Fright Night

      Проснувшись, я первым делом почувствовала невыносимую тяжесть в теле. Глаза открылись не сразу, а когда это случилось, я долго всматривалась потолок из белого камня, по которому ползла ленивая утренняя тень. Воздух был легким и пах сухими травами. В голову закралась нелепая, почти детская мысль: «Я умерла? Это рай?»       Но ноющая боль в шее и ссадины на руках и ногах быстро вернули меня в реальность. Мертвые не чувствуют, как пульсирует рана.       Я осторожно повернула голову. Сердце тут же пропустило удар.       В углу комнаты, на деревянном стуле, сидел он. Тот самый ночной кошмар, пытавшийся меня убить. Но сейчас он выглядел иначе: без маски и того одеяния. На нем была лишь тонкая рубашка из нежного, блекло-пурпурного льна и темные штаны, похожие на клёш. Его волосы — странного, глубокого фиолетового оттенка, напоминающего сумерки — были растрепаны и рассыпались по плечам. Облокотившись на стол и закинув ногу на ногу, он, кажется, спал.       Я замерла, боясь даже вздохнуть, изучая его острый профиль. Он выглядел почти… человеком. Но тишина, исходившая от него, была неестественной.       Почему я жива? Будучи уверенной в своей смерти, я бы сейчас не билась об заклад мыслями, почему он меня не убил. Но что мне делать? Вдруг он сейчас проснётся и окажется, что он собирается меня мучить до конца своих дней? Может, мне стоит его убить, пока он всё еще спит? О, Боже! О чем я только думаю? Нет, мне нужно просто уйти – это более рациональное решение, а дальше буду искать ночлег...       Уже собираясь встать с мягких простыней, я резко замерла. Его веки дрогнули. Он открыл глаза — теперь они были темными, глубокими, как ночное небо, и совершенно спокойными.       — Ты наконец-то проснулась? — голос его был не таким звонким, как ночью, а наоборот – имел более спокойные, тихие нотки. — Я уже начал думать, что ты потеряла слишком много крови.       Я сглотнула, чувствуя сухость в горле. Страх все еще сидел внутри, вызвая дрожь.       — Почему… почему ты меня не убил? – это был единственный вопрос, который имел сейчас для меня значение.       Вампир чуть склонил голову, разглядывая меня с ленивым любопытством.       — Боюсь, честный ответ займет слишком много времени. Скажем так: ты меня озадачила. Давно я не встречал путников с такой… «чистой» речью. Ты говоришь на нашем языке так, будто родилась тут, но при этом ничего не знаешь о наших обычаях. Ты бродишь в плотной одежде в такой зной, и кожа твоя слишком бледная для тех, кто живет под этим солнцем. Ты не похожа на местную, но и на иностранку из известных мне земель — тоже. Так кто же ты на самом деле?       Он приподнял бровь, и в уголках его губ заиграла едва заметная улыбка.       Внутри меня всё сжалось. Сказать правду? Рассказать про книгу, перемещение во времени и будущее – в чем я сама была не до конца уверена? В этом веке, наверное, за такое признание меня бы просто сожгли как ведьму, даже не дожидаясь вампира. Нужно было врать, и врать быстро.       — Меня… меня выгнали из дома, — я отвела взгляд, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я приехала издалека, надеялась начать здесь новую жизнь, но по дороге меня ограбили. Я потеряла всё: и деньги, и вещи. Мне просто некуда было идти, вот и оказалась... На улице.       Ложь вышла неуклюжей. Я видела это по его лицу — он не поверил ни единому слову. Взгляд был цепким и внимательным, словно он разбирал меня по частям, читая между строк и одновременно наслаждаясь моей жалкой попыткой выкрутиться.       — Что ж... легенда сносная, — тихо усмехнулся он, откидываясь на спинку стула. — В другой ситуации я бы даже похвалил.       Меня насторожило не столько сказанное, сколько его тон. Я не понимала, почему сейчас он относился ко мне иначе. Ночью он был хладнокровным убийцей, не скрывающий намерений. А сейчас... спокойный? Слишком спокойный. Будто я была в его заранее выстроенном порядке вещей.       Он молчал, позволяя этой мысли пустить корни. Затем он встал, и его движения были неторопливыми и до безумия плавными.       — Ты ведь понимаешь, — сказал он, не глядя на меня, — что я бы не стал тратить время на разговор, если бы не видел в нём смысла.       Он обернулся, в привычном любопытстве глядя на меня.       — И раз уж ты оказалась здесь не случайно… То будет честно, если ты будешь знать, с кем имеешь дело. Моё имя — Мортис.       Мир словно треснул. Внутри что-то сдвинулось, как будто кусочки пазла сложились слишком правильно. Его имя отозвалось глухим ударом где-то в мыслях.

Мортис.

Оно прозвучало знакомо до боли. Перед глазами всплыли обрывки воспоминаний: экскурсия в Румынии, полутёмный зал старинного поместья и портрет вампира. Тогда его волосы казались чисто чёрными, хоть в реальности оказались совершенно иными, но черты лица... Скулы, линия губ, его пронизывающий взгляд – все это было идентично. Как я сразу могла этого не заметить?       — Эй? — Мортис щелкнул тонкими пальцами перед моим носом. — Ты всё еще здесь или разум окончательно покинул тебя от страха? – он в задумчиво наклонился.       — Ох… да. Прости. Я просто… задумалась. Он подошёл ближе, и я невольно вжалась в подушки, ощущая, как страх возвращается.       — А теперь слушай внимательно, — сказал он почти буднично. — У тебя нет ни гроша, ни крова. И самое забавное — ты даже не можешь пойти в дхарамшалу. В приют для таких же неудачливых путешественников, теряющих свои монеты, — он усмехнулся, явно стебаясь надо мной. — Все благотворительные места «временно» закрыты.       Я в замешательстве посмотрела на него, и он продолжил.       — По той причине, что однажды я забрёл в один из таких храмов… и случайно перебил там всех.       Его слова прозвучали слишком легко, и я с недоверием посмотрела на него, ужаснувшись картине, которую нарисовало моё воображение.       — Может, он сделал это намеренно, — добавил вампир, будто размышляя вслух. — Понимая, что с охотой стало сложнее. Кровь больше не льётся рекой, как раньше.       — Он? — переспросила я, не сразу осознав, что говорю вслух.       — Да. Моя вторая личность, — он закатил глаза и постучал кончиками длинных ногтей по столу. — Вечно ненасытный. А теперь, когда люди наконец поняли, что бродить по ночным улицам с убийцей — плохая идея, душ для поглощения стало меньше. Вот он и прибег к… невежественному и совершенно нерациональному поступку.       Он тяжело выдохнул, словно ему самому было неловко за произошедшее. — И по какой-то неведомой мне причине, я решил проявить милосердие. Что, поверь, случается не так уж часто. Я позволю тебе остаться здесь. К тому же ты видела моё лицо. И если ты выйдешь за эти двери и расскажешь хоть слово… горожане сожгут этот дом вместе со мной. Ну и тобой, естественно, тоже. Как когда-то поступили с моей семьёй. — Он посмотрел на меня в упор. — Так что выбор у тебя простой. Либо ты живёшь здесь, под моим присмотром. Либо я прерываю твою нить жизни прямо сейчас. А может... потом. Я ещё не решил.       Он задумчиво закатил глаза, будто размышлял не о моей смерти, а о чём-то до смешного бытовом — типа ужина или погоды.       Я медленно кивнула, принимая правила этой странной сделки. Но один вопрос всё же вырвался сам собой:       — То есть… я стала твоим незаконным рабом? Повисла тишина. А потом вампир расхохотался, прикрывая лицо ладонью.       — Что? Нет, конечно. Если бы мне нужен был раб, я бы просто купил его. Но зачем? — он пожал плечами. — Хотя, признаюсь, иногда я покупаю рабов для опытов… но это совершенно другое.       От этой «оговорки» у меня похолодели пальцы. Все же мысль о том, что теперь он спокойный – улетучилась сама собой. Он... Не так сильно отличался от свой второй безумной личности. По крайней мере, пока что он не собирается меня убивать, это ведь хорошо? Тем более он, как ни как, спас меня, а не оставил умирать на улице. — И ещё одно, — внезапно сказал он, устало смотря куда-то вдаль, — Моё «милосердие» всё же имеет цену: зпах твоей души слишком притягателен для... моей второй личности. Он перебивает всё остальное. Из-за тебя мне придётся охотиться чаще, чтобы сдерживать жажду. Когда иная сущность берёт верх, я перестаю быть тем, кто сейчас стоит перед тобой. Ты узнаешь этот момент по моим глазам. Когда радужка вспыхнет алым — беги. Запирайся. Прячься. Надейся на чудо.       Он улыбнулся снова, но на этот раз в его взгляде была странная неуверенность.       — Хотя, — тихо добавил он, — вряд ли это тебе поможет, если я действительно решу закончить начатое.       Он поднялся и подошел к тяжелому кованому сундуку.       — Что ж, а сейчас тебе нужно обработать раны. Выглядишь ты, мягко говоря, ужасно. Боюсь представить, что сегодшней ночью происходило. Из недр сундука он достал склянку с темной мазью, пахнущей горькими травами, и чистые полоски льняной ткани.       — А ты... Ты не помнишь? — Отрывками, — ответил он задумчиво, — Обрывки, звуки, боль, чужие руки. Вообще-то я не должн помнить ничего... но иногда мы с ним словно пересекаемся или находимся в странном симбиозе, если это можно так назвать. Как будто я просыпаюсь там, где уже кто-то был до меня. — он отвел взгляд, а после снова перевел его на меня, – А сейчас заверни штанины и сними свою... верхнюю одежду. Как ты еще не лишилась чувств от этого зноя? В наших краях солнце беспощадно, а ты разгуливаешь в таких тёплых вещах.       — Я и сама могу раны обработать. — Не бойся, я не кусаюсь. По крайней мере, пока солнце не зашло.       Я заколебалась, но всё же подчинилась, скидывая с плеч толстовку и загибая порванные штаны. Когда его холодные пальцы коснулись моей кожи, я вздрогнула. Он нанес мазь на ткань и прижал к разодранному колену.       — Ай! Больно же! — я зашипела, вцепляясь ободранными пальцами в край кровати.       — Потерпи, — спокойно отозвался вампир. Его голос был ровным, почти убаюкивающим. — Если начнется гниение, мне придется отрезать тебе ногу, а ты бы этого явно не хотела.       Он сосредоточенно втирал снадобье, а я, стараясь отвлечься от боли, невольно засмотрелась на него. В мягком утреннем свете его фиолетовые волосы казались шелковыми, а черты лица какими-то пугающе совершенными. Тонкие скулы, бледная кожа и клыки... они едва заметно поблескивали, когда он улыбался. Наверное, поэтому он и носил маску — чтобы не пугать суеверных горожан своим истинным обликом.       Красивый... — промелькнуло в голове. И тут же стало стыдно. Как можно восхищаться тем, кто всего несколько часов назад выпил чью-то жизнь, включая попытку забрать мою?       — Я закончил, — он поднялся, обрывая мои мысли. — Возьми монеты из тумбочки. Тебе бы купить что-то приличное, а то слишком выделяешься. Мне не нужны лишние вопросы от стражи или соседей.       Я кивнула и взяла несколько тяжелых серебряных монет. Они были грубой, неровной чеканки, словно их рубили вручную, а по та́нке бежала мелкая арабская вязь. Пока я их разглядывала, Мортис накинул ангара́кху, туго затянутую тесемкой на талии, подчеркивая тонкую, почти ломкую фигуру, отчего полы одежды упали вниз тяжелыми складками, скрывая ноги. Нижнюю часть лица он закрыл легкой, полупрозрачной вуалью. Ткань скрывала бледность кожи и его оскал, оставляя на виду только глаза.

***

Мы пробирались через тесные проулки, где пахло пряностями и копотью, пока не вышли на шумную рыночную площадь. Торговцы кричали, зазывая покупателей, вокруг пестрели ткани и блестела медь. В одной из лавок я нашла то, что искала: легкие шальвары бледно-пурпурного цвета и тонкую шелковую накидку — чоли, которая плотно облегала тело, не давая солнцу обжечь плечи.       Переодевшись, я почувствовала себя почти местной. Свою толстовку я без сожаления оставила в куче мусора за лавкой, а майку и шорты я решила оставить на себе, на всякий случай...       Выйдя из лавки, я уже собиралась догнать Мортиса, когда взгляд зацепился за тёмный шатёр у самого края рынка. Ткань была выцветшей, но аккуратной, а над входом висела деревянная табличка с вырезанным глазом и незнакомыми знаками. Я замедлила шаг.       — Смотри, — я кивнула в сторону шатра. — «Гадалка Тара». Давай зайдём?       Он остановился почти сразу, словно ждал этого. — Будто знакомое имя, — Проговорил он скорее для себя, чем отвечая мне, — Но всё же нет. Я не намерен тратить серебро впустую.       Он скользнул взглядом по шатру, и в этом взгляде было что-то настороженное, почти раздражённое.       — Денег хоть у меня и достаточно, но я не собираюсь кормить ими шарлатанов. Они наплетут тебе ерунды, а ты… — он на мгновение замолчал, подбирая слово, — поверишь каждому их слову.       — А если она видит истину? — упрямо возразила я. — В этом мире и так полно невозможного. Почему же гадание должно быть ложью?       Он задумчиво посмотрел на меня дольше обычного, отчего стало не по себе.       Мортис тихо выдохнул, затем всё же сунул руку во внутренний карман и достал монету. Он подкинул её большим пальцем, и серебро звякнуло, когда я едва успела его поймать.       — Иди. – устало выдохнул он, –Только не задерживайся. У меня нет желания торчать под солнцем дольше необходимого.

***

Внутри палатку наполнял густой дым благовоний. За столом сидела женщина, чье лицо было почти полностью скрыто фиолетовой тканью. Виден был лишь один глаз. На лбу её убора тускло поблескивал металлический амулет в форме ока.       — Деньги вперед, — хрипло произнесла она, даже не пошевелившись.       Я положила монету на стол. — Положи руки на шар, — велела гадалка.       Я коснулась холодного стекла. Тара накрыла мои ладони своими. Сначала было тихо, только слышалось ее мерное дыхание. Но вдруг... её единственный глаз расширился и амулет на лбу начал бешено вращаться.       Внезапный удар силы отбросил Тару назад. С визгом она вылетела из палатки, прямо на Мортиса, который стоял у входа. Они оба повалились на пыльную землю.       Я в ужасе выбежала следом. Тара быстро вскочила на ноги, тяжело дыша. На её ладонях, там, где она касалась моих рук, расцветали алые пятна — ожоги.       Она смотрела на меня с нескрываемым страхом и яростью. Схватив опешившего Мортиса за руку, она буквально затащила его обратно в палатку, заставив и меня зайти внутрь.Тара долго молчала, сложив руки на груди. Она смотрела на меня так, будто я нарушала привычный порядок вещей, и это её откровенно раздражало. Потом нахмурилась и снова опустила взгляд на ладони.       — Я не понимаю, — наконец сказала она. — Ты не мифическое существо. Ни магии, ни следов вмешательства… ничего. Она резко подняла на меня глаза. — Но будущего я всё равно не вижу.       В её голосе была растерянность и злость человека, у которого не работал привычный механизм.       — Промелькнул только один обрывок, — продолжила она, — Книга в золотой обложке. На ней был тяжелый переплет, обтянутый кожей, а сбоку небольшой золотистый замок. И ещё один вопрос, который меня волнует куда больше. Что здесь вообще делает вампир… с человеком? – она жестикулировала запястьем, обдумывая, как бы мягче выразиться.       — А тебе какая разница? — спокойно спросил он. — И откуда ты знаешь, кто я?       — Ты издеваешься? — она посмотрела на него как на идиота. — Мы с тобой, кажется, ещё пару сотен лет назад пересекались. Неужели не вспомнил? –Она усмехнулась. – И в отличие от некоторых, мои способности со мной с рождения. Так что отличить вампира от человека для меня — не проблема.       — Двести лет? — Мортис приподнял бровь, в его голосе послышался легкий интерес. — Возможно и виделись. Напомни-ка, чем закончилась наша встреча?       — Я искала Книгу Заклинаний, — коротко ответила Тара — Она была в твоей коллекции трофеев. Мы заключили сделку, и ты отдал её мне. Хотя, признаю, цена была высока.       — Книга... — Мортис задумчиво отвел взгляд. — Кажется, в моем поместье в Валахии есть нечто подобное. Только есть одна незадача, — он сделал паузу, и его губы тронула кривая усмешка. — Мой дом в Румынии и ты сама понимаешь, что это далеко.       Внутри меня всё похолодело. Румыния. Тот самый особняк, где я была на экскурсии. Но если моё будущее здесь не написано, значит ли это, что я могу умереть в любой миг? И если умру, то меня перенесет в будущее или мое тело останется в прошлом, а я исчезну из всех записей, будто меня никогда не было? Вопросов становилось все больше, а ответом ни на грамм не добралось. Может, в особняке Мортиса, я найду разгадку...       — А почему ты вообще здесь? — спросила я, стараясь, отвлечься от внезапной волны раздумий.       — Долгая история, — Мортис пожал плечами. — Назовём это стечением обстоятельств. Жизнь любит забрасывать в неожиданные места.       — Случайностей не бывает. В этом мире всё связано невидимыми нитями. – Она медленно опустилась за стол, сложив руки перед собой. — Мой дар ещё никогда не подводил меня так сильно. Лишь один раз мне не удалось увидеть путь существа. Это был Джин. — Она задумчиво нахмурилась, пытаясь что-то вспомнить. — Говорят, его заключили в лампу. А за что? Не знаю. Но его сила могла бы пролить свет на твою судьбу. Проблема в том, что лампа считается утерянной уже несколько столетий.       Мортис вдруг замер. Потом тихо рассмеялся.       — Забавно… — протянул он. — Однажды купец оставил у меня золотой сосуд. Потемневший, с надломленной ручкой. Просил сохранить до возвращения, но он так и не вернулся.       — По описанию похоже на нужную нам лампу, — Тара медленно выдохнула, глядя на свои обожжённые ладони, — значит, Джинн внутри. И похоже, мне придётся пойти с вами.       Я посмотрела на Тару и заметила, как спокойно она сидит, словно ей не нужно было доказывать, что она знает, что делает. И от этого странным образом в ее присутствии становилось... Комфортнее?       Но всё же один вопрос не отпускал.

Что сейчас происходит с моим телом?

Существует ли оно ещё — или я уже вычеркнута из того мира?

— Прекрасно. Но путь до моих земель займет месяцы. Было бы чудесно, если бы кто-то дивным образом перенес нас через моря и горы одним взмахом руки. – Вампир посмотрел на гадалку с каким-то странным обаятельным прищуром.       — Это заклинание выпьет мою душу до дна, – Тара нахмурилась и чуть отвела взгляд, – Я могу перенести нас, но после этого я на время иссякну. Да цена за такое пеемещение будет велика.       — О цене не беспокойся, золото у меня найдется, — Мортис поднялся, отряхивая ангаракху. — Мы зайдем к тебе позже. А сейчас пошли, – он повернулся ко мне, – Тебе нужно набраться сил, ты едва держишься на ногах от голода.       Я кивнула. Тара осталась в своей палатке, окутанная дымом благовоний, а мы с вампиром направились к ближайшей бходжаналае. Солнце уже коснулось крыш, окрашивая город в кроваво-золотые тона.       В бходжаналае было шумно и пахло жареным мясом. Я ела, пробуя непривычную еду, а Мортис сидел напротив. К тарелке он так и не притронулся. Просто сидел, подперев голову рукой, и смотрел на меня.       Его взгляд задерживался на моем лице, потом скользил к шее, где под краем новой накидки всё ещё оставались следы укуса.       — Почему ты не ешь? — спросила я, чуть приподняв глаза.       — Я питаюсь только кровью. Обычная еда для меня бесполезна. – ответил он, задумчиво постукивая пальцами по столу.       На этом разговор иссяк. Я закончила свой бходжан и отложила тарелку в сторону.       Обратно мы шли уже молча. Вечер был прохладный, ветер чувствовался на коже, но легче от этого не становилось. Мортис держался чуть позади, как будто следил за каждым моим шагом. Я устала, и, кажется, он это тоже понимал.       Когда дверь его дома скрипнула и я переступила порог, стало ощутимо легче. День наконец закончился. Внутри было темно, но, на удивление, спокойно. Дом выглядел мрачным, однако в нём чувствовалась обжитость.       В холле стояло кресло, обитое тёмно-бордовой тканью. Я даже не дошла до спальни. Просто села в него и почти сразу почувствовала, как силы заканчиваются. Голова стала тяжёлой, а мысли расплылись. Я уснула, не успев толком устроиться поудобнее.