Fright Night

      Я медленно и с трудом открыла слипшиеся веки. Тело казалось чужим и невероятно тяжелым, а кожа — невыносимо липкой. Клубнично-молочный коктейль, в котором я едва не захлебнулась, успел подсохнуть, превратившись в сладкую, тягучую глазурь, сковывавшую каждое движение.       Я не сразу поняла, где нахожусь. Сознание возвращалось рывками, принося с собой лишь одно сплошное недоумение. Оглядевшись, я обнаружила, что лежу на полу огромного зала. В центре возвышалась изящная лестница, ведущая на второй этаж. Весь интерьер выглядел так, будто его создавал безумный кондитер: стены из прозрачных леденцов, переливающихся на свету, мягкий пол, пружинящий под руками, словно свежий маршмэллоу, и колонны, напоминающие гигантские полосатые карамельные трости.       Во рту стоял приторный молочный привкус. С трудом поднявшись, я ощутила, как одежда неприятно прилипает к телу. Нужно было найти выход... или хотя бы кого-то живого. Я решилась подняться наверх. Ступени из белого шоколада под моими ногами почти не шумели. На втором этаже меня встретил длинный, монотонный коридор с бесконечным рядом идеально выстроенных дверей из темного шоколада.       Все они были закрыты, кроме одной. Из-за неё лилось яркое, холодное светло-синее сияние, резко контрастировавшее с теплой палитрой замка. Я подошла ближе, и до моих ушей донесся приятный, но пугающий хриплый мужской шепот. Я не понимала ни слова — это был странный, потусторонний язык, от которого по коже пробежал мороз.       Прислушавшись, я убедилась, что мне не показалось. Это определенно был ритуал.       Я слегка толкнула дверь, и мои глаза расширились от увиденного. В центре комнаты, начертанная прямо в воздухе синим пламенем, сияла сложная пентаграмма. В её центре висел символ полумесяца, а края были усыпаны древними иероглифами, которые, казалось, шевелились сами по себе.       Над пентаграммой стоял Безликий. Его черная мантия развевалась, словно от ветра, хотя в комнате не было источника сквозняка. В руках у него была книга, и я замерла от удивления. Это же была книга Тары! Та самая Книга Заклинаний, которую она сжимала перед моим отправлением. Откуда она у него? Неужели он просто украл её?       Но самое странное ждало впереди. Прямо перед Безликим в мягком кресле, больше похожем на трон из облачного сахара, восседала необычная сущность. Это было невысокое, пухленькое существо с фиолетовой кожей. На его руках и шее поблескивали тяжелые золотые браслеты, на ногах были объемные розовые шальвары, а голову венчал такой же яркий головной убор. На нем не было рубашки, и его круглый, чуть выпирающий животик мерно поднимался и опускался — существо спало.       Я полностью вошла в комнату и, сложив руки на груди от неприязни и непонимания ситуации, молча наблюдала за происходящим. Безликий даже не повел плечом, хотя я была уверена, что он почувствовал моё появление. Он просто не хотел прерывать свой таинственный обряд.       Когда последние слова заклинания замерли в воздухе, синяя пентаграмма вспыхнула и медленно растаяла. Безликий закрыл книгу.       — И чем же ты тут занимался? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. В нем невольно проскользнули нотки осуждения.       — Посмотри сама, — безразлично бросил он, даже не оборачиваясь.       Я подошла ближе. Маленькое существо в кресле заворочалось, издало забавный звук и, наконец, открыло глаза.       — Умх-х... Тот, чье имя нельзя называть, — пробормотало существо сонным, глубоким голосом. Он потянулся, позвякивая браслетами, и уставился на Безликого. — Скажи мне, Безликий, какой уже раз за эту тысячу лет ты бесцеремонно вламываешься в мои сны? Что ты забыл в моих владениях на этот раз?       — Я пробудил тебя не для выяснений наших взаимоотношений, Джин, — отрезал Безликий. — Тара хочет говорить с тобой. У неё есть дело, которое не терпит отлагательств. И касается оно баланса, который ты так лениво охраняешь.       — Ох, Тара? Это уже интереснее! И я уже знаю, что за дело, так что не отмахивайся, нарушитель непреклонный, — усмехнулся Джин, в странном тоне смотря на Безликого. Он спрыгнул с кресла, его шальвары забавно зашуршали. — Хм? Человек в моём мире? Прекрасная мертвая душа.       Невысокая сущность, склонив голову набок, с искренним любопытством рассматривала меня.       — Слушай, Джин, я свое дело сделал, — Безликий повернулся к выходу, его фигура начала подергиваться, словно отражение в воде. — Дальше разбирайтесь сами со своими проблемами и мирами. Мне здесь больше нечего делать.       И прежде чем я успела моргнуть, он исчез. Словно его и не было, оставив после себя лишь легкое синее свечение. Кажется, я где-то его уже видела...       — Я Джин, если ты еще не догадалась, — сказало существо, направляясь ко мне неуклюжими, вразвалочку, шагами. — Свое имя можешь не называть. Я тебя знаю. Давно. Хотя, если смотреть с точки зрения линейной науки, то я тебя еще не встретил... Но так как в вечности всё происходит одновременно, то мы уже старые знакомые.       Я нахмурилась, совершенно не понимая этой пространственной информации.       — Чего? О чем ты вообще говоришь?       — Ах, я объясню всё чуть позже, — Джин махнул рукой, и золотые браслеты на его запястьях мелодично звякнули. — Здесь время течёт медленно, а в твоём мире оно идет быстрее. Нам нужно поспешить, пока Безликий не наделал еще больше бед. Хотя... кого я обманываю? Он их уже наделал. Идём, я введу тебя в курс дела по дороге.       — Л-ладно? — только и смогла выдавить я, всё еще пытаясь переварить информацию о «старых знакомых».       Джин подошёл ко мне и легонько коснулся моей ноги. В то же мгновение всё моё тело вспыхнуло ярким, пульсирующим розовым светом. Ощущение было странное — словно меня окутали в теплое одеяло, которое покалывало миллионами иголок. Через пару секунд сияние угасло, оставив лишь легкое мерцание на коже.       — Что это было? — я уставилась на свои руки.       — Это щит, — Джин уже вовсю чертил пальцем в воздухе сложный фиолетовый круг. — Ты же не хочешь, чтобы при переходе тебя разорвало на атомы? Конечно, не хочешь. Попасть сюда можно просто, но чтобы человек вернулся из моего измерения в целости, ему нужна моя печать.       С этими словами на месте начерченного круга пространство с треском разорвалось, открывая зев фиолетового портала.       — Почему Беликий ушёл без печати? Это же нечестно.       — Если рассуждать так, то всё в мире окажется нечестным. Одни люди сильнее, другие — слабее, но от этого мир не становится хуже. Многие просто не осознают этого. А Безликий... Он же нематериальный, чего ему бояться? Всё плохое с ним уже произошло, а может, случится ещё. Не знаю, что для него действительно является «плохим». Идем.       Он прыгнул в портал, и я, зажмурившись, последовала за ним.       Мир вокруг превратился в безумный калейдоскоп. Цвета были настолько яркими, что слепило глаза: неоновые нити, вспышки ультрамарина и золота переплетались в бесконечном танце. Мы мчались сквозь пространство. Джин уселся прямо на пустоте, воссоздав для себя облочко, подобное мягкому креслу, лениво закинув ногу на ногу и запрокинув голову, словно это была обычная поездка в автобусе.       — Слушай... — я решилась нарушить тишину, хотя голос дрожал от перегрузок. — Я хотела спросить... а ты можешь вернуть меня в моё время? Ну, в будущее? Вся эта ситуация... она затянулась.       Я говорила это смущённо, боясь разозлить существо, в чьих руках была моя судьба. Джин приоткрыл один глаз и посмотрел на меня с легкой усмешкой.       — Ох, я знаю твою историю, — протянул он, лениво перекатываясь в потоке красок. — Не всю, разумеется. Только то, что система позволила мне увидеть. А вернуть тебя... да, с этим я справлюсь. Всё-таки это я тебя сюда и вытянул.       — Что?.. — я едва удержалась на ногах. — Подожди. Ты? То есть это было... намеренно?       — Да. Возможно, сейчас ты разозлишься, — Джин зевнул, прикрыв рот рукой. — Но давай без трагедий. Я объясню, пока мне не стало слишком лень.       Он выпрямился, и на мгновение его легкомысленность будто растворилась.       — Я властвую над временем и управляю судьбами людей — вариантами того, что могло бы быть, но не напрямую, — начал он спокойно. — Моё вмешательство ограничено: я поддерживаю порядок, слежу за соблюдением правил и охватываю сеть измерений этой реальности. Однако даже для меня существуют исключения. И, разумеется, множество законов, которые нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах.       Он сделал паузу, задумчиво отводя взгляд.       — Существуют тысячи альтернативных вселенных. Миры, которые приходилось переписывать, корректировать или стабилизировать. Сейчас ты живёшь в одном из удачных вариантов — почти идеальном. Но если бы я не вмешался и оставил всё как есть, этот мир начал бы медленно разрушаться. Не из-за одного события, а из-за накопления. И это нужно было остановить.       — Накопления чего? — спросила я, нахмурившись.       — Ошибок, — пожал он плечами. — Попыток удержать то, что не предназначено для удержания.       Он на мгновение прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями.       — Как ты уже знаешь, тело Мортиса начало перегружаться из-за энергии запечатанной сущности. Когда контроль не возвращается к основному сознанию, организм запускает защитный механизм — саморазрушение. Мы запечатали эту сущность из соображений безопасности. Переизбыток энергии не устраивал ни одну из высших сил. Уничтожить её полностью было невозможно, поэтому сокращение стало самым логичным решением.       Он тяжело вздохнул, словно вспоминая свою ошибку.       — Нам также пришлось внедрить физиологическую защиту тела. Мы предполагали, что сущность попытается удерживать контроль постоянно — из личных мотивов. Но никто не ожидал, что всё зайдёт так далеко. Что он выберет именно такой конец.       Я напряглась, пытаясь понять весь поток информации.       — А твое будущее, из которого ты пришла, пока ещё не наступило. Так что этого ещё не произошло. Мортис всё еще жив. И у нас есть шанс все исправить. Если не вмешаться, цепочка событий всё равно привела бы к катастрофе.       Он отвёл взгляд, тяжело вздохнув. — Никто не знал, что он связан с ключевой функцией этой реальности. Даже он сам. Его существование подпитывало одно важное место. И с его исчезновением мир начал бы медленно распадаться. Я долго искал решение. Но оказалось, что продолжение существования интересовало его меньше всего. Он стал функцией, вышедшей за допустимые рамки. Без внешнего вмешательства тело бы не выдержало. А его разрушение потянуло бы за собой и саму реальность.       — И этим вмешательством стала я? — тихо спросила я.       — Ты стала возможностью, — поправил он. — Не решением, конечно. Никто сейчас не знает, к чему всё это приведёт. Есть... Несколько вариантов, которые я могу предполагать и, поверь, многие еще хуже. Так что мы идем на большой риск.       Я нахмурилась. — Тогда зачем вообще было меня сюда тянуть?       — Потому что без тебя исход был один, — ответил Джин уже без улыбки. — А с тобой их стало больше. Ты не вписывалась в расчёты этого слоя. Твоя душа не резонировала с системой. Для неё ты — белый шум. Нечитабельный элемент.       Он снова стал чуть легче, привычнее.       — Высшие силы не управляют выбором. Мы лишь создаём точку, в которой он возможен. Ты как раз была такой точкой.       — Подожди... — я схватилась за голову. — А Байрон? Книга в золотой обложке? Ты сказал, что вытащил меня из будущего. Но если для тебя это будущее ещё не произошло... — голос сорвался. — Тогда что это было? Кем я была? Я жила там. Помню людей. Помню дом. Это было настоящим. Или... нет?       Джин не ответил сразу. Он посмотрел на меня так, словно подбирал слова.       — Байрон — мой посредник. Я не могу напрямую перемещать людей сквозь время — это нарушает слишком много правил. Мне нужен был магический проводник. Мы договорились. С помощью его книги я вытянул тебя из твоего времени сюда. Всего лишь ради вероятности. И... — Он чуть прищурился, задумавшись, — Ты слишком буквально пытаешься уложить это во время. А время — лишь один из способов описывать происходящее.       — Тогда объясни по-другому, — тихо сказала я. — Потому что сейчас выходит, будто я — ошибка. Или... пустое место.       — Нет-нет! — резко ответил он, махая ручками, явно встревоженный моими размышлениями. — Ты вовсе не ошибка и, поверь, не иллюзия. Слои реальности не отменяют друг друга. Они наслаиваются и перекрываются. Иногда — просачиваются и ты, видимо, просто выпала из одного такого слоя на наш... Ты, безусловно, существуешь. Просто для человеческого понимания это существование скорее непривычно, отчего в голове такие когнитивные диссонансы.       — Но если то будущее не должно было случиться... — я сжала пальцы. — Значит, моя жизнь там?..       — Все так же была реальной, — перебил он, улыбнувшись. — Потому что ты её прожила. Реальность определяется не происхождением, а переживанием.       Он помолчал, давая словам осесть. — Представь: ты видела красочный сон, но он изменил тебя. Значит ли это, что он был пустым? Нет, если он стал частью тебя. Так же и с тем миром.       — Тогда что я сейчас? — спросила я в недоумении смотря на него.       — Точка пересечения. Возможность, которая не должна была получить форму — но получила. Большего я сказать не могу.       Я в задумчивости опустила взгляд и заметила, что поток красок вокруг начал сжиматься.       — Держись, — добавил он почти между делом. — Мы почти на месте. Твоему телу сейчас будет... очень неприятно. Возможно — адски больно. Всё-таки оно было мёртвым целых три дня. — Он тихо усмехнулся перекатываясь на облачке. — Не самый приятный опыт для возвращения.       Я не успела ничего спросить. Мир вокруг внезапно подернулся серой дымкой, яркие краски начали тускнеть. В ту же секунду по моему телу, которое я только что обрела вновь, разлилась невыносимая, жгучая боль. Каждый нерв, каждая клеточка кричала от агонии. Как будто меня собирали заново, используя осколки льда и раскалённый металл.       Я закричала, но звука не было — только темнота и сокрушительная тяжесть возвращающейся жизни.

***

Кто-то настойчиво тряс меня за плечи. Со стороны это, должно быть, выглядело нелепо: я словно застряла между мирами, не в силах окончательно вернуться.       Голоса доносились будто из-под толщи воды — приглушенные, далекие. Кто-то легонько похлопывал меня по щекам, призывая очнуться.

Очнуться? Значит, я вернулась?

Я резко распахнула глаза и приподнялась, чувствуя под ладонями сухое дерево. Взгляд сразу застелило яркое, холодное сияние полной луны.       Надо мной склонилась Тара. Она продолжала трясти меня, пока не убедилась, что я сфокусировала на ней взгляд.       — Наконец-то! Святые угодники, я уже начала думать, что твоё восстановление займёт больше положенного времени. — выдохнула она, и в её голосе послышалось облегчение.       — Я... я жива?! — я коснулась своей шеи, чувствуя, свой пульс, как бешено и больно колотится сердце.       — Да, ты жива, — Тара поморщилась, пытаясь улыбнуться. — Но пока ты была по ту сторону, здесь разверзся настоящий ад. И если мы не поторопимся, этот ад поглотит всё.       — О чем ты? Что случилось? Я попыталась оглядеться. Мы были на крыльце особняка. Глубокая ночь окутывала кладбище, и лишь лунный свет позволял разглядеть детали. Тара сидела рядом, одной рукой прижимая к себе золотистую лампу, а другой — судорожно хватаясь за собственное плечо. Приглядевшись, я похолодела: ткань её одежды на плече была насквозь пропитана темной, почти черной в лунном свете кровью.       — Боже мой! Тара, что с твоим плечом? — я в недоумении нахмурилась.       — По дороге расскажу. Поднимайся, — она протянула мне свободную руку. Я попыталась встать, но ваттные ноги подкосились, и я снова рухнула на колени. — Давай, не время разваливаться. Я надеялась, ты будешь покрепче, но тело после трех дней смерти — плохой союзник. К тому же ты тоже ранена.       — Ранена? О чем ты... — Дотронься до своего лба.       Я осторожно провела пальцами по коже. Что-то липкое, густое и уже успевшее подсохнуть тонкой коркой. Посмотрев на руку, я увидела на пальцах темные алые пятна. Моя собственная кровь.       — У нас нет времени на перевязки, — Тара схватила меня за руку и потянула за собой, прочь от особняка. — Нужно спешить.

***

Мы неслись по лесной тропе в сторону ближайшего города. Мои легкие горели, голова раскалывалась, а каждый шаг отдавался пульсирующей болью в ране на лбу.       — Слушай внимательно, — на бегу произнесла Тара, тяжело дыша. — Когда мы отправили тебя к Джину, Безликий — ты его уже знаешь, вашу встречу я не могла предотвратить — умудрился стащить мою Книгу Заклинаний. Но это полбеды. Вторая личность вернулась в сознание окончательно. Он захватил контроль и не дает Мортису даже вздохнуть. Тело вампира не рассчитано на такую мощь, оно начинает разрушаться.       — Разрушаться? Кажется, Джин упоминал... — я едва успевала перепрыгивать через коряги.       — Да. Это защитная реакция организма. Сейчас мы на грани: либо они оба растворятся в омуте, либо мы успеем вытолкнуть его и вернуть Мортиса. Он там, внутри... как в кошмарном сне, из которого не может проснуться.       Тара на секунду замолчала, перепрыгивая через поваленное дерево, и продолжила еще более охрипшим голосом:       — Как только ты ожила, появился он и, забрав ту самую золотую книгу Байрона, и направился в город. Он поджигает дома, убивает людей... Специально, конечно же. И... Как бы это безрассудно не звучало, но у тебя есть хоть какая-то возможность его остановить.       — Я?! Но как? Я едва на ногах держусь! И откуда вообще у нас эти раны? — я задыхалась от темпа и ужаса.       — Раны? Вторая личность Мортиса оставила, когда мы с Джином воскресили тебя. Он не хотел, чтобы мы мешали: разрушил мою защиту своей саблей и слегка задел моё плечо. По тебе он, вроде, случайно попал... А если бы не щит, то меня бы разрубило пополам.— Тара невольно поморщилась, — А помочь ты можешь только одним способом. Мортис не смог удержать контроль из-за горечи твоей смерти. Его воля рухнула. Теперь нам нужно сделать обратное, чтобы у Мортиса появился шанс пробить брешь и вернуть свое тело. Единственное, что еще связывает его с этим миром.       В этот момент на плече гадалки появилась легкая фиолетовая дымка, а затем из неё материализовался Джин. Он сидел, скрестив ноги, и с нежной, но встревоженной улыбкой смотрел на нас. Тара даже не вздрогнула.       — Я поняла, — выдохнула я, всё ещё не до конца осознавая, как могу вызвать эмоции у существа, лишённого их. По крайней мере, мне так казалось.        Видя впереди на горизонте яркое оранжевое зарево, я ужаснулась.       Почти всё вокруг было охвачено огнём. Издалека доносились крики и плач людей.       — Мы можем успеть спасти город, но не Мортиса. — Джин тяжело вздохнул. — Нам нужно разделиться.       — Джин, подожди, а ты не можешь... С помощью каких-нибудь сил отследить его? — хрипло поинтересовалась я.       — Мог бы, если бы он специально не блокировал свое нахождение в разуме. Практически отследить его невозможно.       Нахмурившись, я слегка кивнула, не совсем понимая, как это вообще возможно. Вскоре мы разделились: я побежала направо, Тара — вперёд, а Джин — налево.

***

Ночь. Старый город. Он не был похож на те заброшенные города с картинок. Здесь живут люди. Точнее, если я из будущего, то тогда будет правильнее сказать — жили. Весь этот хаос, убийства, страх совершенно незнакомых мне людей, которые еще несколько часов назад мирно спали в своих постелях, а теперь многие из них видели гибель своих близких и наблюдали, как горят их жилища.       А всё это только из-за одного существа.       Где-то вдали виднелось пламя, охватившее доски многочисленных домов. Я никогда не видела ничего подобного — разве что только в кино, в фильмах об каких-нибудь апокалипсисах. Хотелось подбежать, помочь бедным, раненым людям. Но сейчас у меня была другая задача.       Надо торопиться. Я свернула в темный переулок, слабо освещенный лунным светом и далёкими бликами пылающих огней. Уже собиралась вернуться, понимая, что эта улица ведет в тупик, но когда развернулась, встретила Мортиса — точнее того, кто занимал его тело.       Руки вампира были по локоть измазаны кровью. В пальцах он сжимал окровавленную саблю и с каким-то отстранённым взглядом смотрел на меня.        Язык не хотел поворачиваться и обращаться к нему после того, что он сделал. Но осознание, что только я могла хоть что-то сделать, помочь всем спастись, давило на мозг еще сильнее. Казалось, он был в глубокой задумчивости, словно не осознавая, что только что сотворил. Я попыталась вывести его из этого состояния.       — Остановись, — Я прищурилась, разглядывая его, словно пытаясь разглядеть его истинные намерения. — Что ты делаешь? И зачем всё это?       Он не ответил сразу. Просто остановился. Свет пожара скользнул по его лицу, выхватывая на долю секунды слишком человеческое выражение — что-то между удивлением и усталостью. Но уже в следующий миг черты снова стали пустыми, как и всегда.       — Ты всё ещё думаешь, что это произошло само, — сказал он спокойно. — Забавно даже.       — Ты видел, что я зашла в тупик? Значит, что ты тут тоже не просто так.       — Верно. Он развернулся ко мне медленно, без резких движений. Сабля в его руке была опущена, но я почему-то чувствовала её сильнее, чем если бы он держал её у моего горла.       — Всё, что происходило сегодня, должно было привести именно сюда. Именно к этому моменту.       — Ты говоришь так, будто я была частью твоего плана.       — На самом деле, у меня не было чёткого плана. Но я преследовал определённую цель, и в идеальном случае ты оказалась под влиянием моих условий.       — Тогда объясни. Кто ты? — я отвела взгляд, не зная как именно задать вопрос, — Почему вокруг тебя всё рушится?       Он долго не отвечал. Пламя отражалось в его глазах, и на мгновение в них мелькнуло что-то человеческое — почти усталость. Почти...       — Я не рушу, — сказал он спокойно. — Я лишь наблюдаю, как рушится.       — Очень утешительно. Уголок его губ едва заметно дрогнул.       — Ты уже видела безликих, — произнёс он. — Видела, как они стоят в стороне от событий.       Я смотрела на него и молчала. Упоминание этих существ словно щёлкнуло в голове идеально сложенными пазлом, который я до этого не замечала.       Синее свечение над моим мёртвым телом. Точно такое же при пробуждении Джина.       Слова Тары о второй сущности Мортиса. Её уверенность, что сущность последует за мной. Его оговорки. Его знание и безэмоциональность. Его взгляд — всегда чуть в стороне. Такой давящий...       И всегда устремлён на меня. — Один из них смотрел не на ритуал. — тихо сказала я, перебирая слова в голове. — А на меня, верно, Безликий?       Он отвел взгляд, словно это имя было чем-то, что ему было неприятно.       — Это удобный термин, — произнёс он, не пытаясь отрицать или оправдываться. — Но да.       Я сделала вдох и внимательно посмотрела на него.       — Тогда расскажи всё. Он смотрел на огонь, будто решая, стоит ли.       — Я появился в пространстве, где нет ни времени, ни формы — Зона Забвения. Пустота не дала мне имени. Только наделила безмерной силой и способностью видеть, как структура измерений складываются в причинно-следственные цепи. Как решения приводят к неизбежным результатам. Однако даже моё бездействие — бессмысленное скитание по мирам — стало причиной того, что высшие силы увидели во мне угрозу. Как это часто бывает, меня решили уничтожить. Джину было приказано стереть меня. Устранить моё отсутствие, исправить ошибку, которой не было. — Он лишь тихо усмехнулся. — Джин понял, что уничтожить меня невозможно. Тогда он заточил меня в теле смертного.       Я слушала его, не перебивая. — Мортис был уже мёртв, когда меня поместили в него. Моя энергия поддержала эликсир бессмертия. Я сохранил его жизнь. А он стал моей оболочкой. Когда я покидаю тело, я возвращаюсь в безликую форму. Могу перемещаться между измерениям этой вселенной. Наблюдать за мирами.       Вдалеке что-то рухнуло. Город трещал, как живое существо, которому ломают кости. Я машинально оглянулась и именно в этот момент он заговорил снова:       — И однажды эта последовательность дала сбой.       Я не стала спрашивать «почему». Ответ уже был слишком очевиден.       — Обычно я понимаю, к чему всё ведёт, — сказал он спокойно. — Но с тобой... Появляется неопределённость. И она манит меня.       — Тогда избавься от меня, — я пожала плечами. — У тебя было достаточно возможностей.       Он замолчал, словно проверял эту мысль, как чужеродный объект.       — Не могу, — произнёс он наконец, чуть медленнее обычного, словно сам пытался осознать. — Система допускает два исхода: устранение отклонения или его интеграцию.       — Интеграцию? — Связать твою душу с моей. — Он даже не смягчил формулировку, отчего я смутилась такой прямолинейности. — Тогда ты перестанешь быть отклонением. Станешь частью структуры.       — То есть... твоей частью? Он чуть наклонил голову, задумчиво отводя взгляд.       — Формально — да. — А фактически?       Он отвёл взгляд, и в этом движении не было эмоции — только задержка, которой раньше не случалось.       — Не знаю. Я коротко усмехнулась.       — Ты не знаешь? — Я не могу рассчитать результат, — ответил он. — Взаимодействие с тобой создаёт переменную, которую я не контролирую.       — И это тебя напрягает? — Нет. — Он провел пальцами по кончиками фиолетовых волос, словно пытался проверить, материален ли он в этот момент. — Это единственное, что не укладывается в систему.       — То есть, ты предлагаешь мне стать частью тебя просто чтобы посмотреть, что будет?       — Я предлагаю тебе не исчезнуть. — Какая щедрость...       Безликий отвернулся, будто зафиксировал для себя какое-то неочевидное решение, которое больше не могло оставаться словами.       Он неожиданно достал книгу. Ту самую книгу в золотой обложке.       — При текущих условиях, — произнёс он спокойно, — вероятность твоего согласия достаточно велика...       Я нахмурилась. — Подожди, ты сейчас просчитываешь меня?       — Я просчитываю лишь ситуацию, цветочек.       Не спеша и не глядя на меня страницы зашуршали. Огонь сам материализовался на его руках: синее свечение начало проедать листы, а после пергамент вспыхнул.       — Если убрать внешние факторы, — продолжил он, глядя, как огонь пожирает текст, — модель перестаёт быть устойчивой.        Страницы в мгновение потемнели, свернулись, а после и восе осыпались темным сгустком, разлетаясь по ветру. На моих глазах исчезло то, что связывало меня с будущем.       Через несколько секунд он разжал пальцы и остатки глухо упали на землю.       Я не сразу поняла, что именно произошло. Только когда до меня дошло, что внутри стало пусто от отсутствия направления.       — Но зачем? — я смотрела на остатки былого фолианта.       — Я хочу увидеть, появится ли у тебя выбор... Теперь исход зависит лишь от тебя.       Он говорил спокойно. Слишком спокойно. Я смотрела на него и думала только об одном:       Когда он уже замолчит? Город горел. Мортис был где-то на грани жизни и смерти. А он рассуждал о структуре, вероятностях и допустимых формах так, будто обсуждал что-то обыденное.       Как же вернуть Мортиса? — единственный вопрос, который имел значение.       И чем дольше Безликий говорил, тем сильнее внутри поднималось раздражение.       " Если ты такой умный, так верни его," — хотелось мне сказать ему в лицо, чтобы тот замер от удивления.       И ещё сильнее бесило другое. Он не оправдывался. Не защищался. Не злился в ответ. Он просто наблюдал. Как будто я — ещё один параметр.       Я сжала кулаки. "Только попробуй сказать что-то снисходительное," — подумала я.       И именно в этот момент он неожиданно спросил:       — Ты не злишься? Он просто стоял и смотрел на меня, словно ожидал, что я наброшусь на него, разорву на части или что-то подобное. Честно говоря, я не знаю, что он во мне видел, о чём думал и размышлял ли вообще о чем-то в этот момент.       — А ты сам подумай. — спокойно, в его манере ответила я. — Ты говоришь о возможном варианте, но сам ведёшь себя так, будто знаешь, чем всё должно закончиться. — произнесла я, смотря на него. Он спокойно ждал, не перебивая, и его спокойствие начинало меня еще больше подбешивать, — Ты зовёшь меня выйти за пределы, а сам уже выбрал за себя. И заметь — за Мортиса тоже.       Он не отвёл взгляда, продолжая меня разглядывать.       — Ты понимаешь, что, идя этим путём, ты заберёшь не только свою жизнь? Утянешь его вместе с собой. Даже если ты называешь это выбором. — между нами затянулась едва наряженная пауза. — И не делай вид, будто ты не знаешь цену.       — Я знаю, — на выдохе произнес он, но на его лице тут же появился намёк на удивление.       Неожиданно появилась Тара, словно соткалась из теней огня. Вампир, не говоря ни слова, молниеносно достал саблю и посмотрел на гадалку сверху вниз. Я попятилась назад, но неожиданно для себя споткнулась и болезненно упала на сухую землю. Всё вокруг меня словно накрылось дымкой, и я наблюдала за происходящим как будто со стороны.       Тара создала вокруг себя защитный магический барьер, но он тут же разрубил его своей саблей. Девушка отлетела назад и тяжело ударилась головой о стену переулка. Казалось, она потеряла сознание.       Сущность замахнулась, чтобы нанести последний удар.

       Бездействие приведет к ее смерти.

В этот момент я заметила на земле, в метре от моих ног, небольшую металлическую палку, видимо, часть старого забора. Я быстро подняла её и встала прямо перед ним, как раз в тот момент, когда он уже собирался опустить саблю.       К счастью, он не успел ударить Тару, а вместо этого острие сабли со звоном ударилось об железную палку, которую я держала. Рука мгновенно онемела. Мой импровизированный щит отлетел в сторону и он направил острие сабли на меня.       — Отойди, — сказал он спокойно. — Я не хочу задеть тебя.       — Тогда остановись. — выдохнула я. — Ты ведь сам все это начал.       Его взгляд на секунду сместился ко мне. Он смотрел на мою руку так, будто это было что-то непредусмотренное.       — Ты мешаешь. — Тебе или тому, что ты делаешь?       Он не ответил сразу. Пальцы на рукояти чуть плотнее сжались.       — Результату. — Значит, я важнее, чем ты хочешь признать. — Я шагнула ближе, не давая ему пространства. — Или просто неудобнее?       Прежде чем он успел ответить, я с силой схватила его за запястье и резко потянула на себя, отчего он чуть не выронил оружие.       — Пойдём... Мы не договорили. Он замер — будто выбирая, продолжать ли сопротивляться — на несколько секунд погрузившись в тишину, в которой город продолжал гореть. Быстро придя в себя от моих действий, он перехватил меня на руки, что мне вовсе не понравилось.       Так хотя бы я смогу спасти Тару, не думаю, что он поменяет свое решение убрать ее с пути. Но что-то мне подсказывает, что он специально поставил меня в безвыходную ситуацию.       Я опустила взгляд, смотря окружение. Мы отдалялись от города, который теперь напоминал огромный погребальный костер. Весь этот хаос, кровь на мостовых, сожженная книга и раненая Тара — всё это было лишь декорациями для его цели. От этой мысли по спине пробежал холодок. Я не хотела, чтобы на моих руках была хоть капля этой крови. Не хотела, чтобы я хоть как-то была причастна к этому разрушению. Что моральному, что физическому.       Мы вышли на открытое пространство. Впереди, сколько могли обхватить глаза, расстилалась пустыня. Здесь, на границе города и песков, жара становилась невыносимой. Перед нами лежала бесконечная пустота, уходящая в чернильную тьму горизонта, где не было ни света, ни жизни.       А за нашими спинами догорал город. Солнце медленно тонуло в мареве пожара, окрашивая небо в цвета запекшейся крови.       Вампир опустил меня на сухую землю удивительно бережно, словно я была хрупким стеклянным сосудом, который он боялся осквернить лишним движением. Он замер, выпрямившись. Его взгляд впился в мое лицо, сканируя каждую эмоцию, каждое мимолетное сокращение мышц, будто пытаясь прочесть код моей души.       Голоса людей, шум, отголоски чужих жизней — всё это осталось где-то за невидимой чертой. Здесь царил вакуум. Только он и я.       — Ты привёл меня сюда... — мой голос прозвучал тускло в этой тиши. — Зачем?       — Здесь меньше влияний, — ответил он. Его тон был как всегда спокойным, лишённым всякой человеческой окраски. — В этом месте шум мира не искажает восприятие. Ничто не давит на твой выбор.       — Значит, он всё-таки есть? — я посмотрела ему прямо в глаза.       — Возможность есть. — Удобная формулировка, — я тихо усмехнулась.       Пауза растянулась, становясь почти осязаемой. Ветер лениво погнал пыль у наших ног, но он даже не моргнул.       — Наша связь закроет разрыв, — произнёс он. — Мортис выживет. Это самый устойчивый вариант.       — А я? — я не отвела взгляда. — Кем я стану в этом «варианте»?       — Ты перестанешь выпадать. Всё, что сейчас делает тебя лишней, исчезнет.       — То есть я стану удобной? — Ты станешь частью.       Он даже не пытался смягчить. Для него это явно не было потерей индивидуальности.       — А если нет? — мой голос стал крепче. — Если я откажусь быть... связанной с тобой?        — Тогда всё продолжит разваливаться. Мортис может не выдержать моего присутствия. — Он сказал это так же спокойно. — Ты исчезнешь: либо вернёшься на свой слой реальности, либо растворишься между гранями. А мое существование подойдет к концу.       — Тогда почему ты просто не выйдешь из этого тела? — резко бросила я. — Остановись и всё.       — Потому что если я выйду, всё рухнет сразу. Без шанса на исправление.       — Ты боишься умереть? — Смерть — лишь допустимый исход.       — Даже если ты утянешь и его за собой?       — Мы связаны. Его гибель заложена в гранулу моего исчезновения. Я чувствовала, как внутри медленно поднимается холод. Он говорил о собственном небыте так же спокойно, как о чём-то обыденном. Он явно уже решил все для себя. — И при всём этом ты всё равно оставляешь мне выбор? — спросила я, всматриваясь в его застывшее лицо.       — Да. — Зачем?       Он ответил не сразу. — Хочу увидеть, откажешься ли ты на распад.       — Откажусь, — сказала я спокойно. Грудь на удивление перестало сдавливать. Он же едва заметно нахмурился, будто что-то не сошлось.       — Ты понимаешь последствия? Я кивнула в ответ.       — Даже если Мортис умрёт? Мой взгляд опустился вниз. Песок под ногами казался слишком спокойным для всего этого.       — Я не выбираю его смерть, — тихо сказала я. — Я просто не хочу, чтобы за меня решали.       — Интересно... Ты отказываешься от того, что работает, и оставляешь всё как есть?       — Я хочу оставить шанс. Пусть хоть что-то происходит не по расчёту.       Его губы чуть дрогнули, почти незаметно.       — Тогда система действительно неполна... — его голос надломился.       В ту же секунду его пальцы судорожно дрогнули. Тот вдруг пошатнулся, теряя опору.       — Эй! — я вскрикнула и едва успела подхватить его, когда его тело повалилось в сторону.       Он утянул меня на песок; я рухнула на колени, в недоумении смотря на его расслабленное лицо. Он обмяк в моих руках, и в этой тишине, на краю реальности, осталось только пыль, медленно оседающая на наши одежды.       Я всматривалась в лицо Мортиса. Теперь, когда Безликий ушёл в глубины сознания, черты вампира стали мягче. Почти человеческими. Почти беззащитными в своей бледности.

Это был просто Мортис.

И я не знала, что мой выбор сделал с ним. В груди стояла странная пустота. Не облегчение или ужас, а... Будто из меня выдернули ось, вокруг которой вращалось всё — страх, злость, напряжение. Мир не рухнул. Он просто стал... непривычно тихим.

А если он уже не дышит?

Если я доказала свою свободу его смертью?

Пальцы дрогнули. Я протянула руку — и остановилась в нескольких сантиметрах от его груди. Почему так страшно коснуться?       Потому что если там пусто — это будет мой выбор. — Эй... — голос прозвучал хрипло, почти чужим. — Мортис?..       Он не ответил. Я с опаской прижала ладонь к его груди. Его тело как всегда было холодным. Я задержала дыхание, будто от этого зависело, почувствую ли я что-то.       И тогда по руке раздался едва заметный толчок. Он был слабый и неровный, но подтвердил, что он жив.       Воздух вырвался из меня резко, почти болезненно. Я не заметила, что всё это время не дышала.       За спиной раздались шаги по песку. Я обернулась. Ко мне спешили Тара и Джин. В их лицах было тревожное непонимание — они видели последствия, но не знали причины.       — Наконец-то мы вас нашли... Ты ранена? — голос Тары дрогнул, но она сдерживалась. — Мы почувствовали всплеск энергии, только по нему смогли разузнать ваше местоположение. — Она тяжело вздохнула.

Видимо, Безликий закрыл мое сознание, не давая Джину увидеть, где мы находимся.

— Что здесь произошло? — вновь, чуть встревоженно поинтересовалась Тара, подходя ближе. — Он жив?       Я кивнула, но голос нашёлся не сразу.       — Да... Пульс есть.       Я посмотрела на Мортиса снова. На его спокойное лицо, лишённое чужого присутствия.       Если бы я согласилась — всё было бы проще. А теперь была лишь тянущая неизвестность. И странно... меня это не пугало так, как должно было. Потому что впервые за всё это время решение было не продиктовано расчётом, не навязано. Оно было моим.       — У тебя получилось... — тихо сказала она, опускаясь рядом. — Если бы не ты, город бы не выстоял. Да и не только город...       Я кивнула, не находя в себе сил ответить. Радости не было. Только опустошение и тяжесть, будто я оставила часть себя там, в огне города и бесконечном песке.       Внезапно Мортис содрогнулся. Его глаза распахнулись, в них не было безэмоциональной пустоты — это была знакомая, живая тьма. Он резко перевернулся на бок, упираясь дрожащими руками в песок, и зашелся в мучительном, хриплом кашле. С его губ на золотистые песчинки упали густые алые капли.        — Мортис! Ты как? — я обеспокоенно подсела ближе, с сожалением смотря на него, понимая, что если бы действовала быстрее — его тело бы не так источились под натиском энергии Безликого. Еще бы чуть-чуть и его и вовсе невозможно было бы вернуть... Он бы повторил результат будущего, ставл лишь воспоминания о былом прошлом.       Он вытер рот тыльной стороной ладони, оставляя кровавый след на коже, и только потом поднял на меня взгляд.       — Жить буду...— хрипло выдохнул он и с трудом выпрямился, дыхание всё ещё сбивалось. — Думаю, ещё несколько минут — и я бы просто... не вернулся. Спасибо. Ты спасла меня вовремя.       Он попытался улыбнуться, но вышло слабо и устало.       Мортис долго молчал. Его дыхание было неровным, будто тело только сейчас вспоминало, как быть живым. Он посмотрел на пылающий город — не с торжеством и не с облегчением, а с тяжёлой, почти физической усталостью.       — Я не был уверен, что всё закончится именно так, — сказал он наконец. — Если честно... я вообще ни в чём не был уверен.       Он провёл рукой по лицу, словно стирая с себя остатки чужого присутствия.       — Я искал способ его остановить. Не уничтожить. Это... невозможно. Он связан с тем, что удерживает границу.       — Какую границу? — спросила я, хотя уже догадывалась.       Мортис посмотрел на меня внимательнее.       — Ты ведь помнишь, каково это — быть мёртвой и всё ещё существовать? Внутри что-то неприятно сжалось от воспоминаний.       — Помню. — Душа не исчезает вместе с телом. Но и жить вечно она не может. Со временем остаётся только оболочка — без воли, без памяти, без смысла. Такие души называют выжатыми. Их нельзя вернуть. Нельзя использовать. Нельзя оставить среди живых. Их просто... некуда девать.       Он сделал паузу, мельком взглянув на Тару, которая сидела неподалёку вместе с Джином, разбирая какой-то старинный артефакт.       — Для них существует Зона Забвения. Как кладбище для того, что уже нельзя назвать ни жизнью, ни смертью. Туда складывают то, что больше нигде не может существовать.       Песок под его ладонями осыпался. — Безликий — часть механизма. Он удерживает границу. Конечно, не по доброй воле — он даже не осознаёт, что питает это место.       — И если бы он исчез? — Граница начала бы распадаться, а система потеряла опору. Выжатые души перестанут уходить туда, куда должны. Последствия будут медленными... и необратимыми. Мир этого даже не сразу заметит. А потом станет поздно что-либо исправлять.       Я молча отвела взгляд. Мир только что перевернули, а теперь мне спокойно объясняли, что я могла стать причиной чего-то необратимого.        — Высшие силы... — Мортис поморщился, будто само это слово было неудобным. — Они управляют рамками: создают структуру, в которой может появиться иной результат. Но что именно произойдёт — они не знают. Иначе это уже не было свободой выбора. Мы делим разум. Если бы я помнил — Безликий бы знал. Мне нужно было искренне не понимать, что происходит. Поэтому Джин стёр мои воспоминания, связанные с этим замыслом.       — Ты... добровольно согласился забыть, даже с риском, что ничего не выйдет? — я в смятении посмотрела на него.       — Да, иначе всё это не имело бы смысла.       Я опустила взгляд, пытаясь собрать мысли.       — Но вы ведь не знали, что я его остановлю. Я могла... сделать другой выбор. Я могла согласиться. Закрепить свою душу с ним. И тогда... — я замолкла, даже не зная как сказать.       — Тогда система просто пошла бы дальше, — сказал он спокойно. — По одному из допустимых путей. Никто не знал, что ты сделаешь.       Тишина накрыла нас обоих. Я медленно приложила руку ко лбу, чувствуя, как реальность наконец догоняет меня. Я вдруг почувствовала, как сильно устала. Будто меня разобрали на части и собрали заново, но без инструкции.       Я посмотрела на горизонт, где огонь смешивался с песчаной мглой.       — Значит, я просто сделала возможным то, чего раньше не существовало.       — Да и именно поэтому он не смог завершить последовательность будущего, где бы уничтожил себя и меня. — Вампир чуть задумался. — Если тебя это хоть немного успокоит, сейчас моё тело слишком перегружено его энергией. Так что доступ к контролю для него временно закрыт.        Закрыт? Возможно, Безликий это понимал. Потому так хотел связать мою душу с ним, ведь после не смог бы встретиться со мной. И именно через этот выбор проверить и убедиться, что я с другого слоя реальности. Поэтому, он предоставил мне такой выбор.       Чтобы узнать это. Но для чего ему эта информация? Он... Сжег город, убивал людей, довел Мортиса до критического состояния, уничтожил книгу, чтобы мой выбор был «чист» — все это лишь для того, чтобы убедиться, что я не отсюда? Если так рассуждать, то получается, времени в этой реальности у меня осталось не так много? Мортис мельком взглянул на Тару.       Она всё так же сидела чуть поодаль вместе с Джином. Артефакт в её руках был уже разобран, но пальцы всё равно двигались, словно по привычке держать контроль.       Она поднялась первой. — Ну всё, хватит, — спокойно сказала Тара, подходя ближе. — вы едва стоите на ногах, а уже снова что-то обдумываете.       — Времени немного. — Произнес Мортис, но на полуслове его перебила Тара.       — Времени всегда «немного», — отрезала она. — А она только что удержала разрыв, который мог стереть половину мира.       Я вздрогнула от этих слов. Тара опустилась рядом со мной. В её глазах не было паники. Только некая заботливая внимательность.       — Ты сейчас чувствуешь вину. Это нормально. Но не путай вину с ответственностью. Ты не разрушила мир, ты лишь сделала выбор. Причём правильный.       — Я могла всё испортить, — выдохнула я.       — Могла, — спокойно согласилась Тара. — И всё равно выбрала, так что не раскисай.       Она легонько потрепала меня по голове и приподнялась.       — Но что нам делать с Книгой? — я печально обратилась к Мортису, — Она сгорела. Без этого фолианта я заперта в этом веке.       — Мы с Джином найдем выход. — Как? Из пепла ничего не воскресить. — Я в недоумении отвела взгляд.       — Мы отправимся на иные тропы судьбы, — он кивнул в сторону Джина, который уже начал чертить в воздухе светящиеся знаки. — В отражения этого мира, где события пошли иначе. В ткани мироздания всегда есть лазейки. Мы найдём книгу там, где она ещё цела, и заберём её. Это займёт не так много времени... для тебя.       Тара тоже выслушала разговор о Книге.       — Не запутайтесь в этой пучине. — обратилась она к Мортису, на что тот лишь кивнул.       Джин уже чертил в воздухе светящиеся знаки. Пространство начинало дрожать, будто его кто-то осторожно надрезал изнутри.       Тара перевела взгляд на город. Пламя по-прежнему рвало ночное небо. Решение далось ей быстро.       — Тогда делаем так. Вы идёте за книгой. — Она кинула взгляд на Джина. — Но как только закончите — в город. Понял?       Джин усмехнулся, по-кошачьи прищурившись.       — Ещё спрашиваешь? — Спрашиваю, — отрезала Тара, но уголки её губ явно дрогнули. — Потому что ты иногда слишком увлекаешься «иными тропами».       — Я буду быстрым, — лениво отозвался он, но в голосе звучала уверенность.       Тара кивнула, принимая ответ, а после подошла ко мне.       — А что касаемо тебя... — она серьёзно посмотрела на меня, отчего у меня внутри все сжалось. — Отдохни. Не вздумай геройствовать ещё раз за сутки.       — Я и не геройствовала... — тихо сказала я.       — Ну тогда условие даже легче. Просто восстанавливай силы, — мягко ответила она. — Если пламя начнёт вести себя странно — не пугайся. Это значит, что они близко к цели.       Неожиданно воздух за спиной Мортиса разошёлся, как ткань под ножом, открывая сияющую щель — Джин завершил последний знак.       И только сейчас я поняла, что они уходят.       Именно в этот момент я почувствовала, как усталость, копившаяся весь этот бесконечный день, навалилась на меня тяжелой плитой. Единственное, чего я хотела — провалиться в темноту и не видеть ни горящего неба, ни пепла. Чувство вины всё еще грызло меня: если бы я была быстрее, если бы я не позволила Безликому сжечь Книгу...       Мортис, заметив мой поникший взгляд, всё понял без слов. Он снял с себя тёмную накидку и укрыл мои плечи.       — Ночи в пустыне холодные, — тихо сказал он. — Домой тебя отправить, к сожалению, пока нет возможности.       — Спасибо... — голос прозвучал слабее, чем я хотела.       Он присел передо мной, и на мгновение наши взгляды встретились. В его тёмных глазах читалось приятное спокойствие. Он наклонился, и его прохладные пальцы аккуратно поправили накидку на моих плечах.       Мортис молча поднялся. Я видела, как за его спиной Джин полностью открыл разлом в самом воздухе — сияющую щель, за которой клубился туман. Вампир в последний раз обернулся, его силуэт четко вырисовывался на фоне портала, и вместе с Джином скрылся в ином измерении.       Тара же не стала смотреть, как они уходят. Она ушла в самое пекло, спасать тех, кого еще можно было вытащить из огня. И только когда её силуэт растворился в огненном мареве, я вдруг почувствовала, насколько огромной стала пустыня вокруг.

***

Я осталась одна. Огромная, безмолвная пустыня с одной стороны и стонущий в агонии город с другой. А я... я просто лежала на остывающем песке, кутаясь в темный плащ.

Вернётся ли он?

Смогу ли я когда-нибудь снова увидеть свой дом, своих близких? Я зажмурилась, будто от этого мысли станут тише.       Дом. Он ведь был?.. Я помню свет в окнах. Мне вспоминаются чёткие контуры лиц. Они не были размытыми или сонными. Они были живыми и настоящими. Я жила там, испытывая чувства страха, радости, ошибок и любви.       Если это была лишь “ветвь вероятности” — почему воспоминания такие тяжёлые? Почему сердце сжимается так, будто я действительно что-то потеряла?       Мне уже ясно дали понять, что я не принадлежу этому слою. Что моё будущее — несоответствие. Что меня здесь быть не должно.       Но если меня не должно было быть — почему я есть? Почему я существую? Вопреки чему? Я провела пальцами по собственным рукам, словно проверяя, не стану ли прозрачной. А вдруг всё это — временная отсрочка? Вдруг однажды реальность “исправит” ошибку — и я просто... исчезну? Меня не перекинет на другой слой реальности, а просто... не станет.       Тогда зачем книга? Зачем всё это нужно?       Если моё существование — случайность, то я что — просто эксперимент? Я попыталась отогнать эти мысли, но они ужк пустили корни, все сильнее впиваясь в мой мозг.       Если я правда могу вернуться... Я всё забуду? Буду жить как прежде, а мое подсознание закроет это воспоминание... Эту жизнь... Я ведь не узнаю об этом, если забуду.       Я вдруг поняла, что больше всего боюсь не того, что не вернусь. А того, что вернусь — и пойму, что это уже не мой дом.       Если я — пересечение, значит ли это, что нигде я не целая? Мысль была тихой, но болезненной. Вдруг, мои действия в отказе сделали лишь тому хуже? Что, если все пойдет по еще более страшному пути, чем был до этого без меня? А что будет, когда я вернусь в будущее? Что там будет?.. Я посмотрела в сторону города, надеясь отвлечься от своих раздумий; просто наблюдала, как вдали пляшет огонь. Крики людей, доносившиеся ветром, постепенно становились тише, сливаясь в единый гул, к которому я, к своему ужасу, начала привыкать.       Сон не шел, мысли крутились вокруг событий дня, погружая меня еще больше в омут раздумий. Но время от времени пламя на горизонте действительно начинало колебался — оно то вспыхивало яркими цветами, то замирало, превращаясь в неподвижную картину. Видимо, Мортис с Джином меняли прошлое, кроили реальность, пытаясь исправить то, что разрушил Безликий.       В конце концов, даже холодный песок и страх не смогли пересилить изнеможение. Глядя на мерцающие зарницы вдали, я наконец забылась тяжелым сном.