Друзья детства

POV Том

      Я был сам не свой, ведь совершенно не думал о том, что наш с Евой разговор закончится именно так, но в тот момент меня захлестнули совершенно непонятный для меня чувства. Я не мог оторваться от нее, она буквально сводила меня с ума и именно находясь рядом с Евой я впервые за много лет понял, что такое настоящие чувства и эмоции. Все было таким натуральным и естественным, что мурашки бежали по моей спине и холодный пот струился по лицу и торсу. Словно разряд тока, который пронесся по всему моему телу, поражая каждую клетку и вынуждая выбраться из кокона, куда меня загнали все эти игры в любовь с Коулман. Я словно проснулся после долгого сна и снова смог вздохнуть так глубоко, что ощутил боль в легких.       Думал ли я о том, что последствия в виде сильнейшего эмоционального диссонанса настигнут меня так скоро? Конечно нет, в тот момент, когда Ева стонала подо мной, а наши тела переплелись в безумном и страстном танце, я думал только о том, что сейчас испытываю что-то настоящее и живое. Сердце стучало так сильно, что было готово сломать мне чертовы ребра и выпрыгнуть из грудной клетки, а дыхание сбивалось с каждым новым толчком. В тот момент я даже не думал о том, что следовало бы использовать презерватив или поинтересоваться у Евы принимает ли она таблетки или что-то в этом роде. И сейчас, когда я задумывался о том, что случайный половой акт может привести к появлению нежелательной и незапланированной беременности, меня окутывал склизкий, тошнотворный страх от которого желудок сжимался в судорогах и завтрак, который любезно приготовила для меня Ева, мог оказаться в унитазе. Я не хотел, чтобы общение со мной имело столь серьезные последствия, ведь не знал, готова ли к подобному сама Ева, а главное — готов ли к такому я.       Если Файги и Паскаль узнают о том, что у меня была связь с другой девушкой и что я пренебрег контрацепцией, то у меня могут быть серьезные проблемы, ведь гипотетическая беременность той же Евы поставила бы под удар наши с Зендаей публичные отношения. Да и все это могло негативно отразиться на моей карьере, ведь фанаты узнали бы о том, что мы долгое время водили их за носы и обманывали. Я не должен был давать себе слабину и вступать в связь с Евой. Хотя, наверное, еще хуже будет если обо всем узнает Зендая, ведь она, ведомая своими чувствами ко мне, не всегда была способна мыслить рационально и адекватно. Она могла все усугубить.       Сейчас же я сидел в гостиной и ждал, пока Ева закончит собираться на работу, ведь сам предложил ей подвезти до офиса, так как над городом висели тучи и я не хотел, чтобы она попала под дождь. Перебирая в голове варианты дальнейших действий, я старался избежать очередной панической атаки, во власти которых я попадал время от времени. Я не хотел, чтобы Ева становилась свидетелем этого ужасного состояния, которое разрушало меня с каждым разом сильнее.       — Я готова, мы можем ехать, — сообщает Ева, показавшись из спальни. Она одета в бирюзовый свитер и классические серые штаны. Волосы собраны в небрежный пучок.       — Выглядишь потрясающе, — нет, я не должен говорить подобное, чтобы она не решила, что между нами может быть что-то еще, но черт, я хочу делать ей комплименты и снова заключать в свои объятия, ведь она моё спасение от всей той лжи, которая наполняла мою жизнь, как едкая кислота.       — Нам стоит поспешить, я могу не успеть до прихода первого клиента, — поторапливает меня она, хотя я замечаю едва заметный румянец, которым покрылись ее пухлые бледные щеки.       Я встаю с дивана и вслед за Евой иду в коридор, где оставлял верхнюю одежду. Мы молча собираемся и я, накинув пальто, наблюдаю за тем, как Ева обматывает вокруг шеи легкий шарф из белого материала. Мы покидаем дом и идем к моей машине, которую я оставил на небольшой парковке.       — Что мы будем делать дальше? — голос Евы звучит очень настороженно. Она пристегивает ремень безопасности. Я пожимаю плечами, так как не знаю, что ей ответить, — ты же понимаешь, что нельзя просто так все это забыть и сделать вид, что ничего не было?       — Конечно, я все это понимаю, — болезненно выдыхаю я, выворачивая из двора, — и я не хочу забывать все это.       Я правда не хочу, чтобы это был просто разовый секс. Я хочу выбраться из той паутины, куда меня затащили боссы студий, агенты и Зендая. И единственный способ сделать это — быть рядом с Евой. Она как солнечный свет, который способен повлиять на дьявольские силки, которые окутывали меня, сжимая сильнее и сильнее. Казалось, еще мгновение, и я окончательно лишусь способности дышать и трезво думать.       — Том, ты же понимаешь, что мы не сможем быть вместе, пока вы с Зендаей играете в публичные отношения? — интересуется она. Да, понимаю я все, и от этого мне не становится легче.       — Но тем не менее, я не могу потерять тебя, — я плавно торможу на светофоре, — просто ты… ты первая, с кем я ощутил себя живым, — наши глаза встречаются. Она внимательно смотрит на меня, явно анализируя то, что я сейчас ей сказал. Не удивительно, ведь для нее любое слово человека — материал для психоанализа.       — Ты не потеряешь меня, — ее рука осторожно касается моей и я снова ощущаю сильный разряд тока, который мгновенно пронизывает мое тело, проникая в каждую, даже самую крошечную клетку. Снова мурашки, проступающие на спине и руках, и холодный пот, который я наспех вытираю рукой, — но тебе стоит понять, чего ты хочешь на самом деле. Поговорить с Зендаей и дать ей понять, что тебе нравится другая девушка, если это так.       Самое сложное в этой идее — поговорить с Зендаей, ведь любая моя попытка сделать это раньше, заканчивалась сильнейшим скандалом и шантажом с ее стороны. Коулман даже угрожала мне тем, что сделает с собой что-то, если я уйду от нее или попрошу боссов прекратить весь этот цирк. И хотя я понимал, что она никогда не решиться на подобные вещи, меня все равно это останавливало, ведь я не хотел проблем с полицией, если она все-таки приведет свои угрозы в действие.       — Я попробую поговорить с ней, — обещаю я, хотя понимаю, что скорее всего это никогда не произойдет, ведь знаю, какая реакция будет со стороны Зен.       — Если ты ей в самом деле дорог, Том, то она поймет тебя, — говорит Ева. Если бы все было так легко. Я ей дорог, но это не просто чувство влюбленности — это гребанная мания, которая не доведет до добра, — мне пора, если что, созвонимся ближе к вечеру.       Когда я останавливаю машину около офисного центра, Ева покидает салон и я снова остаюсь один на один со своими мыслями и эмоциями, которые сводили с ума.