Fright Night

      Я внезапно открыла глаза и обнаружила, что нахожусь не в библиотеке, а на раскалённых камнях в самом чреве шумного рынка, переполненного людьми.       Воздух тут был настолько густым от пыли и аромата жжёной куркумы, что его, казалось, можно было резать ножом.        В ужасе я осмотрела людей и первое, что бросилось в глаза – их одеяние. Светлые дхоти, пестрые тюрбаны, шальвары и звон медных браслетов. На меня смотрели как на чужестранную куртизанку, лишившуюся рассудка. Я сорвала с себя куртку и толстовку — в этом пекле синтетика жгла кожу, — и оставив куртку на улице на произвол судьбы, закинула лишь толстовку на плечи, перевязав рукава, чтобы не пекло плечи. Я осталась в легкой, белой майке, что по местным меркам было верхом бесстыдства. Хотелось, конечно, снять еще и джинсы, так как под ними были шорты, но я посчитала, что это уже слишком неприлично.       Судорожно осматривая прохожих, я пыталась понять, что произошло, как пакника начала окроплять меня, потихоньку вбивая предположения.

Зачем я коснулась этой проклятой книги?! Куда я попала?! По облачениям жителей, я могла сказать, что я сейчас в прошлом. Кажется, в Индии. Но какой это век?.. И где мои родители? В этом мире их еще не существует? Или они остались в будущем, которое для меня теперь — лишь осколок сна?

      Я ущипнула себя за предплечье. Боль была острой, явно не похожей на сон. От осознания этого паника еще больше подкралась ко мне. Я угодила в какую-то временную ловушку? Солнце медленно тонуло в мареве горизонта, но пекло́ все так же сильно, что я не успевала убирать пот со лба.       Подойдя к высокому мужчине в халате, я решила хотя бы спросить базовые вопросы.       — Который час? — выдохнула я, и к моему ужасу, с губ сорвалась плавная, гортанная речь, которой я никогда не знала.       Это был не мой язык. Он был совершенно мне незнаком, но я разговаривала на нем, как на родном, словно всю жизнь знала.       — Вторая стража ночи близится. Уходи с улиц, пока луна не взошла высоко. – странно протолковал он и, не успела я еще хоть что-то спросить, как мужчина удалился за прилавок, разгружать мешки с зерном.       В непонимании покосившись, я осмотрела улицу, не зная куда идти. В караван-сарае, который я по ошибке приняла за подобие отеля, меня просто не приняли. С моим недовольством и пустыми карманами, стражник вышвырнул меня на острые камни крыльца, обдирая ладони в кровь. Ссадины на коленях пульсировали в такт испуганному сердцу.       Деньги... Мои бумажные купюры здесь были не ценнее сухой листвы.       И что мне теперь делать?

***

Я скиталась по узким кривым улочкам, где стены домов сходились так близко, что небо казалось лишь тонкой нитью. В полуподвальной бходжаналае, откуда тянуло пережаренным маслом и дешевым вином, я забилась за самый дальний стол, стараясь быть незаметной. За соседним столом двое мужчин в грязных тюрбанах испуганно шептались, озираясь на вход.       — Пора уходить, — прошипел один, сжимая в руке оберег. — Скоро полночь. Гул затих, значит, он скоро выйдет на охоту.       — Ты веришь в эти сказки? — покосился второй.       — Сказки? Вчера у колодца нашли водоноса. Ни капли крови в жилах, только две дыры в горле. Не хочу, чтобы меня нашли разодранным в подворотне. Пошли, пока тени не ожили!       Вампир? По описанию похоже было на него. Но... Разве это возможно? Может, они обсуждают фильм или... Кого я пытаюсь успокоить и убедить во лжи? Если меня перенесло в какое-то совершенно странное место, в прошлое, а может и вовсе – в иную реальность, могу ли я отклонить вариант существования вампира?       Я кинулась к ним, хватая за край рукава: — Извините, а о ком вы говорите?       Они переглянулись, и в их глазах я увидела такой первобытный, животный ужас, что мороз прошел по коже, несмотря на духоту в помещении.       — Вампир, не слышала о таком? Давно уже бродит, да никто поймать не может... — начал первый и второй тут же продолжил.       — Он высок, кожа белее лунного света, глаза цвета крови, а белки желтоватые. Говорят, он носит одежды цвета ночного неба с золотым шитьем, но лицо его скрыто синей тканью. Домой иди, и поскорее...       — Да, он предпочитает молодую плоть, видимо, свои предпочтения...— сказал другой, нервно теребя руку. Они переглянулись и быстро вышли из помещения. Я даже не успела задать им какой-либо вопрос, как осталась одна в опустевшей бходжоналае.       Неужели тут и вправду бродит вампир? Я все еще не могу поверить в это. Ну, а красные глаза? Такое разве возможно? – я пыталась рационально рассуждать, – Желтоватый белок в глазах был скорее всего вызван усиленным разрушением эритроцитов, связанным с заболеванием крови, ну, будучи вампиром и, по сути, бессмертным – это было вполне вероятно.– предположила я, – но, может, он просто убивает людей и... Подстраивает легенду о вампире?       Я продумала все возможные варианты, которые мой мозг только мог предположить, но никак не могла принять то, что сказали мне те парни в заведении.       Я вырвалась из мыслей и только сейчас поняла, что хозяин бходжаналаи начал гасить масляные лампы. Я вынужденно вышла в кромешную темноту узких проулков. Город словно вымер: на улице не было ни души. Я шла, прижимаясь к холодным камням, пока не зашла в тупик, заваленный бочками с крупами, накрытыми тканью, и тюками с хлопком. Я забилась между ними, дрожа от каждого шороха. Запах сырой земли и гниющего зерна вбивался в нос и я медленно начала засыпать.       Я провалилась в тяжелое забытье, но ненадолго.       Из сна меня вывел ритмичный хрип, словно кто-то бежал, задыхаясь и выбиваясь из последних сил. Я приоткрыла глаза. Мимо моих бочек пронесся юноша; его лицо было мокрым от пота и слез. Он спотыкался, хватаясь за стены.       А следом... Следом шло само Воплощение Ночи. Он шёл медленно и неотвратимо. Слышался лишь едва уловимый шелест дорогого шелка и мягкий стук сапог по пыли.       Я затаила дыхание, боясь, что стук моего сердца выдаст мое присутствие. Из тени выступила высокая, худощавая фигура. Синее одеяние в лунном свете казалось почти черным, а золистая вышивка слегка мерцала.       Он остановился всего в трех шагах от моего укрытия. Воздух вокруг него внезапно стал ледяным, отчего по коже прошёлся бунт мурашек.       Я видела его острый профиль: маска скрывала нижнюю часть лица, но глаза было видно хорошо: они были бордовыми, с легким, почти незаметным дурманяшим свечением. Он повернул голову в сторону убегающего парня, и я увидела, как его пальцы в тонких перчатках слегка дернулись, словно от предвкушения очередной смерти. Или его заинтересовало что-то еще, может, он даже понял, что тут находится кто-то ещё...       Юноша, осознав, что загнан в тупик между глухими стенами, рухнул на колени. Его крик, полный безысходного отчаяния, разорвал ночную тишину. Однако город остался безмолвным: в это время люди, закрыв на засов двери, погружаются в сон или делают вид, что спят, не желая замечать, как уходит ещё одна жизнь. Он молил о пощаде, протягивая дрожащие руки к фигуре.       Вампир остановился. Он изящно переплел длинные пальцы, чуть склонив голову набок, словно насыщаясь этим жалким видом. Его тихий смех раздался по этой замкнутой улочке.       — Никто не придет, несчастный, — голос его был чуть хриплым, но звонким, он продолжал посмеиваться, явно наслаждаясь унижением этого парня, — Удивительно, как быстро человек теряет остатки разума, когда сталь судьбы касается его горла. Вам и вправду нравится это упоение собственной слабостью? Впрочем… — он сделал шаг вперед, — это не моя забота. Я лишь забавляюсь в этой плоти, наблюдая за такими же жалкими созданиями, как ты.       Он медленным движением стянул синюю маску. Лунный свет падал на его мертвенно-бледное лицо, делая его еще более контрастным Губы растянулись в улыбке, обнажая клыки: длинные и острые, созданные для убийства.       Я замерла, боясь даже моргнуть. Мое сердце колотилось о ребра и мне казалось, что этот звук слышали все. Я видела, как его рука сомкнулась на горле юноши. Длинные тёмные ногти вошли в нежную кожу, надавливая на неё; он с удовлетворённой улыбкой наблюдал, как тот корчится от боли.       А затем последовал укус. Я слышала тихое глотание и видела, как жизнь в глазах того парня медленно угасает, растворяясь в вечном забвении.        В тот момент от ужаса я не могла ни пошевелиться, ни отвернуться. Когда всё было кончено, он брезгливо оттолкнул обмякшее тело. Труп упал с глухим, влажным звуком, рука мертвеца безжизненно дернулась и замерла. Убийца вытер рот тыльной стороной ладони и начал уходить — так же бесшумно, как и появился.       Я сидела, зажимая рот обеими руками. Слезы жгли глаза, а в горле стоял ком из ужаса и тошноты.

Тишина.

Такая глубокая, что я слышала гул собственной крови в ушах. Казалось, весь мир вымер, оставив меня одну в этом проклятом месте.       — Не страшно ли деве одной в такой поздний час, а? — нежный, чуть хриплый шепот коснулся моего уха.       Я вскрикнула и резко обернулась. Он стоял прямо за моей спиной, с любопытством склонившись ко мне. Его маска была опущена, а алые глаза рассматривали меня с пугающей нежностью — так смотрят на редкий цветок, который собираются сорвать и засушить между страницами книги мертвых.       Разум окончательно отказал. Вспышка адреналина толкнула меня вперед, я с силой отпихнула его и бросилась бежать.       Я неслась по лабиринтам улиц, не разбирая дороги. Под ногами хлюпала грязь сточных канав, я запиналась об острые камни мостовой, падала, обдирая руки в кровь, вставала и снова бежала. Легкие горели, дышать было невероятно сложно. Наконец, силы иссякли. Я вылетела на небольшую площадь, где у стены дома тускло мерцал железный фонарь с масляным фитилем. Обессиленно рухнув в тень, куда не доставал слабый свет, я закрыла глаза, молясь, чтобы это оказалось кошмаром, из которого можно проснуться.

Но тьма не отпустила.

      Чьи-то ледяные руки подхватили меня под локти. Меня развернули, словно в танце смерти. Чья-то ладонь легла на талию, уверенно и без спешки, притягивая ближе, чем позволяли бы приличия.       От него веяло металлическим запахом и чем-то сладким, дурманящим, как благовония лилий.       Мы стояли под дрожащим, тусклым светом фонаря.       — Разве может такой алый свет трепетать от страха? Не стоило тебе бежать, разбивая коленки в кровь, – он почти ласково провёл рукой по моей щеке – По одному лишь биению твоего испуганного сердца я могу знать, где ты. — прошептал он с легкой, почти невинной усмешкой и кончиками ногтей поддел мои выбивающиеся пряди волос. — Такой сладкий аромат твоей души, подобен дивному нектару. И посмотри на себя: загнанная, измотанная бегством... Всегда так интересно смотреть, как надежды угасают вместе с жизнью, – он болезненно схватил меня за руку, резко притягивая к себе, – не так ли?       Вампир тихо усмехнулся, а я, оглушенная ужасом, не в силах осознать происходящее, лишь смотрела в его завораживающие глаза, уже чувствуя жжение на руке. Вскоре ко мне вернулось понимание: участь того парня ожидает и меня. Теплые слезы потекли по щекам, сливаясь с выбившимися из прически и липнущими ко лбу прядями волос – это было отвратительное ощущение липкого ужаса.       — Сияние вокруг самых ярких звезд… вот что ты собой представляешь. Алый цвет разорвет небо, и виной тому будешь ты… Culpa mea tuaque maxima est. In circulo vitioso haeremus... Ridiculam, huh?       Я не понимала что он говорил, даже не учитывая незнакомого мне языка, я просто не могла понять полную суть его слов. Его свободная рука нежно коснулась моего горла и начала слегка сжимать его, пока другая все так же крепко держала меня за руку. От страха мне перекрыло дыхание: так же было с его прошлой жертвой... Слезы потекли еще сильнее, но казалось, что мой плачь его лишь забавлял.       — Что ты имеешь в виду? – прохрипела я, с опаской смотря на его руку.       — Это сейчас не важно, в другом мире – в другой реальности, ты это будешь безмолвно лицезреть, а сейчас мое время истекает.       Он коснулся моей щеки и нежно вытер дорожку слез большим пальцем; ноготь едва ощутимо царапнул кожу — намеренно и почти ласково.       — Подожди… — выдохнула я, не зная, чего именно прошу.       Он же, полностью игнорируя меня, тихо наклонился ближе.

Я даже не успела закричать.

Острая и обжигающая боль вспыхнула внезапно. Я чувствовала, как его зубы рвут плоть, как жаркая, живая пульсация моей жизни переходит в него. Дурманящая слабость разлилась по телу мгновенно, колени подогнулись, и если бы не его хватка, я бы рухнула на черствую землю. Весь мир вокруг начал тускнеть, превращаясь в нечеткие пятна, пока не осталась лишь эта адская, пульсирующая боль и его ледяное прикосновение, забирающее мою душу.       В последнее мгновение перед тем, как бездна окончательно поглотила мой разум, я почувствовала, что хватка ослабла. Он отстранился, почти не придерживая мое тело.       Я увидела его лицо совсем близко — так ясно, как никогда прежде. Но больше всего меня поразил цвет его радужки. Алый цвет исчез. Теперь на меня смотрели темные, как ночь, глаза. В них не было никаких эмоций — лишь странная, почти святая тишина и пугающая невинность, словно не он только что выпивал мою жизнь из жил.       Его губы слегка приоткрылись, и он тихо произнёс что-то наспех, словно слова молитвы или прощальное заклинание на древнем языке, который давно забыт человечеством. Однако я не расслышала его слов. Мой слух словно заволокло серой пеленой, и всё, что я почувствовала — это жёсткий, сухой поцелуй земли, когда моё тело безвольно опустилось в дорожную пыль.