Лабиринт души

      Через несколько дней на пороге Палантасской Библиотеки появился старик в оборванной мышиной мантии, помятой остроконечной шляпе и с простеньким деревянным посохом в руках. Костеря неудобные ступеньки, он поднялся к дверям и трижды постучал посохом. Ответом была тишина. Выждав еще несколько секунд, он постучал еще раз, на этот раз уже сильнее. На поля шляпы упала белая пыль.       - Какие бездельники так безалаберно строили это здание! – он снова постучал, да так, что по старому зданию едва не пошли трещины.       - И кого Бездна принесла… Библиотека закрыта для посещений сегодня! – злобно проговорил высокий дрожащий голосок, а по полу пошаркали тяжелые шаги. – Что надо?! – массивная дверь отворилась, и пред взором старика предстал дородный эстетик в мешковатой коричневой рясе, которая, впрочем, была заметно узковата в области живота.       - Мне нужны книги, - старичок уверенно сделал шаг вперед.       - Библиотека закрыта! – эстетик вытер пот с ярко блестевшей лысины, отсвет от которой мог бы с легкостью посоперничать со светом солнца. - Тем более для… магов. Ну… или в худшем случае я должен предупредить Мастера, - в голосе зазвучал страх.       Перпектива заходить к летописцу, беспокоить его ради того, чтобы сообщить, что в Библиотеку хочет зайти какой-то нищий и, о Боги всемогущие, хочет коснуться священных книг, соверешенно не прельщала мужчину. Он каждый миг прекрасно помнил колючий взгляд своего Мастера, почти всегда недовольного им. Ну, или по крайней мере, так казалось эстетику.       - Да что ты мнишь о себе?! – злобно пробурчал старик, награждая эстетика, попытавшегося преградить ему дорогу, несколькими добротными ударами посоха. – Я сейчас вспомню заклятие огня… Как бишь оно… Аст тасарк… Да как же там, - старый маг чесал шляпу, пытаясь вспомнить магические слова.       - Не стоит, - вдруг остудил его пыл появившийся в тени коридоров Астинус. – Книги воспламеняются весьма легко, братец.       - Брат! – непозволительно громко ахнул Бертрем, забыв о боли от ударов, и тут же заслужил тот самый негодующий взгляд летописца. Мужчина вжал голову в плечи и, испросив позволения уйти, сбежал, подхватив полы рясы. – Накричал на брата самого Астинуса! О Боги, нет мне прощенья…       - Не ожидал тебя вновь увидеть, - Астинус с неприкрытым недовольством разглядывал более человеческий облик Светлого Бога, который многие знали под именем Фисбена.       - Я тоже рад встрече, отвлекать тебя не стану, сам знаю, где что искать, не дурак, - проворчал Фисбен, бесцеремонно отстраняя летописца посохом. – Прочь с дороги!       Астинус только мрачно приподнял брови, но это было единственным выражением, исказившим его холодное лицо. Затем, оставив полоумного, но в то же время мудрого родственничка наедине с его идеями, удалился назад в свой кабинет, чтобы продолжить переносить историю Кринна на пожелтевший пергамент огромной книги.       Паладайн же упрямо шел мимо бесконечных стеллажей, изучая корешки книг острым взглядом из-под шляпы. Он уже понял, что если хочет победить Такхизис, то нужна основательная подготовка, поэтому он и явился сюда изучать биографию Рейстлина Маджере. Ему определнно нужно знать каждую мелочь, каждый подводный камень, на который он мог бы наткнуться в мрачном водовороте неспокойной, мятежной души юного чародея. Вытащив несколько книг и смачно чихнув от слетевшей с них пыли, Бог присел за небольшой столик в углу зала и приготовился погрузиться в жизнь мага.       «…и когда-нибудь настанет время, когда толстые трактирщики будут кланяться мне». На пергаменты упала чья-то тень, не позволяя продолжить чтение.       - Так, так… - раздался бархатный голос с неприкрытой насмешкой. – Братец решил подтянуть знания мировой истории?       Да что ж тебя Бездна не держит-то, - мрачно вздохнул Паладайн, поднимая глаза на сестру. – Что тебе надо? Решила последовать примеру старшего брата и подтянуть знания? Многовато времени придется потратить, чтобы восполнить все, чего ты не знаешь.       - Глупая трата времени, - она фыркнула, забирая книгу прямо из-под носа Светлого Бога. – Тем более, что половину работы ты за меня уже сделал – нашел книги про нашего дорогого Рейстлина Маджере, - черные глаза пробежались по строкам, а алые губы искривились в издевательской усмешке. – Да, братец, ты точно можешь забыть про светлый путь для этого мага. Его тщеславие едва не достигает моего, - небрежно бросила она.       - Раз для тебя все так просто, то можешь идти прочь и не забирать мое время, - Паладайн отобрал книгу обратно.       - Ладно, ладно, возьму другую, - она примирительно подняла руки вверх и, как и сказала, взяв несколько томиков, изящно присела за соседний стол.       Некоторое время в прохладном, мрачном помещении царили тишина да приятный шелест страниц. Медленно двигались тени, отсчитывая часы до заката. Пылинки танцевали свой затейливый вальс в косых лучах солнца, намереваясь в итоге осесть на бесчисленных полках и книгах, чтобы хоть так приобщиться к великой истории Кринна. Затем тишину взорвал хлопок закрывшейся книги и хохот Богини.       - Имей совесть, братишка, ну смени ты этот образ на что-то более приличное! Я не могу спокойно смотреть на тебя! – Такхизис вытирала слезы, скапливавшиеся в уголках глаз от созерцания помятой, местами рваной и прожженной мантии непонятного бело-серого цвета, который то тут, то там разбавляли самые разнообразные пятна; разношенные сапоги, в которых дырок было едва ли не больше, чем материала; и конечно довершала образ высокая широкополая шляпа. Может быть раньше она и была приличной, но теперь вызывала только смех. – Не пойму, чем тебя так притягивает этот клоунский наряд.       - Знаешь, доверия он вызывает больше, чем твое голое тело. Да твои суккубы переспали с меньшим количеством людей и существ, чем ты, - он презрительно осмотрел платье, в которое была одета Такхизис.       Хотя, «одета» - это даже слишком сказано. Платье закрывало все причинные места, да и то таким образом, чтобы отдельным мечтателям так и хотелось увидеть больше. Черное, полупрозрачное платье, в котором Тьма переплеталась с серебристыми искорками, струилось по одному плечу, оставляя обнаженным второе, спускалось на грудь, уплотняясь у сосков и вовсе не скрывая ничего другого, декольте соблазнительно тянулось до самого солнечного сплетения. Открытая спина и вырез до бедра едва ли меняли дело в лучшую сторону.       - Ах, значит твоя сестра – шлюха, ты это сказать хотел, Паладайн? – грациозной походкой она подошла к его столу, садясь на него прямо перед братом.       - Это сказала ты – не я, - он снова уткнулся в книгу, предусмотрительно взятую со стола до того, как на него села Такхизис.       Светлый Бог проявлял поразительные для человека чудеса выдержки. Уж едва ли кто из смертных смог бы выдержать вид полуобнаженной Богини, которая так и была готова отдаться в сильные руки. Даже если это и были сильные руки родного брата. Цель вполне оправдывает средства.       - Ты можешь соблазнять меня, сколько хочешь, - пробурчал Светоносный, когда по его бедру поползла ножка Такхизис. – Поверь, даже читать о личной жизни Маджере, а точнее о ее отсутствии, интереснее, чем наблюдать твои приставания.       - Раньше тебя, помнится, все устраивало! – натянув шляпу Паладайну на глаза, она отобрала его книгу и вернулась на место. – Тоже мне, ценитель нашелся.       Более терпеливый и мирный Светлый Бог с тяжким вздохом взял другую книгу, надеясь, что сестра оставит его в покое.       Паладайн вновь углубился в чтение, мысленно делая пометки в нужных местах. Он отлично видел и тщеславие маленького Рейстлина, и его бескомпромиссность. Видел, что юноша рос в гордом одиночестве, скрывая любовь к брату за презрением и раздражением. Видел страсть к знаниям, власти. Страх перед любовью. Везде, где была любовь – была боль. Рейстлин считал, что это закаляет его. Но где-то внутри, там, куда он не желал заглядывать, одиночество убивало его. Больно царапало внутреннюю сторону ребер, драло горло, заставляя порой закашливаться от простой дорожной пыли, и не давало полноценно дышать. И все-таки гордость и честолюбие были сильнее. Поэтому он занимался с утра до ночи, убеждая себя в том, что кроме знаний, сил и магии ему больше никто и ничего не нужно. Что только это доставит ему истинное удовольствие, которое не сможет заменить ни один человек. А одиночество медленно зрело внутри, разъедая его, вынуждая ненавидеть и завидовать тем, кто жил здесь и сейчас, в кругу семьи, друзей, с любимым человеком, не обремененный величавыми планами на будущее, ради которых приносилось в жертву абсолютно все.       Паладайн видел эту огромную черную дыру в душе молодого мага и думал, что, возможно, он сумеет заполнить ее. Возможно, именно это одиночество, отстраненность, отвергнутость толкают его все дальше и дальше во Тьму. Но потянется ли он к чему-то, кроме магии? И уж тем более после неудачного опыта влюбленности, после смерти матери… Этого не мог знать даже Бог. Но он мог попробовать. В голове медленно, но верно вырисовывались детали плана.       Такхизис видела те же строки, вот только ее план был противоположен. Использовать темную сторону Рейстлина для собственной выгоды, усугубить его страхи, толкнуть глубже во Тьму, чтобы единственным путем, что остался бы ему, был бы путь к ней. И что бы ни сделал ее брат – она быстро взглянула из-под густых ресниц на задумчивого Паладайна – она всегда сможет переиграть его. Ведь его план запросто найдет отражение в ее снах, созданных для Маджере, и уж едва ли он тогда осмелиться пройти против ее своих убеждений. Такхизис резко поднялась, бросая книгу обратно на стол, за которым сидел Паладайн.       - Встретимся позже, мой дорогой, - Королева послала брату воздушный поцелуй и исчезла, прошептав напоследок: - Игра началась, братишка.       Светоносный не ответил, лишь мрачно смотрел ей вслед. Да, план был, а сможет ли он обыграть подлую и вероломную сестру? Это предстояло вскоре выяснить.       Вскоре исчез и Паладайн. На столе осталась только раскрытая книга.       "Магия не решит твоих проблем - она только прибавит к ним множество других. Магия не заставит людей полюбить тебя - она увеличит их недоверие. Магия не облечит твою боль - она будет извиваться и гореть внутри тебя, так что однажды ты подумаешь, что даже смерть была бы приятней".       "Я понимаю, мастер. Я готов к этому".       "Все, что у меня когда-либо было - это моя магия. Магия - это все, что будет со мной всегда. Будет тогда, когда бросят все остальные. Магия - это то, что даст мне власть. Власть над другими людьми".