Only fools rush in

      Мир полностью перестает существовать за пределами четырёх стен квартиры Минхо. Джисон больше не звонит друзьям, чтобы узнать, ведётся ли слежка за его домом, не звонит матери Чанбина, чтобы убедиться, что к ней никто не приходил. Это больше не имеет никакого значения. Лишь ощущение тёплых губ Минхо на его шее становится его новой реальностью. Он добился своего, теперь Ли действительно не прикасается к нему просто так, за каждым касанием неминуемо следует появление новых отметин на смуглой коже Хана. Иногда он часами разглядывает их в зеркале в ванной и не понимает, как его жизнь стала такой. Это происходит. В хорошем ли настроении Минхо, в плохом, или же просто пытается снять стресс. Каждый раз он нависает над Джисоном, заставляет задыхаться и стонать его имя. Можно было бы сказать, что Ли пользуется им, но Хана всё более чем устраивает. Бесконечный порочный круг, в который он попал - скорее награда, чем наказание. Его грудь, его спина помнят каждый сантиметр всех поверхностей этой квартиры. Куда бы Джисон ни посмотрел, воспоминания волной цунами накрывают его, заставляя краснеть и до боли прикусывать губы. Еда порой валится из его рта просто потому, что он слишком долго задерживает взгляд на столешнице. Образ обнажённого Минхо преследует даже во сне, будто Хану мало того, что происходит наяву. Невозможно игнорировать то, как тело Джисона стало зависимо от секса с Минхо. Во всяком случае, Хан был уверен, что всё дело в физической совместимости. Пока это приносит удовольствие обоим, всё хорошо, не так ли? Поэтому, когда Ли спустя пару недель поинтересовался, почему Джисон перестал звонить своим друзьям, всё, что ему оставалось - соврать. — Я звонил дня три назад, пока ты был в офисе, — Хан старается не смотреть в глаза Минхо, потому что абсолютно уверен, что его разоблачат. Он не звонил никому и не собирался этого делать, пока не сочтёт необходимым. — Мы договорились, что я буду звонить им пореже, а то обстановка не меняется. — О, — отвечает Ли. Джисон не смотрит, но Минхо звучит удивлённо. — Даже матери своего друга? — У них какая-то насыщенная программа в этом месяце, она сама попросила пока не звонить, — снова ложь. Зачем он врёт и почему возможное разоблачение пугает его? Джисон не готов думать об этом прямо сейчас. Даже если он уйдет, можно предложить продолжать трахаться. Скажем, по выходным? Как с тем парнем, что ему когда-то звонил. Просто стать парнем на ночь 2.0. От подобных мыслей сердце Хана почему-то болезненно сжимается, и он пока откладывает эти размышления в долгий ящик, переключаясь на более волнующие мысли о том, почему Минхо задал вопрос о звонках лишь спустя две недели, хотя всё это время был с ним дома. Теперь они занимаются сексом практически ежедневно, за редким исключением тех дней, когда Ли работает из офиса или же находится в слишком скверном расположении духа. В дни, когда Хан остаётся один в квартире, он чувствует себя опустошенным. Сам не понимая, почему маячит у порога комнаты Минхо, не решаясь войти. Словно порог оградили солью от нечистой силы. Он смотрит на кровать Ли, хочет снова упасть на мягкий матрас, окунув голову в подушки и вдохнуть тонкий аромат его духов, но теперь подобный жест кажется ему до невозможности интимным. Так что Джисон просто бродит по большой комнате, пытаясь найти себе место. Порой ему настолько скучно, что он заглядывается на покрытую пылью пластиковую мышку с колокольчиком. Наверное, именно так безучастно и одиноко чувствовали себя малыши Суни и Дуни, когда хозяина не было дома. Когда Минхо дома, ему намного спокойнее, напряжение от ожиданий уходит. Хан точно знает, когда получит своё. Может вычислить по определённым движениям, взгляду и даже тембру голоса. Более ценными становятся моменты, когда Ли просто сидит с ним рядом, достаточно близко, чтобы это переросло в очередной секс, но ничего так и не происходит. И вот Минхо в очередной раз приходит с работы, отчего-то в приподнятом настроении, что не типично для всех предыдущих трёх месяцев, что Хан живёт в его квартире. Ли напевает себе что-то под нос и достает из пакета что-то, что в скором времени станет их ужином. Возится на кухне, пританцовывая и возвращается уже с двумя тарелками пасты, от аппетитного запаха которой у Хана сводит пустой желудок. — Что делаешь? — интересуется Минхо, передавая тарелку Джисону в руки. — Хочу аниме посмотреть. — Фто за амниме? — Ли набивает пасту за обе щеки и заинтересованно смотрит на Хана. — Про кулинарные бои. Хочешь со мной? Я думаю, тебе понравится. Глаза Минхо заинтересованно блестят, и он кивает аж два раза. Джисон на удивление молчалив, будто они поменялись телами или по какой-то причине Ли его отзеркаливает. Это странно и непривычно, но Хану почему-то нравится видеть его таким. Они довольно быстро покончили со своим ужином и безотрывно посмотрели половину первого сезона. Громкий смех Минхо разливался по этой огромной комнате, эхом отдаваясь в ушах. Лучшая мелодия, что доводилось слышать Джисону. Ли постоянно хватал его за плечо, тряс, пытаясь привлечь внимание к какой-то сцене, словно не сам Хан был инициатором совместного просмотра. И то сжимал его запястье, то закидывал руку на плечо. А Джисону нравилось, что от этих прикосновений горит лицо и дыхание тяжелеет. Но ещё больше ему понравилось, что за всем этим ничего не следовало. Отчего-то в его воображении всё происходящее становилось более чувственным. Если бы Минхо решил зайти чуть дальше в этот вечер, вероятно, это бы ранило Хана намного сильнее. Его слегка беспокоит вопрос, что произошло такого, что заставило Ли быть таким счастливым. И в голове вспыхивает воспоминание о человеке, к которому Минхо однажды ушел. Вспыхивает и разрастается пламенем ревности, но тут же угасает, когда Ли засыпает, опуская голову ему на плечо. Он подумает обо всём этом позже, когда будет время, а пока есть более важные вопросы, которые Джисон хотел бы изучить. К тому, что Минхо его не целует, у Джисона не было вопросов, поскольку для него самого поцелуй - нечто большее, чем сам секс. Поскольку он опасался, что это запустит какую-то химическую реакцию у него в мозге, и тогда он непременно влюбится. Поскольку его вполне устраивало, что губы Ли оставляют отметины на всей площади его шеи. Но вот вопрос о смене позиции не выходил из его головы днями и ночами. Мысли о раскрасневшемся, извивающемся под ним, выкрикивающем в оргазме его имя Минхо давно обосновались в голове Хана. Настолько прочно, что сдерживать порыв попросить Ли быть снизу удавалось порой с титаническими усилиями. Хан никогда не славился терпением, и разговор неминуемо происходит. Минхо, ничего не подозревая, доедает свой салат из свежих овощей и тунца, пока Джисон пялится на него, тыкая вилкой в пустую тарелку. — Минхо, скажи… — вилка скользит по тарелке, издавая оглушительно скрежещущий звук. — Ты только топ? Ли давится салатом, откашливается и, с нечитаемым выражением лица, косится на Джисона. — Что? — Ну… Ты только сверху или типа того? — Джисон продолжает ковырять тарелку. — Убери эту вилку, — Минхо сердито стреляет глазами до тех пор, пока Хан не выпускает прибор из рук. — Я знаю, что значит "топ", Джисон. Кажется, ты забыл, кто из нас гей, — Ли усмехается и наблюдает за реакцией Хана - тот ожидаемо вздрагивает всем телом и возмущенно смотрит на Минхо. Джисон борется с желанием съязвить в ответ, да и слов особо не находится, поэтому продолжает. — Ну так что? — Нет. Я не придерживаюсь одной позиции, — Ли делает небольшую драматическую паузу, и прежде чем явно возрастающее радостное возбуждение Джисона успевает достигнуть пика, продолжает. — Но снизу я только с теми, кто мне действительно нравится. Сердце Хана обрывается и летит вниз, разбиваясь на тысячи мелких осколков. Только с тем, кто ему нравится. Он больше не решается продолжать этот разговор. Боится предложить и услышать отказ. Спросить напрямую, нравится ли он ему и получить отрицательный ответ. Джисон спокоен в своём неведении. Нет так нет. Он найдет другой способ увидеть, как Минхо разваливается на части с его именем на губах. Способ находится на удивление быстро. Хан пустым взглядом смотрит в зеркало в ванной комнате и уже больше 15 минут лениво чистит зубы. Его мысли где-то далеко за пределами этой комнаты, дома и скорее всего страны, но никакой конкретной осязаемой формы не имеют. Так что определение "звенящая пустота" подойдёт как нельзя лучше. Зубная щётка оттягивает его пухлую щёку изнутри, взгляд Джисона фокусируется на этом движении, и его мысли во мгновение ока возвращаются откуда-то из космоса обратно в голову. Вот оно. Способ, который он искал. Ответ был прямо перед его носом. Или точнее - скоро окажется перед его носом. Для того, чтобы иметь над Минхо власть, заставить его умолять о большем, Хан должен использовать свой рот. Он уверен, что не упадёт в грязь лицом - у него мягкие губы и эластичные щёки. Вода продолжает литься из открытого крана, щётка валяется в раковине, и поток воды, ударяясь о неё, разлетается мелкими каплями. Пока Хан раздвигает свои губы и поглаживает пальцами язык. Он смотрит в зеркало, тянет нижнюю губу вниз и высовывает язык. Становится до безумия неловко. Он поспешно закрывает ладонями лицо и тяжело вздыхает. Но и не думает отступать. Решение найдено, осталось приступить к его реализации. Он долго размышляет о том, как можно преподнести свою идею Минхо. Прокручивает все возможные ситуации. Такое тщательное планирование ему совершенно не свойственно, но и ситуация такова, что ни в коем случае нельзя ударить в грязь лицом. И вот, когда решение найдено, Хан переступает порог комнаты и уверенными шагами приближается к ничего не подозревающему Минхо. Тот спокойно смотрит очередной выпуск по Дискавери - на этот раз что-то о мимикрии животных - и настолько расслаблен, что медленно сползает по дивану вниз. Он пару раз клюёт носом, прежде чем чувствует руку Джисона на бедре, и вся сонливость тут же улетучивается. Джисон резко опускается на колени и, гипнотизируя взглядом ширинку Ли, дрожащими пальцами принимается расстегивать пуговицу на штанах. Это первый раз, когда он является инициатором данного процесса. Обычно Хан просто ждал, когда Минхо сам к нему прикоснется. Максимум, на что он был способен - усиленно намекать. Голодными глазами изучать всего Ли с ног до головы, фантазировать о том, как всё пройдет. Порой фантазии заходили так далеко, и ждать действий приходилось так долго, что когда Минхо наконец-то к нему прикасался, он уже был болезненно твёрдым в своем белье. Но не в этот раз. В этот раз Джисон всё сделает сам. Хан расстёгивает молнию и гладит образовавшуюся выпуклость. На душе становится чуть легче. Ли реагирует. И даже не попыткой оттащить его за волосы в другой конец комнаты. Хотя, конечно, Хан совсем не против, если это будет сделано в качестве продолжения того, что он начал. Джисон поднимает глаза и сталкивается с полным недоумения взглядом Минхо. — Можно я тебе отсосу? — выдавливает он наконец и облизывает губы в ожидании ответа. — Может, надо было уже с моим членом во рту спросить? Хотя да, вдруг я бы отказал, пришлось бы вынимать. Джисон смотрит не моргая и не понимает ни слова из сказанного. Сейчас он способен понять лишь один ответ, состоящий ровно из двух букв. Его руки уже забрались под резинку трусов и обхватили в плотное кольцо член Ли, поэтому отвиснув, Хан повторяет. — Можно я тебе отсосу? Минхо сдавленно стонет и откидывает голову назад. — Да делай уже что хочешь. И Джисон делает. Он стягивает с Ли штаны вместе с нижним бельем и устраивается между его ног, мутными глазами уставившись на налитый кровью член Минхо. Хан впервые смотрит на него так близко. Законно ли, что Минхо красивый даже тут? Либо деформация восприятия Хана достигла таких небывалых высот, что ему кажется, что это красиво. Джисон придвигается ещё ближе. Его немного трясёт от перенапряжения и тщетных попыток контролировать каждый мускул своего тела. Очень хочется посмотреть, наблюдает ли за ним Минхо, но Хану страшно, что если он отвлечётся, тот может передумать. А это, ни в коем случае не должно случиться, сейчас, когда он так близко к цели. Джисон высовывает язык и проводит им по всей длине, так медленно, чтобы каждая вена на члене Ли успела отпечататься. Минхо реагирует низким стоном. Бёдра заметно напрягаются, и Хан улыбается, довольный собой. Он ещё толком ничего и не сделал, а Ли уже настолько тяжело себя контролировать. И почему он раньше до этого не додумался? Самым большим жизненным упущением Джисона является то, что он не обратил внимание на Минхо ещё в университете. Приходится навёрстывать упущенное время, стоя на коленях в этой покрытой пылью комнате и самозабвенно посасывая головку его члена. Хан увлечённо причмокивает губами, проникает кончиком языка в уретру, пытаясь лучше распробовать новый для себя вкус предэякулята. Глаза закрыты, а ресницы дрожат, когда он рвано выдыхает носом, пытаясь нормализовать дыхание. Джисону нравится. Так сильно, что давление в собственных штанах становится дискомфортным. Он тянется свободной рукой к собственному паху, прижимаясь ладонью, чтобы обеспечить себе хоть какое-то трение и не свихнуться от возбуждения. Хан открывает глаза, когда короткие пальцы Минхо путаются в его волосах и немного тянут в сторону. От этого жеста низ живота ещё больше скручивает, но настоящее безумие начинается, когда Джисон набирается храбрости посмотреть на Ли. Он с опаской поднимает взгляд и видит то, что желал увидеть больше всего - разваливающегося на части, возбуждённого Минхо: шея покрыта красными пятнами, уши полыхают, грудь тяжело вздымается, а в глазах не отражается ничего, кроме Хана. Но эмоции, которые он испытывает, отличаются. Они запутанные и непонятные. Ликование скрывает за собой неясной природы тревогу и, прежде, чем Ли успевает полностью разомкнуть губы и что-то произнести, Джисон возвращается к тому, от чего его отвлекли и вбирает член Минхо до самого основания. — Блять, — Ли разрывает зрительный контакт и запрокидывает голову, — Как ты это делаешь? Хан очень доволен собой. Впервые за всю его жизнь отсутствие рвотного рефлекса действительно оказалось нужным навыком. Он самозабвенно качает головой, втягивая щеки и наслаждается тем, как частота срывающихся с губ Минхо стонов увеличивается. Ли до больного сильно вцепляется в его волосы, сдерживая покачивания бедрами. Джисону нравится думать, что это своеобразное проявление заботы, и он так же пальцами свободной руки впивается в мускулистые ляжки Минхо, чтобы удержать их на месте и не дать ему почувствовать контроль над ситуацией. Хан чувствует, как член ударяется о заднюю стенку горла, вызывая неприятные ощущения, а челюсть сводит до боли. Рука на бедре постепенно ослабевает и сползает вниз, опираясь о диван. Ли воспринимает это как сигнал к действию, напрягает ягодицы и начинает бесконтрольно трахать рот Джисона. Тот на секунду теряет возможность вдыхать воздух, глаза в панике расширяются, но он довольно быстро привыкает и входит во вкус. Член Минхо большой, и Хан рад, что может принять его полностью. Он сильнее прижимает ладонь к своему паху, трётся об неё, а головой качает точно в ритм движениям Ли. Наверное, потом ему понадобится длительный отдых, чтобы привести горло в порядок. Но сейчас все неприятные ощущения затмевает мысль о том, как поступить, когда Минхо кончит. Сделает ли он это прямо ему в рот или ему больше нравится, когда сперма стекает по лицу? Боже, когда Джисон стал таким? Почему он думает об этом? Почему стоит на коленях с чьим-то членом во рту? Почему ему это так нравится? Минхо резко дёргает Хана за волосы, заставляя выпустить изо рта свой член, тот сопротивляется и что-то возмущенно скулит в ответ. Часть спермы успевает попасть ему в рот, а часть пачкает торс Ли. — Чёрт, я же предупреждал. Джисон возмущён. Мало ли, что кто-то его предупреждал. Может у него были другие планы. Хан продолжает поглаживать чувствительный член Ли, наклонившись, слизывает с головки остатки спермы. — Да блять ты успокоишься уже или нет? — Минхо накрывает глаза ладонями, в то время как Хан проводит языком по животу Ли, намереваясь вернуть обратно в рот всё то, что с самого начала планировал проглотить. Глаза Минхо странно сверкают, но он продолжает наблюдать, не отталкивая. Джисон отстраняется, когда собирает последнюю каплю. — Вкусно, — он улыбается во все 32 зуба, на что Ли лишь закатывает глаза. — Ты бы у врача проверился. Я точно знаю, что это не вкусно. — Уверен? Может хочешь убедиться? — Хан поднимается, сокращая расстояние, и останавливается ровно перед лицом Ли. Непонятно, что им движет в этот момент, но он смотрит на красивые губы Минхо и думает, что должен сделать это сейчас или никогда. Они так близко, что дыхание обжигает Хану лицо и вот, когда он наконец-то решается сократить жалкие последние сантиметры, Ли отворачивается. Хочется убежать, скрыться из виду, добровольно сдаться всем тем, кто его ищет, лишь бы никогда больше не испытывать чувство, что прямо сейчас пронизывает его тело насквозь, причиняя невероятную боль. Трудно понять, на что он рассчитывал, что хотел доказать своими глупыми шутками и провокациями. Почему Минхо вообще должен хотеть поцеловать кого-то вроде Джисона, да ещё и после минета? Но такой очевидный отказ ранит. Может они ещё поговорят об этом позже, если в этом есть хоть какой-то смысл. Этой ночью Хан не может уснуть. Ворочается как заведённый и прокручивает все возможные варианты событий, которые ждут его после того, как Ли все обдумает и решит, что будет делать с ним дальше. Но утром ничего не меняется, как и все последующие дни. Единственное, что теперь выбивается из ежедневной рутины - Джисон все чаще оказывается на коленях. Минхо не просит об этом напрямую, но бесконтрольно пялится на его губы, стоит им оказаться рядом. Или когда всё привычно приближается к сексу, всё больше прикасается к лицу: гладит скулы, оттягивает большим пальцем нижнюю губу, путает пальцы в прядях волос. Хан упивается властью, что получил. То, как Ли прогибается в пояснице, стоит ему наклонить голову, сводит с ума. Он пользуется этим на полную, но никогда не заигрывается и не обманывает ожиданий. Он не хочет разочаровать Минхо, он хочет, чтобы тот разваливался под ним на части. Пока что хотя бы так. В то время, как их сексуальная жизнь становится все интереснее, Джисон решает позаботиться и о бытовой её части. Ему немного надоело жить в жутком беспорядке, который, вероятно, шёл в комплекте с квартирой с самого начала, иначе объяснить такое количество пыли было просто невозможно. И да, он никогда не славился особой чистоплотностью, его собственный дом был похож на что-то среднее между притоном и бесконечной стройкой, но Ли попросту не заслуживает жить в таком свинарнике. Квартира должна соответствовать хозяину, а значит быть такой же красивой, безупречной и сияющей, как сам Минхо. Именно с этими мыслями в день, когда Ли работал из офиса, Хан 12 часов отмывал каждый сантиметр всех комнат и раскладывал книги в алфавитном порядке, очищал от шерсти одежду и мебель и, как вишенка на торте, выкинул все засохшие цветы с подоконника. Он даже думал посадить новые, но вовремя вспомнил, что не по собственной воле заперт в этом доме. По возвращении Минхо был полностью ошарашен идеальной чистотой и как-то недоверчиво озирался по сторонам, аккуратно ступая по чистому полу без валяющихся по углам клубков кошачьей шерсти. Кстати, вопрос домашних животных был одним из тех, что Хан планировал непременно обсудить, ему казалось, что животные непростительно долго вдали от хозяина и не понятно, почему тот не хочет их вернуть. Наверняка Ли очень соскучился, ведь он довольно часто о них говорит, уж точно чаще, чем о чём-либо другом. Джисон долго думает, как подступиться к Минхо с этим вопросом, ходит вокруг да около, но однажды вопрос просто сам слетает с губ в очередной тихий вечер, когда тот явно не в духе. — Скажи, что с твоими котами? — А что с моими котами? — непонимающе переспрашивает Ли; день был тяжёлым, и он явно не настроен играть в шарады. — Почему ты их не забираешь? Минхо делает секундную паузу, отводит глаза и прикусывает нижнюю губу. Хан находит его поведение странным. Неужели эта тема настолько болезненная, что её нельзя поднимать? Может они больны или что-то случилось с самим Ли? Чем дольше длится молчание, тем больше он себя накручивает, проигрывая в голове самые страшные сценарии того, что могло случиться с домашними животными. — Тебе-то мои коты зачем? — прерывает тишину Минхо. — Умереть захотел? Что? Хан в полном недоумении. Неужели эти животные настолько агрессивные, что способны поставить под угрозу его жизнь? В таком случае да, их возвращение крайне нежелательно. — Если бы я хотел умереть, то не прятался в твоём доме уже 3 месяца. Минхо издает громкий смешок. — Просто ты предпочитаешь умирать медленно и с удовольствием. Джисон чувствует, как щёки розовеют от этого высказывания и одёргивает себя, пока всё не зашло слишком далеко. Он прочищает горло и снова задаёт вопрос. — Почему ты Суни и Дуни не возвращаешь? Минхо демонстративно закатывает глаза, что ещё сильнее выбивает Хана из колеи. Он что, издевается? — Твоя тяга к смерти поразительна, но поверь, есть способы куда лучше, чем умереть от отёка Квинке. Можешь сдаться преданным поклонникам, что пытаются получить твой автограф уже 3 месяца. Чего? Джисон уже совсем ничего не понимает. В голове пустыня с перекати-поле. Какой отёк Квинке? Какая смерть? Минхо ходит не на совещания раз в неделю, а биться головой о стену, из-за чего iq резко падает? Хан хмурит брови и медленно разводит руками, застывая в немом вопросе. — Понимаю, сложно выбрать между преданными фанатами и котами, меня бы тоже разрывало. Всё. Терпение Джисона лопнуло. Нужно как-то прояснить эту абсурдную ситуацию. — Я действительно не понимаю, почему я должен умереть от твоих котов. Ли сщуривает глаза и как-то недоверчиво косится на Хана, затем скрещивает руки на груди и, делая большие паузы между словами, произносит. — У тебя же аллергия на кошек. Хан просто молчит. Мозг перерабатывает информацию преступно медленно. Наверное, Минхо слышит как скрипят шестерёнки в его голове. — Нет у меня никакой аллергии. — Есть. — От того, что ты говоришь, что она есть, она не появится. — Ты на встрече первокурсников сказал, что у тебя аллергия на кошачью шерсть. — О… — всё, что способен выдавить из себя Джисон. Аллергия… Зачем он это тогда сказал? Точно. Кажется, его звали заниматься какой-то абсолютно бесполезной активностью, они собирались в квартире старосты, или кого-то, у кого точно была кошка. Вот он и придумал себе болезнь для того, чтобы поспать лишний выходной день. Что более важно… Минхо реально запомнил этот бессмысленный разговор? Его внимательности вообще есть какой-то предел? В голову Хана невольно стали закрадываться мысли о том, что Ли не просто так запомнил то, что именно он сказал. Но он тут же поспешил отогнать их от себя. — Нет у меня никакой аллергии, я её для старосты придумал. Лицо Минхо приобретает совершенно неописуемый вид, будто его ударили сковородкой по лицу, и оно как в мультике растянулось в удивлённом выражении. — Класс. Аллергию придумал, что парни тебя не интересуют, тоже придумал. Я вообще хоть что-то о тебе знаю? Что ты не придумал? Может ты все же убил кого-то, и за тобой гонится полиция? — Ли обиженно бурчит себе под нос, пока Джисон нетерпеливо одергивает край шорт. Ого. Он расстроился из-за таких мелочей. Хану кажется удивительной такая реакция, до сих пор никому не было никакого дела, говорит ли он откровенно или лжёт. Кроме Чанбина, может быть. Но его можно без лукавства назвать самым близким человеком, который был в его жизни. Джисон и сам не задавался вопросом, кто такой Ли Минхо и что он о нём знает. Совсем немногое: что они вместе учились, что у него есть два кота, которые живут у родителей, что работает он в компании, занимающейся грузоперевозками… Хан даже не знает на какой должности, но догадывается, что Ли кто-то очень важный. Его мало волновали подобные вопросы, было достаточно просто наблюдать со стороны и раскрывать маленькие факты. Хан солгал бы, если бы не сказал, что получал от этого удовольствие. Он мог напрямую спрашивать Минхо, что тому нравится в сексе, но предпочитал каждый раз пробовать что-то новое и наблюдать за реакцией, делая пометочки в голове, чтобы применить это и в следующий раз. Так и в повседневных вещах, Джисон просто ждал мелких откровений - одно за другим слетающих с губ Минхо, чтобы уловить что-то действительно важное и личное. Он хотел этого, потому что.. Потому что просто хотел. В вопросе о котах хозяин квартиры остаётся просто непробиваем, и Джисон решает, что для Минхо признать, что он был неправ - выше всяких сил. Должно быть что-то ещё, что может сделать его счастливым, пока Хан здесь. Что-то, что можно сделать, не выходя из комнаты. Приходится поднапрячься и собрать все крохи информации о Минхо, чтобы понять, как его можно впечатлить. Выразить благодарность не только… своим ртом.

✨✨✨

Дверь резко открывается, со всей силы ударяясь ручкой о стену. Джисон аж подпрыгивает на месте и настороженно смотрит на запыхавшегося Минхо. Тот глотает ртом воздух и с трудом произносит. — Пожар… Джисон… Вставай… Хан опускает деревянную лопаточку на тарелку и с нее соскальзывает сгоревшая яичница. — Не такой уж и пожар, — дует он губы. — Совсем чуть-чуть пригорело. Ли потирает сонные глаза и оглядывает комнату. Небольшая дымка всасывается мощной вытяжкой над плитой, в раковине гора грязной посуды, а дверца холодильника не до конца прикрыта, так что тот пищит как противопожарная сигнализация. Джисон замечает его растерянный вид, кладет последний прибор на стол и тяжело вздыхает. — Я приготовил тебе завтрак. Я готовил первый раз в жизни, так что тебе придется его съесть, даже если после этого ты умрёшь. Ли кажется потерял дар речи, потому что, что бы не говорил ему Хан, тот только бегал глазами от тарелки к лицу Джисона с совершенно ошеломлённым видом. Он медленно подошёл к столу, проигнорировав орущий холодильник, сел и очень недоверчиво ткнул вилкой в желток глазуньи. — Ой да перестань, оно тебя не убьет, — фыркнул Хан в ответ. Оно и не убило. Минхо спокойно ел, даже не скривив лицо. Хотя, когда Джисон сам надкусил кусок яичницы, пожалел о том, что заставил Ли это есть. — Зачем ты это сделал? — поинтересовался Минхо, дожёвывая последний кусок завтрака. — Что? — Еду. — Ты всегда готовишь мне еду, — Хан пожимает плечами. — Я захотел сделать для тебя то же самое. — Почему? Хороший вопрос, Ли Минхо. Если бы я только знал почему. Джисон открывает рот, и слова сами выходят из него. — Я думал, что тебе понравится. Хотел, чтобы тебе понравилось. Минхо долго смотрит в глаза, Хану кажется, что он напуган, похож на загнанную дворовыми собаками в тупик кошку. Он молча встает из-за стола и уходит. Теперь Ли много работает. Слишком много. Не появляется дома практически никогда. На все попытки заговорить бурчит под нос "не сейчас" и уходит в свою комнату. Поначалу Хан с пониманием относится к происходящему, у всех бывают завалы на работе и хочется отдохнуть. Минхо не говорит, не ест и не прикасается к нему. Всё хорошо, до поры до времени. Джисон игнорирует это как может, отвлекается на что придется. Но когда дни превращаются в неделю, он начинает неприкрыто паниковать. Яичница была настолько ужасна? Или он сморозил какую-то откровенную глупость и даже не понял этого? И что, чёрт возьми, теперь с этим делать? Но настоящий ужас скользит по его позвоночнику вверх, когда, стоя в душе, он слышит входящий звонок на телефоне Минхо и короткое: "Я очень устал. Скоро буду". Нет. Почему? Джисон каменеет, взгляд направлен прямо перед собой, тёплая вода всё ещё бьет ему точно в грудь. Он не слышит ничего, кроме её шума. На заднем плане сквозь пелену шока он различает громкий стук и ворчание Ли. — Ты здесь не один. Ты там уже час сидишь. Хватит дрочить и свали нахрен. Хан заторможено выбирается из душа, обматывает полотенце вокруг талии и отпирает дверь. Вода стекает с него прямо на пол, Ли одной рукой отодвигает его в сторону и захлопывает за собой дверь. Прохладный ветер из открытого окна в гостиной ненадолго приводит Джисона в чувство. Пока мокрые пальцы синеют от холода, в груди разгорается пламя ярости и обиды. Хочется сломать, перевернуть всё, что попадется под руку, а после забраться на диван, обхватить колени руками и горько заплакать. Почему? Почему он хочет уйти к нему? Разве меня недостаточно? Как заезженная пластинка, крутятся в голове эти вопросы, но на них просто не находится никакого вразумительного ответа. Что я сделал не так? Это бесконечное самокопание ни к чему не приводит, и Хан двигается с места, когда понимает, что шум воды стих, а он так и стоит посреди коридора в луже сбежавших с него капель. Минхо ненадолго заглядывает в комнату: на нём белые брюки и до безумия милая розовая бархатная рубашка. Она выглядит настолько приятной на ощупь, что Джисон подавляет желание подойти и потрогать. Ли сосредоточенно что-то ищет, нахмурив брови, вертит головой, от чего длинная серёжка ударяет по скуле. И Хан снова чувствует острый укол ревности, когда понимает, что Минхо выглядит так для другого парня. Джисон тащится за ним в коридор, молча наблюдает, как тот надевает туфли, усиленно уткнувшись в них взглядом. Минхо намеренно игнорирует Хана. В горле от обиды образуется ком, и он не может сказать ни слова, только тяжело дышать чуть приоткрытым ртом в немой просьбе остаться. Ли опускает руку на ручку двери и Джисон не выдерживает. Он вцепляется в край рубашки. Действительно мягкая. Перекатывает ткань в своих пальцах и закрывает и открывает рот, как рыба, выброшенная на берег. Минхо не смотрит на него, но и не отходит, не поворачивает ручку. Он явно чего-то ждёт. И Джисон должен дать ему это "что-то". — Не уходи, — шепчет он себе под нос. — Тебе не нужно туда идти, — голос дрожит так, что половина слогов в слове превращается в несвязную кашу. Ли всё ещё стоит к нему спиной, но рука обессиленно падает с дверной ручки. Хан делает короткий вдох и продолжает. — Тебе не нужно никуда идти. Ты можешь сделать здесь всё, что собирался делать там. Ноги ослабли и приходится изо всех сил держаться, чтобы не рухнуть на пол. Джисон наблюдает, как плечи Минхо опускаются, он разворачивается. В глазах читается что-то среднее между разочарованием и теплотой. Он хватает его за руку и, отведя в свою комнату, толкает на кровать. Они в первый раз здесь. Они впервые собираются испачкать эти простыни? Собираются же? Джисон напуган куда больше, чем мог предположить. Не важно, который это раз. Важно то, где и в каком контексте это всё происходит. Он слышит, как щёлкает воображаемая щеколда, которая запирает его в этой комнате, лишая возможности бежать. Но он и не собирался этого делать. Как бы сильно ни сковывал ужас, как бы пугающе ни сгущался воздух в комнате, Джисон не убежит. Он заставит Минхо остаться. Хан приподнимается на локтях и наблюдает, как Ли достаёт из ящика бутылочку смазки и презерватив. Значит, ты действительно уходил за этим. Сердце Джисона пропускает удар, когда тот подходит ближе, кидает на простынь презерватив и смазку, затем одним коленом встаёт на край кровати, наклоняется, оказываясь в нескольких сантиметрах от лица Хана. Минхо с нечитаемым выражением смотрит ему прямо в глаза, словно выжидая, но не решается сделать следующий шаг. Вдруг Ли просто испытывает его? Что, если он попробует поцеловать его и снова будет отвергнут? Джисон трясётся и сжимает плечи, пытаясь уменьшиться, как пойманная в западню мышь, но взгляд будто примагничивает к пухлым губам Минхо, и он неосознанно облизывается. И это, судя по всему, становится последней каплей ожидания. Ли сам сокращает мизерное расстояние и накрывает губы Хана своими. Джисон в блаженстве закатывает глаза, жадно отвечая на поцелуй. Кажется, он ждал этого всю свою жизнь. Он обвивает руками шею Минхо и наслаждается мятным вкусом его слюны. Идеально, в нём всё абсолютно идеально. То, как язык скользит по нёбу, исследуя его рот, то, как прикусывает и оттягивает его нижнюю губу. Хан готов кончить только от этого. Он отчаянно целует, получая такой же отчаянный ответ. Минхо одной рукой опускается ниже, проводя по тонкому бедру Джисона, слегка сжимая, и тот несдержанно стонет, разрывая поцелуй, чтобы отдышаться. Не желая останавливаться надолго, он тянется к бархатной рубашке Ли, судорожно пытаясь расстегнуть пуговицы. Получается плохо, они то и дело валятся из пальцев, но Минхо слишком сосредоточен на его бёдрах, чтобы заметить неприкрытое волнение Хана. Когда с растёгиванием покончено, он наконец-то может провести дрожащими пальцами по карамельной коже груди. Они практически не занимались сексом лицом к лицу. Минхо трудно было назвать чутким любовником. Он не был груб, но и нежностью это не назовешь. Они просто помогали друг другу, и всех всё устраивало. Это был просто секс. А то, что происходит сейчас… Это тоже просто секс? Или всё дело в том, что именно таким сексом Ли занимался с тем парнем? Джисон опять воспламеняется в считанные секунды, запускает пальцы в фиолетовые пряди и с силой дёргает на себя, возобновляя поцелуй. Минхо удивлённо мычит, поддевает пальцами резинку шорт Хана и тянет вниз, оставляя его в одном белье с заметным влажным пятном от предэякулята. Ли с невероятным усилием отстраняется, оглядывает Джисона и, прикусив губу, вновь возвращается к ящику, достает небольшую баночку и выливает из неё что-то в маленькое блюдце, затем достаёт из пачки мятный леденец и кладет себе в рот. Он возвращается обратно, взбирается на кровать и вновь соединяет их рты в медленном поцелуе. Конфета перекатывается между их языками, пока Хан случайно не проглатывает её. Ли, кажется, разочарован, что их маленькая игра закончилась так быстро. Он проводит костяшками пальцев по паху Джисона, от чего тот выгибается в спине и нетерпеливо ёрзает по матрасу. Все его чувства будто обострились в тысячи раз, и Хан не знает, связано ли это с тем, что Минхо налил в блюдце, или же с тем, что теперь ему позволено его целовать. Ли стягивает с него белье и некоторое время просто наблюдает за тем, как Хана пробивает мелкой дрожью от не пойми откуда взявшегося стыда и предвкушения. Затем берёт тюбик смазки, открывает и выдавливает немного на пальцы. Джисон рефлекторно сводит колени, когда прохладная смазка касается его входа. Минхо кажется более сосредоточенным, чем был в любой другой раз. Он аккуратно вводит первый палец и тихо цыкает, когда Хан сжимается сильнее. Свободной рукой Ли вырисовывает успокаивающие узоры на его талии, чуть наклоняется вперёд и оставляет россыпь мелких поцелуев на его шее и ключице. Джисон чувствует, как тело превращается в желе. А кожа горит в тех местах, где её касаются губы Минхо. Он успокаивается, полностью расслабляется. И вот он без проблем принимает первый, второй, а затем и третий палец. Хан мечется по кровати, словно в агонии, когда Ли растягивает его, надавливает на простату. До этого он никогда не был столь терпелив. Это настолько невыносимо, что Джисон начинает дрожать, сам сильнее насаживаясь на пальцы, пытаясь не потерять ощущение давления на то самое место. Кажется, самообладание Минхо тоже подходит к концу, когда он в очередной раз наклоняется, чтобы запечатлеть быстрый поцелуй и тянется за квадратиком презерватива. Он стягивает с себя белые брюки, бельё и остаётся лишь в распахнутой рубашке. Джисону нравится. Он хочет трогать её как можно больше, почему-то это успокаивает. Хан заворожённо наблюдает, как Минхо раскатывает презерватив по члену и тяжело сглатывает. Ноги слабеют, а низ живота скручивает в предвкушении. И вот уже Ли оказывается между его раздвинутых ног и приставляет головку ко входу, медленно погружаясь до самого основания. Хан сжимает его бицепсы и тихо хрипит. Во время их секса впервые так тихо. Впервые Минхо не вбрасывает оскорбительные шуточки, а Джисон не велит ему заткнуться. Это странно, более интимно и потому так хорошо. Ли начинает двигаться, и Джисон готов поклясться, что и без того прекрасное лицо Минхо стало ещё прекраснее с зажатой между зубами губой, сдвинутыми у переносицы бровями и испариной на лбу. Он увеличивает темп, одной рукой поднимая бедро Хана и прижимая его к груди. Вторую оставляет у его головы, видимо, чтобы Джисон мог заземляться, когда Ли с невероятной точностью проезжается по его простате. Хан был создан для члена Минхо. Других объяснений этим невероятным ощущениям просто и быть не может. Он потратил многие годы своей жизни впустую, потому что Минхо не раскладывал его прямо на этом матрасе, заставляя разваливаться на части. Он близко. Он чертовски близко. Из его рта вырываются только бессвязные звуки и "Минхо", тысячу раз "Минхо" - он состоит из этого имени. Минхо втрахивает его в матрас с такой силой, что кровать скрипит и бьётся о стену, угрожая разбудить всех соседей. Но Хан куда громче. Он уже не понимает, вслух или в своих мыслях он умоляет вселенную навсегда запереть его в этом доме. И это не важно. Важно то, как Минхо падает на локоть и у самого его уха стонет. — Джисон… Он тут же кончает и сжимается так сильно, что Ли падает ему на грудь. Ритм окончательно сбивается, и их тела движутся навстречу друг другу в каком-то совершенно нелепом танце сверхчувствительности после оргазма. Минхо оставляет последний легкий поцелуй на его губах. Хан остаётся лежать в постели, на него вдруг накатывает вселенская усталость - нет сил даже вытереть весь беспорядок на собственном теле. Он погружается в сон и лишь ненадолго приходит в себя, когда что-то тёплое и влажное касается его живота. Минхо неловко улыбается ему в ответ, убирая полотенце и накрывая одеялом. Вау, он сегодня такой молчаливый. Джисону очень интересно, почему Ли так себя ведёт. Он хватает его за запястье и думает, что очень не хочет, чтобы тот уходил. Он не хочет быть без него. Ему нужен Минхо. Сил совсем нет, Хан никогда не чувствовал себя настолько уставшим. Но пока предательский сон окончательно не утащил его в свои сети, он должен сказать. — Минхо, — язык еле поворачивается во рту. Черт да что такое ? — ... Джисон может только улыбаться. Ведь сказать ничего не выходит. Но он поднимает глаза на Ли и видит потрясение в его глазах, которое сменяется чем-то вроде мягкости, смешанной с жалостью и печалью. Только сейчас Джисон слышит собственный голос: «Кажется, я люблю тебя...»

✨✨✨

      Хан просыпается от сильной боли в теле. Вокруг кромешная темнота - ещё слишком рано для пробуждения. Он пытается принять более удобную позу, но понимает, что не может пошевелиться. Руки и ноги связаны, а темно не из-за того, что на дворе ночь. На его голову что-то надето. Джисона охватывает паника. Голова кружится от страха. Они нашли меня. О нет. Что они сделали с Минхо? Где он? — Минхо! — вопит он что есть мочи. — Где ты?! У уха раздается тихий смешок. — Что, блять, смешного?! Отпустите его! Он тут ни при чём! Он ничего не знал! Хан надрывает голос. Он хочет плакать. Он готов променять свою жизнь на жизнь Минхо, если это понадобится. — А ты забавный, — произносит мелодичным голосом какой-то парень и снимает с его головы ткань. Джисон осматривает помещение и первое, что бросается ему в глаза - фиолетовая голова парня в броском халате с драконом, бьющего клюшкой по жестяным банкам. — Минхо… — неверяще шепчет он. Ли отрывается от своего увлекательного занятия, подходит ближе к Хану и вытягивает клюшку, поднимая ей его подбородок. — О, Джисон! Какая встреча! Я тут хотел поделиться с тобой, что мы нашли всё, что ты у нас украл. В комнате госпожи Со. Если бы не клюшка, то челюсть Хана точно бы отвисла до земли. Трудно поверить, что всё происходящее не просто розыгрыш, который вышел из-под контроля. — Радуйся, что я оставлю тебя в живых, но лишь потому, что ты должен мне кучу денег за содержание и моральный ущерб, — продолжает Минхо, опуская клюшку. — Как дела, кстати? Хан несколько раз медленно моргает. Какого чёрта? Кто-нибудь объяснит, что тут происходит? Почему-то происходящее злит. Страх полностью отступил, и теперь всё нутро Хана просит нарваться на неприятности. Видимо такова его натура. — Как у меня дела? — сверкает он глазами. — О… Знаешь, вчера у меня был умопомрачительный секс. Минхо давится воздухом и паникующе смотрит на парней вокруг. — И я думал, что же в нем такого было? И пришел к выводу, что я целую людей во время секса только тогда, когда они мне очень нравятся. И знаешь, тот парень, кажется, такого же мнения, а он меня вчера столько раз поцеловал!.. Румянец пятнами выступает на коже Ли, из-за чего его подчинённые начинают переглядываться. — Почему ты мне это говоришь? — шипит Минхо, взглядом показывая, что ещё одно слово, и Хан точно труп. — А кому мне ещё говорить, а? Минхо? Длинноволосый блондин слева от Джисона протяжно свистит. Ли бросает в него убийственный взгляд. — Как долго ты ещё собираешься выёбываться? Совсем не осознаёшь, в каком положении оказался? — Действительно, как долго, Минхо? Сколько недель назад я рассказал тебе, что твой товар у госпожи Со? Перешёптывания становятся невыносимо громкими. Вена на виске Ли яростно пульсирует, он прожигает взглядом подчинённых вокруг, и шум тут же стихает. Лишь высокий темноволосый парень с усмешкой бросает: — Может, нам оставить вас наедине? Не уверен, что готов узнать детали этой претензии. — Иди нахуй, Сынмин, — плюёт он в ответ. — Да все свалите нахуй отсюда, — Ли машет клюшкой в сторону выхода. Когда последний член банды уходит и по складу раздается гулкое эхо хлопка двери, Минхо вплотную подходит к связанному Джисону, наклоняется над самым ухом и шепчет. — Что ты себе позволяешь, кретин?! Я могу снести тебе голову своей клюшкой, и никто даже не будет искать твой труп. Джисон дерзко приподнимает уголок губ в оскале. Кажется, он действительно не понимает, что находится чёрт знает где со связанными за спиной руками. — Удивительно, ведь меня так отчаянно искали каждый день на протяжении трёх с половиной месяцев. — И чего ты хочешь? Мне прощения попросить? Благодари Бога, что тебя занесло именно в моё окно, и у тебя есть шанс уйти отсюда живым. Джисон прикусывает губу. Нет. Ему не нужно никакого прощения. Ему нужно нечто иное - то, что, очнувшись здесь, он потерял. Минхо обходит его сзади и проводит клюшкой по веревкам. — Надеюсь, ты усвоил урок и больше не приблизишься к моему товару. Иначе тебя затянет в круговорот искупления. Никому не везёт дважды. Хан слышит в его голосе что-то странное, он хочет повернуться и посмотреть Минхо в глаза, чтобы распознать эту эмоцию, но тот будто специально выбирает слепое пятно. Нет. Ни черта Джисон не усвоил. И не собирался усваивать. Он готов убегать от сотни бритых головорезов, если в конечном итоге окажется на той самой пожарной лестнице с открытым окном. Если каждый раз это будет перерастать в лучшие три с половиной месяца его жизни. Позволит ли Минхо? Плевать. Он целовал его слишком много раз для того, чтобы просто усыпить и привезти сюда. Да. Джисон - непроходимый идиот, но даже он понимает, что не было никакого смысла держать его целый месяц в своём доме после того, как вся правда вышла наружу. Хан поворачивает голову настолько, насколько это возможно и громко, так что голос эхом звенит по всему помещению, произносит. — Приближусь. Украду. Спрячу. И попробуй меня поймать, — он делает вдох и продолжает. — Мне есть, где спрятаться, и даже если в конечном итоге я опять окажусь здесь, каждый день, проведённый в этом доме, того стоит. Он слышит лязганье металла. Минхо встаёт прямо перед ним. Он выглядит растерянно и взволнованно, кончики ушей покраснели, но даже свист за дверью, куда ушли парни из банды, не способен переключить его затуманенный взгляд. Хан невольно улыбается. Больше всего на свете ему сейчас хочется взять его руку, переплести пальцы и стоять так на этом самом месте до скончания веков. — Боже, ты такой идиот, — шепчет Ли и накрывает ладонями лицо. Липкое счастье заполняет всё нутро Джисона, когда он замечает, как полыхают щёки Минхо.