После боли, всегда следует исцеление

Саша

Этот момент настал Я оглянулась на напряженный строй жаб и лягушек, стоящих в мрачном и решительном молчании. В разномастной броне, от полных металлических доспехов до потрепанной и почти рассыпающейся от старости кожи. Я вернула взгляд к источнику повисшего напряжения, и уже в который раз сбилась, пытаясь посчитать всё появляющихся на краю зрения гвардейцев. Почти море из золотых доспехов и блестящих копий, медленно катилось к безмолвным стенам. Скрип сжимающихся добела лап заглушался быстрым, нервным дыханием вырывающимся у всех. Я, в свою очередь, глубоко, дрожаще вздохнула, и внутренне собралась. Поймала взгляд Грайма, стоящего рядом, он тоже знал, что сейчас нужно было всем. Войско тряслось, одинаково как от нервов, так и от страха. Им нужно было ободрение, вдохновение. Я определённо не была лучшей а этом, и с надеждой посмотрела на жабу. Грайм наклонил массивную голову, однозначно передавая главную роль мне. Я с шумом выпустила из себя весь воздух, будто пытаясь выпихнуть наружу всё волнение. Всё, пути назад нет. Я со свистом вынула из ножен меч и подняла над головой, привлекая внимание окружающих. И звучно закричала — Амфибии! Бойцы немного испуганно обернулись ко мне. На мгновение нервная дрожь сжала мышцы, но я призвала привычную, горячую ярость, мгновенно растекшуюся сплошным потоком по моим венам. Ещё громче чем раньше, крик разнёсся над головами бойцов. — Амфибии!! Жабы и Лягушки! Солдаты и фермеры! Плотники и повара! Кожевенники и кузнецы! Вы все совершенно разные, вы все живете по разному! Но сейчас, на этой стене, вы стоите заодно и то же! За свободу!! Согласное ворчание тихо пронеслось по головам — За ваши дома! Хоп поп смахнул слезу. Его глаза блестели непонятными мне эмоциями. — За ваши семьи! Брэддок и Перси рывком обнялись, словно две морские звезды обхватив друг-друга, издав оглушительно громкий лязг доспехов, и вызвав взрыв смеха вокруг — За будущее для вас и ваших детей!!! Жабы и лягушки подняли над головами разнообразное оружие, и закричали в согласии. Я глубоко вздохнула, повернулась к накатывающей волне золотых шлемов и направила меч вперёд. — Мы победим! Ради всего, что нам дорого! Опыт манипулирования в этот раз принёс что-то хорошее. Я почувствовала слабую радость под волнением. А теперь, начнём. Кивок в сторону одобрительно смотрящей Сильвы, и она уже направляет катапульты. Вчера было решено несколько поменять наши обязанности, и теперь рыцарь вполне успешно командует нашими орудийными расчётами. Да, расчётами, вторая катапульта была сюрпризом принесённый нам сразу утром уставшим плотником и его помощниками. Странная лягушка в очках, несмотря на... Оригинальные формы своих изделий подправил что нужно, и теперь у нас есть большие шансы на успех, чем мы даже думали. Грайм и я стояли рядом и молчали. Хоп-поп подхватил мою речь, и продолжил накачивать толпу. Его приземленные, но искренние слова доходили до всех. Недаром он обожает актёрство, у него явно талант. Грайм тихо вздохнул, и сжал моё плечо, рублено рявкнув. — Не рискуй. Будь осторожной. Удачи. Я немного смущённо улыбнулась ему и без споров кивнула. Странное ощущение, когда о тебе заботятся. Для долгого разговора ситуация действительно не та, так что я была очень благодарна и за такую немногословную поддержку. Обратив взгляд наружу, я почувствовала, как моё сердце застучало ещё быстрее. Я ясно увидела быстро приблизившихся гвардейцев. Они уже заходили за ближайшие редкие деревья, когда за моей спиной раздался крик Сильвы — Огооонь! Над головой со свистом пролетели два снаряда, и по длинной дуге приземлились в край на этот раз широко растянувшегося войска. Я, вместе с остальными, радостно закричала, снова поднимая оружие. В разлетевшиемся клею явно барахтались больше двух десятков гвардейцев. Со стонами сгибаемого дерева, катапульты уже заряжались снова. Баллиста была готова к возможному вторжению, и стояла на крыше ближайшего к стене здания. Почему не на стене? Ну, тут был наш промах. Она просто в результате оказалась слишком большой и тяжелой для деревянных башен, что внезапно обнаружилось недавно. Ну ладно, она всё одно не сильно подходила для защиты от большого количества противников. А между тем, они были почти под стенами. Я медленно подняла меч над головой, показывая, что пора заряжать любое дальнобойное оружие, какое только есть. Под звуки натягиваюшихся тетив, я про себя считала метры, оставшиеся до наших стен. 300... 200... 150... 100! — Огонь! Со сверкающим взмахом меча, я заревела, почти срывая горло, чтобы каждый на стене услышал и исполнил команду. Звук спускаемых тетив разнёсся вокруг, и через секунду, крики боли донеслись из-за стены. Я не стреляла, лишь внимательно смотрела на недрогнувших гвардейцев, всё равно бегущих к стенам. За спиной ещё один крик Сильвы, и новые клейкие снаряды попали в гвардейцев. Но что-то было не так. Нечто неуловимо-неправильное. Разве... Разве у них нет генерала? Грайм много рассказывал о ней ночью, и она не звучала глупой. Почему же эта атака такая прямолинейная? И где сама генерал? Из-за стен донеслось стремительно приближающееся — Я! Генерал Юннан! Победительница!... Второй вопрос снят. Всмотревшись, я увидела генерала, несущуюся со скоростью хорошей машины прямо к стене. Мысли и сомнения вылетели из головы, под наплывом осознания и невольного страха. Грайм недовольно хмыкнул, и без лишних слов мы сбежали со стены. На этот случай у нас был свой небольшой план. Может быть он был опасен, но генерал на стене была ещё хуже. По словам Грайма она одна могла посеять полную панику среди стрелков, парализовав всю нашу оборону, позволяя своим войскам беспрепятственно пройти внутрь. Этого нельзя было допустить. Подойдя к отряду готовых к бою жаб, стоящих напротив ворот, я довольно кивнула их готовности, пока Грайм собирал их в строй. Мы уже были у ворот, поэтому спустя каких-то полминуты, капитан показал, что все готовы. К чему? К атаке, конечно. Что же мы ещё можем сделать когда защищаемся, да? Последнее переглядывание. Молчаливое обещание в глазах, короткий приказ. Ворота со скрипом петель открываются. И мы выбегаем наружу. Ошарашенный крик Хоп-попа разносится над полем. — Какого головастика???? А. Мы не сказали ему про план. Упс. Гвардейцы были настолько близко, что я уже могла разглядеть каждого по отдельности в полных деталях, вплоть до точного цвета кожи. Но генерал была ещё ближе. Лишь на секунду она остановилась, увидев нас, но затем рванулась вперёд ещё быстрее. Улыбка полная острых зубов расколола её лицо, делая его больше похожим на ужасающую маску. Мы не дрогнули, выйдя из ворот на метр, и встав в несколько рядов напротив них. Строение двери и стены над ней давало нашим стрелкам возможность обстреливать противников даже прямо в арке ворот, и именно из этой возможности вырос этот безрассудный план. Как я согласилась на это, я абсолютно без понятия. Меч в руке отдавался металлическим холодом во влажную, тёплую ладонь. Мои глаза внимательно, неотрывно смотрели вперёд. Будто в замедленной съёмке, я обращала внимания на каждую, самую мелкую и ненужную деталь вокруг. На восход солнца за их спинами. На блестящую свежей росой травинки под тяжёлыми сапогами. На направленные на нас острия копий и арбалетных болтов. Залпы выстрелов, сделанных гвардейцами на бегу, влетают в большие щиты жаб, делая их всё более похожими на дикобразов. Но заблаговременно изготовленные деревянные щиты держались. Грайм учил меня сражаться с разными врагами. И сейчас важно будет не только вовлечь в бой генерала, но и пережить первый натиск ее гвардейцев. Пережить первый, самый опасный точек копьём, а дальше будет гораздо проще. Меч всегда победит копьё, если навыки бьющихся одинаковы. А сейчас они не одинаковы. Недаром меня тренировал глава жабьей башни, и мы вместе тренировали этих самых жаб. Надо любыми средствами победить генерала, а потом реализовать план отхода. Иначе нас сметут как дворник заблудший осенний лист. Последние метры. И знаменитые когти-клинки с обеих рук генерала Юннан понеслись к моей шее и одновременно к лапе Грайма. Со звоном столкнувшегося металла, мы синхронным, рубящих движением оттолкнули её оружие, заставив стремительную фигуру отступить, и таким с же синхронным шагом вперёд, разрезом справа-налево мы попытались достать генерала, создавая пространство заполненное острым железом, абсолютно непроходимое для врага. На мгновение я уже подумала, что всё пройдёт успешно, но генерал словно на секунду превратилась в жидкость, и проскользнув между нашими ударами, с новой яростью атаковала. С этого момента какие-либо планы вылетели в окно, и я просто пыталась не получить заострённым когтем в бок, отскакивая и нападая вместе с Граймом. Юннан скалилась на нас, ни на секунду не теряя ухмылки. Бойцы с обеих сторон, также схлестнувшиеся в бою, не подходили к нам, образуя пустое пространство в середине сражающихся армий. Свист стрел, крики боли и ярости, звон металла складывался в странную какофонию боя. За неполную минуту, я получила неприятную царапину на шее, Грайм поджимал левую ногу, а генерал была вынуждена смахивать кровь заливающую левый глаз. Сначала я даже не обратила внимания на присоединившийся к гвалту вокруг протяжный гул. В таком шуме, сложно было выделить что-то отдельное. Но мгновение спустя я замерла, чуть не получив скользящий удар по голове. Грайм с глухим ворчанием отбил его, и уже готовился крикнуть на меня, когда также услышал это. Звук сигнального горна. С противоположной стороны Уортвуда. Мое сердце замерло, перед тем как забиться колокольным боем в обледеневшей груди. АННА. Черт! Вот в чем было ощущение неправильности. Я с ненавистью посмотрела на ухмыльнувшуюся мне в ответ Юннан. Лапа Грайма внезапно обхватила мое плечо, и с силой откинул меня назад. Я с трудом сохранила равновесие, и уже хотела возмутиться, когда он крикнул через плечо. — Саша! Защити тыл! Бери запас и отбей у них наш юг! Я справлюсь тут! В доказательство своих слов, он отбил очередной удар совершенно вышедшей из себя Юннан, похожей на демона вылезшего из глубин ада. Я сухо сглотнула, и рванувшись к дверям крикнула в ответ. — Не смей умирать, старик, пока я делаю всю работу. Как всегда! Грайм на секунду запрокинул голову с рявкающим смехом, и быстро махнул мне вслед лапой. По дороге я несколько раз помогала сражающимся, с удовольствием вырубая гвардейцев хлесткими и намеренно очень болезненными ударами. Ситуация на поле боя была довольно хорошей, если принять во внимание разницу в количестве. Гвардейцы, чем больше их становилось, к счастью, всё больше мешали друг другу, чем помогали, особенно с длинными древками копий торчащими сзади них. Я сочувственно скривилась, и милосердно вырубила бледного тритона, лежащего на земле и схватившегося за пострадавшую от древка уязвимую часть. Наконец, проскользнув к дверям, я протиснулась сквозь стоящих стеной жаб. После приказа приоткрывшие ворота амфибии ещё закрывали их за мной, когда я уже со всей возможной быстротой бежала к едва видневшейся вдалеке противопложной стене. Сердце билось почти в горле, пока я пыталась добраться туда настолько быстро, насколько возможно для человека. Сзади меня бежали несколько отправленных Хоп-попом лягушек с луками и арбалетами. Видимо он решил поддержать мое направление несколькими стрелками со стен. Надеюсь это окажется верным решением. По дороге я пробежала мимо штаба, и знаком, решив не тратить драгоценное дыхание, позвала собравшийся там десяток лягушек. Именно они были запасным отрядом, оставленным на случай подобной ситуации. Звук горна уже затих, когда мы рванулись в стене, и я лишь надеялась, что стражник оборвал сигнал по своей воле. Надежда быстро обратилась в прах. Мы скоро подбежали достаточно близко, чтобы я, с трудом впихивая воздух в нещадно болеющие от бега легкие, смогла ясно увидеть происходящее. Мои глаза расширились в недоверии, а сердце на мгновение застыло в ужасе Южная стена ожила с рёвом сотен костров, разгораясь ярко-синим, почти бирюзовым пламенем.