Fright Night

      — Что ты задумал? — Тара недовольно посмотрела на него, словно пытаясь разглядеть истинные намерения. — Она уже три дня как мертва. Ты лучше меня знаешь законы, даже тебе они не подчиняются целиком.       — Позволь заметить, что я знаю их лучше тебя. Как думаешь, зачем я снова разочаровал лик высших сил?— Он задумчиво посмотрел на скальпель, а потом быстрым движением полоснул себя по пальцу, даже не моргнув; капля крови упала на пол, и он начал медленно рисовать на нём узор из замысловатых символов, который вскоре стал центром круга.        Тара хотела его остановить, но — я даже не сразу поняла, что произошло — из угла материализовалась темная, плотная тень. Она вытолкнула Тару за дверь, и та глухо захлопнулась. На секунду я увидела какие-то синие искорки, исходящие от двери, но они так же быстро погасли. Вампир даже не дрогнул, лишь продолжал с невозмутимым спокойствием рисовать странный замкнутый круг из крови.       — Тара, что происходит?— мой голос едва дрогнул, когда я заметила, как стали появляться странные тени в углах комнаты и начали сгущаться и сползаться к кушетке — к тому месту, где лежало мое тело.       Тара, казалось, проигнорировала меня. За дверью послышался ее недовольный голос, обращающийся к второй личности.        — Ты вломился в запретные границы и вытащил оттуда ритуал, — проговорила она едва нервно. — Это вмешательство в порядок. Нужно вызвать Джина — только он сумеет вернуть равновесие, не оскверняя душу.       Я попыталась помочь открыть дверь с другой стороны, но дерево не поддавалось: заклинание сцепилось с рамой, и попытки были тщетны, как если бы я голыми руками попыталась вырвать намервно вбитые гвозди. Тара едва двигалась, вплетая в створы руны; у двери появлялось бледно-синее свечение, и древесина как бы размягчалась под её словами.       — Джин сейчас занят другими делами, — спокойно отрезал он. — Может, было бы у меня твое заклинание, я бы помог его вернуть из царства Морфея. Однако сейчас не так страшно, если её сознание расколется на части. Сознание — это замкнутая система. То, что может разрушаться, также способно восстанавливаться. Мне уже доводилось собирать этот удивительный механизм. — Он продолжал резать пальцы, и когда кровь заканчивалась, переходил к следующему. Я была поражена тем, как быстро заживали его раны — прямо на моих глазах не оставалось и следа от шрамов.       Я, обладая совершенно новой формой тела, а точнее, уже не обладая им в полной мере, попыталась пройти сквозь стену, но это оказалось несколько сложнее, чем я ожидала.       Чтобы это сделать пришлось мысленно представить ее прозрачной, и только потом я оказалось рядом с Тарой. Она бросила на меня короткий, чуть виноватый взгляд и вернулась к заклинанию; дверь уже почти поддавалась.       — Дело плохо, — произнесла Тара, — Он знает, что обычные методы не сработают. Он принудительно пытается слить твоё сознание с разрушающимися нейронами. Если ритуал завершится, ты проснёшься в теле — но разум твой будет в осколках.       Закончив чертить линии, он сделал два надреза на каждой ладони и приложил их к кругу, сливая с недавно пролитой кровью, и начал шептать, словно молитву, на языке, от которого у меня заложило уши, а голова пошла кругом. Кровь мгновенно вспыхнула ярким синим свечением.        Я внезапно почувствовала жуткий, высасывающий холод. Казалось, мой фантомный дух начало затягивать обратно в гниющую плоть. Я начала медленно ощущать на кончиках пальцев невыносимую, усиливающуюся боль, словно конечность онемела и сейчас ее режут, впуская в кровь иглы.       Холод внутри меня вместе с тревогой начинали наростать.       Если он доведёт ритуал, то моё сознание разлетится по углам, по мелким частичкам. Он может собрать меня обратно — но что если эта новая «я» уже не будет мной? Я не хочу этого. Это не спасение — это... не знаю даже, как назвать.       В этот момент дверь содрогнулась, полностью расправившись от воздействия магии Тары. Она ворвалась внутрь, и её третий глаз сиял так ярко, что тени, которые склонились над моим телом, начали шипеть и отступать.       — Ты мне все прервала. — произнес он, но в его голосе не было раздражения, лишь задумчивость, а на лице по‑прежнему не читалось ничего.       — Оглянись на себя, — прошипела Тара, сложив руки на груди и глядя на него с нескрываемым отвращением. — Ты на грани полного истощения, тело твоё иссушается этой энергией. Ты не приближаешь её спасение, лишь пожираешь себя изнутри.       — Ты пытаешься взвалить на меня грехи небес, — отозвался он.       — Нет, я просто указываю, что этими действиями не добьёшься желаемого результата. Ничего не исправить, ты и сам это понимаешь.       Он неуклюже опустился на пол, его тело, будто чужое, не желало подчиняться, а руки безвольно разлеглись на полу. Ленивым движением он протянул руку, и в сияющем синеватом свете материализовался странный предмет – гладкий камень, исписанный иероглифами.       — Мне это больше ни к чему, — бросил он камень в её сторону, даже не удосужив её взглядом. — Верни его за меня.       Кончиками пальцев, словно художник, рисующий свою скорбную исповедь, он подцеплял алую влагу, выводя на полу загадочные иероглифы. Казалось, он выписывал строки забытой поэмы, которую неожиданно вспомнил. На его лице я не могла прочитать никаких эмоций.       — Моей силы недостаточно... по крайней мере, в этом теле. Но я знаю, что делать дальше.       На его губах едва заметно дрогнула улыбка. Он посмотрел на Тару так, что та невольно сжала кулаки.       — Джин спит, погружённый в омут собственных снов, и это великолепный шанс. Ты ведь уже поняла, что я задумал.       — Нет... не смей, — прошептала Тара, и в её голосе послышалась странная неприязнь. — Ты понимаешь, что будет, когда узнают о таком нарушении границ?       — Даже если и узнают — им не достать меня там, в бездне. Кто им расскажет? Им нет дела до таких «пустяков», — он откинул голову на тумбочку, взгляд его устало блуждал, словно за пределами этой комнаты. — Думаю, когда они обнаружат, что я у них позаимствовал, им будет не до уставных статей этого мира.       — Делай что хочешь, — холодно отрезала Тара, отправляя в карман потусторонний артефакт. — Но даже не думай прикасаться к моим вещам. В конечном итоге ты падешь, ведомый своими желаниями. Сам знаешь, как отреагирует тело Мортиса на это.       — Не беспокойся, — спокойно произнёс он. — С вами я тоже разберусь.       С этими словами его тело внезапно обмякло и окончательно свалилось на пол без сознания.       — О чем вы вообще говорили? — я робко подошла к Таре, до сих пор чувствуя странное подрагивание в пальцах. — Что он задумал? И что с Мортисом?       — Он явно задумал недоброе, — Тара отвела взгляд. — Он постоянно нарушает закон и, боюсь, так и будет продолжать это делать. А Мортис... Я не знаю, вернётся ли он.