Друзья детства

      Яркие лучи восходящего солнца пробрались в мою небольшую спальню сквозь неплотно задернутые шторы и щекотали лицо, вынуждая открыть глаза. Я сделала медленный вдох и ощутила в смеси запаха освежителя воздуха, своих духов и пота, еще один — совершенно новый, но такой пленительный аромат. Это был дорогой мужской парфюм с нотками цитруса и темного шоколада, от которого у меня буквально текли слюни. Открыв глаза, я увидела, что Томас еще спит, свернувшись в позу эмбриона под тонкими пледом. Его волосы растрепаны и каштановым пятном растеклись по белоснежной наволочке.       Мне становится не по себе, ведь до последнего момента я надеялась на то, что после вчерашнего ночного разговора, ничего не было. Но теперь, когда я четко вижу спящего рядом с собой Томаса, понимаю, что мы наломали целый вагон дров.       — Доброе утро, — пробуждение Томаса не заставляет себя долго ждать и уже через пару минут на меня смотрят два сонных глаза. Его губы кривятся в виноватой улыбке. Вероятнее всего, ему также не по себе, как и мне. Еще бы, он же в отношениях с Зендаей, а то что произошло вчера между нами смело можно считать изменой.       — Привет, — шепчу я, и ловлю себя на мысли о том, что именно этого я хотела когда-то в старшей школе — переспать с Томом Холландом. Что ж, судьба та еще стерва и порой исполнение своих желаний мы получаем совсем не тогда, когда нам этого хочется и не при самых благоприятных обстоятельствах.       — Глупо вышло, да? — бормочет он, посмотрев на меня, — мы не должны были… ну делать все это…       — Как-бы сильно мы не жалели о том, что между нами произошло, это уже произошло и исправить прошлое нам не по силам, — изрекаю я, так как это единственное, что приходит мне в голову в данной ситуации.

Двенадцать часов назад.

      — Так мы можем поговорить? — повторяет свой вопрос Томас, так как я, судя по всему, слишком долго молчала. Да и что мне оставалось делать. Появление Холланда было для меня слишком неожиданным и резким.       — А, да, конечно, — соглашаюсь я, понимая, что просто так он не пришел бы ко мне практически ночью, — мы можем подняться ко мне.       Он коротко кивает, соглашаясь и мы проходим в подъезд, где куда теплее, чем на улице. Я болезненно выдыхаю, прокручивая в голове вопросы, с которыми он мог прийти ко мне именно сейчас. Двери лифта открываются и мы оказываемся в небольшой кабине. Одни. Я нажимаю кнопку нужного этажа и молча смотрю на свои ноги. Том тоже молчит, отведя взгляд в сторону, где висела памятка по технике безопасности.       — Может ты хочешь чай? — интересуюсь я, жестом показав, где можно оставить верхнюю одежду и обувь. Чисто британская черта — в любой непонятной ситуации предлагать чашку чая, словно это спасение от всех бед.       — Да, давай, — соглашается мой гость и мы проходим в гостиную-студию. Хорошо, что у меня нет привычки раскидывать свои вещи и сейчас я не сгораю от стыда из-за разбросанных носков или кучи грязной посуды в мойке.       Пока я отошла к кухонной зоне, чтобы сделать нам с Томом чай, он осматривается по сторонам, хотя мое жилье сложно назвать интересным. Оно толком не обустроено, хотя живу я тут довольно давно. Над телевизором небольшая полка, где стоят фотографии и я замечаю, как Томас берет наш детский снимок, где я, он и Харрисон в старшей школе.       — Так о чем ты хотел поговорить? — осторожно спрашиваю я, протянув Тому чашку с горячим чаем. Он благодарно кивает и принимает напиток.       — Если честно, то я даже не знаю с чего начать, — виновато бормочет он, сделав пару глотков. Мы продолжаем стоять около телевизора, хотя из-за стоявшего рядом с нами журнального столика, делать это не очень удобно.       — Все в порядке, — заверяю я, так как подобные заявления я часто слышу от своих клиентов. Им в самом деле сложно начать разговор с психологом, особенно если тема для них в самом деле важная и болезненная, — может для начала присядем? — спокойно предлагаю я, указав на диван и кресло.       — Да, хорошо, — тут же соглашается Томас и обойдя столик, садится на диван. Я же занимаю кресло, чтобы нам было удобно разговаривать, — мне правда неудобно, что я приперся к тебе так поздно, — начал оправдываться он.       — Ничего страшного, — и хотя я устала за день и в самом деле хотела скорее лечь спать, но все же считала, что будет неправильным выгнать Тома или попросить его перенести наш разговор на утро, — просто расскажи о том, что ты хотел со мной обсудить и все.       На некоторое время в комнате повисла тишина. Мы молча смотрели друг на друга, ожидая, что один из нас продолжит разговор, но этого не происходило. Тишина с каждой секундой давила все сильнее и становилось не по себе, но я не рискнула бы ее нарушать, чтобы дать Тому возможность продолжить разговор именно в тот момент, когда он будет готов к этому.       — Я понимаю, что все это будет звучать глупо или дико, но я окончательно во всем запутался, — произносит Том тихо и спокойно. Поставив стакан с недопитым чаем на столик, он продолжил, — знаешь, когда я прилетел в США и только начал работать с Марвел, все было просто нереально круто. Я был на седьмом небе от счастья. Но потом, когда рейтинг моего персонажа стал расти и публика стала проявлять к моей персоне больше интереса, все стало меняться. Сначала я соглашался на все, что предлагали мне агенты и менеджеры, чтобы поддерживать имидж хорошего парня-супергероя…       Неожиданно он замолчал, явно для того, чтобы собраться с мыслями. Я понимала к чему он ведет, ведь в практике у меня были похожие случаи, когда молодых и неизвестных людей, мечтающих стать знаменитыми, просили или заставляли делать вещи, которые помогали создать нужный образ.       — Они предложили вам с Зендаей играть в пару? — предположила я, осмелившись продолжить разговор первой.       — Да, — выдохнул Томас, кривя губы, — мы с самого начала были в дружеских отношениях. С самого начала совместной работы. Все было хорошо. Мы проводили много времени вместе: тусовались, гуляли и все такое. Однажды, я узнал от одного из коллег, что нравлюсь Зен. ДЛя меня она просто друг. Но продюсеры предложили нам попробовать побыть парой на публику и сначала мне показалось это даже забавным, хотя я понимал, что для Коулман это все серьезно, не так как для меня, но она ничего не высказала против этой затеи.       Ситуация, в которую попал Томас казалась мне не самой приятной. Если для него вся эта история с фейковыми отношениями была просто развлечением и способом разнообразить свое общение с коллегой и подругой, то чем же все это было для Зендаи… Если опираться на слова Холланда, то Коулман в самом деле испытывала к нему самые настоящие чувства и скорее всего, ей приходилось нелегко. В любом случае, делать какие-либо выводы я не имела права, пока не поговорю с Зендаей, если, конечно, она когда-то захочет говорить об этом со мной.       — Сложная ситуация, — констатирую я. Самое сложное сейчас — понять, кем мне лучше быть — другом или психологом и чья помощь Тому нужнее, — и что происходит между вами сейчас? — интересуюсь я, чтобы сложить оставшиеся кусочки пазла.       Признание Холланда дало мне понять, почему он себя так странно ведет и почему так сильно изменился. Ему сложно, наверняка, он боиться того, что я могу рассказать правду прессе или кому-то из наших общих знакомых, тем самым разрушив их легенду. Но думаю, что после нашего прошлого разговора его отношение изменилось, иначе этого разговора просто бы не было.       — Я даже не знаю, как это описать, — бормочет Том, развалившись на спинке дивана, — на публике мы стараемся делать вид, что у нас все в порядке и мы идеальная пара. Она оказывает мне разные знаки внимания, но я совершенно ничего не чувствую к ней. Просто пустота и все. Я понимаю, что рано или поздно студия попросит нас расстаться, ведь наши контракты законаться и я даже не хочу думать о том, что будет после этого.       — А вы пытались говорить с ней о том, что происходит? Один на один, без агентов, — интересуюсь я, внимательно посмотрев на Тома.       — Конечно, — заверяет он, — много раз. Но Зендая… она вбила себе в голову, что я нужен ей, что она любит меня и хочу быть только со мной. Я пытался дистанцироваться от нее и свести наше общение только до появления на публике, но Зендая… мне кажется, что она пытается манипулировать. Начинает игры в «даму в беде». Мол ей нужна моя помощь… она просто знает, что мне будет сложно ей отказать, да и портить с ней отношения или портить отношения с боссами студий я просто не захочу. Поэтому активно пользуется этим.       Я не знаю не знаю, что ему ответить, ведь Том отчасти сам виноват в том, что оказался в этой ловушке из лже-отношений. Если бы он с самого начала расставил рамки и обозначил границы, то ничего этого не было. Но, увы, сейчас было поздно об этом говорить. Нужно думать о том, как изменить ситуацию и помочь Тому выбраться из этих отношений не испортив свою репутацию.       — Тебе нужно научиться говорить нет, — заверяю я, — отстаивать свои личные границы так, чтобы Зендая понимала это. Пока что, это единственный вариант, который я вижу.       — Да, я понимаю все это, — выдыхает Том, — просто сложно. Постоянное давление. Со стороны Зендаи, студий, агентов… Вообщем — тьма.       — Выбраться из которой способен только ты сам, — это ложное убеждение, что психолог дает человеку ответы на все вопросы, он лишь подталкивает человека к поиску и принятию оптимального решения, которое способно улучшить его ситуацию.       — Помоги мне, — просит он почти шепотом. Его огромные глаза смотрели на меня с болью и отчаяньем. Конечно, я не могла ему отказать. Я пересела на диван и теперь мы были совсем близко друг к другу. Я даже ощущала его теплое тяжелое дыхание.       — Конечно, — с усталой улыбкой обещаю. Он дотрагивается моего плеча, притягивая к себе и я плавно оказываюсь в его объятиях.       Это не правильно — проскальзывает в моих мыслях. Хотя, с другой стороны, в первую очередь, Том мой близкий друг и я имею полное право обнимать его. Да и в этот момент мне становится как-то по-особому тепло и комфортно. И еще безопасно.       — Знаешь, ты была самым потрясающим в моей жизни, — барчет он и меня словно возвращает в те дни, когда все на самом деле было просто и беззаботно. Наши попытки встречаться и быть вместе, потом расставание. Эмоции захлестнули настолько, что внутри все сжалось.       Том медленно отстранился от меня и его рука скользнула по моему лицу, убирая волосы. Наклонившись в мою сторону, он осторожно коснулся моих губ и я, не понимая, что происходит, так как все еще не могла избавиться от навязчивых воспоминаний о детстве, не смогла отстраниться от него и позволила себя поцеловать.