Можжевельник

«Sun sets, I want to hear your voice

A love that nobody could destroy

Took photographs like Brautigan's book covers

That we both adored...»

Cigarettes After Sex — Sunsetz       Волны мурашек пробежали по конечностям Эда, когда он открыл глаза.       Сон, который был перед глазами буквально секунду назад, теперь словно затерялся в далеких галактиках навеки. Почему? В последнее время он плохо запоминает сны, надо будет сказать Пайпер. В любом случае всё, что он сейчас ощущает — это тепло, обволакивающее всё его тело — мягкие одеяло и простынь, и дыхание в спину. Это Фэнг. Всё хорошо. Всё хорошо.       Его нос уперся в выступ позвонков эмо на пересечении спины и шеи, ноги переплетены с ногами Эдгара, а рука уже довольно слабо придерживает парня за живот. Плюс просыпаться первым — это чувствовать блаженное умиротворение и безопасность, осознавать близость к Фэнгу, быть уверенным в его реальности. Вот он — из плоти и крови, наверняка с довольно помятым лицом после вчерашнего просмотра фильма допоздна. Черноволосый бы с удовольствием посмотрел на него сейчас, но если попробует развернуться, то наверняка разбудит. Придётся полежать так ещё какое-то время. Лишь бы не провалиться обратно в сон...       Он снова открывает глаза, прекрасно понимая, что всё таки задремал. Причина пробуждения на этот раз — Фэнг, чьи пальцы сжали его футболку, немного задирая ткань и пуская электрические заряды по коже. Эд делает несколько глубоких вдохов, аккуратно переворачиваясь, пытаясь делать минимум движений, и его взгляд падает на Фэнга. Всё ещё помятый и все еще очень даже спящий. Чёрт...       Он очень красивый. Иногда Эдгар задумывается, что есть красота на самом деле? Ну, то есть, очевидно, есть люди с дефектами лицевых мышц или различными заболеваниями, и их внешность выглядит оттлакивающей, он не может с этим спорить и притворяться, лгать в лицо, так что просто признаёт этот факт. Есть люди, чьи лица выглядят обычно, у них обычные непримечательные черты, смотреть на которые ни холодно ни жарко. И эмо относит себя к этой категории, что было, наверное, травмирующе. Принимать факт того, что ты не красивый, даже если не уродливый — все ещё нелегко. Тем не менее, существует третья категория. Красивые. Вызывающие восхищение. И Фэнг определённо, на все миллиард процентов относился бы к этой группе.       Эдгар продолжает всё так же мягко разглядывать изредка трепещущие веки синеволосого, чувствуя распирающее счастье изнутри. Это то, чего ему не хватало. Даже под антидепрессантами он всё еще чувствует это так ярко... Боже... Фэнг относится к числу красивых людей, очень и очень красивых. И он не просто очередной смазливый мальчик с идеальными чертами лица, грубыми и мужественными, подходящими под отвратительные стандарты красоты. И он не из тех красивых людей, чья внешность нетипична, но притягательна. Он нечто большее. Иисус Христос, Фэнг выглядит как бог... Эдгар хмыкает, с нежностью проводя кончиками пальцев по костяшкам кисти каратиста, вновь возвращаясь к его лицу. У Фэнга такой чертовски прекрасный прямой нос, и глаза, карие глаза, не тёмные, но и не светлые, в которых при попаднии солнечных лучей отражаются краски теплой осени, а в темноте пляшут кора дерева и крепкий кофе. У него очень мягкая кожа, при этом она не выглядит пустым плотном, потому что на нём множество еле заметных веснушек. Они почти прозрачные, словно специально для таких моментов, когда только Эдгар мог их разглядывать, чтобы он мог любоваться их бесчисленным количеством, украшающим чудесное лицо Фэнга. Брови, густоватые и аккуратные, которые редко хмурятся, а если и хмурятся — то в душетрепательной усмешке во время тренировок и поединков. А губы, тёмно пурпурно-розовые, немного сухие, потрескавшиеся и уставшие. Но Эдгар любит уставшие вещи. Интересно, Фэнг кажется ему красивее, потому что Эд его любит, или он всегда был таким смертельно невозможным? Завораживающим.       Эдгар забывает о времени, со вселенской осторожностью касаясь тёмных волнистых прядей. Фэнг очень красивый. Он любит Фэнга. Это ли не восхитительно?       Всеобщее поклонение богу, лежащему в одной с ним постели завершается. Фэнг открывает глаза, уставившись в глаза Эда. — Доброе утро, — хрипит каратист. — Доброе утро, — огоньки в глазах эмо усиливаются. Они лежат так минуту. Это самое комфортное молчание из всех возможных. В конце концов Фэнг убирает свои ноги из под Эдгара. — Ты давно проснулся? — Без понятия. Я уже просыпался до этого но мы были в такой позе, что если бы я встал, то разбудил бы тебя, а я этого не хотел, и так получилось, что я опять заснул, а потом проснулся и провел последнюю вечность любуясь тобой, — Эдгар внимательно следит за синеволосым и самодовольно усмехается, видя смущение на лице первого. — Эй... — Не знал, что ты ещё умеешь краснеть. — Где?! — он кончит драматично-недовольную гримасу. — Я шучу. Ты выглядел как бог, лучи солнца озаряли твоё лицо, моё сердце болело от такой красоты. Я хочу обнять тебя.       Фэнг смеётся, стискивая эмо в объятиях, а тот прижимается лицом к шее синеволосого, вдыхая родной запах. Черноволосый тем временем глупо лыбился куда-то в ключицы каратиста. Им нужно вставать. Эта мысль почти доводит до слёз, однако кое-что отличает это состояние в прошлом от настоящего. Теперь они есть друг у друга, полностью понимающие чувства второго. — Я не хочу вставать, — обречённо выдыхает Эдгар. — Я знаю. Полежим пару минут, послушаем музыку, соберёмся с силами. — Я не хочу— Фэнг, — он ноет. Он обещал не ныть.. Фэнг целует его в макушку.       Им двадцать два года и они не могут встать с кровати. Фэнг заплакал, Эдгар нет. Но они делают это, они встают и заправляют кровать, пошатываясь идя в ванную по длинному коридору. Чистят зубы, опираясь руками о раковину и друг о дружку бёдрами. Они обсуждают планы на день, погоду и вчерашний фильм. — Так мы поедем куда-нибудь? — спрашивает Эдгар, садясь за стол, пока Фэнг пытается разогреть вчерашние роллы в микроволновке. Эмо секунду наблюдает как крышка захлопывается, а доска начинает крутиться с характерным писком в начале. — Ага, — Фэнг закатывает рукава своей пижамной кофты, переминаясь с ноги на ногу, — я договорился с Биби, мы можем взять мотоцикл в «Bull's» . Она кстати, уже выпустилась, ты знал? — Стоп, сереьезно? Мы давно не общались, мне казалось, что она наша ровесница. Каратист вытаскивает еду из микроволновки, перекладывет на тарелку, достаёт столовые приборы и ставит всё на стол. Эдгар наливает себе воды и тоже присоединяется.       Они завтракают. Фэнг умело орудует палочками, добавляя к каждому роллу внушительное количество имбиря, Эд же обходится даже без соевого соуса. На всякий случай, чтобы продукты не конфликтовали с антидепрессантами. Разговор уходит от глупых мемов до рефлексии и обратно.       После каратист моет посуду, а Эдгар выпивает таблетку. Они поливают суккуленты в навесных шкафчиках, уходят в гостиную. Это ленивое утро, одно из десятков других таких же ленивых утр, наполненных сначала борьбой, а потом друг другом.       Фэнг ложится на диван, ноги свисают со спинки, эмо пристраивается сбоку, кладёт голову на грудь каратиста и впервые за день проверяет телефон. Тут же в глаза бросаются сообщения в мессенджерах. сообщение от : Колетт 12:15 — поднимай Фэнга, он нужен Эмз 12:16 — и сам давай тоже вставай Он улыбается и отвечает. сообщение для : Колетт 12:38 — мы встали, я скажу ему — Ты нужен Эмз. Она должна позвонить тебе, насколько я понял.       Фэнг ухмыляется какому-то смешному видео на экране его собственного телефона и агакает, а Эд смотрит на него и тает. Он возвращается к переписке. сообщение для : Колетт 12:40 — всё       Проходит всего пара секунд, прежде чем раздается звонок, синеволосый, ожидавший этого незамедлительно берёт трубку и о чём-то разговаривает с Эмз. Эмо не особо прислушивается, хоть и находится нак близко, разобрать речь девушки из трубки не получается, и он лишь ощущает вибрации в груди каратиста, пока тот говорит.       Он проверяет групповой чат. Сэнди готовит всех к расстрелу, ничего нового. Тара идет вабанк против каждого, кто пытается их игнорировать. Они блять на третьем курсе, уже даже почти на четвёртом, какого хуя тут творится? Эдгар драматично вздыхает и закрывает мессенджер, проверяет остальные соцсети, немного теряется... — Хорошо, пока! — Фэнг завершает разговор и треплет голову эмо. — Что она хотела? — Ты что, не слушал? — Малость отключился. Прости. Каратист одаривает его улыбкой, говорящей : "Не смей извиняться", а затем отвечает. — Она хотела узнать мою учебную программу, потому что их новый профессор восхваляет наш универ. Странный тип.       Эдгар кивает, снова смотрит что-то в интернете. Пролистывает новости, прогноз погоды. Останавливается. Его грудь сдавливает, даже несмотря на то, что антидепрессанты подавляют тревожность. Он замирает.       Какое сегодня число? Он медлит мгновенье, а потом смотрит дату на верхней панели. — Двадцать третье августа. — Что? — Сегодня двадцать третье августа, Фэнг? В ответ тишина. О, нет. — Боже мой, Эд...       Эдгар вскакивает, Фэнг вместе с ним. Он не может плакать и тревожиться, но это ужасное волнение в груди ещё хуже привычных эмоций. Он делает пару вдохов, как ему советовала Пайпер для борьбы с признаками тревоги. Считает до десяти, двадцати, тридцати... — Я блять не понимаю, как мы могли забыть, — его голос дрожит, заставляя Фэнга посмотреть на него тем самым обеспокоенным взглядом, — сука. Господи, я не знаю— — Эд, посмотри на меня.       Он смотрит, хмуря брови, ноздри раздуваются. Фэнг устанавливает зрительный контакт, смотрит на него своими наипрекраснейшими карими глазами, поглаживает плечи. Это точно может помочь в такой ситуации? — Всё нормально, всё нормально, не волнуйся, — эмо частично опускает голову, — маловероятно, что у меня будет паническая атака, и я думаю, что мне просто нужно несколько минут всё переварить. Чёрт...       Что ж, состояние синеволосого явно не лучше. Он ведь тоже забыл, и он тоже сейчас находится в шаге от падения. Фэнг протирает ладонью лицо, уже даже не пытаясь скрыть гримассу боли и сожаления.       Атмосфера ленивого и хорошего утра рассеивается в мгновение ока.       Сначала он дышит, потом начинает теребить свою футболку, дёргать волосы, тянуть губы, хрустеть пальцами.... — Ладно, я думаю, я в порядке. Как ты, Фэнг? — Не знаю, тревожно. — Хорошо... Объятия? Эдгар видит кивок, а потом крепко обнимает его. — Окей, это не конец света, мы все ещё можем созваниваться и переписываться— — Да, но— — И ты возможно будешь приезжать если спортивная стипендия позволит. И ты больше не будешь принимать наркотики, не загремишь в какой-нибудь дряхлый позабытый миром диспансер, не сгниешь там... А я всё ещё в депрессии. Конечно. Но у меня есть Пайпер, она не допустит того, чтобы я сдался. Да, так и будет, ладно... — Я не хочу уезжать, — он практически ноет в плечо черноволосого. — Я знаю. Это последний курс. Мы взрослые травмированные и одинокие люди, которые могут справиться с тем, чтобы пережить отношения на расстоянии. Отлично. Так что они просто поднимаются с дивана, вздыхает, пьют воду и одеваются. «Bull's», точно.

Cocaine Sunday — Eyedress

      Это не что-то, что ты захочешь испытывать снова и снова, но это не больно.       У них осталось меньше двадцати четырёх часов, и это убивает, однако чувствовать свою ладонь в другой, чувствовать тепло, исходящее от неё, пока вы перебегаете дорогу, словно вам по пятнадцать, и вы опаздываете домой после школы, где вас ждут родители, кажущиеся такими чуждыми, словно вы не в депрессии и словно вы никогда вообще не болели никакими болезнями в мире, словно вы сейчас воспарите над землёй или провалитесь под, или впадёте в кому, или хоть что-нибудь ещё, как-нибудь ещё, но обманете время.       Август тёплый, но ветер все ещё пробирает до костей. Или это просто Эдгар трясётся от нервов? Фэнг выглядит спокойным внешне, но эмо прекрасно знает, что творится внутри него, он буквально чувствует это. На секунду он думает, как бы сложилась его жизнь, если бы он не встретил его.       Они обходят прохожих, теряются в толпе. Если бы они не стали общаться, не сделай один из них такой маленький, но важный шаг для знакомства, где бы они были сейчас? Дожили бы они до этого, были бы они счастливее, пережили бы они то, что им пришлось? Возможно, это того не стоило, может они разлюбят друг друга завтра? Через неделю? Быть может не надо было? Хватит думать.       Порывы ветра развевают волосы, ткани их футболок. Оба практически перепрыгивают каждый собственный шаг, кажется, что нужно экономить время даже на том, чтобы просто идти. Издалека начинает виднеться неоновая вывеска бара с украшающим её большим черепом. На парковке довольно много машин, соответственно внутри много посетителей, а значит Булл может всё ещё быть на рабочем месте. Ты все ещё любишь меня? Эдгар чувствует, как его пальцы нежно сжимают, и поворачивает голову. — Не волнуйся, мы же не делаем что-то незаконное. Биби сказала, что вся ответственность на ней, да и вряд ли Булл разозлится. Просто представь, что он одолжил нам байк по старой дружбе? — Звучит очень обнадеживающе, — эмо шмыгает носом, крепче держа Фэнга за руку. Ты всё ещё влюблен в меня, ведь так? Это не побочное действие препаратов и не болезненная привязанность? Прекращай думать.       «Bull's» выкупило помещение на углу здания рядом с заправкой, а после и саму заправку, так что для людей, никогда не бывавших в баре и не слышавших о нем, было очень необычно видеть заведение такого рода, с яркими вывесками, массивными дверями и мрачной на вид аурой, отдельно от района, где в городе большинство клубов и коктейль-баров. Банда Булла всегда была чуть более особенной. Эти ребята знали толк в маркетинге, но уникальность была на первом месте. Они тяжело поднимались, потому что место было практически заброшенным, да и вряд ли обычные посетители станут заходить в такой бар, но тем не менее, не прошло и пять лет, как тут всё расцвело.       Они зашли внутрь. В уши сразу ударила музыка с мощными басами, почти оглушая с непривычки. Вокруг было шумно и людно. По левой стороне тянулась барная стойка, по правой отдельные столики. Множество людей, большая часть не похожа ни на байкеров, ни на любителей тяжелого рока, просто ребята, которым нравится повеселиться в подобной компании. Всё мерцает фиолетовым, чёрный мраморный пол.       На противоположной от входа стене расположены санузлы, а чуть дальше, скрываясь от посторонних глаз — служебная дверь. Туда им как раз и надо.       Эдгар первый заметил дверь, так что приобнял каратиста за плечи и повернул в нужном им направлении, пробиваясь через снующих туда-сюда посетителей. Где-то разбилась кружка, послышались недовольные возгласы. Эмо только презрительно глянул на столпившихся подростков и одну жутко напуганню дамочку средних лет, ускоряя шаг и сильнее обнимая Фэнга. — Ты в порядке? — спросил черноволосый, ощущая напряжение в воздухе. — Всё норм.       Фэнг просто не любит крики. Это не обязательно должно быть связано с наркотиками! Точно нет, всё ок. Эдгар крепко держит его, так что упасть не удастся, все хорошо. Он просто немного напуган, просто отвык от атмосферы баров, постоянной враждебности. Да... Черт...       Эд внимательно следил за дыханием Фэнга, но волноваться действительно было не о чем, он успокоился через минуту и они оказались прямо перед нужной дверью.       Без стука открыв дверь, парни оказались в подобии гаражного помещения. И здесь холоднее, чем следовало бы, кондиционер работает, в одних футболках можно простудиться. Тем не менее оба не стали долго осматриваться, потому что кроме трех-четырёх начищенных доблеска мотоциклов и полок с бесчисленным количеством штук, предназначения которых они не знают, тут толком ничего и не было. В дальнем углу, рядом с по-видимому нерабочим хламом стоял Ворон.       Ворон — низкий паренёк, бывший однокурсник Биби. Из-за своего роста и стиля, он бы вполне сошёл за кого-нибудь из старшеклассников, но отращённые бакенбарды говорили сами за себя. У него были тёмно-серые прямые волосы, собранные в высокий хвостик, а сам он сейчас копошился в деталях, гремя металлом. Такое ощущение, что их тут не ждут. — Хей, ты Ворон, верно? — Эдгар не знал, как начинать беседу с людьми, которых ты видел пару раз от силы и последний года два назад, а настоящего имени даже никогда не знал, так что понадеялся на удачу. — Вы? — Ворон взвизгнул в своей привычной манере, тут же отряхивая руки и протягивая одну эмо для рукопожатия. Эдгар сомнительно уставился на ладонь парня, но все же пожал её. — Биби обещала нам один мотоцикл на пару часов, так что, собственно... Мы здесь, — пояснил черноволосый. — Да, да, конечно. Ох уж эта Биби.. Вы, ребят, постойте тут пару минут, я быстро всё организую! — Ворон засуетился, осматривая какой-то конкретный спортбайк, бегая между одним и другим, и в итоге возвращается с планшетом. — Я не уверен, что— — Не парься, Булл не придирчив к именам клиентов и не всматривается в даты, если ты об этом. Видишь ли, бар приносит основной доход, а мотоциклы — это другое, они для него чисто для души, так что это место мало кто посещает, и он берет больше обычного за ремонт и аренду, а доверяет в основном заядлым посетителям. Но! — вскрикнул он, когда эмо открыл рот для возражения, — Не спеши, я же объясняю. Биби бы не стала так беззаботно бесплатно давать вам байк, если бы не была уверена во всём! Буллу важнее деньги, чем то, кому он отдаёт байк— — Так мы— — Эй, тебя совсем что ли не воспитывали? — он опять взвизгнул. — Буллу важнее деньги и подтверждение того, что байк не просто угнали какие-то бомжи или школьники, поэтому просто подпишите здесь, чтобы Биби потом сама ему всё объяснила, и насчёт денег как раз разобралась. Просто подпишите, чтобы Булл потом не устраивал разбирательства среди остального персонала, а мы с Биби ему скажем. Для вас это безопасно, не волнуйтесь. Булл не плохой парень! Просто вам он вряд ли бы поверил, вот и всё. Разобрались?       Фэнг и Эдгар переглянулись, тяжело вздыхая, Ворон поднял одну бровь и протянул планшет поближе. На экране было соглашение аренды, и воу, этот байк действительно стоит денег. Бедным третьекурсникам с депрессией явно не по карману, так что Биби почти богиня, раз решилась им предложить такое за бесплатно. Эдгар провел по экрану пальцами, вычерчивая свою подпись, а довольный Ворон почти подпрыгнул с очередным визгом, и одарил ребят лучезарной улыбкой. — Отлично! Подождите ещё пару минут, мне нужно его подготовить.       Что ж, они ждут. В гараже все ещё ощущаются вибрации от музыки в баре, но и тут играет ненавязчивая расслабляющая мелодия, под которую Ворон пританцовывает у спортбайка. — А у Биби неплохая компания, да? — тихо начал Эд, повернувшись к синеволосому и улыбаясь уголками рта. — Хах, да, у них тут своя атмосфера. Так странно быть здесь, зная то, как мы с ней общались в школе. Время идёт слишком быстро. Да, слишком быстро. Ты же влюблён в меня, так? Я спрошу тебя сегодня ночью. Это будет глупо, но я спрошу. — Да... — Эдгар опустил взгляд, опуская голову на плечо Фэнга, но не опираясь на него остальным телом. Фэнг чувствует это, благодарно усмехается и добавляет : — Я уже в порядке, правда, ты можешь облакотиться меня, если хочешь.       Эд чувствует усталость. В своих ногах, в руках, в голове. Она гудит по всему телу, в каждом кровеносном сосуде, в каждом атоме его оболочки, и он правда хочет послушаться Фэнга, но не делает этого. Что, если он говорит это из вежливости? Боже, перестань думать. Он все ещё любит меня? Он рад, что уезжает? Он действительно забыл, что завтра его самолёт? ХВАТИТ. — Оки-доки, голубки! — вскрикнул Ворон, подлетая к ним и начиная увлечённо говорить, — вы берете вон тот спортбайк, — он оборачивается через плечо, указательным пальцем тыча в мотоцикл с серым блестящим корпусом и уже готовыми двумя шлемами, — Булла не будет почти до восьми, но вам лучше вернуться к семи минимум, сами понимаете. Кто-нибудь знает технику безопасности? Они кивают. — Чудесно, вернуть в целости и сохранности, если что, то здесь будет другой сотрудник, я буду на смене в баре, но вы можете подойти и спросить, если нужно. Коли сломали — голову вам обоим сверну! Всё поняли? Они смеются и снова кивают. — Молодцы! Время пошло, удачной поездки.       Ворон помогает им выкатить байк из гаража на улицу, тут же возвращаясь к починке других.