Rape me

      19 июля, 2018г.       Снотворное, которое прописал ей доктор Риддл, оказалось действительно хорошим. Ночь прошла для неё размыто: она помнит, как выпила одну таблетку где-то за час до сна и решила почитать, однако, кажется, так заснула.       Утро Гермионы начинается в одиннадцать часов. Она приподнимается в кровати, морщась от яркого солнца, и убирает книгу на тумбу. Вентилятор шумит над головой, и на мгновение она задумывается: разве она включала его вчера ночью?       Её голова кажется тяжёлой. Она смотрит в интернете, можно ли пить Ибупрофен после принятия снотворного, пока готовит завтрак. Ей не хочется беспокоить доктора Риддла по таким пустякам. Наверное, ей надо просто привыкнуть. А может, стоит просто понизить дозировку.       Гермиону пытается вспомнить, говорил ли что-нибудь ей доктор о таблетках, но не может. Среда кажется размытой, будто кто-то стёр фрагмент из памяти, и это не может её не беспокоить на протяжении всего дня.       20 июля, 2018г.       В пятницу она приходит на приём в розовом платье, чья длина достигает колена. Она долго думала над тем, чтобы надеть что-нибудь менее сдержанное, однако мало что нашла. Ей стоит пополнить свой гардероб в ближайшие дни.       — Добрый день, мисс Грейнджер, — доктор улыбается ей уголками губ, пропуская внутрь.       Сегодня на нём другой костюм: чёрная рубашка и того же цвета брюки. На запястье блестят часы, когда палящее солнце отражает в них свои лучи.       — Что скажете о таблетках, которые я вам прописал?       Гермиона осматривает картину на стене в коридоре, которой, кажется, не было позавчера. Она на мгновение отвлекается, когда слышит его тихий голос. Гермиона оборачивается, отвечая той же маленькой улыбкой на его заинтересованный взгляд.       — Вторую ночь я сплю спокойно, — говорит она, вновь поворачиваясь к картине. Она завораживает её. — Сегодня я вновь видела красный цвет... знаете, как дымка, окутывающая меня всю ночь.       — Были ли цветы?       — Нет. Никаких цветов.       Картина кажется ей смутно знакомой. Гермиона смотрит на длинный извилистый мост, где проложена железная дорога, по которой едет поезд. Большие клубы дыма заполняют одну из сторон картины, касаясь пышных елей под мостом.       — Вам знакома эта картина? — спрашивает он, тихо подкравшись сзади. Гермиона чуть подпрыгивает, когда чувствует присутствие его стройного тела. Он почти касается её оголённых лопаток. — Её написал неизвестный художник. Мне удалось заполучить её спустя несколько месяцев торга с одним из бизнесменов. Её привезли прямиком из Шотландии.       — Шотландии? — тихо переспрашивает Гермиона, оглянувшись на него. Доктор смотрит на картину, как она пару мгновений назад, опустив руки в карманы брюк. — Это место кажется мне знакомым. То, которое изображено на картине.       — Возможно, — почти шепчет он, отстраняясь от неё, — когда-то вы уже бывали там.       Бывала? Гермиона удивлённо смотрит на него, однако доктор уже направляется к лестнице. Она кидает последний взгляд на картину, прежде чем спешит за ним.       — Вы уже делали какие-либо записи? — спрашивает он по пути наверх.       Гермиона рассеянно смотрит на его затылок, потирая кожаную ручку своей сумки.       — М-м?       — Я попросил вас завести тетрадь, — сдержанно напоминает он. — Или в ней ещё нет нужды?       Чёрт, тетрадь. Гермиона купила её по пути домой в среду, однако с тех пор ни разу не открывала. Стыд крутится вокруг неё за такое безалаберное отношение к его помощи.       — Я записала сегодня утром то, что сказала вам внизу, — врёт она, краснея от этого. Хорошо, что сейчас она идёт позади него, и он не видит её пунцовых щёк. — Думаю, некоторое время она мне не понадобится.       Он кидает на неё беглый взгляд через плечо, и Гермиона опускает голову. Когда они подходят к чёрной двери, уже знакомой ей со среды, он пропускает её внутрь. Гермиона неспеша проходит, замечая, что теперь в кабинете нет стола. Два кресла стоят друг напротив друга, соблюдая некоторую нужную им дистанцию.       — Я решил сделать небольшую перестановку, — говорит доктор Риддл, будто услышав её мысли. Дверь мягко закрывается позади. — Думаю, так нам будет комфортнее в присутствии друг друга.       Гермиона останавливается возле кресла, на котором сидела вчера, и прочищает горло. Доктор стоит рядом с ней, держа руки в карманах брюк.       — Разве... Разве вы должны делать так не со всеми своими клиентами? — неуверенно спрашивает она, повернув голову к нему.       Доктор молчит около минуты. Гермиона смотрит на его профиль, обводя глазами несколько родинок на идеально выбритой скуле. От него приятно пахнет — запах более спокойный, в отличие от вчерашнего парфюма.       — Эксперименты никогда не помешают, — мягко говорит он, давая понять своим тоном, что разговор окончен. Он вскидывает руку в сторону кресел. — Присаживайтесь, мисс Грейнджер.       Она опускает сумочку на софу рядом, прежде чем садится, приглаживая платье. Доктор Риддл следит за каждым её движением, будто ожидая, когда она будет готова к разговору, а затем проходит мимо.       — Итак, — он складывает руки в замок на коленях, перекидывая ногу на ногу. — С чего хотите начать, мисс Грейнджер? Сегодня вы вольны говорить о том, о чём пожелаете.       Она проводят ладонями по бёдрам, задевая джинсовую ткань платья.       — Я хотела подробнее узнать о таблетках, — начинает она хриплым голосом. Ей приходится прочистить горло, чтобы продолжить. — То, что вы позавчера выписали мне... Сколько я должна пить их по времени и какую дозировку соблюдать?       — Не более одного раза в день, — быстро говорит он, пронзительно оглядывая её.       Гермиона старается игнорировать странное ощущение внутри, будто она находится на охоте. И охотятся на неё.       Она ёрзает в своём кресле, пытаясь скинуть с себя это.       — Хорошо... А что насчёт количества? В первую ночь я выпила ровно одну, но потом весь день моя голова будто взрывалась. Вчера я решила снизить дозировку и выпила половину, но...       Он вскидывает бровь, когда она пытается подобрать правильные слова.       — Этот цвет... Внизу я сказала вам, что видела его во сне. Он был смутным, будто... будто дым или что-то похожее на него. Я проснулась посреди ночи, но затем, когда заснула, всё было более чем спокойно.       Доктор Риддл хмыкает, всё так же смотря на неё.       — Думаю, ничего страшного в этом нет, мисс Грейнджер, — утешающе говорит он. — Самое главное для нас сейчас — ваш здоровый сон. Как вы чувствуете себя после снотворного? Вас беспокоит головная боль весь день или только утром?       — Вчера я выпила Ибупрофен, поэтому она быстро прошла. Сегодня всё тихо.       — Я бы порекомендовал вам не пить прочих анальгетиков, — бормочет он, чуть склонив голову набок. — Это может помешать работе снотворного.       Гермиона чувствует, что хочет поспорить, но не решается. Её познаний в медицине явно недостаточно для того, чтобы разводить с ним какую-либо на этот счёт полемику. Ему виднее — он её врач. Грубо говоря.       — Значит, мне стоит пить не больше половины таблетки в день?       Это даже неплохо. Так она сможет сэкономить целых сто долларов.       — Да. Если вас ничего не беспокоит, то продолжайте приём в течение месяца. Затем, если мы с вами всё ещё будем встречаться, то подумаем над увеличением дозировки.       Гермиона кивает, чуть раскрасневшаяся из-за жары. Сегодня в его кабинете изначально закрыты шторы, поэтому все, что она может сделать, — обмахиваться время от времени руками.       Сегодня они разговаривают о её работе. Гермиона с упоением рассказывает доктору Риддлу разные истории, в основном касающиеся её переговоров заграницей, а он внимательно слушает. Время от времени они прерываются на то, чтобы Гермиона выпила воды. От долгих разговоров в горле ужасно сильно пересыхает.       Они почти не затрагивают тему её снов. Когда ему звонят и он выходит из кабинета, Гермиона находит глазами метроном на одной из многочисленных полок. Доктор Риддл пытается создать комфортную для неё обстановку. По крайней мере, так думает Гермиона, когда задаётся в очередной раз вопросом, почему они не обсуждают кошмары.       В этот раз сеанс завершается быстрее предыдущего. Она чувствует небольшой приступ раздражения, когда ей приходится остановить поток своих слов и взять сумочку, чтобы выйти из комнаты. Разве кому-то хватает ровно часа на приём?       — Прошу прощения, что мне пришлось прервать вас, Гермиона, — извиняется доктор, когда они идут вниз. К сожалению, через полчаса у меня будет встреча со следующим клиентом, и для неё нужно время подготовиться.       — Нет, всё в порядке, не извиняйтесь, — она улыбается ему, пытаясь скрыть небольшое разочарование в своём голосе.       — Я знаю, вы думаете о том, что стандартное распределение времени между приёмами достаточно странное, — его глаза ползут по её лицу, но лишь мгновение, из-за чего ей не удаётся поймать его взгляд в ответ. — И я с вами полностью согласен.       Гермиона позволяет себе скользнуть по его лицу удивлённым взглядом. Он ухмыляется, но не резко, как большинство её коллег, а мягко.       — Но, — продолжает доктор Риддл, и они останавливаются около картины. — думаю, это вполне поправимо, мисс Грейнджер.       Спина Гермиона покалывает ровно до того момента, пока она не отходит от стены ровно на шаг. Она не рискует больше бросать на неё даже краткий взгляд.       — Как вы чувствуете себя после сеанса?       — Всё отлично, — Гермиона широко улыбается ему, когда оказывается на улице. — Приятно иногда с кем-нибудь непринуждённо поболтать о своих делах.       Доктор Риддл кивает ей, выглядя совершенно удовлетворённым.       — Я вас провожу, если вы разрешите, — бормочет он, глядя ей в глаза.       Удивление резко омывает её, но она старается не показать его. Гермиона вновь улыбается, когда уголки губ внезапно опускаются, и согласно кивает.       Доктор Риддл ведёт её по гравийной дорожке как тень. Он не касается её, однако она чувствует его тело всем своим нутром. Она игнорирует это чувство, крепче сжимая сумку в своих руках.       Всё так странно.       — Спасибо, — шепчет она, когда они останавливаются возле её машины.       По сравнению с его огромным домом, возвышающемся над ними, автомобиль выглядит жалко. Гермиона смотрит на белую дверцу, кусая нижнюю губу, пока не чувствует мягкое прикосновение к своей спине.       Это внезапно. Она чуть вздрагивает от неожиданности и невольно поворачивает голову в сторону, смотря на доктора Риддла. Его голова немного опущена, а лёгкий ветер колышет волнистые пряди его волос. Он не смотрит на неё — только на машину. Сердце ёкает в груди.       — Было приятно пообщаться с вами, мисс Грейнджер, — тихо говорит он, окутывая её своим глубоким баритоном. — Увидимся на следующей неделе.       Гермиона всё ещё смотрит на него, не в силах опустить голову. Её глаза взволнованно бегают по его бледному лицу, усыпанному родинками. Уголок его губ чуть приподнимается.       — Я... — она отшатывается, когда его рука падает с её спины. — Мне тоже, доктор Риддл.       Её тонкий смущённый голос растворяется на ветру. Гермиона садится в машину и отъезжает от подъездной дорожки, и всё, что она видит в зеркале заднего вида помимо деревьев, — его высокую фигуру, внимательно следящую за ней.       23 июля, 2018г.       Знакомая дымка скручивается вокруг неё, когда она засыпает. Странное покалывание в груди и бёдрах вынуждает Гермиону открыть глаза, и сначала она отказывается себе верить. Нет... нет, нет... Не опять!       Красный дым рассеивается, и она в ужасе смотрит на обугленные листья, выстилающие собой землю. С её губ сыплются проклятья, когда она мотает головой в разные стороны, отрицая реальность происходящего, а затем начинает ползти назад. Вскоре её спина касается грубого основания дерева, и она цепляется за его толстые корни.       — Нет... Да чёрт возьми, нет! Пожалуйста, — шепчет она, быстро вскакивая на ноги.       Боль в левом бедре сначала останавливает её, заставляя вымученно зашипеть, однако она не собирается стоять на месте. Если это очередной кошмар... она должна рассмотреть место, в котором находится, подробнее. Завтра она должна рассказать об этом доктору Риддлу... она должна...       Хруст в нескольких футах от неё заставляет ускориться. Гермиона умоляет себя не оборачиваться, зная, что от этого действия не будет ничего хорошего, и сжимает руки в кулаки. Ногти болезненно впиваются в кожу, однако боль придаёт некоторой уверенности.       Я должна проснуться... Этот сон ведь не должен быть вечным, да? Истерические мысли заполняют её голову, пока она исследует лес. По всей видимости, сейчас осень, и недавно в этом месте проходила битва. Гермиона видит кровь и куски плоти, морщась от вида и трупного запаха, что вынуждает её невольно ускориться. Её чуть не выворачивает, когда она спотыкается о чью-то руку.       Страх, боль... Всё как наяву.       — Куда же ты спешишь, маленькая грязнокровка?       Её слух напрягается от странного прозвища. Гермиона холодеет, когда понимает, что человек, от которого она бежит, стоит прямо за ней. Что-то заставляет её остановиться. Что-то невидимое, но сильное.       Тень начинает кружить рядом с ней, смеясь и осматривая её с ног до головы. Гермиона дрожит от страха, чувствуя, как начинают неметь её конечности, когда она смотрит в лицо Тени и не находит ничего. Чёрное, будто полотно, пространство заполняет те места, где должны быть глаза, рот и нос.       Она впервые видит Тень так близко. Мужчина... Только сейчас, в приступе паники, Гермиона задумывается о том, что могла ошибиться. Вдруг то, что стоит перед ней, — женщина? Или всё же это бесформенное существо, осматривающее её будто товар на рынке?       — Милая, милая Гермиона... — продолжает напевать Тень нечеловеческим голосом, в котором нет ни мужского, ни женского следов. — Ищешь логику там, где её нет. Где твой хвалёный ум, грязнокровка? Неужели старик Дамблдор оказался в очередной раз неправ?       Дамблдор... Доктор Дамблдор?       Гермиона вздрагивает при упоминании имени её бывшего психолога, в ужасе смотря на Тень. Что... О чём она говорит? Разве я не должна уже умереть, как в остальных кошмарах?       В этот раз пытка продлевается во много раз дольше, будто издеваясь над ней после нескольких дней отсутствия снов. Слёзы скатываются по холодным щекам, прежде чем она успеет понять это, и Гермиона всхлипывает.       Тень вновь смеётся. Громко, глубоко, и смех этот постепенно приобретает мужские нотки. Гермиона в ужасе смотрит на то, как Тень начинает преобразовываться в высокого мужчину: бледная, почти серая кожа, узкие светящиеся глаза и широкая ухмылка на тонких губах. Его нос заменяют две маленькие щели, как у змеи, а глаза вспыхивают чем-то хищным, когда он замечает, куда она смотрит.       В его костлявой руке она находит палочку. Длинную, похожую на ветку, но тщательно обработанную.       Мантия на стройном теле мужчины колышется при первом порыве ветра, и с этим природа вокруг них будто оживает. Гермиона слышит редкое пение птиц, под чьи звуки падает на землю, чуть не касаясь лицом большого камня.       Её глаза расширяются.       — Я вижу, ты поранилась, — сипло говорит он, направляя кончик палочки на раненое бедро.       Рефлекс заставляет Гермиону отпрыгнуть в сторону, подальше от странного предмета, который, кажется, является для него оружием. Она делает глоток спасительного воздуха, вновь приобретая возможность говорить.       — Хватит... хватит, — хрипит она, отползая от существа в сторону. Гермиона не сводит с него взгляда, кусая губы при каждом грубом движении. — Отпусти...       Мужчина наигранно громко смеётся и делает шаг к ней. Гермиона визжит и пытается встать изо всех сил, однако рана истощила её тело. Она падает в объятиях листьев, некоторые из которых забиваются в рот.       — Знаешь, Гермиона, — игривый тон его голоса заставляет её вздрогнуть, — убивать твоих друзей оказалось очень увлекательно. Поттер, Уизли... Их крики до сих пор звенят в ушах. А рыжий оборванец... он так визжал и звал тебя, когда его пытали Круциатусом, что я сначала чуть не прослезился от такого зрелища.       Гарри? Рон?! Страх и гнев наполняют Гермиону, и в это же мгновение тяжёлый ботинок врезается в живот, прерывая попытку бегства. Острая боль ослепляет, вынуждая вскрикнуть под звук ломающихся рёбер, и она заливается слезами ещё больше.       Сон... Это сон, Гермиона...       — Куда же ты собралась? — широкая улыбка расплывается по его уродливому лицу, и он хихикает. — Не сомневаюсь, что с тобой покончить будет во много раз увлекательнее. В любом случае, мы делаем это всегда.       — Нет... — она захлёбывается собственной кровью, чьи капли попадают на лицо. — Пожалуйста, хватит...       — Я рад снова исполнить твоё последнее желание, милая грязнокровка.       Зелёная вспышка перекрывает обзор, не давая ей в последний раз взглянуть на своего убийцу. И в тот момент, когда знакомая боль вспыхивает в груди, Гермиона с криком вскакивает со своей кровати, раздирая горло.