Парижский воздух

***

Они неплохо посидели в то утро втроём. Чонгук почти всё время молчал и пялился на Тэхёна. Тот сначала немного смущался, но потом расслабился, и утренний разговор с Чимином оказался таким же приятным, как обычно. На Чонгука он старался не смотреть. В глазах гостя наверняка появилось знакомое выражение. На Тэхёна всегда смотрели так, когда узнавали о его особенности. С изумлением и любопытством, как на экзотического зверя. А иногда с жалостью. Это было привычно, но тем не менее неприятно. Раньше Тэхён искренне недоумевал, отчего его все жалеют? Его жизнь казалась ему гораздо лучше и приятнее, чем у сексуально одержимых друзей. Он видел, как они глупо ломали свои карьеры, отношения с родственниками, а иногда и жизни из-за секса. Как вечно дёргались сами и дёргали окружающих, переживая очередное расставание. Это их нужно было жалеть. Что он и делал в глубине души. И никогда не чувствовал себя обделённым. Ему крупно повезло. Реально, он не поменялся бы ни с кем. Близкие друзья принимали его таким, какой он есть. И их дружба была крепче, чем у «нормальных» людей. Потому что в ней никогда не было соперничества. Он не был угрозой для парней, встречающихся с девушками. Девушки его не интересовали. Он не перешёл бы дорогу друзьям-геям. Парни ему тоже были до лампочки. Он был для всех братом, и ему это нравилось. Он всегда был готов выслушать и поддержать, если у друга появлялись проблемы в личной жизни. Ему было просто, ведь желание не затуманивало его мозг. Да, он не мог до конца понять все переживания, но этого и не требовалось. И в какой-то момент Тэхён стал злиться. Когда его жалели или разглядывали как инопланетянина. И сейчас он не хотел смотреть на Чонгука. Если у него такой взгляд, то настроение будет испорчено на весь день. За завтраком они привычно пересмеивались с Чимином. Тот с юмором рассказывал о своём новом увлечении. О парне, которого заприметил в своём офисном здании. И никак не мог найти предлог для знакомства. Тогда Тэхён с серьёзным лицом предложил устроить пожар в туалете. Чтобы включилась пожарная тревога и все выбежали на улицу. И Чимин выхватил своего ненаглядного и спас. В этот момент Чонгук, живо представивший себе эту картину, заливисто рассмеялся. Тэхён непроизвольно взглянул на него и увидел искрящиеся от смеха глаза. Такие же, как у Чимина. Ну, разве что они смотрели на него с большим восхищением. Ни жалости, ни испуга, ни отвращения. Убегая на работу, Чимин сказал: — Поговорите сразу обо всём, ладно? Не делайте из меня посредника, я страсть этого не люблю. Они расположились в гостиной. Тэхён снова сел поближе к окну и сквозь полуприкрытые глаза стал лениво смотреть на улицу. — Спрашивай, — разрешил он. Чонгук не мог оторвать от него глаз. Солнце в сияющих волосах, нежная медовая кожа, розовые губы, которые Тэхён все время облизывал. Чонгук тоже не прочь был облизать их. Даже босые ноги восхищали. Худые точёные аристократические ступни. Ему хотелось поцеловать каждый пальчик. Тэхён сполз пониже, откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Казалось, он спит, настолько неподвижно он сидел. — У тебя были отношения? — приступил Гук к расспросам. — Нет, — Тэхён отвечал негромко и без эмоций. — Даже платонических? Держаться за руки в средней школе и всё такое. — Нет. — Тебе никогда не нравилась ни одна девушка? — Чонгук выделил «никогда» голосом. — Нет. — А парень? — Надежда подняла голову. — Нет, — Тэхён убил её без промедления. — Ты так чётко отвечаешь! — съязвил раздосадованный Чонгук. — Можешь нормально объяснить? Я ничего не понимаю! Тэхён открыл глаза и, не поворачивая головы, посмотрел на возмущённого парня. Потом выпрямился и развернулся к Чонгуку. Он знал, что многие люди даже не подозревают о том, что в мире живут асексуалы. — Не бесись. Объясню нормально. — Он пристально и серьёзно смотрел ему прямо в глаза. — Мне никогда не нравились девушки или парни в сексуальном плане. Я не был в отношениях. Не целовался и не спал. Потому что мне не хочется. Не тянет. Неинтересно. Я не знаю, что такое сексуальное желание. Это и есть асексуальность. Упреждая твои вопросы — да, у меня встаёт. Особенно по утрам. Но это происходит само собой и не связано с кем-то конкретно. Чисто физиология. И хватит пялиться. Я не неведомая зверушка. Есть ещё вопросы? — Нет. — Чонгук выглядел убитым. Он не особо понял, что сказал Тэхён про асексуальность. Понял лишь, что отношения ему не светят. Что его только что отшили по непонятной причине. — Вот мы всё и прояснили. — Тэхён неожиданно резво встал и направился в свою комнату. В его голосе звучало облегчение. — Ты куда? — с удивлением окликнул его гость. Ему казалось, что надо ещё говорить. Ещё и ещё, пока не станет всё понятно. И пока не найдётся выход из этой странной ситуации. Но Тэхёну этот выход был явно ни к чему. — Переодеваться и в город, — так же удивлённо отозвался ледышка Тэхён. — У меня планы. — А ты у меня ничего не хочешь спросить? — слегка обиженным голосом сказал Чонгук. — Тебе совсем неинтересно…? — Нет, — Тэхён перебил его, слегка пожав плечами. — Хотя, постой… Почему ты всё время смотришь на меня как голодный на самгёпсаль? — Я бы тебя съел. Ты нереально красивый. Пиздецки красивый. Охуительно. Мне хочется смотреть на тебя всю оставшуюся жизнь. — Ага. Ясно… — Тэхён помолчал, что-то обдумывая. — Походу, ты никогда не видел настоящей красоты. Собирайся. Пойдёшь со мной.

***

Этот стриптизер реально поехал кукухой. Тэхён показал ему прекрасные скульптуры. Картины. Инсталляции. Разных мастеров, эпох и направлений. Весь мир был от них в восторге. Но этот балбес смотрел только на Тэхёна. И постоянно повторял: «Ты красивее». Говорил он это с такой спокойной убеждённостью, что Тэхёну в какой-то момент стало даже приятно. Ещё никто и никогда им так не восхищался. Наверно, так чувствуют себя скульптуры великого Микеланджело. Удивительно, но Тэхёну понравилось водить своего недавнего знакомого по музеям. Когда он показывал Чонгуку свои любимые картины и скульптуры, то заново переживал восторг и наслаждение от их созерцания. Чонгук видел всё в первый раз. Он не был нигде. Даже в Лувре. — Давно ты в Париже? — Тэхён был уверен, что Чонгук приехал на день раньше его самого. — Я тут родился. Мои родители познакомились здесь. — Чонгук выглядел немного уставшим. От информации, эмоций и долгого хождения. — Я кореец только по крови, а по рождению — француз! — И ты не был ни в одном музее Парижа за всю свою… Сколько там тебе? — Тэхён задохнулся от возмущения. — Жить в таком прекрасном городе и не видеть всей этой красоты?! — Двадцать четыре. А тебе? — Чон не выглядел виноватым. — У меня другие интересы. Не всем нравятся музеи. Наверняка в Сеуле у тебя есть друзья, которые не были ни в одном музее Кореи. Хотя там тоже есть что посмотреть. — Мне двадцать шесть. По корейским правилам ты должен разговаривать со мной уважительно, — Тэхён не мог не согласиться с его словами. — Я попробую, — Чонгук состроил лукавую мину. — Попробую, но не обещаю. Я же француз! — Ну, да. Француз он, — Тэхён хмыкнул, вспомнив, как Чон увернулся от приветственного поцелуя Чимина.

***

Находив несколько десятков километров по музейным залам, они сели пообедать в одном небольшом кафе. Сюда его привёл Чонгук как местный. Здесь было мало туристов и вкусная еда. Чонгук ел мало, потому что безотрывно смотрел на Тэхёна. Тот же совершенно спокойно поглощал еду. — У тебя запасные есть? — Тэхён заказал себе кофе и стал оглядываться по сторонам. — Запасные? — Чонгук тоже покрутил головой, пытаясь понять, о чём говорит его спутник. — Глаза. Эти скоро сломаются. Ты и во мне скоро дырок наделаешь. А я тоже в единственном экземпляре, — Тэхён был серьёзен. — Это я знаю, — мечтательно протянул Чон. — Ты единственный и неповторимый. И очень красивый. Глаз невозможно оторвать. После обеда у Чонгука были дела, и он с сожалением простился с Тэхёном. Прощание было странным и неловким. Чонгук хотел увидеться ещё раз, но растерялся и не сказал об этом. А Тэхён, похоже, даже и не думал, что они когда-нибудь пересекутся снова. Чонгук ушёл, оставив Тэхёна в кафе. Обернувшись у входа, он увидел его — спокойного и невозмутимого. И слишком красивого для этого мира. Как же ему повезло, что они встретились.

***

Поздно вечером Чонгук набрал Чимина. Тот сразу понял, с какой стати Чонгук, появляющийся у него раз в полгода и с которым они виделись ещё утром, трезвонит среди ночи. — Спрашивай по делу, я ужасно хочу спать, — Чимин откровенно зевнул в трубку. — Что ты хочешь ещё узнать о Тэхёне? Я так и знал, что придётся с вами нянчиться. — Да я даже не знаю, что спрашивать, — голос у Чонгука был растерянный. — Я тут почитал про асексуальность… Но всё равно хочу его видеть. — Так, видь. Кто тебе не даёт? — Чимин понимал, что имеет в виду его давний приятель, но не смог удержаться от подначки. — Дружить с Тэхёном очень весело. Когда он не нудит, конечно. — И как это? Позвонить и сказать — давай дружить? Детский сад какой-то, — пробурчал Чонгук. — Вот именно! Детский сад! С ним всё очень просто и без взрослых заморочек, — Чимин откровенно веселился. — В этом-то и прелесть. Не надо ничего придумывать. Не нужны никакие подкаты. Чонгук забубнил что-то в ответ. Но Чимин не дал ему и рта раскрыть. — Тэхён — необычный человек. Он видит красоту этого мира. Он удивляется всему новому и интересному. И ты можешь быть ему интересен. Не смотри на его невозмутимое лицо, это защитная маска. Скажи ему, что тебе понравилось ходить с ним по музеям. Тебе же понравилось? И ты хочешь быть его другом. Большего он тебе всё равно предложить не сможет. — Чимин-а, но мы ведь такие разные. А если он узнает, чем я занимаюсь? — замирая от страха, что у Чимина не найдётся возражений, прогудел Чонгук. — Да что ты заранее паникуешь! — в голосе Чимина прорезались нотки раздражения. Он и правда очень хотел спать. — Ты, ей-богу, как первый раз. Просто позвони! И Чонгук позвонил. Утром. Как только проснулся. А вернее, когда звонок уже не выглядел бы неприлично ранним. Потому что заснуть он в ту ночь так и не смог. Он продумывал фразы и подбирал слова. Измял всю постель, ворочаясь с боку на бок. Тэхён снял трубку после первого гудка, словно ждал звонка. Его «я слушаю» было сонным, мягким и неразборчивым. Чонгук испугался, что разбудил его, и сбивчиво начал извиняться. Тэхён слушал молча. А когда Чонгук замолчал, то услышал, как Тэхён размеренно сопит в трубку. Он снова заснул под его бормотание. Удивительный человек! — Я перезвоню попозже, — любовно прошептал Чонгук и нажал на отбой. Полежал, уставившись в потолок. Лицо было мягким и нежным. А потом оделся и поехал к Чимину. Чтобы сказать всё, что он придумал ночью, глядя в прекрасные глаза Тэхёна. Чтобы увидеть его выражение лица. Чтобы сразу понять ответ.