Книги изменят будущее

      Джеймс аппарировал на место битвы, как только надел укрепленную заклятьями одежду. Всем членам Ордена раздали боевую форму авроров, которая со временем теряла свои свойства и её приходилось менять. Форма Джеймса постепенно изнашивалась, но все же была пригодной для сражений. Таких, как это.       Едва он коснулся земли, то сразу же влип в темную грязь, снабженную остатками крововосполняющих зелий. Искрящиеся зеленым прожилки вмешались в темную жидкость, превращая её во что-то магическое. В то, что маглы не должны были увидеть. Джеймс направил свою палочку в лужу и заставил пятна зелья исчезнуть. Грянул гром. Звук застрял у Джеймса где-то в грудной клетке, проникнув в сердце. А затем раздался отчаянный детский крик где-то внутри деревни. Поттер стремглав помчался туда.       Обычные одноэтажные деревянные домики с каменным фасадом были разрушены. В них зияли огромные дыры, а яркое пламя пожирало крышу и стены. И даже ливень не мог потушить адское пламя, целью которого было сожрать деревню полностью. Вся деревня превратилась в руины. Джеймс предпринял попытку потушить хотя бы один дом, но ничего не вышло. Огонь словно насмехался над ним: «Ты слабак! Я разрушу все, к чему прикоснусь. Ты и твоя семья следующие!»       Джеймс сжал глаза до звезд, а затем его откинуло влево. Бок пронзила острая боль, которая немедля проносилась дальше к животу. Он влетел спиной в деревянный забор и снес его. Но палочка все еще была в его руках! Поттер возвел перед собой защитную стену, чтобы кое-как подняться и дать отпор напавшему.       Барьер раскололся на несколько частей за несколько секунд, но Джеймс был готов. Он направил палочку на высокую фигуру, облаченную в черную длинную мантию. Темные глаза прожигали Джеймса сквозь серебряную резную маску. Пожиратель вновь атаковал, но Поттер увел заклятье в сторону с помощью «Протего».       – Ну, привет, Поттер, – глухо рассмеялся тот: маска блокировала все ноты голоса человека. – Готов умереть?       Но Джеймсу Поттеру не дано было умереть на этом поле битвы. Едва Пожиратель Смерти занес палочку, чтобы вырисовать руну «Авады Кедавры», в его спину ударило мощное алое заклятье, и он полетел в сторону. Так и не поднявшись обратно.       – Сохатый! – воскликнул Люпин и подбежал к другу. – Пойдем быстрее, их осталось немного, но они прикрываются маглами.       Римус повел его через дома, изредка переступая через опрокинутые части домов, а то и тел павших. Единожды их пытались атаковать, но члены Ордена были быстрее и успевали блокировать удары, а после насылать смертоносные проклятья. Не только Пожиратели Смерти могли убивать. И Лунатик привел его на небольшую квадратную поляну, где, как догадался Джеймс, проходило всеобщее собрание. Посередине лежало возвышение из убитых маглов. Среди них лежало тело взрослой женщины в окропленном кровью платье, а к телу жалась маленькая девочка, которая утирала маленьким кулачком слезы. Она рыдала, растирая по веснушчатому лицу алую кровь. Пожиратели скрылись за поваленным деревом и одним из домов.       – Мерлин... – вздохнул Джеймс, а Римус дернул его за угол разрушенного дома, за которым спрятались еще несколько членов Ордена и Блэк. – И как спасти девчонку?       Гуськом к ним подобрался Сириус и заставил друзей присесть на корточки, чтобы в них не попали заклятья, которые непрерывно бросали Пожиратели.       – Если вы меня прикроете, то я доберусь до девочки и постараюсь скрыться за частью дерева, – предложил Бродяга, и мощное проклятье врезалось в каменное заграждение, за которым сидели Мародеры. Они прижали руки к голове и упали наземь. На них падала пыль и мелкие камни.       – Когда они устанут, то иди! – прокричал оглохший на мгновение Джеймс, но Сириус его не слышал.       – Они могут бесконечно посылать заклятья, а девочка слишком маленькая, чтобы видеть это! – ответил Сириус, а в его глазах застыли слезы. – Она года на три старше Гарри, разве тебе не все равно?       – Мы прикроем, – вклинился в разговор Римус, приготовив палочку. – Будь осторожен.       Лунатик прикусил кровившую губу и положил свою грязную от пыли и крови ладонь на спину Бродяги. Тот бросил на друга мимолетный взгляд и кинулся под обстрел Пожирателей. Члены Ордена Феникса увидели, что Сириус на подступе к девочке и начали взаимно насылать заклятья на Пожирателей. Сохатый и Лунатик постарались создать перед Блэком энергетическую преграду, в которую ожесточенно врезалась темная магия. Их палочки дрожали, но друзья держались.       Бродяга пытался схватить девочку на руки, но та цеплялась за платье матери, не желая уходить. Преграда слабла.       – Пойдем, моя хорошая! Пойдем отсюда в безопасное место! – кричал сквозь атаку Бродяга, но та лишь всхлипывала и качала головой. Её светлые волосы слиплись от крови и потемнели.       Блэк вновь попытался отлепить её от матери и в этот раз у него получилось. Преграда почти исчезла, Сириус уже слышал рассекающую воздух магию, которая исчезала у него перед лицом. Блэк схватил вставшую девочку за руку и преграда исчезла.       Палочка Джеймса выпала у него из дрожащих рук: она словно превратилась в горячее железо. Жалящее заклятье попало в его высунутую руку. Поттер повернул голову к полю и увидел, как тело его друга падает на землю. А малышку пронизывает ослепляющий зеленый луч.       – Сириус! – срывая голос закричал Люпин и всунул свою палочку Джеймсу в руки. – Прикрой! Я должен вытащить его!       Джеймс решительно кивнул и Лунатик ринулся к другу. Он достиг его тела и присел на корточки, чтобы затащить Сириуса к себе на спину. По его лицу было ясно, что парень не легкий и дотащить Блэка до заграждения будет еще тем делом. Сквозь боль и атаки, Люпину удалось шагнуть за каменную стену и скинуть с себя бессознательного Сириуса.       – Он живой?! – спросил Джеймс, упав на колени перед другом. Его лицо было в земле и пятнах крови. Поттер нащупал артерию на шее, чтобы понять, что сердце Сириуса Блэка еще бьется. – Живой! Аппарируйте к нам домой, Лили поможет вернуть его в чувства!       Джеймс вернул ему палочку. Римус кивнул и схватившись за часть куртки Блэка, исчез.       Лили Поттер проснулась ранним утром. Никого рядом не было, только смятая простынь на половине, где спал Джеймс, и откинутое махровое одеяло. Муж часто просыпался раньше неё и уже хозяйничал на кухне. Только вот дома было тихо. Очень тихо.       Маленький Гарри сладко спал в своей кроватке, игрушки над его кроваткой мягко вертелись под тихую мелодию. Лили поправила его одеяльце и вернулась обратно в гостиную. Рождественское утро было таким холодным. Грудь Лили сковало этим холодом, словно случится что-то ужасное. На диване лежала маленькая открытка, где почерком Джеймса было выведено: «ПСы напали. Бродяга и Лунатик позвали. Буду не скоро. Люблю, с Рождеством».       – И тебя с Рождеством... – прошептала Лили, ласково проведя по бумаге пальцем. – Джеймс, вернись ко мне.       В доме было душно. Удручающе. До восьми часов утра Лили бездумно пялилась на елку, а после шаталась, словно призрак Серой Дамы по гостиной. Она глядела на рождественские игрушки, пыталась менять их положение. Но лиловая елочная игрушка выпала из её рук и раскололась на несколько частей.       – Так, – одернула себя Лили. – Они живы. А когда придут, то мы отлично отпразднуем Рождество и поедим вкусный обед.       Сверху послышался плач. Лили смахнула вязаным носком осколки вбок и побежала на второй этаж. Гарри, завидев мать, успокоился и радостно дрыгал ножками. Поттер подняла его на руки и прикоснулась своим носом его носика. Трепетная улыбка коснулась губ Лили.       – Сходим в магазин, Гарри? – спросила та, на что получила улюлюканье и смех. – Да, мой хороший! Сейчас мы оденемся, вот так.       Девять часов утра. Лили надела теплую бежевую куртку и завязала вязаный шарф, подаренный ей Молли Уизли, женой члена Ордена Феникса – Артура Уизли. Она подняла Гарри в уютном теплом костюмчике, и вышла из дома, накинув на него защитный полог. Если кто-то попадет в дом – она узнает об этом первой.       Дом Поттеров всегда был открыт для Мародеров. Поэтому Римус и бессознательный Сириус без проблем попали в родной, пахнущий елью и печеньем дом. Аппарация редко удавалась Лунатику, только если тот будет предельно сосредоточен и осторожен. С глухим звуком они распластались на полу. Лунатик отлетел в одну часть гостиной – под елку, а Сириус покатился к дивану. Что-то под Римусом хрустнуло, воткнувшись в спину.       – Час от часу не легче. Что это? – простонал тот: аппарация прибавила головную боль к ноющей спине. – Хрусталь? Елочная игрушка что-ли свалилась?       Люпин встал и с огромным усилием поднял Сириуса на диван. Голова Блэка запрокинулась назад, а отросшие волосы легли на лоб. Римус устало уселся рядом и убрал мешающие волосы с лица друга. Нежно провел ладонью по щеке Бродяги.       – Все будет хорошо, я тебе помогу.       Люпин наизусть знал полки, в которых хранились нужные зелья и бинты. Через считанные минуты перед ним на табуретке стоял небольшой круглый таз с водой, склянки с разноцветной жидкостью и белоснежные бинты, которые вскоре пропитались чистой кровью Блэка. После того, как Римус раздел друга по пояс, он обнаружил на его теле множество ссадин и кровоточащих ран. Он капал на каждую рану каплю настойки растопырника, и те быстро исчезали, оставляя после себя только белесую полоску. Но были и те, которые продолжали кровоточить даже после трех-четырех капель зелья.       – Р-рим? – слабо отозвался пришедший в себя Сириус.       – Очнулся? Ты молодец, Бродяга, – мягко улыбнулся Римус. Ему хотелось заплакать от облегчения.       По виску Сириуса скатилась слеза, а затем еще одна и еще. Он прижал ладони к глазам и приглушенно зарыдал. Его обвязанная бинтами грудь судорожно дрожала.       – Не молодец. Я не спас её, не спас! – хрипло кричал тот, пока Римус откупоривал успокаивающее зелье. – Девчонку убили!       – Ты попытался, Сириус. Выпей, – он поднес к губам Блэка зелье. Сириус послушно выпил настойку и постепенно начал успокаиваться, только пустота в его глазах не пропала. – Это война, Бродяга. Здесь каждый день кто-то умирает.       Он со стоном приподнялся на руках, сев прямо перед лицом Римуса.        – Зачем тогда жить, если не можешь никого спасти? – прошептал тот, глядя в глаза Лунатику.       – Чтобы... – Римус застыл. Их лица медленно сближались, пока губы не соприкоснулись. Мятное дыхание Блэка и страх Римуса. Отчаяние и бойня, где нет места чувствам. Люпин словно ждал этого так долго, что не мог поверить своему счастью. Для Сириуса этот поцелуй являлся вырвавшимися наружу эмоциями горечи и скорби. Люпин осторожно и мягко притянул Блэка к себе за плечи.       Лили вернулась домой с уменьшенной сумкой в одной руке и с Гарри в другой. Джеймс совсем недавно починил скрипящую дверь, и теперь та не издавала ни звука. Нутром Лили почувствовала, что в гостиной кто-то есть, а позже и тихие мужские голоса это подтвердили. Палочка, которая легла в руку, стала твердой как никогда. Она оставила Гарри на мягком пуфике, предварительно наложив на сына с десяток защитных заклинаний.       Медленно, словно кошка, Лили ступала по паркету. Она встала за угол и краем глаза посмотрела в гостиную. Её глаз расширился от удивления. Блэк и Римус, они... Целуются? Лили сжала губы, которые расплывались в улыбке. И так же на носочках, она вернулась к двери, чтобы хлопнуть ей и возвестить о своем приходе. И теперь, когда девушка вошла в гостиную, то увидела, что рядом с диваном стоит табурет с зельями и окровавленными бинтами.       – Сириус! Ты ранен?! Римус! – кинулась та к ним, обеспокоенно осматривая парней на наличие ранений.       – Я не ранен, а Бродяга чуть на тот свет не попал со своими геройствами, – пояснил Люпин, бросив на друга мимолетный взгляд. Но Лили увидела ту промелькнувшую нежность и смущенность.       – Джеймс! Где он?       – Остался добивать Пожирателей. Там наши, он не погибнет, – твердо ответил Блэк, но тут же поморщился и приложил руку к груди.       Лили осела на пол. Джеймс. Там один. Палочка в её пальцах затрещала.       – Я пойду к нему! – решительно сказала та и попыталась аппарировать, но Люпин вырвал деревце из её руки.       – С ума сошла, Лили?! – он схватил её за плечи, заставив взглянуть ему в глаза. – Ты не защищена! Если вы оба погибните сейчас, то чем эта книга отличается от реальности? Скажи мне!       Он тряс Лили, как тряпичную куклу, пока по её щекам текли слезы беспомощности. Она ничего не могла сделать. Ничего!       – Рим, я не могу бросить его одного.       Лунатик вовлек её в объятья и прошептал:       – Следи за Сириусом, а я вернусь к Джеймсу.       – Вернитесь обратно... – глотая слезы, ответила Лили ему в грудь. Он кивнул и, взяв палочку, исчез.       За окном стремительно темнело: зима характерна ранними сумерками. Лили помогла Сириусу устроиться на диване, оставив с ним Гарри, а сама пошла готовить праздничный ужин. Блэк включил в гостиной рождественские мелодии и теперь рассматривал игрушки, которые Гарри ему притаскивал. Он изображал чистое удивление, а мини-Поттер радовался этому и пытался принести все больше игрушек.       В половину двенадцатого пространство гостиной содрогнулось. Появилась яркая вспышка из которой вывалились раненный Римус и такой же Джеймс. Они по очереди сели на диван и привалились к подушкам.       – Обожаю Рождество, – прохрипел Поттер и закрыл глаза.       Без пяти двенадцать парни были обработаны и натянули на себя уродливые свитера с оленями и елочками. Измученные Джеймс и Римус кое-как сидели за столом и пили алкоголь – огневиски. Лили не стала пить вместе с ними, хоть и чувствовала, что несколько рыжих прядок окрасились в седой.       – Рождественское чудо, воистину, – причитал Сириус, накладывая себе зимний салат. – А ты переживала!       – Как тут с вами не переживать, – ответила Лили, глядя на часы. – Осталась минута! Загадываем желания!       И каждый закрыл глаза, чтобы включить в себе ребенка и загадать заветную мечту. И у всех мечтой было одно: «Скорее бы закончилась война».