Fright Night

      Я обнаружила себя в мрачном каменном подземелье. Вокруг высились стены из темного кирпича, покрытые налетом сырости, а впереди тянулась массивная лестница, уходящая куда-то вверх. Но не это поразило меня больше всего.       Меня держал на руках безликий. Точно такой же, как те, с которыми играл Гас, но... другой. Его присутствие ощущалось как тяжелый, густой туман, наполненный шепотом тысяч голосов. На нем была длинная черная мантия, скрывавшая фигуру, а прямые темные волосы падали на плечи. Лицо было таким же нечитабельным, как и у других существ его вида — размытые темные пятна, на бледной, почти серой коже. Но что выделяло его из толпы, так это глаза. Вместо привычных чёрных или серо-белых глаз на меня смотрели два алых омута. В них не было злобы, лишь какая-то бесконечная, гнетущая усталость и задумчивость; по его взгляду, казалось, что он сам не понимал, где находится, смотря куда-то сквозь меня.       Я ощутила, как холод его рук прокрадывается в самое нутро, и мгновенно меня охватило странное ощущение. Пальцы, почти не касающиеся кожи, но всё же такие холодные и неестественные, как если бы они вообще не были частью живого тела. Я хотела сказать что-то, но слова не приходили.       — Стоп! — воскликнула я, увидев его лицо в полумраке, уже полностью осознавая ситуацию. — Ты... ты и есть тот самый Безликий, обладающий невероятной силой?       Моё дыхание стало затруднённым, когда я поняла, что за сущность передо мной.       Я сама не знала, что ожидала от этой встречи. Ожидала, что он будет... страшным, гигантским, но он выглядел как... тень. Его тело было пустым, неестественным, как часть какого-то кошмара, но в то же время слишком реальным, чтобы игнорировать его присутствие. Он не дернулся, не удивился, не среагировал. Лишь медленно опустил взгляд. Его глаза горели, как далекие звезды, которые, казалось, вот-вот погаснут.       — В мире, где сны становятся реальностью, сила — это лишь вопрос воображения. — Его голос был хриплый, спокойный, даже рассудительный, как будто я задавала ему самый обычный вопрос. — Ну, если тебе так важно это знать... Да, это я. Но разве это что-то меняет?       Я попыталась вырваться, но тело было словно парализовано. Вопросы накатывали, но всё, что я могла сделать, — это смотреть на него с растерянностью и беспокойством.       — Зачем ты здесь? — вырвалось у меня. Я посмотрела на него с опаской, чувствуя, как он смотрит сквозь меня. Он был слишком... настоящий, чтобы быть частью этой реальности.       Он замер, как будто сам пытался осознать, что происходит. На мгновение я почувствовала, как его пустые глаза словно замкнули пространство вокруг нас. Он был такой чуждой частью этого мира, что я не могла понять, откуда он пришёл и почему.       — Я? — его голос был всё таким же равнодушным, а взгляд не отпускал меня. — Скажем так, у Джина есть передо мной долг. Он украл у вечности слишком много покоя, и я пришел за своей долей. Такой вариант тебя устроит?       Он произнёс это без всякой агрессии, как будто повторял давно забытые строки из книги, написанной десятки веков назад. Эти слова, словно они не имели ни чувства, ни эмоций, и только холодный сарказм перебивал эту невозмутимость. Я почувствовала, как страх смешивается с отвращением, и какое-то странное беспокойство о том, что он мог бы сделать что угодно.       — Вполне... — я неуверенно кивнула, чувствуя, как моё тело всё ещё не слушается. — А теперь, пожалуйста, отпусти меня...       — Как пожелаешь, — он аккуратно поставил меня на ноги. Теперь я могла разглядеть его полностью: его рост был под два метра, а изящная, худощавая фигура... Я даже не думала, что существуют настолько стройные... существа? Мортис был худым — да. Но в нём оставалась человеческая мера. Безликий же выглядел так, будто эту меру когда-то перешли... и забыли вернуться. Конечно, его вид отличался худобой и высоким ростом, но на фоне других безликих это не казалось таким... заметным.        — Я не хочу задерживаться здесь дольше необходимого. Мир Джина слишком... навязчив. — Он на секунду замолчал, потирая виски, словно от головной боли. — Да, и еще. Есть одно правило, если хочешь сохранить рассудок: не отводи взгляд. Здесь всё — плод нестабильного воображения, пока Джин находится во владениях Морфея. Как только ты перестаешь на что-то смотреть, оно исчезает, меняет форму или превращается в ловушку. Фокусируйся на маршруте — или, по крайней мере, думай о нем, иначе реальность просто выскользнет у тебя из-под ног.       — Хорошо... — Я неуверенно кивнула и посмотрела на него. — Откуда ты всё это знаешь?       Он взглянул на меня, а затем опустил взгляд в темную бездну кирпичной кладки. В его глазах промелькнула тень, которую я едва уловила.       — Я видел, как создавались и рушились сотни таких миров, — его голос стал чуть тише и со скрытой горечью, что мне стало не по себе. — Они все похожи. Все проходят одинаково. Порой создаются с надеждой, а потом всё... рушится.       — Но почему ты делишься со мной этим? Ты... не собираешься меня убивать? — я не смогла удержать это слово. Вопрос вырвался сам собой, пока я ещё пыталась собраться с мыслями.       Он взглянул на меня, чуть прищурив глаза, словно с насмешливой и усталой усмешкой, как будто не мог поверить, что я так легко произнесла это вслух.       — Как вы, люди, грубо выражаетесь... — его голос звучал как эхо, немного саркастично. — В этой оболочке я не могу... — он замолчал, как будто слово "убить" само по себе было чуждой ему концепцией. — А делюсь... ну, тебе же нужно попасть к Джину, верно?       Я снова кивнула, не в силах переварить все эти слова.

Я до сих пор не знала его истинных намерений, он говорил слишком размыто и, я была более чем уверена, что во многих местах он врал мне.

Мы начали путь, поднимаясь по длинной лестнице, и я чувствовала, как мои шаги становились всё более тяжёлыми. Всё это казалось не вполне реальным, как долгий сон, из которого не хотелось просыпаться.        Безликий шел впереди, иногда останавливаясь и задумчиво разглядывая кладку стен, будто видел в ней не кирпичи, а сложные формулы пространства. Он казался неприкаянным, потерянным в собственном разуме.       Я думала... нет, я была почти уверена: если я когда-нибудь встречу Безликого, он разорвёт меня без колебаний. Не из злобы — просто потому, что может. Потому что для него это ничего не значит. Но он вроде не собирался, а быть может, как он и сказал "просто не может".       И всё же, когда я представляла его, образ почему-то не складывался в чистый ужас. В нём было что-то неправильное, ломкое. Не слабость — нет. Скорее отсутствие необходимости быть цельным. Его вид существ вызывал у меня страх, но этот страх не был обычным: он не отталкивал меня, а заставлял смотреть на него дольше, чем следовало бы.       Возможно, именно это и было самым опасным. Я невольно окинула его подозрительным взглядом, а он всё так же спокойно поднимался по лестнице. Смотря на него, появлялось чувство жалости, скорее не к нему, а к самой себе. Потому что стоит мне увидеть в нём нечто уязвимое — и я уже перестаю быть настороже.       И всё же я знала: если бы мне предложили выбор — встретить его или никогда не знать, существует ли он на самом деле, — я бы выбрала второе. Некоторые сущности лучше оставлять в догадках. Не потому что они страшны... а потому что слишком легко начинают казаться чем-то иным. Наконец мы выбрались наружу. Я замерла, ослепленная. Подземелье сменилось миром нежных, почти болезненно пастельных тонов. Повсюду висели воздушные шарики из сахарной ваты, огромные порции мороженого, горы карамели и печенья. Деревья выглядели как причудливые леденцы на палочках.       Я подошла к одному из них, завороженная.       — А из чего они сделаны? И почему здесь всё такое... сахарное?       Безликий остановился рядом, заложив руки за спину. Он смотрел на мармеладную листву с легким оттенком отвращения и тоски.       — Это воплощенная мечта, доведенная до абсурда. Ствол — застывший шоколадный ганаш с высоким содержанием какао-масла, листья — пектин, патока и огромное количество сахара. Если хочешь, я могу высчитать тебе плотность этой карамели и вероятность того, когда Джин захочет ее съесть. Всё это — лишь декорации, за которыми он прячется от реальности. Хоть вечно утвержалет, что в приятной обстановке ему легче работать над снами.       — Не надо расчетов... — я поежилась и едва отвела взгляд, оглядывая этот странный мир Джина, который казался таким чуждым и одновременно знакомым. Словно я уже видела его в каком-то старом фильме 2005 года — с яркими цветами, дурацкими спецэффектами и детьми, которые могут спасать мир. Все было так чуждо, но одновременно так... старо.       — А ты ведь уже бывал в других мирах? — неожиданно спросила я. Он вроде не угрожал мне смертью, да? Если бы хотел, убил бы уже... Вопрос показался мне слишком прямым, но я не могла не задать его. Если Безликий может здесь быть, значит, его возможности выходят за пределы обычного понимания.       Он слегка наклонил голову, его взгляд был всё таким же спокойным, как всегда, но в этот раз я почувствовала, что его интересует не столько вопрос, сколько сама мысль о том, что я спросила.       — Ты, наверное, думаешь, что это привилегия? — сказал он. — Что путешествовать между мирами — это какое-то достижение. На самом деле... — он вздохнул, облокачиваясь на зефирку, размером с двухэтажное здание. — Знать путь — не значит иметь к ним доступ. Это не даёт мне силы. Это просто тяжесть, которая со временем становится лишь обузой. Быть там, где я был, и снова возвращаться... это не даёт мне ни гордости, ни радости. Это лишь напоминание о том, как мало ты действительно можешь изменить.       Между нами повисло молчание, я смотрела на горизонт, который казался мне слишком нереальным.

Враждуют ли они с Тарой? Она рассказывала мне о нем, видимо, они пересекались лично.

      — Ты знаешь Тару? — неожиданно я спросила, не скрывая настороженности в голосе. Мне показалось, что я зря спросила об этом прямо в лоб. Я ведь не знала, что он может сделать.       Безликий немного приподнял бровь, не разворачиваясь ко мне.       — Наслышан. Иногда лично пересекались, — ответил он, не скрывая незаинтересованности. Он не стал углубляться в детали, и я сразу поняла, что он не собирается рассказывать больше.       Я снова почувствовала, как странно и не по-настоящему с ним общаться, и сдержанная искренность его слов только усилила это ощущение.       — Тара могла бы попасть сюда так же легко, как и ты, — продолжил он, так же смотря в даль, в розовый горизонт. — Ей всего лишь нужно было бы отделить душу от тела. Но... это появление здесь — не совсем законно.       Я ощутила лёгкое беспокойство, и не успела даже открыть рот, как он продолжил.       — Джин — существо высшего порядка. Вторгаться в его владения без приглашения — значит навлечь на себя кару, от которой не спрячешься ни в одном из миров. Но ты сейчас в безопасности. Можешь не переживать.       — В безопасности? — я покосилась на него. — Но почему? Ведь я нарушаю закон, и ты тоже.       — Ты всё правильно понимаешь, — сказал он, и его голос стал немного мягче, но всё ещё не раскрывал всего. — Но пока ты рядом со мной, высшие силы предпочтут «не заметить» твоё присутствие. Для них это не угроза... по крайней мере, пока ты не начнешь вмешиваться в то, что тебе не по силам.       Он снова взглянул на меня, и на этот раз его глаза были туманными и пустыми. Я почувствовала, что он снова скрывает что-то важное, но не стала настаивать.       — Иногда приходится идти на риск, — добавил он, словно говоря больше себе, чем мне. — Лгать, скрывать, обманывать... чтобы всё не рухнуло раньше времени.       Я замолчала, обдумывая его слова. Если Безликий говорит, что всё под контролем, значит, он проворачивает такие дела не впервые? Неужели он — какой-то межпространственный преступник или изгнанник, разыскиваемый высшими силами? Если верить Таре, его мощь колоссальна... но почему тогда он выглядит таким... неприкаянным? Словно он знает всё о мире, но не нашел в нем ни одного места, которое мог бы назвать домом.       Но если это так опасно, почему Тара отправила меня именно с ним? Она ведь наверняка знала о последствиях. Однако ее слова тут же всплыли в голове, расставляя все на места. Она пологала, что Безликий тоже будет тут, но никак не могла на это повлиять из-за недостатка времени. Видимо, она как-то предугадала, что он тоже в это мгновение вторгнется в земли Джина. Возможно, увидела в моем ближайшем будущем это? Может, какие-то небольшие отрывки будущего еще проявляются тут по какой-то странной и замудренной системе?       Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и повернулась к спутнику.       — Куда нам нужно идти? — Видишь тот большой нежно-розовый замок? — он указал длинным пальцем на возвышающееся вдали здание, чьи шпили терялись в сахарных облаках. Только сейчас я заметила, что кончики его пальцев были угольно-чёрными, а длинные острые ногти того же оттенка поблескивали на ярких оттенках мира. — Нам туда.       — Ого...— вырвалось у меня почти шёпотом, когда я разглядела массивный замок. — Я его раньше даже не замечала.       Безликий не ответил. Он лишь слегка наклонил голову — жест был слишком медленным, слишком выверенным, будто он не реагировал, а оценивал. Потом его взгляд скользнул по мне и задержался. Надолго... И слишком пристально.       По коже пробежали мурашки. Мне вдруг показалось, что он смотрит не на меня, а сквозь — туда, где заканчивается тело и начинается что-то хрупкое, плохо защищённое. Он сделал шаг ближе. Потом ещё один.       Я инстинктивно отступила, пытаясь увеличить расстояние, но ноги неожиданно стали ватными и ходьба давалась с трудом, словно под водой. В груди стало тесно, а дыхание сбилось.       Безликий вдруг протянул руку и сомкнул длинные, худые пальцы вокруг моего запястья.       Я резко вдохнула. Прикосновение было холодным и странным; ощущение, будто по коже прошёл слабый разряд. В ту же секунду что-то вспыхнуло: щит, о существовании которого я почти забыла, проявился светящейся тонкой плёнкой. До этого он был невидим, почти неощутим — а теперь загорелся, выдав себя полностью.       Безликий на мгновение замер и тут же резко отдёрнул руку, будто обжёгся.       Свет погас так же внезапно, как появился, снова растворившись на коже. Я стояла, не двигаясь, сердце, казалось, колотилось где-то в горле.       — Что ты сделал? — выдохнула я. — Ты... ты хотел меня убить?       Он прищурился, отвёл взгляд в сторону, будто что-то быстро прикидывал. Потом медленно выдохнул.       — Проверял догадку, — сказал он наконец. — И я не... — он замолчал, явно не желая продолжать мысль, затем махнул рукой, будто стирая разговор. — В общем, не важно. Пошли.       Он развернулся первым, будто ничего не произошло. А я осталась на секунду стоять, чувствуя, как внутри всё холодеет.

      Тара ведь знала, куда я иду. Знала, кого я могу встретить. Она пологала, что он захочет меня убить?

И потому наложила щит, хотя бы хоть как-то меня уберечь?

Мысль была неприятной — и слишком логичной.       Значит, Тара была права. Или... он проверял вовсе не щит. Что, если он уже наложил какое-нибудь смертельное заклинание?       Эта мысль мне понравилась ещё меньше.       Мы двинулись дальше, а вопросов стало только больше.

***

Мы шли довольно долго. Мир Джина оказался коварным: один раз я едва не увязла по колено в липкой массе, подозрительно похожей на подтаявший зефир. Безликий среагировал мгновенно — его рука в черной мантии крепко обхватила мое плечо, рывком вытягивая из ловушки. Он сделал это так легко, будто я ничего не весила. Было странно, что он помогал мне... И я подозревала, что явно не просто так.       Затем мы ступили на плато из хрупкой карамели, под которой протекали молочные воды. Она громко трещала под ногами, как тонкий лед, нагоняя на меня ужас. Безликий шел уверенно, почти не касаясь поверхности, погруженный в свои меланхоличные мысли.       Наконец мы вышли к берегу небольшой речки молочно-розового цвета. За ней, прямо перед нами, высились стены замка.       — Как нам это перейти? — я в замешательстве смотрела на густой поток.       — Секунду... — задумчиво протянул Безликий. Он наклонился и с хрустом отломил огромный кусок карамели у себя под ногами. Уложив его поперек течения, он соорудил подобие мостика. — Сейчас проверим конструкцию на прочность.       Он осторожно прошел по карамельной плите. Она угрожающе затрещала, но выдержала его вес — если это можно было так назвать... Казалось, он вовсе ничего не весил. Безликий обернулся, спокойно смотря на меня.       — Твоя очередь. Я осторожно ступила на «мостик». Сердце ушло в пятки: карамель под моим весом ощутимо прогнулась и издала звук лопающегося стекла.       — Я... я не пройду, она сейчас треснет!       — Иди, — спокойно подбодрил он. — Я не дам тебе упасть.       Я сделала еще два шага, но в этот момент снизу раздался оглушительный треск. Карамель раскололась ровно посередине. С коротким визгом я полетела вниз.       — Ох? — Безликий резко вытянул руку вперед, пытаясь поймать меня.       Но я совершила роковую ошибку: в падении я инстинктивно зажмурилась и отвернула голову. Безликий в этот момент тоже не смотрел за маршрутом... Правило мира снов сработало мгновенно — реальность исказилась. Лишь на мгновение приоткрыв веки, я увидела, как между мной и рукой Безликого вознеслась массивная, липкая преграда из тягучей ириски. Она поглотила его конечность, словно корни, вцепившиеся в камешек, я заметила, как он с недовольным — насколько это возможно — лицом пытался вырваться из хватки ирисок.       Мой путь к спасению был отрезан.       Я неуклюже плюхнулась в воду. Точнее... это даже была не вода! Это был густой, вязкий клубнично-молочный коктейль. Он был настолько плотным, что плавать в нем оказалось невозможно. Сладкая жидкость мгновенно забила мне рот и нос. Я пыталась барахтаться, но коктейль облеплял тело, лишая сил.       Никогда не думала, что можно утонуть в чем-то настолько приторном.       Сознание начало медленно угасать. Последнее, что я помнила — это высокие, обрывистые берега розового оврага и тщетные попытки зацепиться за скользкий берег. Силы покинули меня, и я погрузилась в сладкую, тягучую тьму.