Fright Night

      Я вновь проснулась, только в этот раз от того, что дышать стало нечем. Тяжелый, застоявшийся зной окутывал комнату, словно невидимое одеяло. В моем времени — там, откуда я пришла — по утрам обычно тянуло бодрящей прохладой, а здесь воздух был невыносим.       Я разлепила веки. Солнце уже вовсю окутывало комнату, пробиваясь сквозь щели и ослепляя яркими, золотистыми лучами. В горле пересохло, а язык словно прилип к нёбу. На часах — если бы они у меня были — было не больше пяти утра.       Мортис лежал все так же неподвижно, что меня немало напугало – удивительно даже, почему? Прощупав его пульс и, успокоившись, что его бездвижный сон – всего лишь сон, я предельно аккуратно высвободилась из-под пледа и вышла из комнаты.       На кухне, залитой мягким светом зари, меня ждало неожиданное зрелище. За столом сидел Сэнди. Перед ним дымилась чашка с чем-то ароматным, но сам парень выглядел так, будто жизнь в нем едва теплится. Его веки то и дело смыкались, голова клонилась к груди, и казалось, еще секунда — и он просто рухнет лицом в этот горячий чай, и даже не проснется.       Я молча подошла к полке, нашла чистую кружку и налила себе из котелка. Сев напротив парня, я сделала первый глоток — это был крепкий настой из лесных ягод и мяты.       — Почему ты не спишь? — тихо спросила я, стараясь не напугать его.       Сэнди медленно, с усилием поднял голову. Его темные глаза смотрели сквозь меня, затуманенные какой-то глубокой пеленой усталости.       — Не знаю... Иногда мне кажется, что я сплю наяву, а когда приходит настоящая ночь... я уже не могу уснуть. Даже пыль Тары не всегда помогает. Ночи прекрасны, в них нет лишних звуков, лишь тени и спокойствие. Но я ненавижу их за это одиночество без сновидений.       Он замолчал, глядя на пар, поднимающийся от чашки. В его меланхолии не было жалости к себе — скорее странная отрешенность.       — Мои мысли часто путаются, — продолжал он, не глядя на меня. — В этом мире всё такое громкое, резкое. Люди смеются, шепчутся за спинами... Я боюсь сделать лишний шаг, боюсь ошибиться. Наверное, поэтому у меня нет никого, кроме Тары. Моя жизнь кажется многим пустой, но я просто... слишком быстро устаю от реальности. Даже если ничего не делаю.       Сэнди наконец поднял на меня взгляд, в котором был намек на недоумение.       — Зачем я это говорю? Мы едва знакомы. У меня плохое предчувствие насчет большинства людей, но с тобой...спокойно, что ли? Хотя, может, я просто слишком сонный, чтобы это понять?       Я несколько секунд смотрела на него, сопереживая. В этом мире, где всего за пару дней я узнала о жизни больше, чем в многотомных фолиантах, и о существах, в существование которых раньше могла поверить только в сказках, — встретить такую хрупкую душу казалось настоящим чудом.       — Знаешь, я уверена, что ты найдешь свой покой. Мир бывает страшным, но в нем есть место и для тебя. Не закрывайся в себе. Тара мудрая женщина, она видит души насквозь — говори с ней чаще, она обязательно поможет тебе справиться с этой тяжестью. Я тепло улыбнулась ему.       — А насчет ночей соглашусь. Мне больше всего по душе дождливые, осенние сумерки.       — Спасибо, — прошептал он, — за поддержку и за то, что выслушала.       Подойдя, я ласково потрепала его по спутанным фиолетовым волосам и пошла обратно в комнату. Юноша так и остался сидеть в лучах восходящего солнца, погруженный в свои думы.       Вернувшись к Мортису, я легла с краю, оставив между нами заметное расстояние, и укрылась лишь наполовину.       В комнате было душно, но от него всё равно тянуло холодом — не физическим даже, а каким-то… иным.       Я долго не могла уснуть, прислушиваясь к его дыханию. Оно было слишком бесшумным. Не человеческим. Когда легкая дрема настигла меня, я вновь вырвалась из нее, осознавая, что-то поменялось.       Я открыла глаза и замерла. Мортис лежал всё так же на спине, не касаясь меня, но расстояние между нами исчезло. Я не решилась даже пошевелиться.       Его рука лежала рядом с моей — не касаясь, но так близко, что стоило мне сдвинуть пальцы, и соприкосновение стало бы неизбежным.       — Еще только восемь часов, — произнёс он тихо, не открывая глаз. — Ты слишком громко думаешь.       Я вздрогнула. — Я не… — начала было я, но он продолжил, всё тем же спокойным голосом:       — Расслабься. Я ничего не делаю. И это было сказано так, будто он мог, но не считает нужным. Я осторожно отодвинулась.       Он лишь чуть приоткрыл глаза, едва повернув голову в мою сторону, смотря на меня... Не то что бы с ухмылкой или с насмешкой. Скорее... с ленивым вниманием, как смотрят на что-то хрупкое, что можно сломать неосторожным движением.       — Ты сильно напряжена, по дыханию слышно, — заметил он.       — А ты слишком близко, — отрезала я и уголок его губ едва заметно дрогнул.       — Привыкай, — сказал он тихо. — У тебя не всегда будет возможность держать дистанцию. Особенно если я переключаюсь...       Я резко села, накидывая плед на плечи. — Даже не надейся, — бросила я и, не думая, легонько толкнула его ладонью в плечо, чтобы увеличить расстояние.       — Ай, — без особого энтузиазма отозвался он, перекатываясь на соседнюю подушку. — Какая жестокость. Но вставать он и правда не стал.       Мы пролежали в молчании ещё какое-то время — каждый на своей стороне кровати, не прикасаясь, но слишком остро ощущая присутствие друг друга. Как неожиданно дверь распахнулась.       — Просыпайтесь, — голос Тары прорезал остатки утренней неги. Она стояла в дверях, перебирая в руках связку сушеных трав. — Сегодня вечером мы пройдем через пространственную складку. Я открою портал, который выведет нас к особняку в Валахии. Подготовка займет почти весь день, и мне нужна ваша помощь. Нам не хватает одного важного элемента. Без него портал будет нестабильным. На окраине города, в доме под номером 27, живет старик. У него есть солнечный порошок. Принесете его — и на закате мы отправимся в путь. Советую выходить сейчас, путь неблизкий.       Я нехотя сползла с кровати. Сегодня мне явно "повезло" выспаться, постоянно просыпаясь.       Пока я приводила себя в порядок, Мортис уже был в кухне. Он стоял, опираясь спиной о дверной проём, будто ему было важно не место, а обзор. Его взгляд не задерживался, но я чувствовала его на себе постоянно, а как только стоило мне взглянуть на него, то неописуемым образом он уже не смотрел. Словно издевался надо мной.       Я достаточно быстро позавтракала тёплой кашей с добавлением свежих ягод – пока спала, Тара заботливо приготовила. Странное ощущение наблюдения не отпускало, пока я не поставила глиняную кружку с допитым чаем на стол. Краем глаза я заметила, как Мортис с каким-то любопытством разматывает льняные тряпочки, которые я повязала ему на руку ещё вчера ночью. Я замерла в недоумении: на месте разрыва кожи не было ни следа, даже шрамов не осталось. Он спокойно крутил полностью здоровую руку.

Неужели его кожа так быстро регенерирует?

Неожиданно из соседней комнаты донёсся резкий звук — будто что-то тяжёлое сдвинули с места. Следом появилась Тара. Она хоть и выглядела собранной, но в движениях сквозила торопливость.       — Вы ещё здесь? — бросила она, скользнув по мне быстрым взглядом. — Поторапливайся. И накидку не забудь. Солнце сегодня беспощадное.       Она уже развернулась было обратно, но на пороге остановилась, словно что-то вспомнила, и вернулась ко мне. В её ладони оказался маленький флакон из тёмного стекла.       — Держи. — Она вложила его мне в руку, не глядя. — На всякий случай. Я только собралась спросить, что это, как она быстро ответила, словно читая мои мысли.       — Мазь, действует быстро, почти мгновенно.       Этого объяснения почему-то оказалось достаточно. Я убрала флакон, не задавая вопросов.       Когда я вышла в коридор, Мортис отпрянул от стены и направился к выходу. Я же на ходу накинула ткань на голову и шагнула следом.

***

      Мы шли уже около двух часов. Никакого асфальта — только утоптанная, почти до состояния камня, земля с колеями от тяжелых телег. Пыль поднималась при каждом шаге, оседая на белой ткани моих штанов. Солнце стояло в зените, превращая воздух в густое марево.       Оказаться в жаркой стране, пару дней назад находясь в прохладной Румынии на отпуске – явно не входило в мои планы.       Я чувствовала, как пот катится по спине, а дыхание становится тяжелым. Мортис же шел рядом почти бесшумно, его черные одежды, – на лице была намотана темная ткань, закрывающая почти все лицо, выступающая так же как накидка – казалось, совсем не пропускали жар, а лицо оставалось всё таким же фарфорово-бледным.       — Нужно сделать передышку... — прохрипела я, чувствуя, что перед глазами все начинает сливаться в странные огни.       Мортис остановился и внимательно посмотрел на меня. Он заметил, как я покачнулась.       — Не переносишь жару, да? Впереди расположена шербет-хана, там должно быть прохладнее. Пошли зайдем.       Заведение оказалось спрятанным от дороги — низкое строение, утопающее в тени. Внутри было темно и неожиданно прохладно, особенно это ощущалось после полуденного зноя.       Вдоль стен стояли тахты, застеленные коврами; на них были разбросаны хлопковые подушки, выцветшие от времени и солнца. Народу на удивление оказалось немного: несколько путников молча ели, кто-то дремал, подложив руку под голову. Здесь было относительно тихо, а люди говорили негромко.       Мортис выбрал тахту в глубине, подальше от входа. Тень там держалась дольше, и воздух казался чище.       Он почти сразу вернулся с кувшином воды и поставил его на низкий столик передо мной. От воды тянуло свежестью и чем-то приятным: прохладный, сладковатый запах, совершенно незнакомый мне.       Я припала к кружке, не заботясь о приличиях. Вода была холодной, с лёгким ароматом трав, и с каждым глотком напряжение отпускало. Мортис сидел напротив, сложив руки на груди, и внимательно наблюдал за мной, словно привык следить за состоянием других.       — О чем ты думаешь? — спросила я, ставя кружку на стол.       — О несоответствиях, — ответил он, и его голос в тишине заведения прозвучал особенно отреченно. — Тара — величайшая гадалка, которую я знал. Она видит нити судеб так же ясно, как ты видишь этот стол. Но твое будущее для нее всего лишь туман. – Он оперся щекой на свою ладонь, – Такой же глухой и непроницаемый.       Он подался чуть вперед, его темные глаза впились в мои.       — Ты выбиваешься, — сказал он наконец, произнося это как утверждение, которое давно крутилось у него в голове и наконец нашло форму. — Ведешь себя так, будто этот мир тебе чужд. Путаешься в элементарных вещах этого времени, в том, как ты смотришь на вещи, которые для остальных привычны. Даже в этикетке: ты сейчас сидишь неправильно, а это могли бы посчитать крайне невежественным, однако язык здешний знаешь более чем хорошо – что меня больше всего озадачивает.       Он мягко усмехнулся с собственной мысли и на мгновение отвёл взгляд, будто собирал в одно целое то, что уже давно сложилось.       — Это не похоже на притворство. И не на потерю памяти. "Чёрт", — мелькнуло у меня в голове. Мне показалось, что он не был близок к истине, а словно давно уже пересёк эту грань. Я молча отвела взгляд, пытаясь придумать, что можно ответить на эти слова, и он заметил мою реакцию.       Уголок его губ едва заметно дёрнулся в подтверждении собственных мыслей.       — Все же боишься, что я докопаюсь до правды? Расслабься, — Все с той же улыбкой он отвел взгляд. — Если бы мне были нужны ответы, я бы задал другие вопросы.       Он откинулся на подушку, принимая почти ленивую позу.       — Мне достаточно знать только то, что ты здесь не случайно. А остальное... — он пожал плечами, — либо всплывёт само, либо не имеет значения.       Он поднялся первым, словно разговор был закрыт ещё до того, как начался, и направился к выходу.       — Пошли. Не стоит заставлять портал ждать. Я задержалась на секунду, осознавая и перекручивая в голове весь этот разговор. Он уже подозревал меня и вариант, что я не из этого времени – наверняка уже промелькал в его голове. Только что он сделает теперь с этой информацией?

***

Мы забирались всё выше по каменистой тропе. Солнце в зените превратило горы в раскаленную долину. Воздух над камнями словно плавился, превращая горизонт в зыбкое марево. Белая накидка, которую дала Тара, едва спасала — я чувствовала, как жар проникает сквозь ткань, обжигая плечи.       Мортис шел впереди. Его движения были неестественно ровными для такого крутого подъема. Складывалось впечатление, что он даже не ощущал всё это пекло вокруг.       — Расскажи мне о своем доме, — внезапно нарушил он тишину. — О месте, откуда ты пришла.       Я замялась, подбирая слова. Как объяснить человеку пятнадцатого века мир, которого ещё нет?       — Мой дом... он далеко. Там всё иначе. Люди живут в огромных каменных домах, и по ночам улицы ярко освещаются, как днём. Там нет такой жары и таких... — я запнулась, взглянув на него, — опасностей.       Он не оборачивался, но я словно почувствовала, как его лице появилась скептическая ухмылка.       — Каменные дома и светящиеся улицы? Ты говоришь как безумная, — ответил он спокойно, чуть наклонив голову. — Или как поэт. Тара не видит твоего будущего не потому, что его нет, а потому, что его нитки не вплетены в ткань этого мира. Ты здесь как пятно на чистом пергаменте.       Он остановился на выступе и посмотрел на долину внизу, будто вглядываясь в что-то, чего я не могла разглядеть. Его лицо в ярком свете солнца казалось особенно контрастным.       — Впрочем, мне это даже нравится, — продолжил он. — Мой опыт работы в госпиталях и моргах научил меня ценить редкие экземпляры. Я провел достаточно времени среди трупов и болезней, чтобы по одному запаху крови понимать, чем болен человек и сколько времени ему осталось. Я знаю всё о дискразии и различных методах спагирии. Есть, конечно, много чего еще, но перечислять надоест.       — Звучит жутко, — прошептала я, обходя острый валун.       — Зато в жизни всегда полезно знать, когда именно человек перестал быть человеком. – ответил он, пожимая плечами, на что я неуверенно взглянула на него.

***

Мы почти достигли вершины. Каменный склон здесь был особенно крутым. Я тяжело дышала, с усилием забираясь вверх.       — Нам нужно пройти этот подъем, а дальше... — начал он, но его голос вдруг дрогнул.       Я замерла, чувствуя неладное. Мортис медленно развернулся и начал подходить ко мне. Его взгляд... Глаза стали в мгновение ока заливаться алой краской.       — Эй... Мортис? — я инстинктивно начала пятиться, пока не уперлась спиной в раскаленный каменный склон.       — Мы снова встретились, моё ты воцарение прекрасного! — Его голос изменился. Теперь в нем звучала восторженная нотка.       Он подошёл ближе, но не вплотную. Между нами оставалось расстояние — слишком маленькое, чтобы чувствовать себя спокойно, и слишком большое, чтобы назвать это прикосновением.       — Я знаю, что ты здесь оказалась не случайно... Вырвали из не своего времени, даже из другого слоя реальности, но какого именно – я пока не могу постичь, — проговорил он тихо и задумчиво отвел взгляд. — Как и не могу пока найти нить твоего спасения. Но я неустанно ищу ее, любовь моя…       Я в смятении подняла глаза.

Мое спасение? Что мне угрожает? Он понял, что я из будущего и... Получается, чтобы вернуться, я должна заплатить жизнью? Что меня ждет?

Я вглядывалась в его лицо, пытаясь прочесть ответы. Спокойное, почти отстраненное, оно словно отражало не меня, а тени за моей спиной.       — Я увидел... Вернее, смог запечатлеть отголоски чуждого мира, — продолжил он, будто говорил сам с собой. — Мира, которого не существует в этом времени. То место, откуда ты явилась. Время такое удивительное, призрачное понятие, придуманное людьми. Никто даже не может дать ему точное определение. Настоящее всегда пропитано прошлым, время не стоит на месте, это лишь формальность. Для кого-то миг – вечное созидание, для других – почти вечное забвение, без разделения на настоящее и будущее, лишь остаток минувшего. Не страшись своего происхождения.       Я сглотнула, понимая, что он говорит о моем будущем. Но что за отрывки он видел?       — Ты...ты ошибаешься. — Вряд ли, — он улыбнулся, прищурив алые глаза. — Я редко ошибаюсь в том, что чувствую. Не бойся, Мортис все равно не узнает о нашем разговоре – в этом плане я постарался. Разве что нашей оболочке скоро станет совсем плохо, – Он задумчиво, почти виновато отвел взгляд, прикладывая ладонь к щеке, – от моего частого присутствия и поддержания полного контроля ему... не очень хорошо.       — Но зачем ты мне это говоришь? — прошептала я, еле слышно, на что он задумчиво посмотрел на меня.       — Потому что, когда придет час твоего ухода, — произнес он вдумчиво, — ты должна знать, что наши старания не были напрасны.       Он приблизился на шаг, и в этот момент я почувствовала нарастающую тревогу, точно такую же, как когда ночью сущность пыталась подчинить меня себе.       — И если ты однажды затеряешься в лабиринтах между мирами… — с какой-то горечью, близкой к отречению, произнес он, — я найду тебя, где бы ты ни была.       Тревога наростала, затуманивая сознание. Я чувствовала, как ноги подкашиваются от страха и, если это чувство продолжится, то я окончательно свалюсь. Она давила сильнее... Сильнее...       — Не подходи! — я вскрикнула, приходя в сознание, и, собрав все силы, резко толкнула его.       Он явно не ожидал этой внезапности, от чего в странном замешательстве отпустил назад.       Я развернулась и бросилась вверх по тропе, почти вслепую. Но нога неожиданно соскользнула на мелкой осыпи. Мир резко наклонился в моих глазах, и я полетела вниз, не успев даже вскрикнуть. С грохотом я упала, ударившись ладонями и коленями о твёрдые камни, а бедро было глубоко поцарапано. Боль пронзила тело, но страх оказался сильнее.       Тень накрыла меня раньше, чем я услышала шаги.       Он стоял надо мной, загораживая солнце. Его силуэт на фоне ослепительного неба казался вырезанным из пустоты.       — Бедняжка, — раздался его едва взволнованный и грустный голос сверху, что стал уже раздражающим. — Бежать было плохой идеей.       Я попыталась подняться, но ноги не слушались, и я снова скользнула вниз, на несколько шагов дальше. В надежде опереться на ладони, меня пронзило тянущей болью в бедре. Тепло, липкое и неприятное, стекало по коже. Я опустила взгляд и только тогда заметила, как кровь медленно пропитывает чуть порванную ткань штанов, в сантиметрах десяти от колена.       Он проследил за моим взглядом и едва приподнял бровь.       — Не дёргайся. Я даже не сразу поняла, что он делает. Его пальцы скользнули к карману и он извлек белоснежную повязку. После осторожно перехватил моё бедро, фиксируя, и обмотал повязку вокруг раны, делая это неторопливо, явно не в первый раз, стягивая ровно настолько, чтобы остановить кровь.        Это было... странно. В его движениях не было ни спешки, ни показательной заботы, лишь сосредоточенность. Закончив перевязку, он задержался рядом, рассматривая проделанную работу. Я хотела вновь попытаться подняться, в уверенности, что с перевязанной ногой у меня добавилось больше сил.       — Не нужно этого, — произнёс он, присаживаясь рядом и аккуратно придерживая меня, чтобы я вновь не ринулась бежать. Он сидел на корточках, внимательно изучая меня и, начиная поглаживать по голове, словно успокаивая.       — Почему ты в этот раз побежала? Я не собираюсь тебя убивать и, скажу по секрету, – Он саркастично понизил голос, – я пришел не за твоей кровью. Видишь ли... Другого подходящего момента, чтобы сообщить тебе правду, я не нашел.        Я некоторое время молчала, смотря, как он увлечённо переплетает мои волосы в своих руках, ожидая, когда я обдумаю ответ. Это действие должно было вызвать у меня спокойствие, но оно порождало где-то в глубине живота странную тревожность.        — Ты пугаешь меня. – робко ответила я и снова наступила тишина.        Я могла бы встать, предотвратить это странное, безмолвное поведение с его стороны, но слабость в теле словно шептала мне продолжать лежать, будто на меня скинули большой груз, из-за которого я была не в силах подняться. Может, сегодняшний недосып сказывается так на мне. Может, дело было не только в усталости. Может, я просто теряла слишком много сил... или крови. Мысли путались, цепляясь одна за другую, и ни одна не казалась до конца убедительной.       — Оно и неудивительно. Все же ты видела, как я убиваю, на себе ощущала, как я питался твоей душой. – Он тихо вздохнул. — Я не первый раз слышу эту фразу, так что мне не привыкать.        И снова тишина. Только еле слышные шорохи его пальцев и переплетения локонов волос.       — Ты думаешь, я не смогу уйти отсюда? — вырвалось у меня. Он тихо усмехнулся, не отрывая взгляда.       — Ты уже не в этом мире, любовь моя. Ты не можешь уйти, пока не завершишь свой путь. Путь, который тебе... – Он отвел взгляд куда-то вбок, – не особо не нравится. В любом случае, не стоит забивать мысли своим будущим.       Я посмотрела вдаль, в какой-то призрачной надежде.       — Не оглядывайся так, — спокойно произнес он, — Здесь слишком далеко, чтобы кто-то услышал. А ты сейчас не в том состоянии, чтобы кричать.       Он отпрянул от моих волос и поднялся, все так же задумчиво смотря на меня, словно перебирая перед собой множество вариантов и альтернатив, о которых я не знала. Он, кажется, хотел сказать что-то еще, но алые глаза вдруг резко померкли, словно краски в них размыли водой.       Он прижал ладонь к груди, словно пытаясь удержать что-то внутри себя. Дыхание прерывалось, движения стали чуть неровными.       — Ох, как же тяжело телу Мортиса носить мое присутствие... — прохрипел он, отводя взгляд. — Боль... восхитительная боль... – усмехнувшись, его колени подогнулись совершенно внезапно. Я едва успела отползти, прежде чем он рухнул на камни, тяжело ударившись плечом. Я сидела, прижавшись к скале, не сразу понимая, что произошло. Лицо снова стало спокойным — пугающе пустым. Алого цвета в глазах больше не было. Он так резко упал, что в голове стали роиться нотки сомнения, жив ли он вообще.       Я подползла ближе, дрожащими и измазанными в крови пальцами коснулась его шеи. Жив, разве что без сознания.

Было бы странно, если бы бессмертный вот так погиб. В принципе, погиб.

Снова взгнунув на его бездвижное тело, я на секунду задумалась.       Я ведь почти ничего не знала о нем — ни о его прошлом, ни о том, что за сущность терзает его сознание.       В голове проносились слова его второй личности о времени, отрывках, каких-то слоях... Я ничего не могла понять, даже примерную картину не могла сложить. Может, он просто метафорами говорил? И спасение – это не означает, что мне угражает смерть или что похуже? Вторая личность Мортиса явно знает больше, но по какой-то причине нормально не может объяснить, что со мной будет, и что со мной происходит сейчас. Он сам сказал, что не знает решения моего спасения. Может, не до конца понимает происходящее, потому и говорит так размыто? Или на то есть другие причины? В любом случае меня ожидает что-то явно нехорошее.       Оторвавшись от своих мыслей, меня мгновенно и целиком вновь накрыла боль. Я посмотрела на свои ладони покрытые кровью. Колени саднили, а ноги подкашивались. Как он и сказал: ни людей, ни помощи поблизости нет... Я лишь обреченно взглянула на него, все так же продолжая беспомощно лежать на раскалённых камнях.