Адвокат или что-то больше?

Пока мы едем, я вновь заполняю документы. Кажется, их количество никогда не уменьшается. Возможно, только прибавляется. Мой путь был в особняк Мадоки на встречу с Чихиро. Нужно было собрать последние доказательства и подготовить мальчика к суду, а суд — это дело сложное. Вот, уже подъехав к особняку, выхожу на улицу и следую ко входу. Дверь открывают моментально. Чихиро и Синодзаки приглашают пройти. И вот, уже сидя в кабинете Мадоки наедине с Чихиро, начинаю разговор. — Ты знаешь почему я сегодня здесь? — Спросила ровным и спокойным голосом я у мальчика. — Знаю. — Кивая головой сказал Чихиро. — Тогда перейду сразу к сути. В моей работе время деньги. — Закидываю ногу на ногу. — Но Вы же не только ради денег это делаете? — Верно. — Я кивнула. — Сегодня я приехала, чтоб подготовить тебя к нудному и утомительному суду. Ну и, конечно, рассказать, что ты должен сказать судье. — А разве не правду? — Чихиро поднял вверх брови и заломил палец на одной руке. — Именно. Правду. Ты должен рассказать всю историю с самого начала. И только в этом случае твой дядя вернётся. Вернётся невредимым в кратчайшие сроки. { — Я Вас понял, Ёсида-сама. — Я задам тебе пару вопросов? — Конечно. — Нравится ли тебе здесь жить? — Да. Мне очень нравится здесь жить. Тут я нужен. Мадока, Синодзаки и многие другие, кого я обрёл за это время. Я очень хочу здесь остаться и сделаю всё ради этого. — Хорошо. И тогда последние. Кружева или нет? — Ч-что? А как это относится к делу? — Просто ответь. — Кружева. — Тогда на этом всё. У меня есть ещё дела. До скорого, Чихиро. — До свидания, Ёсида-сама. } Я вышла из кабинета, оставив там одного Чихиро. Нашла Синодзаки и поговорила с ним ещё немного. Разговор, в целом, заключался о нужных документах, о растратах и прибыли, и многом ещё. В сумме было потрачено три часа на улаживание дел. После же, поняв, что ела я, всё-таки, только утром, поехала в ресторан. Хорошо покушав, посмотрела на часы и поняла, что время уже 22:27. Надо бы уже и домой ехать, — проскочило в моей голове, прежде чем я заметила силуэт Саши и Мейса. Эти двое явно направлялись как раз в мою сторону. Пару минут, и вот, мы встретились. Они стоят в проходе. Я стою в проходе. Они смотрят на меня, я смотрю на них. Повисло неловкое молчание, и атмосфера стала накаляться. Никто не делает и шага навстречу. Прошло как-никак семь лет со встречи с Мейсом. Да, мы поддерживали общение, и то, только из-за общих дел. В этой ситуации даже Саша не делала шаг, что означало — «всё очень плохо». Вот что прикажете делать в подобной ситуации? Проигнорировать и просто мимо пройти или же начать диалог…

《Эх, была не была. Воспользуюсь вторым способом》

— Кхм, неожиданная встреча… — Сказала прям капец как неуверенно, но это лучше, чем молчать. — Миуюки? Ты чего здесь? — Обратилась ко мне Саша. — А, ну как сказать… Заехала поужинать. А вы здесь чего? — Я всё так же стою, словно вкопанная. — Встреча деловая. — Беспристрастно произнёс Мейс. Видимо, чем-то он сегодня недоволен. — А ясно. — Замявшись, буркнула я. — Саша, а что там с Бонтен? Сколько им ещё жить у меня? А то они мне на нервы действуют и сами спрашивают, когда они могут вернуться. С ними жить просто невозможно. — Скрестила руки на груди и выжидающе посмотрела. — Думаю, завтра ближе к вечеру могут возвращаться. — Девушка делает шаг навстречу мне, что не могло ни радовать. — Бонтен? О чём ты, Саша? — Мейс смотрит на свою спутницу, а та в ответ молчит. — Миуюки? — Переводит взгляд на меня в ожидании ответа, но и я молчу. — Вы двое мне ничего рассказать не хотите? Сговорились что-ли? Обе против меня, вот те раз. — По-актерски вздыхает и тоже подходит ко мне. — Мейс, послушай, Саша тут не причём. Это всё из-за меня. — Тут я опешила, ведь не каждый день происходит то, что сейчас происходит. — Ха~ всё, как обычно. И чему я ещё удивляюсь? Ммм… — Мейс задумался, смотря на меня и Сашу. — Раз всё так сложилось, не хочешь ли пойти с нами? — Мейс явно обратился ко мне, а ощущение, будто нет. Двоякое чувство. — Ты уверен? — Тихо и как-то неуверенно, с долей неловкости и смущения, спросила я. В ответ же мне просто кивнули. Мне было вообще похер, с кем встреча и что эти двое здесь делают. Мне просто было любопытно, что за кольцо на пальце мужчины, что предложил составить компанию. Кольцо-то явно обручальное. Вот только, не слышала что-то новость о женитьбе Мейса. Да и Саша обычно никого не сопровождает, особенно Мейса. У него для этого есть отдельные люди. Вот, уже идя втроём к столику, за которым замечаю человека, то есть, два человека. Девушка и парень. С виду скажешь — парочка, может, встречаются, а может — уже и помолвлены. Стоило только подойти к столу, как те двое встают и кланяются в знак приветствия. Мы втроём садимся за стол. К нам подходит официант и спрашивает, что мы будем заказывать. Так, как я уже поела, заказывать ничего не стала, а вот Саша заказала салат, Мейс — стейк. А что до тех двоих, я так и не поняла. Не вникала в разговор. Парень с девушкой были иностранцы и в один момент стали говорить на своём родном языке. По лицу Мейса и Саши было понятно, что они не понимали, о чём говорят эти люди, в отличие от меня. Язык, на котором они говорили, был французский, а этот язык я знала очень даже хорошо. Парень с девушкой стали обсуждать меня. С начала я не подала виду, ведь всё, что сейчас хотелось знать, так это про кольцо на руке Мейса. Но вот мой игнор их слов долго не продлился. Почему? Я могу стерпеть всё, но никогда о тебе и твоих друзьях плохо отзываются. Эти двое в прямом смысле слова обсирали меня и моих друзей в лице Саши и Мейса. А такое поведение я допустить не могу. — Я адвокат и просто случайно столкнулась со своими друзьями здесь. Что до моего внешнего вида, — сделала паузу для большей драматичности, — если вы не можете позволить такие дорогие вещи себе, это не значит, что и другие их позволить себе не могут. У меня один ноготь стоит больше, чем ваша самая дорогая одежда, так что прошу прекратить говорить так плохо обо мне и моих друзьях. — Все явно не ожидали таких слов. Та парочка была в шоке. Так, как говорила я на японском, то Саша с Мейсом меня прекрасно поняли. — Да, я знаю французский. — На лицах был вопрос, на который я сразу дала ответ. — Я знаю японский, ведь это мой родной язык, испанский, так, как живу в Испании, французский, немецкий, английский, корейский, китайский, русский, итальянский. Я знаю все эти языки. И ещё парочку сейчас учу. На меня все вылупили глаза. Было смешно наблюдать за всеми, но пришлось сдержать смех. Встреча не моя и она официальная. Нехорошо такую срывать. Весь этот «абсурд» продлился два часа. Теперь мы остались втроём и можно было многое обсудить. Я сразу налетела на Мейса с расспросами про колечко. Мы решили съездить и повеселиться. Да так повеселиться, что вернулась я домой только в восьмом часу утра следующего дня. Пьяная, что на ногах с трудом стоять могла. Как-никак, пара рюмок абсента давали о себе знать. Да и после длительного перерыва вполне нормально, что меня понесло. После того, как поступила на адвоката, прекратила пить. То есть, в том количестве, в котором раньше это делала. Совсем пить и курить я не перестала, только начала делать это чуть поменьше. Почему же я напилась сегодня? Как оказалось, Мейс пару лет назад нашёл ту единственную. Он ухаживал за ней полгода, а та его полгода отшивала. Но, всё же, он добился своего. Они сыграли тихую свадьбу по инициативе невесты. И вот сейчас Мейс ждёт первенца. Сам тот факт, что он за кем-то ухаживал полгода, что-то с чем-то. А то, что он подался невесте и не закатил свадьбу на весь мир… Говорит о многом. Я не знала об этом всём, и поэтому ночью мы устроили некий праздник по поводу встречи, по поводу счастья Мейса. И просто так захотелось. *** Просто вваливаюсь в дом в 7:28.

《Какая ирония. Уходила — эти на кухне, прихожу — эти на кухне. Так ещё и рожа злого Адриана здесь. Смешно от самой себя.》

— Ты, блять, где была? — Злой, очень злой голос Адриана громко разносится по всему дому и особенно по моей больной голове. — В ресторане, потом в клубе, потом в парке, потом…ик…не помню. — Просто ползу на четвереньках к дивану, что стоит в гостиной из-за нехватки сил. В таком состоянии до своей комнаты я точно не доберусь. — Ещё и набухалась! Ты время видела? Вообще про работу забыла? — Адриан явно не оценил. Ну а что? Мы с ним ещё после особняка Мадоки разъехались. У него появилась срочная работа, а я поехала кушать. — Ой, не кричи ты. — Поморщилась от громкого голоса. Голова раскалывалась после бурной ночки. — Всё я прекрасно помню — и про время, и про…ик…работу. — Я тебя сейчас придушу. — Идя в мою сторону, грозился убить Вернер. — Завтрак. Время завтрака. Я посплю пол часика и приду в норму. Как раз, к тому времени, еда готова будет. — Говорю я, доползая до дивана и с трудом поднимаясь на него. Зарываюсь в подушки и сразу проваливаюсь в сон. Похуй, что думают другие. Сейчас хочу только спать. Полчаса на сон. Смешно. Но, в девять должны были приехать люди, которых я ненавижу в этой жизни больше всего. Эти люди — мои родители. Зачем же им приезжать? Я, вроде как, разорвала с ними всё, что только можно было. Так какого хуя эти люди появятся на пороге моего дома? Сколько вопросов, а ответов нет. Так ещё и башка болит. Уснула я, может и моментально, но где-то под коркой всё слышала. Возмущённого и злого Вернера, разговоры Майки и Коко, как лает Кай и Джилл, как где-то играет Ричард, как курят Хайтани у окна, как Харучиё несёт какую-то дичь, словно обкуренный (он был обкуренным), как деревья шелестят — всё вокруг. Из сна меня выводит вкусный запах из кухни, что означал готовую еду. Я встаю через «не хочу». Потом вспоминаю про свой внешний вид. Сто процентов выгляжу херово, поэтому, несмотря на соблазнительный запах, иду в ванну. Быстренько принимаю горячий душ и через десять минут в чистой одежде, (а именно в серых спортивных штанах и чёрном спортивном топе, на ногах всё те же чёрно-белые тапочки и небрежный пучок на голове). Выхожу в столовую, где уже все кушали. Молча сажусь за стол и принимаюсь за свою порцию. Всё мои действия сопровождаются пристальными взглядами. Это так раздражает. — Госпожа, к Вам гости. — Озвучил дворецкий, стоило ему только подойти ко мне. — Уже девять? Не думаю. Раньше значит пришли…- Мысли вслух, бубню под нос. — Пусть проходят. — Резко изменилась в лице, словно по щелчку, и больше нет той, кто только что был в драбадан. — Как скажите. — Дворецкий поклонился и ушёл. Он вернулся спустя пять минут уже с тремя людьми. Хоть и не сразу, но в тех людях я увидела своих ненавистных родителей и ещё мальчика лет шести-семи.

《 Почему в этом доме и моей жизни появляется так много маленьких мальчиков в возрасте семи лет? Меня что, прокляли? Хотя, неважно. Даже знать не хочу это. 》

Тот ребёнок был таким худым и маленьким, одни кости и синяками. Выглядел точно так же, как и я в детстве. — Доченька, что же ты не звонишь? Знаешь, как мы с папой переживали, когда ты ушла из дома? — Женский голос эхом раздался по всему дому. Лицемерный и противный голос. — Что вас сюда привело? — Я была не намерена вести диалог, поэтому вела себя максимально грубо. — Как ты можешь так говорить с матерью? Кажется, мы плохо тебя воспитали! — Мужчина, что был моим отцом, даже не пытался скрыть свою ненависть ко мне. Он пытался унизить меня как только мог. — Кто это с вами? — Смотрю на ребёнка, игнорируя слова отца. — Ты, наверное, не знаешь, но это твой младший братик. — Гордо заявляет женщина. Словно это то, чем стоит гордиться. — Братик? А не стары ли вы для размножения? Я думала, в таком возрасте иметь детей невозможно. Как «это» может ещё стоять? Особенно на такую, как ты? — Расплылась в ехидной улыбке и продолжила речь. — А даже если и возможно, как ты не сдохла при родах? — Это было громко сказано и в прямом, и переносном значении того слова. — Ах ты мелкая сучка. — Мужчина хотел подойти ко мне и даже начал руку для удара замахивать. Но как бы не так. Дверь на улицу была открыта. А как обычно, Джилл и Кай гуляли на заднем дворе. Это очень умные собаки и столько лет вместе. У нас образовалась ментальная связь. Они всегда чувствуют, когда мне грозит опасность. Стоило только отцу замахнуться на меня, как Джилл вбегает и преграждает ему путь. Это бесило отца, и он собирался пнуть собаку, как на горизонте появляется Кай. — Рядом! — Это команда, что была изучена первой и выполнение всегда не доставляла трудности. — Тебе нравится жить с этими людьми? — Всё время я неотрывно смотрела на «братика», и обращалась я тоже к нему. — Ответишь честно, и я смогу помочь и эти люди тебя никогда больше не тронут. Солжёшь, останешься со своими родителями и умрёшь голодной смертью. Так что, прежде чем ответить, подумай. — Я точно могу сказать честно? — Как-то неуверенно и боязно прозвучали слова «братика». Словно зашуганного котёнка. — Конечно. — Кивнула и продолжила насаживать на вилку помидорку. — Я… — Мальчик пал на колени и ударился лбом о пол. Он дрожал то ли от страха, то ли от холода и голода. — Спасите, прошу… — Ты тварь неблагодарная! Что мы тебе говорили?! — Тут уже «мать», что до последнего держала свою роль в руках, раскрылась. — Сколько тебе лет? — Всё так же игнорирую «родителей» и говорю с «братишкой». — Шесть, но скоро будет семь. — В пол произнёс он. — Вот как… — Помидорка пошла ко мне в рот, пока я раздумывала о жизни — Сколько? — Ч-что? — Хором спросили мать и отец, смотря на меня. — Я спросила — сколько? — Смотрю в их грязные рожи с таким отвращением, что хочется пойти и проблеваться в унитаз. — Пять миллионов. — Выставила цену женщина. Пять миллионов. Они расценили жизнь собственного ребёнка в пять миллионов. Ещё раз убеждаюсь, что они херовые родители, и люди в целом. Встаю из-за стола и иду в кухню. Открываю бар и достаю бутылку Chateau Cheval Blanc. Самое дорогое вино в мире летит вниз и разбивается в дребезги. — На ваших глазах я только что разбила тридцать пять миллионов йен, что в долларах — триста пять тысяч за одну бутылку. У всех глаза на лоб вылезли. Даже Хайтани с Харучиё и Коко ахуели от такого поступка, что уж говорить про остальных. Пока Коко падал в обморок от увиденного, я достаю чек на пять миллионов йен и ставлю подпись. Подхожу к матери и протягиваю ей чек. — Вот ваши деньги. А теперь проваливайте прочь, и чтоб ноги вашей здесь не было! Родители спешно хватают чек и бегут прочь из дома. Только и видно, как пятки сверкают. Вот они уходят, а я хвастаюсь за голову, рву волосы и бьюсь лбом о стену. — Мари меня убьёт. Что я только что сделала? Мари же из меня фарш сделает. — Продолжаю биться лбом об стену из-за безвыходности. — Ты пять минут назад разбила подарок в виде самого дорогого вина в мире, так ещё на ветер пустила пять миллионов. Ты только что потратила сорок с копейками миллионов. Мари не фарш из тебя сделает, а что-то явно похуже. — Блять. Поддержал так поддержал. Спасибо. — Всё так же бьюсь лбом о стену, позабыв о головной боли. — Поздно пить боржоми, когда почки сели. Эй ты, как тебя там. — Я смотрю на «братика» и продолжаю монолог. — Только что из-за тебя я потеряла сорок лямов. Тебе за всю жизнь мне столько денег не вернуть. Поэтому сделай так, чтоб я не пожалела свои растраты на тебя. Работай и пытайся хоть немного покрыть свой долг. И сходи помойся, а затем поешь. — С-спа-спаибо! — Всё в той же позе говорил ребёнок. — Девочки на то и девочки, чтоб помогать девочкам. И встань с пола. Его мыть будут только через два дня. Нечего его марать. — Я подмигнула ей и взяла под локоть, дабы поднять на ноги. — Откуда вы знаете, что я девочка? — В ужасе смотрит она на меня. — Во-первых, я часть семьи Ёсида, правда, в прошлом. Сейчас я не их часть. А во-вторых, не говори со мной на «вы». Теперь мы семья. Ты моя младшая сестра, а я твой законный опекун. Правда, пока не официально, но это временно. — Я вас. тебя поняла. — Такие невинные глазки смотрят прямо на меня, милота то какая. — Ричард расскажет тебе обо всём. — А как же ты? — Работа, работа и ещё раз работа. О, чуть не забыла. — Отдёрнув себя от воспоминаний прошлого, поворачиваюсь к Сано. — Скорее всего вечером вы будете свободны и сможете вернуться. Зачистка окончена. К вечеру я вернусь, и тогда мы официально продолжим наш незаконченный разговор. Я ушла из кухни с чистой душой. Завтрак весь съеден, дитё спасено, сообщение Сано передано. Вот только придётся Мари рассказывать, откуда у меня теперь ребёнок и где я просрала сорок лямов йен. Но всё это мелочи. Сегодня в планах суд. Как-никак дело Мадоки близится к концу. *** Лёгкий нюдовый макияж, распущенные прямые волосы, чёрные брюки с высокой посадкой, серый свитер, чёрное пальто, чёрные ботильоны, золотые ролексы, золотые полу круглые серьги, солнечные очки. Вместо сумки папка документов. И вуаля! Образ в суд готов. Bmw X5 2013 года белого цвета. Я занимаю задние сиденье, и мы отправляемся в путь. Адриан был сейчас в роли водителя. *** Тайм скип (пропускаем время суда. Это никому не интересно). — Госпожа Ёсида, что бы мы без Вас делали? Наверное, сидел бы я ещё долго. — Мадока жмёт мою руку. Он искренне рад, что теперь свободен. — Это моя работа. Да и мне только в радость помогать таким людям, как вы. — Натянутая улыбка отрепетированная годами делает своё дело. Суд был выигран. Он продлился три часа. Мучительных и долгих три часа. Но, как итог, все обвинения были сняты, а та женщина принесла извинения за неудобства, доставленные Чихиро. Мальчик был таким измученным и уставшим, что, посмотрев на него, я вспомнила про шоколадку в сумке. Я роюсь в сумке и на самом дне нахожу молочный шоколад в плитке. Отламываю дольку и предлагаю её Чихиро. Он сразу же берёт кусочек шоколада и закидывать себе в рот. Мальчик расплывается в улыбке. После чего он с дядей и Синодзаки уезжают. В суде я была одна, так как у Адриана нет прав находиться на заседании. Поэтому, пока я мучилась, он съездил в пекарню и купил пончики с кофе, чему я была очень рада. Мы едем уже домой. Я поглощаю пончики, запивая их кофе. Перевожу взгляд на ролексы, что показывали 15:37 и вздыхаю.

《 Снова весь день за работой прошёл. Кажется, скоро я умру от переутомления. Ну хоть пончики вкусные! 》

Проносится в голове, пока Адриан заезжает во двор моего «дома». Какого-то хуя Хайтани и Харучиё стояли во дворе и о чём-то базарили, а вот о чём — меня не волновало. Выхожу из машины, доедая последний пончик и делая глоток уже остывшего напитка, и иду ко входу, как меня хватают за руку и разворачивают. Смотрю на людей, что так бессовестно хватают меня, и понимаю, что это Ран. Пока я луплю глаза на мужчину в лице Рана, Риндо забирает стаканчик кофе, а Санзу — коробку от пончиков. Меня подхватывают на руки и заводят за угол моего же собственного дома! — Вы что делаете? Верните мне кофе! Ало! Вы меня слышите! — Кричу, вырываюсь, протестую, пытаюсь выбраться из хватки Рана, но всё безуспешно. — Не волнуйся, Принцесса, мы тебе ни чего не сделаем. — Уверяет меня Риндо. — Риндо, сука, когда ты так говоришь, я начинаю ещё больше переживать! — Пуще прежнего пытаюсь вырваться. — Снежинка, нам нужно просто поговорить. — Как-то не совсем дружелюбно лыбится Риндо. Выглядело так, словно ему лицо перекосило. — Какого чёрта? Вы ахуели? Санзу, может ты мне что-то объяснишь? — Так много вопросов. Но братья правы. Мы не желаем тебе вреда, мы просто хотим поговорить. — Обкурился… — Чё у вас с видом? Вы все обкурились? И вообще, поставьте меня на землю! — Всё время меня куда-то несли на плече, словно мешок с картошкой. Но на радость, после моих слов, меня всё-таки поставили на землю. Прижали спиной к стене и собственными телами путь перегородили. Безвыходная ситуация. Не выбраться из такового забора. Отбиваться бессмысленно. Их трое, я одна. Мирно разойтись. Они не настроены, а других вариантов нет. Ну точно, все втроём обкурились, обнюхались. Капец. — Принцесса. Знаешь ли, как мы скучали. Место себе не находили, искали и искали. Всё верх дном перевернули. Куда же ты пропала? Почему убежала? — Словно сумасшедший говорил Ран. — А ты ли не знаешь? — С агрессией буркнула я. — И то верно… — Ран расплылся в улыбке удовольствия. Его забавляла происходящая ситуация. — Я так тебя люблю. — Парень стал приближаться, я уже чувствовала его руку на своей талии. Рука всё сползает вниз. — Ран, ты её пугаешь. — Слова Риндо отдёрнули всех. Ран убирает свою руку с меня и ударяет кулаком в стену. Его раздражает, что младший помешал. Сразу было понятно, что все обкурились, особенно Санзу и старший Хайтани. Эта эйфория нравилась им, но точно не мне. Как только поступила на первый курс, стала больше принимать запрещённые вещества. То ли от рутины, что затянула и пыталась придушить, то ли от горя и утраты в виде моих друзей, а возможно и от того, что резко оказалась в другой стране. Наркотики давали на время побыть в тишине, ощутить свободу, но только на время. Когда употребление переросло в шесть-девять раз в день, я поняла, «надо останавливаться». Ломка и великий соблазн терзали. Было плохо, но я справилась. Завязала и с того раза больше не употребляла. Я нашла замену в Мальборо и разном алкоголе, а потом со временем просто погрязла в работе. Да так погрязла, что времени не хватало просто дышать. Алкоголь стал чем-то редким, а вот сигареты. Две пачки в день только так уходили. Перепробовав все вкусы Мальборо, выбрала те, что больше давали расслабление. Хоть Marlboro Red и Marlborо Menthol содержали много никотина и смолы, меня это не останавливало. Вот только почему же Харучиё с Хайтани так обкурились оставаться вопросом. Я знала, что Ран и Риндо курят, но сейчас то они явно что-то с Санзу употребили из наркотиков. Эти сумасшедшие взгляды и неуравновешенность пугали. От таких людей можно ожидать чего угодно. — Любишь, не любишь… — Делаю паузу, чтобы обдумать следующие слова. — Вообще плевать. Много воды утекло с тех пор, вы изменились, я изменилась, время изменилась, всё изменилось. — Я говорила еле дыша, в горле пересохло. — Ч-что ты только что сказала? — Санзу может и не в себе, а мыслить так и не научился. — Санзу, видимо, твои друзья тебе не рассказали… — Не смей! — Голос Рана раздался на весь двор. — Я уехала из-за них. Именно они заставили меня бежать из собственной страны. Любить? Хайтани хотели мамочку, что бросила их в детстве, а сейчас, стоило им всё потерять, так сразу же громкое «люблю». Если бы они не испортили всё, я бы никогда… — Не успеваю договорить, как Ран перебивает. — Заткнись! — Ран ударяет меня по лицу. Вновь. Вновь щека горит. Удар был очень сильный. Я падаю на землю, хватаюсь за щеку, а после чувствую железо на языке. Убираю руку с лица и вижу кровь. Это не был нос или губа. Это был язык. При ударе я прикусила язык, а при падении просто откусил часть от него. Я открываю рот и вижу, как капает кровь. Выплёвываю часть языка, что откусила. Радостно то, что кусочек маленький и не значительный. Но всё же больно. Ран не сдерживает гнев. Он присаживается на корточки и ударяет кулаком куда-то в живот. Мне было просто всё равно на те удары от Рана, на кровь и на многое другое. Ран не остановился одним ударом в живот. Санзу и Риндо пытались его остановить. Ключевое слово «пытались». Риндо, чтобы не делал, брата не остановить не смог, а до Санзу так вообще, пока допрёт, что творится, всё успеет закончится. Как же тогда всё остановилось? На счастье, на улицу вышел Манджиро. Он как раз-таки услышал крики, удары и прочее другое. Сано пришёл и увидел картину, как Санзу стоит и мотает головой, смотря то на Рана, то на Риндо. Рина, что пытается оттащить брата от девушки. Ну и меня, лежащую на земле, что издаёт только тихие и глухие звуки от ударов Рана. — Вы что делаете? — Грозный голос раздался где-то в дали от меня. Голос я узнала сразу. Это был Сано. — Майки? — Санзу поклонился когда увидел своего «короля». — Не заставляйте повторять! — Прокричал Манджиро. — Э-эт-это не то, что Вы подумали. — Начал оправдываться Рин. — Не то? А что это тогда? — Ран остановился только после этого вопроса. Когда старший Хайтани остановился, я почувствовала облегчение. Потихоньку опираясь о стену, я встала на ноги. Боль меня не беспокоила, поэтому маленькими шажками пошла в дом. Идя, держась о стену, игнорируя всех, я дохожу до входной двери. Открываю дверь и сразу поднимаюсь на последний, третий этаж. На этот этаж запрещён вход абсолютно всем. Это цельный этаж, без разделений на комнаты. Всё, что здесь было — куча пустых бутылок от виски, вина и прочего алкоголя, коробки от пиццы, от суши и другой еды, одинокий тёмно-синий диван, огромная плазма, стеклянный круглый столик. Сам третий этаж представлял собой не до кинотеатр, не до кабинет. Сама проектировка обволакивающая, чтоб зашёл и чувствовал себя защищённым. *** Обрабатываю раны и мажу мазь от ушибов. Переломов или растяжений нет. Сильно пострадали места, в которые Ран бил чаще всего и сильнее всего. А в других местах так, пару царапин и прокусанная губа. Её я прокусила специально, чтоб не потерять сознание от боли во всём теле. В целом, эти места, в которые Хайтани бил, были живот и руки, они то пострадали сильнее всего. Ноги тоже были все в царапинах и синяках, но не смертельно. Привести себя в порядок занимает два часа. Пока раны обработала, пока перебинтовала там, где надо, пока переоделась. То, сё, в общем, два часа. Спускаться совсем не хотелось. Характер Манджиро был всем понятен. Раньше, может, он и не бил девушек, но не сейчас. А именно, в этой ситуации для Майки я имею некую ценность. Так что спрос с произошедшего инцидента, конечно, будет. Поэтому, посидев ещё чуть-чуть и посмотрев фильм «Грязные танцы», пошла вниз. *** Медленно, тихо, аккуратно спускаясь вниз. На ужин. Время 17:27. В столовой уже собрались все, не хватало только меня. Во главе стола, как обычно, никого нет, ведь там сижу я. Адриан тоже был в столовой. Все уже были готовы кушать, вот только еду не принесли.

《Как раз вовремя.》

Стоило только показаться, как все взоры направлены на меня. Следили за каждым движением. На правой ноге была большая царапина с синяком, и из-за неё я стала прихрамывать на правую ногу. Моя хромота очень не понравилось Манджиро. Он прожигал меня взглядом, так как на третьем этаже из всей запасной одежды была только юбка и лёгкая кофточка. А была я вообще босиком, так что разглядеть получение повреждения было легко. *** Еду принесли. Сегодня в меню были блюда Фиджийской кухни. В основном это рыба и блюда были с рыбой: 1) Ика — запеченная рыба; 2) Роуроу — салат, приготовленный из колоказии; 3) Каконда — маринованная в соке лайма рыба. Для разнообразия в самый раз. На постоянной основе — нет. Есть одни морепродукты и рыбу не по мне. Но формирование кулинарных традиций этого островного государства происходило под влиянием значительного фактора — удаленности от континентов. На практике это означало довольно скудный выбор продуктов питания, из которых можно готовить блюда. Даже несмотря на привлекательный с точки зрения сельского хозяйства тропический климат, позволяющий выращивать на Фиджи много растительной пищи, ассортимент блюд здесь не блещет разнообразием. А это достойно похвалы. За этим ужином присоединились Ричард и «сестрёнка». Имя у девочки было, но ей оно не подходило, и поэтому она сама попросила дать ей новое. Пока я в раздумьях над именем, мы согласились обращаться к ней без имени. Сестрёнка или просто никак. Для неё еда, что была на столе — роскошь. Уплетала только так. Но эту милую «семейную» обстановку разрушил Сано своим вопросом.