Heart in the cage of Westfall

      — Это феноменально! — воскликнула Лида, проверив мой тест. — Вы осваиваете материал невероятно быстро! Это только наше четвертое занятие, а вы уже безошибочно составляете сложные предложения.       — Благодарю вас, — ответила я ей, причём не на Криптиде как обычно, а на Мортианском.       — Прекрасно, просто прекрасно! — Лида тоже переключилась с Криптида на Мортианский. — Вы самый быстро обучаемый человек из всех, кого я когда-либо встречала.       «Ещё бы, да только дело не в обучаемости а в моём стремлении к изучению языка. Мне только и остаётся, что учиться, раз других дел нет». Да, в течение последних трёх дней, я вечерами по несколько раз повторяла материал из тех толстых книг, что Лида дала мне для изучения языка. Правда, их язык достаточно легкий, поэтому я смогла зайти чуть дальше и научилась строить более сложные предложения, чем те, что давались в качестве домашнего задания.       — А вот вы, господин Рован, очень меня огорчаете, — заметила Лида, посмотрев в ещё не законченный тестовый лист Рована. — Вам явно стоит брать пример с вашей наставницы.       «Наставница… Все ещё не могу поверить. Вроде бы мне уже должны были дать объяснение, однако от госпожи Виктории до сих пор нет никаких указаний».       — Пф, вы сейчас сравниваете успеваемость ребёнка и взрослого человека? — фыркнул мальчишка, не отрываясь от выполнения заданий.       — Дело не в возрасте, господин, а в умении усваивать материал. Вы учите Криптид дольше, чем ваша наставница учит Мортианский. И кто из вас достиг большего результата? — Лида укоризненно подняла брови, Рован же ничего не ответил и просто смотрел в лист.       «Да что же она так с ним? И вправду несправедливо сравнивать ребёнка и взрослого, тем более, по сравнению с Мортиарским, Криптид действительно сложнее».       — Лида, не будьте так строги, — сказала я всё ещё на Мортианском. — Может быть, мне и даётся легко ваш язык, но я все ещё многого не знаю. Разумеется, у Рована будут проблемы с освоением Криптида.       — Прошу прощения, Сафия. Но попрошу вас не встревать: я учу Рована не первый год и знаю, на что он может быть способен.       — Но это же не причина быть настолько строгой, он же ещё ребёнок…       Слева от нас раздался резкий грохот, а затем возглас Рована:       — Не смей говорить мне, что возраст хоть как-то влияет на мой уровень развития. Да и как ты вообще смеешь говорить в таком тоне с братом своей госпожи!       — Господин Рован, успокойтесь! — сразу же повысила голос Лида.       — То же касается и вас! Вы не смеете перебивать, когда аристократ говорит!       — Господин, я никогда бы не стала возражать, — от взгляда Рована, пылающего гневом, Лида слегка оторопела, и голос ее уже не звучал так уверенно, — Но как ваш учитель и близкая подруга вашей сестры я обязана…       Рован не дал ей закончить, он уже начал шипеть от злости.       — Да будь вы хоть её *****, вы всё равно ******* ****** — некоторые слова я не поняла, так как просто их не знала. — А теперь прошу прощения, «учительница», но мне нужно отлучиться не надолго.       После этих слов мальчишка метнулся прочь из зала, шикнув на служанку, которая было собралась пойти за ним:       — Не ходи за мной.       Лида вздохнула.       — Ох, этот характер. Весь в отца. Хорошо, что госпожа Виктория не такая…       «Да ладно, ты сама довела его да такого. Хотя и не стоит закатывать скандалы по таким причинам, он ведь ребенок».       Лида, все еще размышляя вслух, приподняла очки и начала массировать глаза двумя пальцами:       — Нужен небольшой перерыв, — подняв голову, она обратилась к служанке Рована. — Сьюзан, пройди со мной. Мне нужно кое-что подготовить и обсудить.       Служанка кивнула и последовала за Лидой, которая ушла в сторону ещё не известных мне комнат на первом этаже. Я осталась одна в зале.       «Что мне стоит делать, остаться здесь и ждать её или пойти обратно к себе?». Задаваясь этим вопросом, я посмотрела на лестницу ведущую на второй этаж. «Я знаю, что мне не стоит этого делать, но я не собираюсь оставлять это без внимания.»

***

      Я долго искала Рована, но случайно встретившаяся мне Люси — служанка, которая провожала меня в первый день — показала, где его комната.       «За этой дверью сейчас находится очень злой ребёнок. Если разозлю его сильнее, то мне не избежать возврата на рынок. В этот раз точно». Глубоко вздохнув и собравшись духом, я постучала. Ответ, приглушенный дверью, последовал сразу же:       — Уходи, чужачка, — голос был тихим, но в нем явственно слышалась злость.       — Как вы поняли, что это я?       — Хмф, в этом доме только ты можешь источать столь слабые феромоны.       «Ах да, доктор же говорил, что они будут слабыми ещё некоторое время».       — Господин, откройте дверь, пожалуйста.       — Не буду! — он произнес это намного громче, и с нотами… обиды?       — Я хочу с вами помириться, — после затянувшейся паузы я добавила. — Прошу прощения, если я вас оскорбила. Но мне показалось, что Лида слишком строго к вам относится.       С другой стороны не было никаких звуков. Я уже собиралась уйти, как вдруг послышался тихий скрип, затем шаги, а после и щелчок с той стороны. Из-за приоткрытой двери голос Рована пригласил меня:       — Заходи.       Слегка помедлив, я вошла и огляделась.       «Как-то простовато для аристократа».       — Что, нравится интерьер? — мальчишка сидел на кровати по-турецки и смотрел на меня своими голубыми глазами, в которых мерцал огонёк недоверия.       — Думала, что здесь будет более вычурно.       — Вопрос был риторическим, тебе не нужно было на него отвечать, — он уперся локтем в бедро и положил подбородок на ладонь. Так, подпирая голову согнутой рукой, он воззрился на меня, словно ждал какого-то представления.       — Я пришла мириться, нужно же как-то поддерживать диалог.       На это Рован лишь фыркнул. Я не знала, что делать.       — Что ты стоишь там, как вкопанная? Иди ближе, раз мириться пришла, — свободной рукой он указал мне на стул, что стоял недалеко от его кровати.       Подойдя к стулу, а затем сев на него, я начала говорить. Максимально спокойно, чтобы не спровоцировать новый приступ гнева:       — Я не хотела оскорблять вас, просто Лида с вами была очень строга, и я не могла оставить этого без внимания.       — Лида — близкая подруга моей сестры. Когда встаёшь на её пути, ты рискуешь вылететь отсюда.       — И всё же, она была несправедлива. Нельзя сравнивать взрослого человека и… — здесь я остановилась, а затем все же нашла, что сказать, — В общем, нельзя сравнивать людей с большой разницей в возрасте.       — О, она прекрасно это осознаёт. Но всё равно забывает своё место, — процедил Рован.       — Ну, сколько раз я встречала Лиду, она всегда что-то забывает, хех.       Неудачная попытка разбавить обстановку вызвала у мальчишки лишь раздражение.       — Ты пришла со мной мириться или её защищать?!       — Прошу прощения. Я не это имела в виду!       Рован вопросительно приподнял бровь. «Примирение — это точно не мой конёк. Ну же Сафия, ДУМАЙ. У тебя же были младшие братья, как бы ты поступила с ними!»       Мне вспомнился один случай из прошлого, но он произошел не с кем-то из моих братьев, а лично со мной. «Может быть в этом причина?».       — Вас тревожит что Лида близка с вашей сестрой?       В глазах мальчишки проскользнул огонёк удивления, который, впрочем, быстро сменился недоверием.       — Да что ты несёшь?! Лида просто заносчивая простолюдинка, с чего бы мне тревожиться?!       Я не могла скрыть сочувствия в своём взгляде. Рован, заметив это, отвернулся и подтянул к себе колени, полностью закрывшись от меня.       «Бедный ребёнок».       Я поднялась и осторожно подошла к кровати.       — Рован, что же тебя тревожит? Ты можешь поделиться со мной, — говорила я не менее осторожно, будто боялась спугнуть какого-то диковинного зверька.       «Надеюсь, он понимает, что я говорю это искренне». И вправду, к моей радости, чуть помолчав, он негромко начал:       — На протяжении всей моей жизни, сестра была самым дорогим для меня человеком. Всегда она помогала мне, заботилась обо мне и, думаю, так же дорожила мной, как я ею. Лида — близкая подруга моей сестры, они дружили ещё до того, как я появился на свет. Раньше я этого не замечал, но даже несмотря на статус, они дружили, и их дружба крепчала. Но со временем… — Рован задумчиво глядел перед собой. — Со временем я стал бояться, что когда-нибудь я перестану быть для нее на первом месте. Я терплю строгость Лиды ко мне, что бы не расстраивать сестру. Но всё равно, когда она ведёт себя, словно она равна мне, мне становится страшно. Страшно, что наша связь с сестрой истончится. Эта боязнь заставляет меня злиться, и тогда происходит то, что ты сегодня видела... Но даже так Лиде ничего не будет: она слишком близка с моей сестрой.       «Наверное, он слишком тревожен. Я не до конца поняла, что он сказал, но суть уловила». Точно так же однажды было со мной, и в тот день старший брат подошёл ко мне и ласковым голосом произнёс:       — Ты её семья, никто и никогда не будет ей дороже, чем ты.       Рован сначала ничего не отвечал, но затем он развернулся ко мне, и, глядя на меня исподлобья, спросил:       — Откуда такая уверенность.       — У меня тоже есть семья и младшие братья. Несмотря на все их ошибки, они всегда будут для меня самыми дорогими людьми, — тут меня накрыла тоска, и я опустила взгляд на одеяло, — Даже если я не говорила этого…       После моих слов в комнате повисла тяжёлая тишина. Я посмотрела на Рована. В его глазах начала скапливаться влага.       — Не стоит плакать, — я не смогла сдержать улыбки, когда мальчишка выпрямился и стал тереть глаза.       — Кто плачет? Я-я не плачу. Просто в глаза что-то попало, — тут я уже слегка хихикнула, что не осталось без укоризненного взгляда покрасневших от трения голубых глаз.       — Хорошо, я вас поняла. Но даже если бы вы плакали, это было бы нормально. Не нужно стыдиться чувств.       С минуту мы просто сидели и смотрели друг на друга. Затем он слегка согнулся в спине и, указав на меня пальцем, процедил:       — Всё равно никому ни слова об этом разговоре.       — Клянусь честью, что не расскажу об этом.       «Ведёт себя прямо как маленький Ягон».       Наш зрительный контакт был прерван служанкой, открывшей дверь в комнату.       — Господин Рован, я пришла сказать, что... — заметив нас, она опешила, но тотчас попыталась скрыть свои эмоции. — Хочу вам сообщить, что обед готов.       Она слегка поклонилась и ушла. Рован спрыгнул с кровати.       — Ну что ж, пошли обедать?       — Вы пока идите, я чуть позже присоединюсь: мне сейчас лучше побыть наедине со своими воспоминаниями.       Рован, кажется, прекрасно понял меня и собирался было уйти, но остановился у входа.       — Знаешь, а ты не такая плохая, как я думал.       После чего он покинул комнату, оставив меня наедине с мыслями.