Heart in the cage of Westfall

      — Вы уже закончили?       Лида посмотрела на меня с удивлением, когда я протянула ей лист с полностью выполненными заданиями. Мне стало немного обидно. «Да за кого она меня держит? Это же просто алфавит».       Лида взяла мой листок и, поправив очки, стала проверять, а я пока решила узнать, как дела у Рована, сидевшего слева от меня.       «Что он там так долго делает? Неужели алфавит моего языка для него настолько сложен?»       Почувствовав мой взгляд, Рован зло на меня зыркнул и тотчас вернулся к работе.       Тем временем Лида уже закончила проверять мои задания. Она отложила лист и затем мягко сказала:       — Очень хорошо. Вы довольно быстро усваиваете материал. Уверена, что Викторию порадуют ваши результаты.       — Виктория? А кто это?       Лида уже готова была ответить, как вдруг слева раздался смешок:       — Ха, забавно.       Я слегка оторопела. «Что… Этот мальчишка может говорить на моём языке?». Заметив мое замешательство, Рован ухмыльнулся и сказал:       — Ты идиотка не знаете имя своей хозяйки. И она должна быть я учитель?       "…Чего?"       То, что он сказал, просто не имело смысла… Я не знала, как на это реагировать.       Но похоже, что Лида знала. Она переключилась на свой язык и начала в чём-то упрекать Рована. По крайней мере, в её голосе проскакивали нотки укора.       Мальчишка же явно не собирался молча слушать тирады преподавательницы, и отвечал он ей с нескрываемым раздражением. Мне оставалось только молча смотреть, как два человека передо мной спорят на непонятном языке. И неизвестно, сколько бы еще это длилось, если бы не вмешался третий голос — голос моей хозяйки.       Рован и Лида сразу умолкли. Первый довольно резко развернулся на диване, чтобы удобно расположиться и при этом иметь хороший обзор на лестницу. Вторая со спокойным выражением лица, но не менее резким движением, повернула голову в том же направлении. Только сжатые за спиной ладони выдавали её напряжение.       Я же осталась неподвижной. Нет, не так…       Я оцепенела.       Оцепенела не столько от страха, сколько от незнания, что мне делать. Я просто была свидетелем маленького, непонятного мне спора, так что мне точно ничего не грозит. Скорее всего, я и была причиной этого спора, однако пугало меня лишь то, что при надобности у меня не будет возможности объяснить хозяйке хоть что-то.       А если попытаюсь, то без понятия, как на это отреагируют.       Несколько секунд после того как прозвучал голос хозяйки, в комнате царила тишина. И вот, хозяйка снова подаёт голос, на этот раз она говорит с большим нажимом и укором. Не знаю, как, но я чувствую что эти укоры адресованы не мне.       Пока хозяйка говорила, краем глаза я увидела, как Рован опустил взгляд. Закончив укорять Рована хозяйка, уже более спокойным голосом, обратилась к Лиде, которая в свою очередь ответила ей так же сдержанно. Позади меня раздались еле слышные шаги по лестнице.       Практически сразу Лида обратилась ко мне:       — Вставайте, госпожа Виктория пригласила нас в свой кабинет.       Кивнув ей зачем-то в ответ, я встала, и мы вместе направились на второй этаж.       — Лида, а что же Рован будет делать?       — Не стоит об этом переживать. Горничные за ним присмотрят. Думаю, перерыв ему не повредит.       — Скажите, а как так вышло что Рован понимает мой язык? Мы же вместе обучаемся.       — Ну, видите ли. Господин Рован начал учить Криптид ещё до того как началось ваше совместное обучение. Он уже знает алфавит и правила, по которым строятся предложения. Но, хоть он и имеет базовые знания о языке, ему еще трудно разобраться с окончаниями и временем. К тому же, его словарный запас в том числе требует большой работы.       — Значит, он может понимать Криптид, но плохо говорит на нём?       — Именно так.       Коридор по которому мы шли, не казался мне таким же красочным, как когда я осматривала его в первый раз. Я знаю, что причина кроется не в освещении и не цветах, скорее в моём настроении. Ведь когда я впервые осматривала все эти картины, вазы и стены, я не направлялась в кабинет к самому пугающему человеку из всех, кого я когда-либо видела. В голове у меня всплыл образ высокой тёмной фигуры со светящимися зелёными глазами, которую я видела недавно в кошмаре, и от этого по спине пробежал холодок.       Мы приближались к концу коридора, где была моя комната и дверь напротив — та самая темная дверь, что уже привлекала мое внимание раньше. От осознания того, что я соседствую со своим ночным кошмаром, мне стало совсем не по себе.       Взглянув на Лиду, я поняла, что я не единственная, кто нервничает. Она поднесла руку к ручке двери, чтобы открыть её. Однако, опомнившись, быстро убрала руку и негромко постучала. С другой стороны раздался голос — нам разрешили войти.       Дверь в кабинет раскрылась с еле уловимым скрипом и перед моим взором встала просторная комната с расписным потолком. Я не стала оглядывать интерьер, ведь единственное, на что стоило обратить внимание — это человек, сидящий за письменным столом, прямо напротив двери.       Когда мы вошли, госпожа Виктория просматривала документы. Нехотя она отложила их и подняла на нас глаза, а затем… слегка улыбнувшись, жестом указала на сидения напротив рабочего стола.       Лида сразу же села. Я же, задержавшись на секунду, последовала её примеру. Всё-таки факт того, что я не один на один с человеком, от которого всецело зависела моя судьба, успокаивал, хоть и совсем немного.       Хозяйка оперлась локтями на стол, и вежливая улыбка исчезла с её лица. Пока я мысленно прокручивала возможные развития событий, она обратилась к Лиде, после чего вторая перевела все сказанное:       — Госпожа просит прощение за неподобающее поведение своего младшего брата. Она хочет знать, как можно загладить его вину.       Поток моих мыслей оборвался. Мне показалось, что я ослышалась.       — Можете повторить, что вы только что сказали?       — Госпожа хочет знать как…       — Нет-нет, до этого.       Лида немного странно посмотрела на меня:       — Госпожа просит прощения за неподобающее поведение своего младшего брата.       «Так это её брат, а не сын? На вид у них большая разница в возрасте. Погодите, как так вышло что брат живет со своей старшей сестрой, а не родителями, неужели…»       И снова мой поток мыслей прервался из-за Лиды:       — Что-то не так?       — Нет, просто я… — «Черт, если я скажу, что думала что Рован — сын хозяйки, меня, скорее всего, примут за идиотку». — Я не поняла, что сказал господин Рован, неужели он сказал что-то неподобающее?       Лида сказала что-то госпоже, на что та без раздумий ответила.       — Хоть вы и не поняли того, что он сказал, он не имел права грубить будущей наставнице.       Я не видела своего выражения лица в тот момент, но, судя по тому, как Лида усмехнулась, оно явно было необычным. И наверняка мне снова показалось, но краем глаза я увидела, как госпожа приподняла уголок губ. Заострять внимания я на этом не стала, так как у меня был вопрос поважнее:       — Я в роли наставника? Да чт… Как?       В недоумении я глядела то на Лиду, то на хозяйку. Растерянность перекрыла страх перед ледяным взглядом зеленых глаз, и я вдруг заметила, что они больше не были так холодны. В них можно было рассмотреть некий огонек       заинтересованности?       В кабинет вошли две служанки. У одной в руках был поднос с чашкой, чайником и прозрачной мисочкой, наполненной какими-то шариками. Вторая несла стопку бумаг внушительных размеров. Как только они вошли, огонек в глазах госпожи исчез, и у меня по коже снова пробежал мороз. Она сказала что-то Лиде, на что та кивнула, затем встала и сказала мне:       — Госпожа позже вам всё объяснит, а сейчас идемте.       Я послушно встала и последовала за ней в сторону выхода. С одной стороны не хотелось оставаться в кабинете, когда хозяйка пребывала в плохом настроении, но с другой — хотелось, чтобы мне объяснили, как раб из другой страны, даже не знающий языка империи, может стать наставником отпрыска приближённой к императору семьи?!       Как только мы вышли из кабинета, моё удивление стало ещё больше. Ибо стоило мне только перешагнуть порог кабинета, как передо мной встал Рован. Он смотрел на меня снизу-вверх своими голубыми глазами, в которых всё еще явно читалось недоверие. Ввиду такого зрелища, я уже представляла, как он будет снова говорить мне что-то на своём ломаном Криптиде. Но чего я точно не ожидала, так это того, что мальчишка протянет мне руку и спокойно скажет, на своем языке:       — Давай мириться.