогулки с еще одними разговорами по душам, много-много разговоров, либо поступков : повседневных, привычных, но значимых. А возможно всё вместе. О, да, определённо нужно время, чтобы полностью исцелиться. И часто бывает, что полностью преодолеть это нельзя, так устроена жизнь. А иногда и можно. А иногда нельзя...       А иногда можно.       Доля Фэнга равна доле Эдгара, поэтому каждому нужно приложить одинаковые усилия и чтобы попытаться понять, и, что даже важнее — попытаться поделиться. Когда они разучились разговаривать? Год назад? Полгода? Они научатся заново. Они хотят научиться. Они любят учиться. И любят разговаривать тоже. Теперь Эд часто может увидеть Фэнга в слезах, а тот в свою очередь с чувством принимает реакции Эдгара под действием антидепрессантов. Каратист ощущает очень сильную вину за это, за всё это. Однако эмо каждый раз успокаивает его. Теперь и Фэнгу кажется, что они в какой-то мере поменялись местами, и он еще больше сожалеет. — Ты готов вставать? — Нет. — Отлично, тогда спим дальше.       Одна неделя пролетает, и некоторый груз с плеч обоих спадает. С осознанием всех своих ошибок жить приходится трудно, но они справляются вместе. В любом случае лучше так, нежели по-другому : во лжи, вине и безнадёжности. А ведь их жизни и отношения висели всего на волоске. На сантиметр глубже, на грамм больше, как говорится, и уже не было бы шанса всё исправить. Только вечные страдания и муки, которые несёт за собой смерть. — Как бы ты отреагировал, если бы я умер? — Вероятно, я бы тоже умер. Ну либо же очень-очень много плакал и приходил каждую неделю к тебе на могилу, навсегда оставшись одиноким мужчиной с кучей кошек дома и в потрепанном полосатом шарфе неизвестного происхождения. Я бы сохранил его, чтобы прогуливаться до кладбища по вторникам и четвергам. — Умник, я бы унес мой шарф с собой в могилу, так что не выйдет. — Блин, ну значит без шарфа.       В первые же дни каникул парни сошлись на взаимной ненависти к Лоле, потому что она начала писать Фэнгу с другого номера, что было верхом наглости. Ну и стрёмная же она мадам... Их биоритмы сильно разнились, потому что синеволосый спал почти весь день, а ночью редко мог заснуть, так что либо ему приходилось ложиться спать раньше и ходить с прищепками на веках днём, либо Эдгару нужно было бодрствовать до утра, но и то, и то в целом не было особо проблематично, потому что сейчас лето. Да, сейчас лето, и погода быстро переменилась с прохладной и пасмурной на жаркую и влажную. Летние дожди тоже неплохи, в них тоже есть какая-то нотка потерянности. На самом деле так даже куда лучше. — Что мы будем есть завтра...? — Видимо, доедать салаты. — Чудесно, но если ты опять заснешь к обеду, то пойдешь в магазин. — За что ты так со мной?...       Вероятно самой важной ступенью было именно признание, и после него всё было более менее как по маслу. В конце концов, они не другие люди, то есть, да, они изменились, повзрослели, посуровели, пережили дохуищу говна, но они по-прежнему знают друг друга, они не встретились впервые, не расстались, не очнулись после комы, они просто... Потерялись? И сейчас нашлись, верно? Тогда в чём проблема? В этом нет никакой неловкости, никакой недосказанности, ни ограничений, только эмоции и малость боли.       Увидеть шрамы друг друга не было травмирующе. Сначала это стыд и нерешительность, потом сожаление, а позже взаимоумножающее видение поддержки и принятие. Это переросло во что-то светлое, в ещё одни личные секреты, которые суждено хранить только им. Независимо от того, сколько людей знают об этом, сколько из них вдумались, сколькие лишь услышали или случайно видели, но чувства и мысли навсегда останутся только между ними. И понимание тоже. — Я не знаю, стоит ли мне говорить, когда я возвращаюсь.. — Мне в любом случае будет недостаточно. Так что просто попытаемся выжать максимум из оставшегося времени. — Я хочу взять билеты на последнюю неделю августа, пока они такие дешевые. — Конечно.       Слишком слащаво, слишком хорошо и счастливо, это кажется нереальным, но вполне правильным. Возможно это действительно то, что должно было быть изначально. Так же, как рана сначала превращается в струп, а потом зарастает, так же и пропасть сначала объединяется мостом, а потом наполняется рекой. Это не легко и не быстро. Неделя это много или мало? Неделя позади, и ее не вернуть назад, поэтому это не имеет большого значения. — Эдгар, раз уж ты об этом упомянул, то вернёмся к прошлой зиме. Почему ты не хотел проходить терапию? — Потому что считал, что мне это не нужно. Точнее... Я не хотел лечения, самого процесса, но наверное подсознательно понимал, что нуждаюсь в этом. — Хорошо. Тогда поговорим о Фэнге. Что случилось за эту неделю?       Они оба перестали быть поклонниками прогулок, так что ограничивались тем, чтобы сидеть на горячем после знойных июньских дней полу на балконе, смотря на черноту со звёздами, розовость рассвета, апельсины заката и синеву вечернего неба. Оно и вправду прекрасно. И как раз по ночам, когда они оба еще не спали, они выходили на балкон, передвигали цветочные горшки и облакачивались на ограждения, смотря на бездонный купол неба. Всего лишь мизерная часть вселенной. — Иногда мне кажется, что мир слишком сложный для того, чтобы быть реальным... —... и поэтому легче отключить мозг, чтобы не сломать его такими тягостными раздумьями. Да, я понимаю. — А еще небо цвета твоих глаз. — Спасибо.       К сожалению лето не является вакуумом в понятии времени, а деньги не появляются из ниоткуда, а значит отдыхать всё свободное время не получится. Сколько бы Эд ни ныл, сколько бы не оправдывал себя, но взял несколько крупных заказов на этот месяц, и, поддавшись порыву вдохновения, незамедлительно начал работу. — Привет, Эмз! Можешь передать телефон Колетт, пожалуйста? Ага. — Привет, Фэнг! Не верю своим глазам, ты так вырос! Больше совсем не походишь на спортсмена, слушай! —... — Ладно, я прощаю тебя на первый раз, но отныне если ты не будешь смеяться с моих шуток, я буду скармливать тебя Эмз, да, милая? Да, она подтвердила. Как там Эдгар? — Собственно насчет этого... — О, нет, нет-нет-нет-нет-нет... Куда ты меня несешь... Остановись... НЕТ! О, БОЖЕ, ЭТО ЧТО КРОПОТЛИВЫЙ ТРУДЯГА, ЗАРАБАТЫВАЮЩИЙ НА ХЛЕБ И ВОДУ ДЛЯ СЕБЯ И СВОЕГО МУЖА ЧЕСТНЫМ ТРУДОМ?! Я ВИЖУ НИМБ, О МОЙ БОГ!!! Я ослепла... — Фэнг, я думаю, что кое-кто не спал уже сутки, так что иди отдыхай. — Ох, блин, уже реально пора. Тогда люблю тебя, спокойной ночи. Колетт, заставь его присоединиться ко мне в тёплой уютной кроватке... — Иди-иди, я тебя тоже, спокойной ночи. Колетт, я думаю, что тебе стоит перестать использовать Эмз как рабочую лошадь и начать думать над темой дипломной работы. А еще привезти мне хлеб и воду, потому что мы голодаем. — Если ты не услышал, то Эмз сказала, что её всё устраива-ААА!!! — Я СКАЗАЛА, что однажды не выдержу и совершу побег, стану отшельницей, и она будет винить себя всю оставшуюся жизнь. Колетт, солнце мое, перестань кусать мою задницу. — Ох, чёрт, я вам не мешаю? — Фхсхё ахвклчишуно! — Она говорит : "Всё отлично!", если ты не расслышал. — Эм.. Да, хорошо, без проблем. — Колетт, у меня останутся сиянки... АЙ! Колетт! Если я издам хоть ещё один звук, мои соседки не позволят тебе ночевать здесь, а я твоё доблестное право отстоять дважды не смогу. Эд, я понимаю, что у тебя важные заказы на большие суммы, но времени еще предостаточно, тем более ты сидишь при таком плохом освещении, сгорбившись над несчастным уставшим графическим планшетом. Ложись спать, реально. — Видимо, выбора вы мне больше не оставите. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, целую!       Приятно знать, что чувствует человек рядом с тобой. Верно, они не изменились, и они знают, в чем состоят их проблемы и препятствия, поэтому их легче преодолевать. Они все ещё чувствуют себя комфортно друг с другом, и это самое главное. — Колетт предложила прогуляться всем вместе... — Скажи, что у нас другие планы на сегодня. И мне в любом случае слишком лень. — Я знаю, я напишу ей.       Быстротечность времени не ранит так сильно, как прежде, поэтому Эдгар с достоинством принимает этот удар, а Фэнг находится рядом. Присутствие кого-то настолько важного в твоей жизни поблизости постоянно не может не успокаивать. И им наверняка следовало бы чаще выбираться из постели... — Ты отдавил мне бёдра, Эдгар! — Ты отлежал мне руку, Фэнг... — Извини, но твои ноги очень удобные. — Прости, просто было холодно. — Не то чтобы я был зол... — Всё в порядке, наверное стоит ложиться поближе к центру кровати.       Июль. Просыпаться чуть раньше, ложиться чуть раньше, делать всё чуть раньше и успевать чуть больше — вот плюс. Тем не менее июль никогда не был особо крутым месяцем, ведь его наступление означало, что июнь позади, а июнь у парней был любимчиком. В любом случае, появился новый факт для размышлений — они забывают свои будни. Грустно, да, но это также и толчок к более ярким дням, которые создадут долгоиграющие воспоминания. — Зайка, ты разольёшь свой сок на диван, не думаю, что они будут стирать его в ближайшие сто лет... — Прости, Эмз, но мне слишком жарко! И я слишком раздражена! Вы двое вообще никуда не выбирались за все эти недели?! — Ну... — Мы спали и восстанавливали своё душевное равновесие. Баланс! — Ты слышала этих идиотов? Эд, что Пайпер советовала? — Больше свежего воздуха. — Отлично, тогда завтра отменяйте все свои лентяйские дела и мы идём гулять. — Я засну по дороге. — Он заснёт по дороге. — Не волнуйтесь, мы вас донесём. Однажды и Эмз, и Колетт воспримут их слова всерьёз, а пока что пришлось раскошелиться на такси для этих двоих оболтусов. Фэнг действительно заснул по дороге.       В какой-то момент Эдгар однозначно проебался. Везде есть свои трудности. —...Но что если бы он увидел, как ты наносишь себе порезы? — Я не хочу это обсуждать. — Просто подумай, это ведь вероятно были бы далеко не самые приятные эмоции. — Он бы скорее всего простил меня, но... Возможность того, что ему бы пришлось останавливать меня выводит из себя. — И ты не знаешь, что нужно делать, чтобы избежать травмирующих эмоций? — Не знаю... Прошу, давай обсудим это позже. Сеанс итак заканчивается через десять минут. — Конечно, как пожелаешь. Главное, чтобы ты не отдалился в этот момент. А в нём не сомневайся.       И он не сомневался. Однако в какой-то мере это сделало всё болезненнее. Ужасающая картина того, как Эдгар почти сорвался и самый душераздирающий элемент — плачущий Фэнг, при этом старающийся успокоить самого Эдгара. Это было абсолютно точно не травмирующе, но всё еще слишком много шока. Господи... И еще большая боль — то, что Фэнг винит себя. Он блять продолжает делать это, и Эдгар не знает, как объяснить ему, что даже когда он счастлив, то его диагноз никуда не исчезает. Но они пережили это.       Воспоминания. Разумеется. Больше воспоминаний. Больше настолько, чтобы в самом конце было больно. Но конец еще не наступил. — НЕ ОТСТАВАЙТЕ, ДОХЛЯКИ!!! — И когда она так пристрастилась к утренним пробежкам? — Даже не спрашивай, Фэнг, всего пару месяцев назад, и я сама не могу угнаться за ней. — Эдгар, как ты? —.... Просто бросьте меня здесь....       На самом деле, лето по-настоящему крутое время года, потому что оно позволяет вам выпасть из реальности на долгие и короткие одновременно три месяца. То, чего эти двое хотели почти год. Выпасть из жизни, повседневной суеты и проблем, потеряться в пространстве и времени, и главное, чтобы вдвоём. Возможно они впервые за такой долгий беспросветный период своей жизни чувствуют облегчение и счастье. Это очень хорошо. — Эд... Эдгар... — Фэнг...Фэнг... Ф-Фэнг... — Хей, я тут. Что случилось, опять кошмары? — Я здесь, всё хорошо. Что случилось? — Господи, мне кажется я опять начинаю сходить с ума... — Я не знаю, не помню.. Боже, я схожу с ума... — Всё в порядке, слышишь? Ты ещё в полудрёме, поэтому всё ощущается неправильно. Я обниму тебя? — Ш-ш-ш, я понимаю, Эд. Я не дам тебе сойти с ума. Ложись поближе. — Обними меня. Пожалуйста. — Прости, Эд. — Всё в порядке. Спи, Фэнг, я буду прямо здесь. — Конечно. Вот видишь, всё в порядке, засыпай. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя... Спасибо, что ты рядом. — Я тоже люблю тебя, Эдгар. — Я тоже люблю тебя.       Меньше слов, больше эмоций. Верный ли это способ? Никто не знает, но они чувствуют себя лучше, поэтому остальное не столь важно.       Засыпать в обнимку, просыпаться в обнимку, изредка просыпаться друг на друге с вывернутыми в каких-то безумных махинациях конечностями и одеялом. Что ж, это то, чего они хотели, что еще сказать? Фэнга почти не посещают мысли о наркотиках. Хотя точнее будет сказать, что он перестает волноваться об этом, а исключая излишнюю бдительность и контроль над собой в таком ключе, он перестаёт задумываться о возможных срывах. Всегда это работало именно так? Хм. Эдгар же чуть больше тревожиться в некоторые дни, особенно после приемов с Пайпер, на которых они много чего обсуждают. Он вечерами сидит где-то в углу гостиной, пялясь в стену и нервно перебирая пальцы на руках. Фэнг целует его. В макушку, в лоб, в щеку, в оба уха, в нос, в губы, в шею, в ключицы, в костяшки пальцев, в запястья, в шрамы на предплечьях, в душу, куда угодно, докуда сможет дотянуться, стараясь отвлекать. Не от мыслей, нет, от пропасти. Ей нельзя снова разрастаться. Если однажды она превратилась в реку, это не значит, что русло не расширится, и мост не обвалится, или что вода не испарится, или что она наоборот не выйдет за берега и не потопит всё. Чтобы этого не произошло, нужно поддерживать её состояние, поддерживать состояние моста, поддерживать состояние Эдгара. И состояние Фэнга тоже, но он не хочет быть эгоистом. Для этого требуется разговаривать.       О, да, много разговоров. Больше разговоров, больше чувств, больше эмоций, и опять больше разговоров. Постепенно это становится не так сложно. Свою роль играет и Пайпер. Она хорошая психотерапевтка. И она правда следит за состоянием Эдгара, даёт ему советы, успокаивает, но при этом и наталкивает на мысли, которые он должен осознать и переварить сам, что послужит своеобразным шагом к выздоровлению. И ведь Фэнг не задумывался об этом. Сколько люди болеют депрессией? Некоторые годами... И он не хочет, чтобы Эдгар так долго болел. Только вот как помочь ему выздороветь? Неужели Фэнг бессилен? Это нормально, вероятно.       Неделя за неделей. Эдгар получает деньги с пары заказов, успокаивает Фэнга, распереживавшегося насчет своей бесполезности и сидении на шее, и они выбираются в кино. — Я блять ненавижу сидеть в такой позе больше получаса, моя задница затекла... — Меня затошнило от запаха попкорна вокруг... Мы больше никогда сюда не сунемся... — Мы больше никогда сюда не сунемся. — Колетт спрашивает, понравился ли нам фильм. — Неплохо. — Да, согласен. — Эй, Эд. — Чего? — Я думаю, что хочу навестить папу.       Они планируют это. Эдгар снова успокаивает Фэнга. Но действительно ли слова могу помочь в такой ситуации? Синеволосый избегает этой встречи не потому что не хочет оправдываться, а потому что ему стыдно. Вина. Изрядно поднадоевшая. Есть таблетки от вины, пожалуйста, хотя бы одна? Нет?... В конечном счёте они догавариваются с ним о дате, и ждут.       Всё проходит хуже, чем ожидалось, но лучше, чем могло бы быть. И не то, чтобы Фэнг и его отец рассорились, однако им придётся вернуться ко всему этому позже, а сейчас ситуация остаётся в подвешенном состоянии. Утешительная прогулка по набережной, больше разговоров.       На следующей неделе ребята бьют все возможные рекорды и появляются за пределами их дома каждый день. Начиная от встречи с университетскими приятелями, двойным свиданием с Эмз и Колетт, курением на опустевшей аллее, и заканчивая провожанием на приём к Пайпер, а потом обратно и походом по магазинам. Время течёт слишком быстро, ничего не поделать. Что они хотели сделать этим летом?       Поплавать? Они ездили искупаться вместе с Эмз и Колетт. Попытаться не спать всю ночь? Они проспали оставшийся день. Марафон по настольным играм? Они посетили антикафе. Чем вообще должны заниматься взрослые люди, которые не знают, чего хотят? Вероятно, валяться в кровати большую часть суток. О, да, это они умеют. Стоит ли им куда-то спешить или просто жить, наслаждаясь обычными размеренными днями?       Июль почти закончился, но им недостаточно. Никогда не будет достаточно времени, если знаешь, когда придётся расставаться.