Ракушки специально для тебя

***

      В четырнадцатый день рождения Саши Владимир сильно заболевает и сваливается с высокой температурой и оглушительным кашлем. Весь праздник приходится отложить на неопределённый срок, а Сашу, дабы он точно не заболел, отправить весь день проводить на улице. Юноша не расстраивается из-за этого факта, настроение портят переживания за отца. Тот чуть ли не самый крепкий и здоровый мужчина во всём Голубково. И непонятно, какая это должна быть болезнь, чтобы Владимир передвигался по дому, опираясь о стены. Видеть родителя таким безумно больно и страшно. Саша едва сдерживает слёзы, когда вспоминает, как его папе плохо. Так что юноше не до своего дня рождения и подарков, на последние плевать с высокой колокольни. Сейчас волнует лишь здоровье родителя и собственная беспомощность в его болезни.       Саша бесцельно бродит по деревне, рассматривая дома. Все они старые, некоторые заброшены и заколочены. Выглядят так, словно их построили ещё до революции, в царские времена. В подобных ветхих зданиях всегда тяжело дышать из-за скопления грязи, плесени, пыли и простой сырости. В стенах «царских» домов что-то морально и физически давит и замедляет движения. Кажется, будто призраки прошлого хватают за руки, не желая отпускать «гостя» в мир «живых». Конечно, тут Саша, начитавшись книг Гоголя и Булгакова, драматизирует и видит то, чего нет и в помине. Но Леонтьеву просто нравится рассказывать Лёше взятые из головы мистические истории о призраках людей, не переживших революцию, погибших от лап немецких солдат. Лёша всегда слушал это с неподдельным интересом и восторгом.       Ноги, в конце концов, приводят к дому Горшенёвых. Саша осматривает забор, вокруг которого растут кусты различных деревьев и какие-то цветы. И среди всего этого зелёного многообразия есть потайной «вход» — дырка в заборе, через которую Саша частенько пробирается во двор Горшенёвых. Но в этот раз Леонтьев решает просто постучаться. И вскоре Юрий открывает калитку и впускает Сашу внутрь. Тот проходит во двор и выдавливает из себя улыбку. Но на неё отвечают лишь хмурым взглядом. Юрий никогда не здоровается с другом сына, только изредка спрашивает про семью только из-за вежливости.       Саша заходит в дом, снимает кроссовки и идёт в сторону Лёшиной комнаты. В нос бьют запахи лесных трав, каких-то мазей и лечебных настоек. Это на мгновение погружает в какую-то сказку, которая медленно обретает мрачные оттенки. Возможно, Саше так кажется из-за прочитанной ночью книги «Мастер и Маргарита». Но от чувства не удаётся избавиться вплоть до прибытия к комнате Лёши. Последний не закрыл дверь, благодаря чему Саша может видеть то, чем его друг занимается. Тот, сидя за столом, что-то усердно делает, орудуя острой иголкой. И, судя по звукам, Лёша не шьёт, а прокалывает нечто твёрдое, но при этом хрупкое. — Привет, — тихо произносит Саша и осторожно садится на кровать, она жалобно скрипит под весом тела. — Саша?! — испуганно произносит Лёша и закрывает ладонями то, над чем так старательно работал. — Да, это я, — Леонтьев мягко улыбается и поправляет очки, сползшие на нос. — Извини, что пришёл без разрешения. — Н-ничего страшного, но разве у тебя не день рождения? — Горшенёв шумно проглатывает слюну. — День рождения, но мы не будем его праздновать: папа сильно заболел, и нам как-то не до праздников. Так что предлагаю тебе сегодня просто погулять вместе и, возможно, порыбачить. Что думаешь об этом? — Саша не сводит взгляда с собеседника в ожидании ответа.       Лёша молчит и мнётся. Его брови сведены к переносице, а губы поджаты. И Саша не торопит с ответом, пусть и ждёт с нетерпением. Леонтьев давно привык, что Лёша может резко «выпасть из мира», думая над чем-либо. Конечно, порой это вызывает раздражение, но Саша умело держит чувства под контролем и лишь терпеливо, как верный пёс, ждёт, когда же Лёша «вернётся». — Я согласен, но ты не мог бы подождать несколько минут на улице? Просто я ещё не закончил кое с чем… — спустя несколько минут молчания отвечает он и неловко чешет затылок, явно стыдясь своей просьбы. — Конечно, — добродушно кивает Саша, чувствуя странный укол обиды в сердце, и встаёт на ноги. — Обещаю не засиживаться слишком долго! — говорит Лёша, словно пытаясь утешить товарища.       Тот снова кивает и идёт на улицу, где садится в небольшую беседку и начинает рассматривать одно из растений. Оно вьётся вокруг построения, создавая странный образ, отдалённо похожий на загадочный и таинственный лесной замок. В подобных обычно живёт королевская семья под стражей огромного страшного дракона. От таких сравнений Саше становится смешно, и мозг тут же начинает вырисовывать картинку. На ней Лёша в образе принцессы, на месте дракона вечно хмурый и мрачный Юрий, а сам Саша — рыцарь на угольно-чёрном коне.       Становится весело, и с губ слетает тихий смешок. Саша осматривает беседку и замечает в углу паука, плетущего паутину. Процесс кажется занимательным и интересным, а ещё он наталкивает на всё новые размышления. Среди них неожиданно всплывают «думы» о шрамах на ноге. Они огромны и выглядят по-настоящему отвратительно. Да, у Саши по всему телу рубцы, но они не идут ни в какое сравнение со следами, оставленными зубцами капкана. Он изуродовал ногу, и Лёше наверняка мерзко видеть её. От этой мысли Саше становится как-то страшно и неуютно. Он не может отделаться от противоречивых чувств и лишь тяжело вздыхает, снимая очки и потирая переносицу. — Саша, прости, что я так задержался! — раздаётся запыхавшийся голос Лёши совсем рядом. — Быстрее никак не получалось!       Лёша садится рядом с Леонтьевым и протягивает тому небольшую коробочку, обернутую газетой и шнурком. — Это ты сделал? — растерянно хлопает глазами Саша, смотря на браслет из ракушек на своей руке. — Да, — гордо кивает Лёша. — Он не из ракушек, которые в озере лежат. Я специально выбрал те, которые ты мне прошлым летом дарил. — Так ты их не выкинул… — с удивлением говорит Леонтьев, перебирая каждую «бусину» подарка. — Как я могу выкинуть их, если ты мне их подарил. Я каждый твой подарок берегу, как зеницу ока, — улыбается Лёша. — Я эти ракушки специально для тебя тогда собирал, — с теплотой произносит Саша и приобнимает Лёшу одной рукой. — Помню, как мама и папа купались, я по берегу носился и собирал в пакет ракушки, а потом сидел и перебирал, чтобы привезти тебе самые лучшие. Я собрал пакета два, если память мне не изменяет, но один всё же пришлось оставить: мама заставила. — Мой ты добытчик, — смеётся Лёша, теснее прижимаясь к Леонтьеву. — Спасибо тебе большое. — Это тебе спасибо, у меня теперь есть самый красивый в мире браслет. Буду перед всеми знакомыми хвастаться, — уверенно заявляет Саша. — У тебя руки золотые, раз такие прекрасные вещи делаешь. — Льстишь ты мне, Лось. И как только тебе не стыдно? — поднимает бровь Лёша, чьи глаза искрятся счастьем и радостью. — А вот и не льщу, Ягода, — шепчет на ухо Саша. — Ты действительно мастер на все руки. Никогда не перестану тобой восхищаться.       Лёша заметно смущается от таких слов. Он неловко отводит взгляд в сторону и как-то нервно улыбается. Саше нравится думать о том, что подобная реакция вызвана именно чувством влюблённости, а не простой неловкостью из-за похвалы. Но второе более вероятно: Лёшу редко хвалят родители, Юрий чаще говорит об ошибках и неудачах сына. Саша сам слышал это, и каждый раз его трясло от желания ударить Юрия, дабы он замолчал и прекратил так унижать Лёшу. Тот совершенно не заслуживает плохих слов о себе, он как никто другой старался выполнять все поручения, учился фактически идеально. Хотя и не ходил в школу. А Юрий просто докапывался до мелочей, требуя, чтобы Лёша стал идеальным человеком, не совершающим ошибок. Они же буквально являются частью жизни каждого существа, без оплошностей невозможно. А Юрий, судя по всему, упорно игнорирует этот факт и живёт какими-то непонятными ожиданиями. А те, в свою очередь, медленно разрушают ментальное здоровье Лёши. — А ты — самый храбрый человек. Я уверен, не существует ничего, что смогло бы тебя испугать, — тот, откровенно говоря, льстит. — Лёш, я многого боюсь. Например, потерять тебя, капканов и взрывов. До сих пор помню, как страшно было слышать их, — Саша предпочитает игнорировать отголоски лести в чужих словах. — Ты про салюты, что ли? — спрашивает Лёша, поправляя венок из ромашек на голове Леонтьева. — Я про настоящие взрывы. Они такие громкие и разрушающие всё на своём пути, — отвечает Лось и замечает непонимание в глазах собеседника. — Взрывы всегда идут бок о бок с войной. — Ты был на войне? — совсем тихо говорит Ягода и в ответ получает кивок. — Но когда ты успел? — Моя семья раньше жила там, где шла война, а потом мы переехали сюда. Я тогда был совсем маленьким, но всё равно помню звуки взрывов и выстрелов, — объясняет Саша. — Не люблю об этом вспоминать: страшно и мерзко. Пока я спал в тёплой постели, совсем рядом гибли люди, сражающиеся непонятно за что. Мой тогдашний друг погиб из-за взрыва. Я в то время не понимал ничего, только с возрастом понял. Лучше бы никогда и не понимал. Жил бы более спокойно.       Между юношами повисла тишина. Она не напряжённая, от неё нет противного чувства неловкости и желания сбежать туда, куда только глаза глядят. Саша понимает — слёз на глазах нет, как и желания рыдать. Хотя обычно Леонтьев после подобных откровений вытирает капли слёз с щёк. — Мне дедушка один раз про войну рассказывал, — Лёша берёт собеседника за руку. — Голубково находилось в оккупации. Стоял дикий голод, и люди ели всё, что попадётся по руку: мох, кору деревьев, домашних животных. Местных от голодной смерти спасал только лес. Его обчистили почти полностью, многие животные не смогли пережить оккупацию. Мой дедушка, как лесник-знахарь, пытался сохранить лес, защитить его. Но вышло плохо: голод мучил и семью моего деда. Он не воевал, потому что не имел права покинуть свой пост. Мой дед стал эдаким стражем Голубково. — Твой дед был по-настоящему сильным человеком, — Лось осторожно гладит Ягоду по волосам. — Родители постоянно говорят мне о нём, — в голосе отчётливо слышится грусть и безграничная усталость. — Мол, смотри, Лёша, вот твой дед был таким сильным человеком, а ты даже отвар нормально сварить не можешь. — И ты тоже самый сильный человек, которого я только встречал в своей жизни, — уверенно заявляет Леонтьев. — Спасибо, — коротко отвечает Ягода, и одним этим словом показывает, насколько сильно Саша важен.       Он крепче обнимает собеседника и прикрывает глаза. Между юношами появляется новая грань доверия. Она не смогла бы открыться при иных обстоятельствах. Для её появления должен был произойти столь тяжёлый диалог. Он и способствовал тому, чтобы два разных внутренних мира молодых людей раскрылись друг другу. — Всегда пожалуйста, я в любой момент готов выслушать тебя. Я всегда буду на твоей стороне, даже если ты лишишь кого-то жизни, — Леонтьев почти дословно цитирует слова отца, который довольно часто повторяет их. — Ты лучший человек в мире, знаешь это? — хихикает Ягода, укладывая голову на чужое плечо. — Мы с тобой делим это звание, Ягода, — поддерживает веселье Саша, переплетая пальцы с чужими.       Этот день рождения Саша считает одним из лучших. Пусть и никакого праздника не было, зато рядом был искренне любимый человек. Он отдал самые прекрасные подарки, которые в миллион раз лучше всяких книг и цветных карандашей. Этот браслет останется с Сашей до конца жизни. Он в этом уверен на все сто процентов, ведь каждый подарок от Лёши бережно хранится в большой коробке.

***

— Папа, дай мне возможность всё объяснить! — Саша смотрит куда-то мимо родителя.       Страх за Лёшу сковал и лишил способности думать о сохранении своей шкуры. Плевать, если Владимир накричит или ударит. Сейчас главное убедиться, что Лёша находится в порядке. Саша искренне надеется, что чёртов Печорин не показал фотографию Юрию. Если тот увидит, начнётся самый настоящий хаос, который нельзя нормально описать ни одним существующим словом. — Я, пожалуй, пойду, дядя Владимир, а фотографию можете не возвращать, — мерзко улыбается Печорин и покидает помещение, а вскоре, судя по скрипу калитки, и вовсе выходит на улицу.       Владимир смотрит на сына мрачно, но ничего не говорит. Саша же готов в любой момент рвануть с места и помчаться прочь от дома. Здесь ему после такого снимка точно не рады. Конечно, на фотографии Сашу целует Лёша, друг детства, а не симпатичная девочка-соседка. Это неправильно и аморально: во всех книгах и фильмах говорят, что мальчик должен быть с девочкой, а не с другим мальчиком. Бунтарей быть не должно, и родители их никогда не примут. — Пап, я могу всё объяснить, — Саша медленно шагает в сторону двери, дабы сбежать было легче. — Я верю, — Владимир подходит и закрывает дверь, загораживая собой проход. — Мне просто интересно, почему вы делали это на чёртовом поле, а не в каком-нибудь подвале, заперевшись на тридцать замков. — Что? — Саша растерянно глядит на отца, чей тон заставляет кровь застыть в жилах. — Какого чёрта вы обжимались там, где каждый дурак может вас увидеть? Почему вы не думали своей башкой? — Владимир скрещивает руки на груди. — А если бы вас увидел не Артём, а какой-нибудь дядя Вася? Да вас бы на месте в клочья разорвали, и никто бы спасти не смог. О чём вы только думали? — Пап, я… — юноша опускает голову и обнимает себя за плечи, не зная, как нужно реагировать и что говорить. — Что «я?» Что «я»? «Я не думал головой, когда сосался со своим парнем прямо на улице»? — Владимир по-прежнему не повышает голоса. — Это не я поцеловал его! Лёша сам! Мы… мы начали беситься, а потом он сделал то, что сделал и… Я не ожидал! — пытается оправдаться Саша. — Но Лёшу я в обиду не дам! Не смей его трогать! — Да я сейчас вас обоих так трону, что ходить неделю не сможете, — Владимир облизывает губы. — В вашем возрасте я был намного внимательнее. Никто ни разу не сумел застукать меня с моим ухажёром. — С кем? — Саша только сейчас понимает, что его отец ругает не за отношения с парнем, а за невнимательность.       Юноша теряется и смотрит в глаза родителю. Взгляд того выражает непонятную смесь чувств, которую никак не удаётся разобрать. Владимир всегда казался каким-то загадочным, точнее, холодным, безэмоциональным, что обычно приписывают самым жестоким людям, не знающим жалости. Старшего Леонтьева боялись все мужики в деревне, и лишь семья знала, какой он на самом деле. Но сейчас Саша не уверен в том, что так хорошо знает родного отца. Сейчас он кажется эдакой книгой со слипшимися страницами, которые открылись только сегодня. — Со своим ухажёром, — терпеливо повторяет Владимир таким тоном, будто речь идёт и погоде.       Саша поднимает бровь и поджимает губы. Сейчас кажется, будто папа просто-напросто издевается перед тем, как избить до кровавых соплей. И избежать этого не получится: дверь загородили, а окна плотно закрыты. Единственным путём к спасению будет нападение. Да только что сможет сделать Саша в схватке с огромным мужчиной, своими габаритами напоминающим лося или медведя? Юноше преспокойно переломают все конечности и замучают до смерти. Конечно, никому не нужен «неправильный» сын, педераст, который не подарит внуков. — Что ты так смотришь на меня, Саша? — поднимает бровь «медведь». — Ты будто приведение увидел. — Ты сейчас специально издеваешься надо мной? — зло шипит Саша, стараясь смотреть прямо в глаза отцу. — Нет, — спокойно отвечает тот. — Примерно в твоём возрасте я встречался, если это можно так назвать, с одним мальчиком. Я любил его. Мы обжимались в кладовках, в подвалах, в сараях и на чердаках. А когда ночевали вместе, позволяли себе лежать рядом и касаться друг друга. Именно с этим мальчиком у меня случился первый поцелуй, секс. Мы с ним планировали уехать из деревни в город и там жить вместе до самой смерти, как герои каких-нибудь книг, — с губ слетает грустная усмешка. — Но потом этот мальчик упал в льномялку. Я не знаю, на кой чёрт он полез туда. Но итогом стало то, что ему ампутировали обе ноги. Этот мальчик, мой мальчик, был боевым и жаждал жить как никто другой. Он честно боролся со смертью два дня. Я даже виделся и говорил с ним. Помню, наобещал ему шикарной жизни в городе, — Владимир запрокидывает голову. — Но мы никуда не поехали: он умер на третий день. Мой мальчик не смог больше бороться. — Но разве вы с мамой не начали встречаться, когда были в моём возрасте? — шокировано вопрошает Лось. — Мой мальчик был братом твоей матери. Они двойняшки, тогда были похожи, как две капли воды. Только с твоей мамой я нормально не общался: меня интересовал её брат. Но после его похорон мы сильно сблизились, — «медведь» смотрит куда-то вдаль. — Она потеряла брата, а я любимого человека. И она, и я пытались забыть о своём горе. Мы сами не заметили, как сблизились и переступили черту дружбы. Помню только то, что мы вместе жили в городе, потом снова вернулись в деревню, расписались, а потом родился ты. Знаю, ты сейчас думаешь, будто я заменяю моего мальчика твоей матерью. Да, раньше всё так и было. Но сейчас я люблю твою мать так, как никого в своей жизни. Твоя мать — прекрасная женщина, сумевшая подарить мне счастье.       Саша не знает, что ему говорить. Он не был готов к подобному признанию, для юноши любовь родителей всегда виделась самой красивой и нежной историей любви. А теперь своеобразные розовые очки разбиты вдребезги. Плакать от этого не хочется, только громко-громко до хрипа смеяться, понимая, что все эти годы можно было не прятать свою «ненормальную» любовь и рассказать о ней отцу. Тот бы точно посоветовал что-то, и Саше было бы легче разбираться с чувствами. Все эти мучительные годы он был не одинок, совсем рядом находился тот, кто сам побывал в подобной ситуации. Странно понимать, что твой папа, являющийся эталоном «нормальности», испытывал совсем не дружеские чувства по отношению к своему товарищу. — А если бы он не упал в льномялку? — как-то робко спрашивает Саша, чувствуя себя более безопасно. — Ну, — протягивает букву «у» Владимир. — Мы бы уехали учиться в город, жили бы вместе, любили бы друг друга. Не знаю только, до смерти ли… Понимаешь, Саша, первые отношения, если они начались в подростковом возрасте, имеют свойство резко оборваться. Это происходит потому, что у вас ещё не до конца сформированы взгляды на жизнь. Но опустим это, сейчас главное разобраться с тобой и Лёшей, — голос приобретает твёрдость. — А теперь нормально объясни мне, почему вы сосались прямо на улице, где пруд пруди любопытных людей?       И Саша рассказывает всё: про чувства к Лёше, про мерзкого гада Печорина, про ссору из-за предстоящей разлуки и тайн, про поцелуй. Монолог длится долго, но его не прерывают, а внимательно слушают. Саша не замечает момента, когда садится за стол, а в руках появляется чашка с растворимым какао. Напиток приготовил Владимир, который ни на секунду не прекращал слушать сына. Тот заканчивает говорить только спустя почти сорок минут. — Излил душу свою? — спрашивает Владимир, поднимая бровь. — Излил, — кивает Саша и улыбается, но спустя секунду выражение лица делается испуганным. — Мне срочно нужно к Лёше. — Ты не пойдёшь туда, — грубо пресекает сына Владимир. — Но я обязан убедиться, что он в порядке! Как ты можешь этого не понимать?! — вскакивает со стула Лось.       Владимир тяжело вздыхает и смотрит в сторону окна. За ним уже темно, что говорит о наступлении ночи. В самом доме только двое Леонтьевых, а мать семейства три дня назад уехала в соседнюю деревню, в гости к сестре. — Я тебя прекрасно понимаю, — качает головой Владимир. — Но нам ещё неизвестно, кто, кроме меня, видел эту фотографию. Просто представь, что фото «прославилось» на всё Голубково. Да тебя разорвут на части, если ты выйдешь из дома. Давай подождём хотя бы пару дней? А потом бегай к своему Лёше столько, сколько душе твоей угодно. — Но, папа… — начинает говорить Саша с жаром в голосе. — Если ты хоть немного меня уважаешь, то сделаешь так, как я тебе говорю, — перебивает старший Леонтьев.       Саша мечется между двумя огнями. Один означает то, что доверие и уважение отца будут безвозвратно утеряны. А второй — неизвестность. И Саша выбирает первый вариант, чувствуя противную боль в сердце. Но юноша успокаивает себя мыслью о том, что у Лёши не такие уж и неадекватные родители. Они должны принять и понять любой выбор сына. В конце концов, Юрий же так сильно любит своего единственного ребёнка. По крайней мере, Саша искренне надеется на это.

***

      Ночью Саша не спит, вместо этого он выходит во двор подышать свежим воздухом. Это не является нарушением обещания, данного отцу: забор высокий, поэтому никто из соседей чисто физически не сможет увидеть Сашу. Тот одновременно и рад этому, и нет. Последнее вызвано острым желанием набить кому-нибудь лицо, дабы выплеснуть всю злость, скопившуюся из-за Печорина. Если бы тот прямо сейчас появился перед Сашей — сразу бы получил по носу.       От мыслей отвлекает отчаянный стук в калитку. Звук оглушает и заставляет замереть на мгновение. Почему-то появляется дурное предчувствие, словно по ту сторону стоит мертвец, восставший из могилы. — У-умоляю… — слышится отчаянный хрип, похожий на предсмертную просьбу. — Умо-умоляю…       Саша подходит к калитке и на мгновение останавливается. С одной стороны, нужно помочь нуждающемуся, а с другой, сейчас и самому плохо. Леонтьев поджимает губы, вспоминая местные легенды о мужике, которого преследовал призрак утопленника. Его мужик не спас, хотя и мог, вот и Саша рискует стать героем подобной байки, пугающей детей и особо впечатлительных подростков.       Саша всё же открывает калитку, и его глазам предстаёт Печорин. Только он совершенно не подходит на роль самоуверенного мальчишки. Артём весь в крови, по его щекам стекают слёзы, а с разбитых губ срывает хрип, такой болезненный и жалобный, будто у побитого зверя. И Леонтьев, который ещё пару минут назад мечтал отметелить Печорина, впускает того внутрь и закрывает калитку на засов. — Что проис-… — Леонтьев не успевает договорить: его рот грубо, нагло и резко закрывают ладонью. — Артём! — слышится пьяный крик по ту сторону. — Артём, живо выходи сюда! — мужчина громко смеётся.       А Печорин дрожит всем телом и невольно прижимается к Саше, пачкая одежду того. Но её владелец не отталкивает своего врага, а только терпеливо ждёт, когда вопли стихнут, и Артём хоть немного успокоится. Последний почти не дышит, настолько его страх перед пьяницей велик и силён. Печорин приходит в себя, когда раздаются шаги, которые, как и пьяный голос, вскоре стихают. — Пошли в дом, — Саша осторожно убирает ото рта чужую ладонь и хмуро глядит на дрожащего Печорина.       Тот покорно кивает и плетётся за Леонтьевым. Он впускает незваного гостя в дом и после ведёт в свою комнату. И тогда Саша понимает: Артём ходит бесшумно, как кошка, охотящаяся за мышью. Юноши быстро оказываются в нужной спальне. Там Печорина усаживают на кровать. — А теперь ты мне объяснишь, какого чёрта ты ломился ко мне домой в такой поздний час? — зло шипит Саша. — Я-я забыл, что-что это твой дом, — нервно хихикает Печорин и качает головой, явно сдерживая истерику. — Я-я стучался во-во все дом-ма, но открыл только ты… Скажи же… смеш-смешно выш-вышло… — Это не смешно, Артём, это очень иронично, ведь я как раз думал о том, чтобы избить тебя, — хмыкает Саша.       Печорин всхлипывает, стараясь спрятать синяки на запястьях за остатками футболки. Она разорвана и выглядит так, словно на Артёма напала бешеная собака. Сам он странно скрещивает ноги и со стыдом и отвращением во взгляде смотрит на них. И Саша замечает на чужой шее странный багровый след, напоминающий засос. Печорин ловит на себе взгляд и прикрывает шею ладонью. — За тебя это сде-сделал Гордей… мой отчим, — он криво улыбается и смотрит на Сашу жалобно. — Я принесу аптечку, — произносит Саша и уходит в ванную, откуда возвращается с небольшим чемоданчиком в руках. — По-почему ты мне помо-помогаешь? — Печорин продолжает заикаться из-за боли и страха, не думающего уходить. — Потому что я не мразь, Артём, — холодно произносит Саша и начинает обрабатывать чужие ссадины.       Печорин некоторое время молчит, он даже не шипит от боли. Артём глядит в пустоту неживым взглядом. Дыхание юноши совсем тихое. Складывается чувство, будто он может в любой момент умереть прямо на руках у хозяина дома. Саша же готов молиться всем существующим богам, дабы никто в эту ночь не умер. Тогда точно будет полный комплект для того, чтобы сойти с ума. — Я показал фотографии, потому что ты порвал мою футболку, — не своим голосом говорит Печорин. — Раньше ты не возмущался, — нервно подмечает Саша и поднимает бровь. — Так что же в этот раз заставило поступить, как сволочь? — То, что ты порвал подарок от бабушки. Она на эту футболку почти год копила… Это буквально самая дорогая мне вещь, а ты её испортил, и бабушка увидела это… Она так расстроилась… — Печорин больше не заикается. — Я так сильно разозлился, что решил отомстить. И сегодня вышел фотографировать всё… А там ты с Лёшей обжимаешься. И мне показалось, что это будет идеальной местью. Я сделал пару снимков, проявил их дома и отнёс вашим отцам.       Саша молчит, сжимая зелёнку в руках. Он понимает: произошедшее частично и его вина. Но он не мог знать что-то про футболку, а Печорин мог бы снова устроить мордобой, а не показывать фотографии. Вспомнив о них, Саша резко подрывается с места. Он резко осознаёт всю ту опасность, в какой сейчас находится Лёша. Его нужно срочно спасать и тащить сюда. И плевать на обещание, сейчас важно спасти Лёшу, он же не заслуживает побоев от отца. — Артём, ты мне должен, поэтому делай то, что я сейчас тебе говорю, — твёрдо произносит Саша. — Надевай мою одежду, ложись в кровать, укройся с головой и лежи так, пока я не вернусь. Ты понял меня? — Понял, но куда ты собрался идти поздней ночью? — растерянно спрашивает Печорин, которому вручают комплект одежды. — Я иду к Лёше, он сейчас в опасности, — Леонтьев собирает небольшой рюкзак, куда укладывает одежду, зелёнку, бинты и фонарик. — Но разве ты сам не можешь пострадать? — Печорин надевает футболку с Гарфилдом, толстым рыжим котом. — Мне плевать на это, я люблю Лёшу и просто обязан защитить его, — Саша быстрым движением застёгивает рюкзак. — То есть ты реально педераст? — поднимает бровь Артём, заканчивая переодеваться в чужую одежду. — Да, — Саша решает не разыгрывать спектакль. — Не ссы: тебя не трону, должник, которого я могу в любой момент вышвырнуть на улицу к отчиму.       Печорин кивает и укладывается в кровать. Саша выходит из комнаты и выключает свет. Путь на улицу проходит удачно и уже скоро Леонтьев, сломя голову, бежит в сторону дома Горшенёвых. По прибытию Саша осторожно забирается во двор через дырку в заборе. В воздухе чувствуется нечто напряжённое, от чего кожа юноши покрывается мурашками, а в горле появляется противный ком.       Саша осторожно пробирается к окну комнаты Лёши и тихо стучит по стеклу. Горшенёв почти сразу выглядывает на улицу. Он выглядит ужасно: разбитая губа, огромные синяки и бинт на всю руку. Сердце Саши болезненно сжимается, а дыхание перехватывает. Хочется разрыдаться и прижать к себе Лёшу. Последний вытирает нос рукой и открывает окно, но слов не произносит. Юноши просто молчат, сдерживая себя от того, чтобы обнять друг друга. — Лёша! — раздаётся крик Юрия, зашедшего в комнату сына. — Я тебя сейчас голыми руками задушу!       Саша сразу хватает Лёшу за здоровую руку и фактически силой вытягивает того на улицу. После этого Леонтьев тащит Ягоду в сторону потайного выхода. Юноши выбегают на улицу и дальше мчатся туда, куда только глаза глядят. Сзади слышится громкий топот Юрия и его злобные вопли. Но мальчишки не останавливаются, лишь ускоряются. Лёша тяжело дышит и громко шмыгает носом от боли. — Потерпи немного, солнце, — выдавливает из себя Саша, морщась от криков Юрия, не думающего отставать.       Юноши забегают в лес, где Лёша не сдерживается и скулит так громко и отчаянно, что Саша не выдерживает и останавливается. — Ага! Попались, уроды! — истерично смеётся подбежавший Юрий. — Я сейчас обоих убью, педики!       И сразу после этих слов раздаётся оглушительный звериный рык, заставляющий Юрия замолчать, а Сашу прикрыть своим телом рыдающего Лёшу. Тот прижимается к любимому человеку и шмыгает носом. — Горшок пришёл… — сквозь слёзы говорит Лёша и утыкается в плечо Саши, который ничего не понимает.       И в следующее мгновение перед ним возникает огромная фигура непонятного существа. Оно не имеет чётких очертаний, но Леонтьев подмечает: оно содержит в себе разные части лесных зверей. Существо вновь угрожающе рычит и бьёт длинным хвостом по земле, закрывая собой юношей. — Горшок, ты чего? — голос Юрия дрожит больше от шока, чем от испуга. — Это же я, Юра. Мне просто нужно преподать сыну урок… — Ты, — голос Горшка хриплый и жутко злой. — Трогать Лё-шу, — имя произносится по слогам. — Смей не. Я иначе тебя убью. — Н-но, Горшок. — Юрий звучит шокировано, и ответом ему служит утробное рычание Горшка. — Убью! — повторяет тот. — За Лёшу убью! — он бьёт хвостом по земле, показывая всю серьёзность своих слов. — Прочь!       И Юрий действительно уходит, а когда его шаги стихают, Горшок запрыгивает на дерево и быстро скрывается во тьме. Саша же непонимающе смотрит на Лёшу, на чьих кровавых губах видна слабая улыбка. — Это причина, по которой я не могу уехать, — шепчет он. — Его зовут Горшок. И я, как знахарь, должен поддерживать его состояние, то есть лес, от которого Горшок и зависит. Прости, что я не сказал тебе сразу. — То есть тогда это был не глюк? — Саша говорит о дне, когда попал в капкан для зайцев. — Это существо реально? — Как видишь, — тяжело и устало вздыхает Лёша. — Он не даст нас в обиду. И мой отец больше не тронет меня: Горшок реально может его убить. Горшок не любит шутить… Точнее, он не умеет. — Расскажешь это всё потом, пока пошли ко мне, я тебя обработаю, — Саша целует Лёшу в щёку. — Пошли, — смущённо кивает тот.

***