Парижский воздух

***

Теперь Тэхён завтракал один. На следующее утро после разговора на крыше он по привычке ждал Чонгука. Потом вспомнил. В пустом доме есть не хотелось. Он вышел в кафе. Небольшое, семейное в соседнем переулке. Взял себе чай и какую-то булку. Поймал себя на том, что кофе и круассаны у него прочно ассоциируются с Чоном. Этот мальчишка их так аппетитно уминал. Откусывал круассан и заглядывал внутрь с таким интересом, как будто там должен был открыться портал в параллельный мир. Тэхён ласково улыбнулся этому воспоминанию. Иногда Чонгук был похож на большого ребёнка. Это умиляло. Тэхён поглощал свежую сдобу и рассеянно скользил взглядом по прохожим. Лениво думал о том, как сейчас вернётся в мастерскую и продолжит писать портрет Чонгука, набросков было достаточно. И вдруг ему показалось, что Чонгук пришёл. И прямо сейчас сидит на ступеньках возле его закрытой двери. Бросил мелочь на стол и сорвался домой. Задевая плечами стены узкого коридора, в два прыжка взлетел на свой этаж. Возле двери никого не было. Что за чёрт. Тэхён, тяжело дыша, грузно опустился на ступеньку и привалился к стене. Сердце колотилось изнутри, будто пытаясь пробиться сквозь рёбра на свободу. Дрожало от бега и от тайного желания. Он так сильно хотел увидеть младшего.

***

А младший неделю метался от «утопиться» до «смириться». Один день ему казалось, что жить без Тэхёна невозможно и он согласен на любые условия. Другой, что невозможно жить так, как сейчас, и лучше всё закончить. Чон Чонгук не знал, что делать. А когда у тебя нет ответа, надо идти к тому, у кого он есть. К профессионалу. И вот он в приёмной частного психолога. Мысли разбегаются, толкаются и путаются. Парень поджимает губы в слабой ухмылке, вспоминая удивлённое лицо мамы, у которой он попросил контакт лучшего мозгоправа. Мама никогда не лезла в его дела. И в этот раз поняла, что сын ничего не будет объяснять. Молча отправила ему контакт, обняла и, благословляя, легко поцеловала в щеку. Чонгук сосредоточился. Он сразу начнёт с главного: «Я люблю одного человека. Он асексуал. Что мне делать?» Минус час времени. Минус пятьдесят евро. Плюс блокнот с заметками. Теперь у Чонгука есть план. И есть маленькая надежда на счастье.

***

— Ты по нему хоть чуточку скучаешь? — Чимин с наслаждением откусил от пирожного и с шумом запил его горячим эспрессо. Не было нужды уточнять, о ком шла речь. — Да, скучаю, — Тэхён улыбнулся. — Я всё время его вспоминаю. Как мы болтали за завтраком о всякой ерунде. Причём темы всегда подкидывал он. У него в голове какой-то завод по производству неожиданных вопросов. Наклонит голову как птица. Посмотрит на меня своими круглыми наивными глазами и начинает: «Я вот думаю, хён…» и несёт какую-то херню с умным лицом. — Вспоминаю, когда пишу. Он никогда не признавался, что устал. Просто начинал показывать мне фак той рукой, что должна была лежать на плече. И при этом такое невинное лицо строил! Мелкий паршивец… — Как мы смотрели по вечерам кино. И он постоянно комментировал и предсказывал, что будет дальше. Галдел больше, чем актёры. Маленький засранец! Он всегда оказывался прав! Это ужасно раздражало. А теперь мне этого не хватает. Он замолчал. Чимин с сочувствующей миной продолжал поглощать сладкое. Видя, что Тэхён не ест своё пирожное, подтянул его к себе и вопросительно поднял брови. Тэхён махнул рукой, давая добро, и продолжил: — Знаешь, я ведь ни разу его не обнял. И старался не прикасаться к нему даже невзначай. Боялся, что ему станет только хуже. А теперь думаю… Может, он считал, что мне это неприятно? Но ты же знаешь, я люблю обниматься. Только для меня это просто объятия и ничего больше. Чимин проглотил последний кусочек и огляделся в поисках официанта. Он явно не собирался останавливаться. — Сколько уже прошло? — Чимин увидел официанта и замахал руками. Официант заметил его страдания и с улыбкой поспешил принять следующий сладкий заказ. — Сегодня восьмой день. — Тэхён подумал об очередной записке, прямо сейчас висящей на его двери. С того первого дня, когда он испугался, что Чонгук уйдёт, не дождавшись его, он всегда приклеивал стикер на дверь. Иногда это был адрес, где Тэхён был в это время. Иногда одно слово: «Дождись». Иногда, в сердцах, гневная тирада в духе: где ты так долго шлялся? — Как думаешь, Чимин-а, он вернётся? — дрогнувшим голосом спросил Тэхён. Его глаза беспокойно искали ответ на лице друга. — Позвони ему и скажи, что скучаешь. — Чимин расправился с третьим пирожным. В его мире всё было просто. — И он вернётся. — Я не хочу давать ему ложную надежду. Он сказал, что любит и хочет меня. Хочет настоящих отношений. Я могу дать ему мою странную любовь. Но желать его я не буду никогда. К сожалению… Чимин вопросительно уставился на Тэхёна. Он сожалеет? Это что-то новенькое. Обычно Тэхён раздражался, когда кто-то настойчиво тащил его в постель. — Слушай, Чимин-а, — Тэхён наморщил лоб и свёл брови. Выглядел так, словно до него только что дошло. — Я такой эгоист. Или дурак. Или два в одном. Чимин перестал жевать. Вечер откровений, ей-богу. Тэхён назвал себя дураком. Да быть не может! — Я ведь никогда не спрашивал у Чонгука о нём самом. Ничего не знаю про его семью, про то, чем он занимается. Мы всегда говорили обо мне или о какой-то ерунде. Он потрясённо замолчал. — Но почему? Почему я так делал? — Тэхён смотрел сквозь Чимина. В его голове с шумом и скрежетом шевелились мысли. Прошло несколько минут, и его лицо прояснилось. — Я понял! Я боялся к нему привязаться. Я боялся увидеть в нём человека, рядом с которым мне так хорошо. — Или наоборот, — философски заметил Чимин, — боялся узнать то, что отвернёт тебя от него. — Так, друг. Выкладывай всё, что знаешь. Имена, явки, пароли. Он уже ушёл от меня, теперь не страшно. — Тэхён уселся поудобнее. Чимин вздохнул и сделал очередной заказ. Явно они здесь надолго, а хреновое настроение можно было исправить только горой сладкого. — Он боксёр. Занимается с детишками, у него спортивная школа. Он владелец, но тренировки не бросает. Нравится ему с малышнёй возиться. Тэхён удивлённо хмыкнул. Он думал, что Чон занимается одеждой, модой, но никак не боксом. Хотя теперь понятно, откуда такое тело. И понятно, откуда такая забота. Привык с малявками общаться, вот и включал режим «папочки» с Тэхёном. — Единственный и любимый сын. С родителями ладит. Живёт отдельно с восемнадцати лет. В серьёзных отношениях не был, всё искал единственную любовь на всю жизнь, — Чимин прищурился и оглядел Тэхёна так, словно увидел его в первый раз. — Постой, так это ты, что ли? Вот не повезло парню! Так попал! Тэхён надулся. Обидно слышать, то ты неудачный выбор. Хотя Чимин был прав. Искать единственного и втюриться в неполноценного. Реально, облом. — Расскажи, что он любит и не любит, — попросил он. Вдруг Чонгук вернётся, а Тэхён уже во всеоружии. — Слушай, ну мы с ним всё же не так близки, — проворчал друг детства. И задумался. — Точно знаю, что он не любит лимон и любит банановое молоко. Любил, по крайней мере. Инфа может быть неактуальной. Спорт любит, это точно. Хочешь его покорить, иди с ним в спортзал. Хотя ты и так его покорил. Эх… Чимин с отвращением глотнул кофе. Несмотря на съеденную тонну сладкого, настроение было гадким. — А что у тебя с прекрасным Юнги? — Тэхен решил сменить тему. — Он уже пал к твоим ногам? — Если бы! — Чимин горестно вздохнул и засунул в рот маленькое пирожное целиком. — Я испробовал все способы заинтересовать его. Осталось только подойти и прямо сказать: «Эй, Мин Юнги! Я хочу тебя, давай переспим!» Тэхён рассмеялся. Ему нравился незнакомец Мин, сумевший спустить зазнайку Чимина на землю. Раньше всё давалось ему чересчур легко, вот он и взлетел слишком высоко. — Так забей, — предложил он, прекрасно зная, как легко Чимин относиться к своим увлечениям. — Чего это ты к нему так прицепился? Найди другого. — Сам не пойму, — лицо Чимина было задумчивым. — Сам не пойму, дружище, почему я всё ещё не оставил эту затею. Чимин предложил отправиться с ночёвкой к нему и продолжить сладкий пир, но Тэхён хотел вернуться домой. Вдруг именно сейчас Чонгук сидит возле его двери. Пока Чимин ждал своё такси он, не раздумывая, написал Чонгуку: «Тэхён очень сильно по тебе скучает. Но не хочет давать ложную надежду, что однажды захочет с тобой спать». В его мире действительно всё было просто.

***

Записка всё ещё висела на двери. Тэхён снял её, вошёл в дом и бросил скомканный бумажный квадратик в корзинку с ключами. К остальным посланиям, которые он писал все эти дни. Он никогда раньше не тяготился своей асексуальностью. Жизнь была проще, чем у его «нормальных» друзей. Его не волновало «даст или не даст» новая подружка. Да и подружку заводить не нужно было. Не нужно было проверять телефон каждые пять минут, чтобы не пропустить смс-ку. А пропустив, оправдываться перед ней, что не ответил сразу на сообщение. Искать и дарить подарки, боясь не угодить. И всё из-за этого «даст-не даст». Одно время ему было неуютно, что все по парочкам, а он один. Казалось, так надо. Найти хоть кого-то, чтобы не выделяться. И он пытался. Он пытался встречаться. Но от него требовали объятий, поцелуев и, когда они стали старше, секса. Но он этого не хотел. И его тут же бросали. Тогда он попытался найти такую же асексуальную девушку. В те времена, ещё не зная про свою врождённую особенность, просто искал кого-то, кому не нужен секс. Но не нашёл. И он бросил пытаться. Теперь он сразу сообщал положившему на него глаз претенденту, что он асексуал. И от него испуганно, а иногда с отвращением шарахались. И только Чонгук остался рядом. Внимательный, заботливый, смешной и чудной парень. И Тэхён привязался к нему. Он бы даже сказал, что влюбился. Так, как может влюбиться асексуал.

***

Каждое утро Чонгук просыпался с бодрым юношеским стояком. Такого ажиотажа у него было со времён старшей школы. Каждую ночь ему снился Тэхён. Нежный жаркий страстный Тэхён. Податливый и мягкий, стонущий от наслаждения в его объятиях. В какой-то момент Чонгук забил на всё и кончал прямо в трусы, не вылезая из кровати. Не открывая глаз и не расставаясь с любимым образом. Постельное приходилось менять каждый день, но ему было всё равно. Ему было хорошо в этом полуреальном мире на грани сна и яви. Там он был любим и счастлив. Он думал, что со временем эта одержимость поутихнет. Не видя Тэхёна, он забудет его. Но, увы. Спустя десять дней сны стали нестерпимо распутными. Хоть бром начинай пить! Он понял, что спешит пораньше лечь спать, чтобы снова встретиться с любимым. Реальная жизнь стала неинтересной и блёклой. Но это было ненормально. Решено! Завтра он отправится к Тэхёну и сделает ему предложение. Отложив все свои дела, он обдумывал его долгих два дня после похода к психологу. Предусмотрел все воображаемые возражения Тэхёна и нашёл ответы для каждого из них. Так он думал.

***

Вставать не хотелось. У него были планы, но их можно было безболезненно перенести. Потому что они касались его одного. Нет большой разницы, когда идти в музей, если у тебя нет компании. Тэхён перевернулся с живота на спину и стал смотреть на ясное небо сквозь створки ставень. Он прищуривал глаза, и солнечные зайчики плясали на его ресницах. Был бы рядом Чонгук, он бы поддержал эту игру. — Давай сегодня никуда не пойдём? — Он поднял правую руку вверх. — Давай. — Он поднял левую. Пожал сам себе руки, закрепив договор. В голове мелькнуло: «Хён, у тебя такие красивые руки». Тэхен длинно вздохнул и отправился в ванную. Сегодня с утра его мысли всё время крутились около Чонгука. «Интересно, какого цвета у него зубная щетка? Было бы весело чистить зубы вместе, толкаясь в тесной ванной». Тэхён открыл холодильник и долго смотрел внутрь. Чонгука и там не было. Осознав, что высматривает его на полках, усмехнулся. Осталось проверить, не сидит ли он под дверью. Тэхён делал это каждое утро. И почти перестал верить, что увидит Чонгука вновь. Но это стало маленькой традицией, и она ему нравилась. Она давала ему надежду. Держа в руке бутылку с холодной водой, он распахнул входную дверь. Чонгук стоял там. С поднятой для стука рукой.