Fright Night

      Открыв глаза, я осмотрелась. Моя выделенная комната была залита тёплым утренним светом, который казался мне в тот момент слишком ярким. Я осторожно села на край кровати, осматривая бинты. Спустив ноги на пол, я медленно попыталась встать, но ногу пронзило сильной, тянущей болью.       Я вскрикнула и неуклюже повалилась на холодный пол, задев рукой тумбочку. Свеча, стоявшая на краю, с глухим стуком покатилась по паркету, остановившись недалеко у моего лица.       — Проклятье... — прошипела я, чувствуя, как по ладони течет кровь — при падении я сильно ободрала кожу о неровный край досок.       Полежав так полминуты и, собираясь уже вставать, в дверях неожиданно послышались шаги. Мортис замер в проеме, облокотившись плечом об дверной косяк и сложив руки на груди. Его лицо не выражало сочувствия — только легкую досаду. Он приподнял бровь, наблюдая за моими тщетными попытками подняться.       — Я же говорил тебе: не вставать резко. Ты едва не лишилась ноги вчера, а сегодня уже пытаешься бегать? — он тяжело вздохнул и наклонил голову. — Упрямство к хорошему не приведёт, когда твои ткани едва начали срастаться. Ну и куда ты так стремилась, о душа моя?       — К тебе, — честно ответила я, глядя на него снизу вверх.       Между нами повисла неловкая пауза. Мортис на мгновение смутился — едва заметная тень удивления пробежала по его лицу, — но он тут же взял себя в руки. Он подошел, и легко подхватил меня на руки, неся вниз, в ту самую лабораторию.       Усадив меня на кушетку, он начал осматривать свежие повязки.       — То, что ты упала — не очень хороший знак. После вмешательства нервная система еще нестабильна. Не возражаешь, если я возьму кровь для анализа? Нужно убедиться, что ткани не стали отторгаться.       — Бери, — я вытянула руку, стараясь не смотреть на иглу. — Послушай... А как ты услышал, что я упала? Это же второй этаж, а ты был внизу.       — Запах, — коротко ответил он, поднося пробирку. — Ты содрала кожу на ладонях.       Он мельком опустил взгляд на мои раны, словно быстро оценивал их состояние.       — Но разве ты не должен был... ну, переключиться на вторую личность от этого запаха?       Мортис аккуратно зажал место укола чистой марлей, смоченной физраствором. Он лениво вздохнул и отвел взгляд.       — У нас с ним, можно сказать, договор. Ненавижу это слово, но здесь оно очень уместно.       — Договор? В чём его суть? — В том, что у нас одна цель. Мы оба одержимы идеей абсолютного бессмертия, подобно двум сторонам одной медали.       — Я думала, вы ненавидите друг друга...       — Призираем, — коротко поправил он, – Но у нас общее тело и общее увлечение, — он пожал плечами. — Приходится находить общий язык, чтобы работа не стояла на месте.       — Значит, это вторая личность проводила те жуткие опыты над людьми? И над Белль тоже он?       Мортис на мгновение замолчал. Сначала его пальцы едва дрогнули, сжимая читаую марлю, — мне даже показалось что он чуть потерял равновесие — а после его губы дрогнули в странной полуулыбке. Он медленно поднял глаза на меня, и я почувствовала, как по спине пробежал холод. Глаза больше не были карими. Они наливались алым цветом. — Ты правда думаешь, что этим занималась одна личность? — он едва заметно улыбнулся, в своей привычной, странной манере. — Мы делали это вместе. Мортис ищет закономерность, а я – пределы. Но, признаюсь, любопытно наблюдать, когда эликсир начинает перестраивать их плоть. В агонии душа светится ярче всего – подрагивает и забавно колебается. Как догорающий фитилёк.       Он бросил на меня многозначительный взгляд.       — Почему тогда вы оставили Белль в живых? Она же видела всё. Могла сдать вас инквизиции, властям, да кому угодно...       — С ней был особый уговор, — Вампир облокотился о край стола. Он вертел в пальцах скальпель с такой легкостью, будто это было перо, но движения были странными: то слишком резкими, то тягуче-плавными. — Я лишь доходчиво объяснил, что стоит тишине прерваться, как её голова вернётся в объятия пустоты. И на сей раз мои нити больше не коснутся этого шрама. К тому же... — он сделал паузу, заворожённо любуясь бликом на лезвии, — она является нашим единственным удачным творением, мы заботимся о ее сохранности. Уничтожение было бы более чем неразумным.       — Ты это называешь проявлением заботы? — Я осеклась. — По-моему, это чистой воды садизм.       Он оторвался от созерцания лезвия и почти ласково улыбнулся.       — Все дело в субъективном восприятии.       Я в раздумьях отвела взгляд, задумавшись о его циничности, а он снова увлекся изучением несчастной стали.       — Постой... — я в замешательстве посмотрела на него. — Но почему в баре люди знают о твоей... о вашей сути, но не боятся? Вы и им угрожали?       — Зачем? Запугивание — плохая основа для бизнеса. Их привела Белль. Они... особенные люди, обладающие полезными связями. Своеобразный живой щит, позволяющий нам спокойно вести дела.       Он неожиданно нырнул рукой в ящик стола и извлек шприц, наполненный густой, мутно-синей жидкостью.       — Не хочешь ли опробовать новый препарат? — Он резко сменил тему, словно его переполняли мысли. — Я бы с удовольствием провел с тобой эксперимент. Написал на тебе новую картину, полную ярких красок.       — Пожалуй воздержусь... — пролепетала я, отползая на край кушетки.       — Как жаль. Хотя, для чистоты эксперимента тебе следовало бы сначала... скажем так, прекратить дышать. — будто невзначай, продолжая говорить о лекарстве, он подошел к двери и с сухим щелчком запер ее ключом, даже не взглянув на меня. Ключ моментально скрылся в складках его кармана. — Этот препарат предназначен для стимуляции мертвых тканей. На живых он может вызвать неприятную сыпь... или мгновенный паралич дыхательных путей. Катализатор некроза и регенерации в одном флаконе.       Он задумчиво посмотрел на жидкость в шприце.       — На мертвой ткани результат предсказуем, но насчет сознания – не уверен. А на живой... полная вариативность.       — Тогда точно нет! — я начала откровенно паниковать.       — Не переживай, я вытащу тебя из бездны, если что-то пойдет не так... Противоядие всегда при мне. Мне просто любопытно увидеть то, что получится из создания на живой плоти... – Он сделал шаг ко мне, отчего я вздрогнула, словно от удара током.       — Не подходи! — Я попыталась подняться, но мучительная боль в ноге сбросила меня в сторону пола. Вампир перехватил меня за плечи и аккуратно усадил обратно. Словно забыв о своих ужасающих планах, его взгляд в замешательстве замер на моей ноге – бантик был завязан криво... Он в растерянности положил шприц на край кушетки.       — Мортис настоятельно просил тебя не совершать резких движений. Усугубишь положение – будет только хуже. – Он опустился на колени между моих ног и начал тщательно расправлять кончики бинта, добиваясь идеальной симметрии.       Я, не долго думая, тут же пнула его здоровой ногой в плечо. Он в недоумении приподнял бровь и оперся ладонями о пол, в расслабленной позе глядя на меня снизу вверх. Я схватила шприц и направила его острие на него.       — Твой перфекционизм тебя и погубит. Ещё шаг – и я воткну эту гадость тебе в сердце! – Мой голос дрожал, как и руки, охваченные паническим тремором.       — Хорошо. – Спокойно произнес он и выпрямился в полный рост. Он достал из кармана другой шприц и небрежно кинул мне в руки. Я, ошарашено глядя на него, переводила взгляд с одного шприца на другой. – Это антидот. Признаться, я не был бы против узнать, что случится со мной и как мой организм отреагирует. Когда станет совсем плохо – просто вколи.       — Что?! Нет-нет! Постой... – Он приблизился вплотную, и я замерла, едва не обронив от тряски рук шприц. – Я... Я блефовала! Я не собираюсь тебя колоть.       Он молча взял мою руку в свою, намереваясь направить иглу в намеченную цель. Мои глаза расширились от ужаса, я попыталась выкинуть шприц, но он был непоколебим в своем решении.       — Хватит! – закричала я, зажмурившись, и в голове воцарилась ледяная пустота.

И вдруг... он замер, а хватка ослабла.

Он медленно отпрянул, алый блеск в глазах начал меркнуть, сменяясь привычной карей глубиной. Мортис в лёгком замешательстве взглянул на шприц в моей дрожащей руке, а затем осмотрел моё напуганное лицо.       — Если тебя это утешит, — произнес он, вздохнув, — обычно он убивает пациентов быстрее.       — Как ты вообще можешь нормально существовать в одном теле с таким безумцем?! — воскликнула я. — Он просто невыносим! Я думала... О, боже, какой кошмар...       — Это вполне терпимо. Он задумчиво отвел взгляд, а потом едва заметно усмехнулся.       — Не рекомендую проверять, — он кивнул на шприц. — У меня на него всё же плохая статистика.       Я закатила глаза и быстро впихнула лекарство ему в руку, а он же ловким движением погрузил шприц в карман, словно ничего пару минут назад не произошло.       Мортис подошел к столу, заставленному колбами, книгами и различными травами, начиная лихорадочно в чем-то копаться.       — Всё же сначала разберёмся с твоей ногой, — сказал он, не глядя на меня. — Мне не нравится, как она выглядит.       Он порылся среди колб и ампул, перебирая их с раздражающей неторопливостью, будто тянул время. Наконец остановился, взял одну и повернулся.        — Скажи, — он чуть наклонил голову, разглядывая меня с заинтересованностью, — ты вообще как боль переносишь?       Вопрос прозвучал слишком спокойно, отчего я невольно напряглась.        — А это сейчас зачем? — я едва прищурилась, пытаясь разглядеть в его лице истинные намерения.       Мортис усмехнулся краем губ и лениво облокотился на стол.       — Думаю, — протянул он, — дойдёшь ли ты на этой ноге без нормального обезболивающего. — Он сделал паузу, явно наблюдая за моей реакцией. — Теоретически... да. А практически — это будет крайне неприятно. Я бы даже сказал очень.       Я уставилась на него, не сразу найдя слова.        — Ты издеваешься, — наконец выдохнула я. — Конечно, я не против лекарства.       Я отвела взгляд, потом снова посмотрела на него.        — Но у меня другой вопрос. Откуда у тебя нормальное обезболивающее? И когда ты вообще успел?       На мгновение в его выражении мелькнуло что-то, что разобрать я не успела. Он отвёл взгляд и небрежно пожал плечами.       — Ночью. — Чуть помедлив, он все же продолжил. — Пришлось сходить... подальше, чем хотелось бы.        — Ты уходил этой ночью? — я удивлённо посмотрела на него. — Сразу после операции?        — Да, — коротко ответил Мортис, не меняя позы. — А что?        — Ты вообще спал? – Я приподняла бровь, чуть нахмурившись. —Вчера в баре ты был не в лучшем состоянии, потом еще операция... Тебе нужен был отдых.       Он несколько секунд молчал, разглядывая ампулу в пальцах, будто вопрос его развлёк, а после нехотя ответил.       — Мой сон... это скорее перерыв, чем необходимость. Два-три часа в сутки мне достаточно. Иногда я могу и вовсе не закрывать глаз несколько дней. Для меня это не принципиально.       Он бросил на меня быстрый взгляд и тут же отвёл глаза, словно решил не углубляться в эту тему.       — Так что, — добавил он уже другим тоном, возвращаясь к деловитости и поднимая шприц — без мутно-синей жижи, слава богу — в руке, — тебе нужно лекарство или ты предпочитаешь проверить свою выносливость?       — Было бы славно, — тихо сказала я, отводя взгляд.       Нога отозвалась тупой пульсацией, будто напоминая, что выбор, в общем-то, иллюзорен.       Мортис привычными движениями набрал прозрачную жидкость в шприц, выгнал лишний воздух и сделал укол прямо в мышцу над повязкой.       — Подействует минут через пятнадцать, — сказал он, убирая инструменты. — Кстати, пока мы ждем... Тебе ведь всё еще нужна та книга в золотой обложке? Та, которую Тара видела в твоем гадании? — В ответ на его слова я лишь кивнула, а он слегка улыбнулся. — Думаю, можно сегодня поискать место, где она затерялась.       — Можно попробовать... но только когда я смогу нормально идти.       — Это само собой разумеется.

***

Следующие пятнадцать минут я сидела на кушетке, наблюдая за тем, как Мортис возится со своими приборами.       Он двигался сосредоточенно и точно, смешивал реагенты, делал пометки, снова возвращался к колбам. Его лицо выдавало, что он погружён в размышления, которые гораздо глубже, чем просто наблюдение за процессом.       Я поймала себя на том, что смотрю на него слишком внимательно.       — Так интересно наблюдать? — не оборачиваясь, бросил он через плечо. — Или ты надеешься, что я в какой-то момент взорвусь?       Я чуть вздрогнула и поспешно отвела взгляд.       — Я просто... — начала было оправдываться, но замолчала, понимая, что в этом и правда нет ничего такого.       Мортис лишь едва усмехнулся. — Не переживай, — сказал он спокойнее. — Любопытство — полезная вещь. Особенно когда понимаешь, что именно перед тобой происходит, а не просто боишься.       Он аккуратно закрыл ампулу, отложил инструменты и наконец выпрямился.       — Вот теперь всё готово, — добавил он, словно между прочим. — Можем идти.       Я осторожно спустила ноги с кушетки и встала. К моему огромному удивлению, боли не было — только легкая тяжесть, которая совсем не мешала идти.       Вампир подошёл к двери, потянул за ручку и на мгновение замер с легким недоумением. Потом дернул ещё раз.       Он медленно повернулся ко мне, с тем самым выражением, которое появляется у него крайне редко — растерянным и полным непонимания.       — Соизволю спросить... кто запер дверь?

***

Мы поднялись наверх. На кухне я увидела Тару: она молча пила чай, уставившись в одну точку. Вид у неё был такой, будто она видела грядущую катастрофу, но не могла о ней рассказать. Через пять минут мы покинули особняк. Мортис накинул на плечи темную накидку с капюшоном, что погружала его лицо в тень. Он вроде не сильный любитель солнца — это и так заметно по оттенку его кожи. А быть может, он просто не хотел, чтобы ветошь попала в лицо. На черной ткани так же виднелись аккуратные латки, наложенные его же рукой. Так что я не сильно удивилась этому траурному образу.       Мы вышли на крыльцо, приятные лучи солнца светили в лицо, кажется, было около трех часов.       — И куда нам теперь? — спросила я, осматриваясь.       — Нам нужно найти заброшенную церковь в глубине леса. — Мортис сложил руки на груди, задумчиво отводя взгляд. — Я не помню её точного местоположения — за пару сотен лет деревья сильно разрослись, — поэтому придется поблуждать.       Мы втроем двинулись в сторону лесной чащи. Деревья смыкались за нашими спинами, отрезая путь назад.       Солнце едва пробивалось сквозь густую листву, и чем дальше мы шли, тем сильнее меня не покидало странное предчувствие...