The Main Heiress/Главная Наследница

Soundtrack: Where’s my love — SYML

      Она впервые ему приснилась за последних несколько месяцев.       Сегодня её картинка стала ярче — словно воздушная дымка, которая искусно заволакивала образ девушки, аккуратно тает.       Появились нечёткие контуры лица. Они были такими правильными.

Такими родными.

      Сегодня её нежный голос стал явью. Он до сих пор блуждал в его голове, дурманя сознание.

«Драко».

      Всего лишь одно слово. Но как же оно окрыляло.       Яркая вспышка эмоций вспыхивает, освещая остатки сознания мальчишки.       Её тёмный взгляд, обдающий тёплом, заставляет трепетать, но вселенная снова путает буквы, секунды и звуки.       Дыхание обрывисто, а руки тянуться, пытаясь словить этот миг, но время течёт сквозь длинные пальцы, словно морской песок.

И снова реальность.

      Его крылья вновь болят: в который раз судьба жестоко их обламывает, заставляя кровоточить старые раны.       Его взгляд устремлён куда-то далеко. Драко все ещё в своём сне, всё ещё ищет возможность вернуться.

Она была мгновением, которое парень запечатал в себе навсегда.

      В мире столько людей и обликов. Но его ладони потеют как в первый раз, когда он видит волосы цвета шоколада.       Драко по-прежнему ищет её в каждой толпе, выхватывая из серых лиц глаза цвета крепчайшего кофе, которое пьянит не хуже алкоголя. Они были цвета тьмы, которая поглощала его с каждым днём всё больше и больше.

Он скучает.

      Даже самые яркие звёзды не сразятся с лучами солнца, которые светятся в её глазах.

Драко готов быть ослеплённым, зная, что последнее, что он видел, это был её взгляд.

***

Soundtrack: Wires — The Neighbourhood

      Окончательно оклемавшись от своего сна, Драко увидел на своём столе огромного филина, что смотрел на него большущими зелёными глазами.       Его имя было Гúбрис, что в переводе с древнегреческого значит «дерзость». Как же при рождении было удачно подобрано имя.       Казалось, что гордыня этой совы не знает пределов. Однако, с другой стороны, этот филин был необычайно смел и всегда был готов идти на риск ради своего хозяина.       Рядом с птицей на столе валялся конверт, залитый чёрно-зелёным сургучом, на котором виднелась фамильная печатка с гербом Малфоев. Около него лежала аккуратно скрученная газета — читать её желания не было.       Он разломал твёрдую смолу и начал изучать письмо с аккуратно выведенными буквами.

Мама.

      Он бы узнал этот почерк из миллионов других.

Сочетание аккуратности и витиеватости.

      Как бы тепло на душе не становилось от воспоминаний о маме, содержание письма его вовсе не радовало.

«Здравствуй, сынок.

Как прошёл твой первый день? Что нового?

Твой отец в ярости…

Почему ты ему ничего не рассказал о новом ученике? Он бы попробовал вмешаться.

Мы думали, что такое услышим от тебя, а не из утренней газеты.

Очень рада, что это не ты подвергся нападению, и что ты к нему не причастен, ведь так?

Дорогой, отправь Гибриса с ответным письмом как можно скорее. Мы ждём твой ответ.

Твоя любящая мама,

N.D.M»

«Отец в ярости», «Новый ученик», «Нападение», «Газета».

      Отрывки из письма устроили круговорот в его голове.       «Так. Всё по порядку», — сказал себе мальчик, обдумывая прочитанное.       «Отец в ярости из-за того, что я не рассказал о новом ученике.       Что это за студент такой, что ему нужно было рассказывать о нём своей Семье?       Он не заметил на факультете Слизерина никого настолько особенного.       Может быть, Мама имела в виду Поттера? Но как бы Отец помешал? Это должно было случиться.       Нет, здесь что-то не так…       Так ладно.       Нападение? Вчера после ужина все разошлись по своим факультетам.       Что уже могло произойти за ночь?       Точно. Мама упоминала об утреннем издании газеты. Она даже не затруднилась её мне прислать».       Драко начал быстро раскрывать новый тираж «Ежедневного пророка», стараясь подчинить себе дрожащие пальцы и руки, которые совсем не слушались его.       Конечно, полстраницы занимала колдография святого Поттера.       Заголовок кричал о том, что мальчик, который выжил, возвращается. И всё такое.       Нет, это не то.       Его взгляд метнулся в правый угол газеты:       «Загадочное нападение в школе». Ничего о нападающем и кто именно пострадал.       Странно…       Но как только Драко увидел другой нижний угол, все мысли об атаке прекратились.       «Правила изменились? Маглорождённый на Слизерине». — Гласил заголовок эксклюзивной статьи.       Значит, Блейз не врал?

Эта Грейнджер действительно грязной крови? Но как это может быть?

      Какой позор! Эта шляпа уже совсем из ума выжила.       — Блейз, немедленно вставай и объясни мне всё. Сейчас же. — Мальчик быстро перепрыгнул через собственную кровать и прильнул к спящему мулату. Драко тряс его до тех пор, пока не увидел чёрных злых глаз.       — У тебя есть совесть? Святой Салазар, нам вставать только через два часа! Какого чёрта? — Его обычный спокойный тембр превращался в крик.       — Это срочно.       — Эгоист. Я только недавно уснул. Что за дело в такую рань? — На переносице Блейза зарождалась складка, которая четко давала понять, что он не в самом лучшем расположении духа. — Выкладывай, что там такого срочного.       — Это ты мне расскажешь. Всё, что знаешь о Грейнджер. Всё, что подслушал. Всё. До малейшей капли.       — Слушай, да я сам толком ничего о ней не знаю. Родилась в семье маглов — они, кажется, дантисты. Или дентисты? Или бентисты? Чёрт его знает, как правильно и что это такое. Но вроде как, это что-то приличное. Слушай, она достаточно неплоха, как для маглорождённой. Я вчера познакомился с ней. Она показалась мне милой. Правда, сложно ей будет на факультете. Флинт вчера это ясно дал понять.       — А что вчера произошло? — удивленно спросил Драко.       — Он её толкнул. Болван неотёсанный. — Блейз ещё сильнее нахмурился.       — Ты ещё дружить с ней начни.       — Начну. — Его слова заставили закатить глаза Драко.       — Она грязной крови.       — Да хоть разноцветной. Она часть нашего факультета. Она часть нас. Она такая же змея, как и мы.       — Заткнись. Она недостойна того, чтобы находится здесь. Это чертова шляпа всё напутала. Да и с каких пор ты стал таким ярым сторонником маглорожденных?       — С тех самых, — огрызнулся Блейз. — Почему тебя вообще это волнует?       — Родители потребовали объяснений. Нужно знать, что написать, — ответил Малфой, объясняя свой интерес. — Что-нибудь слышал о ночном нападении?       — Нет. А что там?       — Вот, четвёртая страница. — Парень кинул газету, которую все это время держал в руках, на кровать. — Правда, можешь не напрягать свои извилины и что-то читать оттуда. Ничего конкретного там не сказано.       — Хочешь, чтобы мы выяснили?       — Да, может быть. Мне нужно написать ответное письмо, — ответил блондин и подошёл к двум письменным столам, которые были выполнены из тёмного дерева.       Любой, кто мог зайти в эту комнату, всегда бы узнал, где стол Драко, а где Блейза.       С правой стороны была идеально чистая поверхность — без пылинки. Пергамент был выложен в аккуратную стопку, чернила всегда закрытыми, а перья чистыми.       А вот с левой всегда творился небольшой творческий хаос.       Часто на столе можно было увидеть элементы одежды, которые были благополучно кинуты на стол после учёбы. Было место пролитым чернилам. И ежедневно здесь появлялись разные сладости, удачно украденные из главной кухни Хогвартса.       Усевшись за свой стол под чутким наблюдением Блейза, Драко начал вываливать на пергамент свои мысли.

«Здравствуй, Мама.

У меня всё в порядке.

Я приношу свои извинения. Тебе и Отцу.

О новой ученице. Гермиона Грейнджер.

О том, что она маглорождённая, я только сегодня и узнал. Я бы сообщил…

Это так унизительно, что такая учиться на нашем факультете.

Но говорят, что эти маглы приличные.

Понятия не имею, как это могло произойти. Это ведь немыслимо!

По поводу нападения мы с Блейзом впервые слышим об этом. Я попытаюсь узнать.

Думаю, лучше об этом расспросить у Снейпа.

Твой единственный и любящий сын.

Д.Л.М.»

      Когда письмо было готово и отправлено, друзья собрались и пошли завтракать.       «Я что зря проснулся так рано?». — Блейз закатил скандал, потому что Малфой предложил пойти в Большой зал, как обычно, а не в такую рань. Поэтому, когда они спустились, в зале было от силы людей двадцать.       Как только они сели за стол, перед ними появилось огромное количество блюд.       Драко никогда не изменял своему вкусу, по сравнению с Блейзом, и на завтрак всегда предпочитал два треугольных тоста, несколько кусочков бекона, маленькую колбаску, пару яиц слабой прожарки, около трёх ложек бобовых в томатном соусе, штучек пять томатов черри и немного хорошо приготовленных грибов.

Он всегда пил чёрный чай с лимоном и двумя ложками мёда.

      А вот Забини, наверное, действовал по принципу «Новый день — новое блюдо» или «Заполни свою тарелку как можно быстрее и сделай её более разноцветной».       Они обсуждали новую книгу Амарильо Лестата «Монолог вампира», когда к ним подошёл загонщик команды Слизерина по квиддичу, Люциан Боул. В играх он отличался особой жестокостью. Было приятно, что он состоит в команде.       — Сегодня не будет тренировки, — сказал парень с ноткой грусти в голосе, заставив мальчиков переглянутся, и сел на скамейку напротив них.       — Почему?       — Без понятия. Снейп не углубляется в такие подробности, — хмыкнул Боул, заливая себе разноцветные хлопья молоком.

«Странно всё это… Может из-за того нападения? Нужно будет обсудить с Забини», —

раздумывал Драко, продолжая есть.