Сокол. Пылающий туман

Великий праздник Фестиваль Ночи отмечали в позднее время суток, когда солнечные лучи не касались земли и светила полная луна. Люди украшали дома яркими цветными побрякушками и призывали таким образом начаться следующему дню ярко и бодро, сами также одевались в пёстрые одеяния и различными сумасшедшими танцами приманивали к себе удачу. В Фестиваль Ночи считалось, что всё доступно, даже кража фрукта или какой-то богатой материальной вещи по типу бус или серёжек. Это олицетворяло свободу, наступающую именно в сумерки, силу духа того, кто шëл против всяких законов. Таких людей, по традиции, целый год ожидала счастливая жизнь, без регулярной голодовки и уж тем более без недостатка глет. Но для некоторых стражников, ответственно выполняющих работу даже в праздник, Фестиваль Ночи являлся беспокойным событием. И если они успевали поймать осмелевших воришек, то сразу кидали их в тюрьму, а после вели на виселицу. Поэтому лишь единицы крали. Другие же, не имея вариантов привлекательнее, смирялись со своим скудным существованием и наивно доказывали себе, что у них и без того будут невообразимые богатства, для этого всего-то нужно честно трудиться. Разумеется, это было простым самовнушением, защищающим от суровой и печальной правды. В городе Фре́нши, где команда решила единогласно, без учёта мнения Делеана, остановиться, всё украшено в красно-жёлтой гамме. Перед глазами пестрили ослепляющие огни, а обилие торговых лавочек с немыслимыми безделушками и аппетитно пахнущей едой кружило голову. На домах висели светлые ленточки, создающие настоящий цветовой вихрь, кто-то запускал в небо бумажные фонари. Сновало множество людей, хаотично наряженных в совершенно не сочетающиеся между собой ткани. Они шумели, звонко смеялись. Торговцы спорили с покупателями, покупатели выпрашивали большие скидки у торговцев. — М-да, мы не вписываемся, — сказала Медея и скептически осмотрела своих спутников, затем себя: в таком виде они могли идти разве что на похороны. — А что происходит? — без интереса уточнил Делеан, наблюдающий за безумством человечества. — Фестиваль Ночи! — Сокол прыгнул вперёд, развёл руки и широко, как ребёнок, радующийся новой игрушке, улыбнулся. — Потешный праздник с вкусной едой и душевными подарками! — Какой же это бред, — Делеан нахмурился, — прятать проблемы за бессмысленным весельем. — Напомните мне кто-нибудь, почему мы до сих пор его не утопили? — с искренним любопытством вопросил наёмник. — Или не впечатали его тупую голову в ближайшую стену? — Сокол! — предупреждающе окрикнула Медея. — Следи за языком. Сокол, не находя в своих словах ничего провокационного и предосудительного, пожал плечами. Его любопытство — вполне уместно. Он хотел неплохо погулять, а не быть угнетённым пессимистическим настроем Делеана, только и умеющего портить всем и вся прекрасное настроение. — Я просто спросил, — буркнул Сокол. — В следующий раз думай, о чём говоришь. — Медея скрестила руки на груди. — Пожалуйста. — Нет, ему лучше не думать, — посоветовал нивр. — С его ограниченным умом это противопоказано. Вдруг случится конец света? — Вау, какой ты оригинальный! — съязвил Сокол. — Как ты только сумел породить столь остроумное изречение своим мизерным мозгом? — Действительно, как ты справился? — Сокол, Делеан, пожалуйста! — взмолилась Медея. — Давайте хотя бы сейчас обойдёмся без ваших препирательств. — Он первый начал! — с обидой пожаловался наёмник. — А ты бы мог пораскинуть извилинами и закрыть свой рот, — предложил Делеан очень дельную мысль, не устраивающую Сокола. — Ой, ну конечно! Знаешь что, чешуйчатый, я врежу тебе. Смачно. Ты, идеальный засранец, станешь уродливым. Уяснил? — Не посмеешь. — Посмею! Сокол направился к Делеану и, к несчастью, не дошёл до него. Пробегавший человек, распихивая мешающих ему прохожих, также оттолкнул и наёмника, из-за чего тот чуть не проехался лицом по асфальту. Не извинившись, виновник, игнорируя гневные окрики, на всей скорости помчался дальше. А за ним, значительно отставая, неслись стражники, размахивающие мечами. — Держите негодяя, держите! Он уходит! Сокол, внимательно следя за разворачивающейся сценой, не сразу почувствовал на плече ладонь. — Эй, ты в порядке? Медея казалась очень взволнованной состоянием Сокола: тот лишь благодаря чуду не упал и не получил новые ранения. Не обратив на неё должного внимания, он скинул её руку, не желая, чтобы из-за него кто-то переживал. Тем более по такому пустяку. — Он что-то украл. — Да, вероятнее всего, — согласилась с наёмником Медея. — Он весьма шустрый. — У вас самая неорганизованная стража, которую я только встречал в своей жизни, — прокомментировал Делеан, удачно спасшийся от злости и агрессии Сокола. — За это неумение выполнять свою работу их следует повесить. — Мы обязательно воспользуемся твоей ценной рекомендацией, чешуйчатый, — фыркнул Сокол. — Напишем письмо Его уважаемому Величеству, чтобы он лично казнил всех неугодных! Во славу тебе, конечно же! Сокол с прищуром глядел на Делеана, гордо стоявшего в плаще Медеи. Он опустил взгляд вниз и, к своему удивлению, не обнаружил с нивром оуви. — Где Стриго? — О нет. — Медея потёрла переносицу. — Я же просила его не отходить от нас. Сокол излишне нервно повернулся сначала в одну сторону, затем — в другую. Он всматривался в мелькавшие на дороге фигуры людей, только все они, увы, не подходили под описание оуви. Сокол запаниковал. Он явственно осознавал в данную минуту бесполезность любых эмоций, однако, будучи слишком взбаламученным, не мог не раздумывая избавиться от них. Стриго — маленький и проворный оуви, чересчур слабый и наивный. Ему не надо даже напрягаться, чтобы попасть в ловушку недоброго и хитрого человека. — Сокол, эй, — подала голос Медея, — ты чего? Наёмник скривил губы в подобие улыбки. Он бредил. Определённо. Ему стоило собраться с мыслями и не драматизировать, а пойти на поиски спутника. Но почему это так сложно и тяжело? Возможно, дело в том, что вокруг — люди, а Стриго, бедный оуви, которого ни во ни ставили, остался совсем один. Здесь могли обитать убийцы, воры и прочие отбросы общества, а Стриго… Он же настоящий ребёнок. Его достаточно поманить конфеткой, дабы он поверил в человеческую доброту. — Если наш бесстрашный предводитель позволит, я скажу: он ушёл вот туда. Делеан показал направление, и Сокола словно окатило водой. Он испытал одновременно злость и счастье, что хоть кто-то знал детали, способные дать подсказку, где Стриго. — Почему ты его не остановил? — с напором потребовал ответа Сокол. — Посчитал, что он взрослый и ему не помешало бы развеяться, — равнодушно бросил Делеан. — Его нельзя отпускать! Он может вляпаться в неприятности! Он же... он же ранен! Он оуви! — Ты не его опекун, чтобы запрещать ему гулять, — с раздражающей Сокола улыбкой отметил нивр. — Я его вижу, — вмешалась Медея. — Пойдёмте. Сокол рванул быстрее всех, чем застал врасплох Медею. Она отчасти понимала его поведение и очень рвалась ему помочь, но даже ей казалось: наёмник слегка перегибал палку. Стриго не так прост, пускай и создавал по первому впечатлению такой образ. Да, он не всегда отличал добро от зла, имел некоторые сложности с восприятием мира, и всё же он был проницателен и умён. Соколу не следовало включать родительский режим каждый раз, когда тот терялся. Она промолчала и не догнала его с целью попросить сбавить темп. Лиднер позволила Соколу вести, хоть и испытывала недовольство. Наёмник, добравшись до какой-то лавки, растолкнул мешавших ему жителей Френши и встретился со спиной оуви. Тот стоял возле товара и, очевидно, с любопытством изучал предлагаемый ассортимент. — Стриго! Оуви, мигом развернувшись, скорчил виноватую рожицу. Сокол, заметно успокоившись, посмотрел на ситуацию под другим углом и теперь с трудом сдерживал негодование. — Тут опасно, Стриго. Медея же предупредила тебя. — Д-да, мой спаситель, я знаю, н-но здесь… столько б-блестяшек! Торговец предлагал различные украшения из редких и не особо камней. Сокол не видел в них ничего уникального, однако если оуви это зацепило, то, наверное, в этом и правда было что-то интересное. — Стриго! — в поле зрения появилась и Медея. — Никогда так не делай! — Иначе одна личность скончается раньше положенного срока, — хохотнул Делеан. — Я тебя ударю, — не выдержал Сокол. — Ты много болтаешь и явно нарываешься. — В прошлый раз твои угрозы не возымели эффекта. — Уж в этот раз я постараюсь, — проговорил наёмник, в самом деле планируя ударить надоедливого нивра. — Будешь весь в синяках и в... — О-о, — протянул восхищённо оуви и бросился к следующей лавке со статуэтками. — Как к-красиво! — Стриго! — беспомощно крикнул Сокол и поплёлся за ним. — Ты меня не слушаешь. — П-простите! Я н-не устоял… Д-давайте к-купим вот эту ш-штуку? — Оуви взял деревянную фигурку человека, одетого в охотничьи ткани. — Он очень н-необычный! — Стриго... это хлам. — Поддерживаю. — Медея мягко отобрала безделушку у Стриго и вернула её на место. — У нас нет места для... этого. — А в-вот это можно? — Стриго показал на животного с шестью лапами. — С-страшно! — И зачем тебе то, что будет тебя пугать? — задал вполне неплохой вопрос Сокол. — Чтобы не п-пугаться! — А, вот оно что... — Наёмник помассировал виски, почему-то разболевшиеся. — Нам это тоже не нужно, прости. Оуви поскакал дальше, и Соколу пришлось погнаться за ним в надежде не потерять из виду. Медея и Делеан, не имея сил бегать за неугомонным Стриго по всей ярмарке, остались рядом с лавками, продающими украшения и статуэтки. Нивр не находил в товарах никакого изящества — он скучал. Тем не менее, Делеан терпеливо ходил и рассматривал товар, фыркал, когда что-то не нравилось. Медея же была более заинтересованной. Она тщательно изучала браслеты, серёжки, кулоны, некоторые любопытные экземпляры примеряла и хихикала, когда в зеркале сталкивалась со своим отражением. Она выглядела почти как королевская особа, живущая в Кулларе, во дворце. Её это забавляло. Медея невольно вспомнила, как однажды в столице, будучи ещё ребёнком, выпрашивала у отца с матерью себе и сестре украшения — очень дорогие и не такие простые, как здесь, на ярмарке. Тогда ей, беззаботной, нравилось красоваться роскошными побрякушками, а сейчас, когда она выросла, ей было уже не до этого. Когда Сокол поймал Стриго, он крепко схватил его за худую руку. Оуви издал невнятный звук, полный разочарования, и наёмник поспешно отстранился от него. — Прости. — М-мой спаситель, в-вы ничего не с-сделали. — Стриго потянулся к Соколу, а тот вновь отпрянул. — Нет, я… Если ты хочешь что-то купить, то давай купим. От одной вещи сумка не потяжелеет, верно? Стриго мотнул головой. — М-мне уже н-не н-надо. В-вы и мисс п-правы. — Ты... м-м... уверен? — Сокол почесал затылок, надеясь скрыть появившуюся нервозность. — Я знаю, мы надавили на тебя... Не воспринимай это всерьёз, ладно? Я испугался за тебя, а Медея… ну, она не любит тратиться, но это вовсе не траты… И вообще я считаю, что подобные бессмысленные вещи улучшают настроение, поэтому если тебе что-то приглянулось, то… — М-мой спаситель, в-всё хорошо. — Оуви довольно прикрыл янтарные глаза. — Когда в-вы волнуетесь, в-вы н-начинаете тарат-торить. — Да? Стриго кивнул, наконец сумел перехватить ладонь Сокола и повёл его к Медее и Делеану. Медея встретила их холодно. Она моментально оценила ущерб их общего бюджета и, когда поняла, что всё не так печально, немного оттаяла. Делеан же держался в стороне. Он притворялся, что увлечённо изучал то небо, то землю, то людей, то свои ноги — и всё ради того, чтобы не вклиниваться в унылый и бесполезный для него диалог. — Сокол, у меня для тебя подарок, — на одном дыхании выпалила Медея, видимо, чувствуя себя не в своей тарелке. — Ты сегодня прям сама щедрость! — Да, и если ты продолжишь в том же духе, то ничего не получишь. Сокол примирительно поднял руки. — Уяснил. Медея вытащила красную толстую нить, к которой крепилась маленькая серебряная птица с расправленными, пускай и разной длины, крыльями. Браслет был незатейливым по дизайну, но он отлично подходил Соколу. Она самолично надела его на запястье наёмнику, провела пальцем по выпирающей косточке и незаметно улыбнулась кончиками губ. — Он создан как будто специально для тебя. — Почему? — Потому что ты такой же свободный, как и птица, — пояснила Медея. — Никакая вина не должна быть твоим грузом, из-за которого ты будешь вечно торчать на земле. — Я тоже х-хочу п-посмотреть! Стриго, приблизившись вплотную к Соколу, покрутил с его разрешения браслет и восторженно охнул. Наёмник рассмеялся от реакции оуви, одарил Медею тёплой улыбкой и притянул её в свои объятия. — Спасибо. — Не стоит меня так… благодарить. — Стоит. Ещё как стоит. — Он чмокнул её, смущённую, в лоб. — Есть идеи, чем займёмся? Всё же праздник. Медея показательно задумалась. Идей, конечно, имелось немало, одна из них крутилась вокруг того, чтобы завалиться спать. Однако это — слишком скучно и вполне реализуемо в другие дни. Её душа желала чего-то новенького. Неординарного. В конце концов, Сокол прав. На улице праздник. Надо веселиться! — Идём к Делеану. Сокол неохотно побрёл за Медеей, шагающей энергично и явно с энтузиазмом. Она собрала всех в маленький круг и заговорщически прошептала: — У меня есть план. — Ух ты, — откликнулся Сокол; для полноты картины ему не хватало энергичности. — Мы завалимся в таверну. — И украдём что-нибудь? — уже более оживлённо поинтересовался наёмник. — Потому что таверны для меня стали своеобразным табу, если ты не забыла. — Мы немного расслабимся, Сокол. Я проконтролирую тебя, поэтому проблем не будет, — не очень убедительно ответила Медея. — Да и в таких местах куча сплетен. Я бы с удовольствием послушала, что творится в столице, пока мы ещё не там. — Я был лучшего о тебе мнения, — сказал Делеан. — Делеан, это будет полезно и для тебя, — отчаянно находила плюсы в данном мероприятии Медея. — К тому же ты попробуешь человеческий алкоголь. Впервые в жизни! — Ага, купим ему дешёвую бурду — пусть блюёт, — позлорадствовал Сокол. — Тогда ты и будешь за ним убирать, — без угрозы мило сообщила Лиднер. — Нет, мы купим что-то нормальное. А для Стриго попросим воды. Кажется, оуви немного расстроился. — Я могу в этом не участвовать? — предпринял попытку откосить нивр. — В этом участвует каждый! Медея протянула ладонь, Сокол, пообещавший себе не увлекаться, положил на неё свою. Стриго также согласился на это безбашенное предложение, а Делеан долго колебался, но в итоге, не имея иного выбора, сдался и тоже присоединился к ним. — Вы ненормальные, — резюмировал нивр. — Вы не учитесь на своих ошибках. — Именно! — как-то чересчур подозрительно весело прокричала Медея. — А теперь не теряем время зря!

***

Наверное, это была всё же отвратительная идея. Начало не предвещало беды. Они, своей несравненной компанией, гордо ворвались в логово хищников. Медея держалась лучше всех: у неё и взгляд отличался пугающей серьёзностью, и вся её поза сквозила уверенностью в собственных силах. Делеан был Делеаном — его фигура, скрытая мрачным одеянием, уже вселяла вселенский ужас невероятного масштаба. Сокол и Стриго — единственные, кто не производил впечатление на присутствующих. Они просто существовали. Как декорация, которую не туда поставили. Потом они, все вчетвером, заняли столик, заказали себе по дорогущей кружке эля, когда как Стриго обошёлся водой, и пошло-поехало.  Делеан не хотел употреблять человеческий алкоголь, правда, Медея всё равно заставила его сделать хотя бы глоточек. Он попробовал, посчитал это гадостью мирового масштаба и убрал от себя подальше. Зато Медея, войдя в кураж, выпила и его эль, и заказала новый. Сокол, не знающий ни в чём меру, удивлённо хлопал глазами, пока наблюдал за ней. Минувшие события прекрасно преподали ему урок не наступать на одни и те же грабли дважды, и поэтому он прилежно исполнял данное себе обещание. Даже отодвинул от греха подальше кружку. Медея быстро опьянела, и Сокол понял, что её, как и его, нельзя подпускать близко к тавернам. — Когда я тебя… ну… — Язык Лиднер заплетался, её речь сложно разобрать. — Короче, ты, Сокол, был заносчивым кретином, ха-а-а… Ужас! Я ненавидела тебя! Делеан переглянулся с наёмником, и Сокол увидел в тени его довольную усмешку. Тот находился в шаге от того, чтобы выпалить: ничего не поменялось, этот человек, сколько лет не пройди, всегда будет «заносчивым кретином». Ничто не исправит эту ситуацию. — Я был само очарование, — понуро прошептал наёмник. — О да-а. — Медея энергично покивала. — О не-ет... Ты беси-и-и-ил! Был грубия-я-яном! Ух-х! Полным придурком! — Какая точная характеристика, — поцокал Делеан. — Удивительно, как актуальна она до сих пор. — Не-е, он изменился. — Медея подложила под подбородок руку, чуть не упала, взбодрилась и пьяно подмигнула Соколу. — Он теперь адек… ват… терпимый. — Может, вы прекратите меня обсуждать? — возмутился наёмник, уставший от этого оскорбительного для себя диалога. — Не-е-ет, ты интересная тема для разговоров! — Медея подозвала девушку. — Ещё подлейте! — Не надо, — остановил Сокол. — С неё хватит. — Что-о?! Отнюдь! — Медея, нет. — Сокол ни капельки не шутил. — Поверь, я в курсе, что бывает после попойки. Ты не заслуживаешь этих пыток. — О! Какая ерунда-а! Замолчи, Сокол! Ты мне не па-а-апочка! — Им обоим достаточно, — вклинился Делеан и прогнал бедную девушку, планировавшую всего лишь принять новый заказ. Стриго тяжело вздохнул. Он сидел возле стены, спокойно пил воду и следил за разворачивающимся беспределом. Он бы, может, и вставил своё слово, только навряд ли оно кого-нибудь образумит. Если и стоило говорить, то раньше, когда это ещё имело смысл. — Сущ-щий, вечно вы такие… скуч-чные… зануды-ы-ы… Что ты, Делеан, что ты, Сокол! Вы та-а-ак похожи! Медея прижалась головой к столу и быстро зашептала себе что-то под нос. Из отрывков Сокол уловил, что она ругала их бестолковость, тупость и ужасную привычку портить всё веселье. Также это перемешивалось с неожиданными рассказами из прошлого и с придуманными фантастическими историями. В итоге она просто умолка. Надолго. Это встревожило. Сокол повернулся к Делеану. — Она жива? — тихо спросил он и показал на Лиднер. — Я не знаю, — тем же шёпотом ответил нивр. — Пошевели её. — Зачем? — Чтобы проверить, чешуйчатый ты тугодум! — разозлился Сокол. — Она могла уснуть. — Я слушаю вас, идиоты, — страдальчески простонала Медея. — С вами невозможно спать! — С нами — нет, но без нас — да. В гостином доме есть всё для твоего удобства, — попытался схитрить Сокол. — Уже поздно, Медея. Нам пора. — В задницу тебя и твой нравоучительный тон для идиотов. — Лиднер махнула на наёмника, с горем пополам очутилась на ногах и пошла к барной стойке — требовать себе новую кружку эля. — Она сейчас устроит там полный разнос, — предугадал ближайшее будущее Сокол, чувствовавший дежавю. — Мой с-спаситель, почему б-бы вам… не… увести м-мисс от-тсюда? — Потому что она врежет мне. — Наёмник откинулся на спинку стула. — А умирать мне рано. — Такого везучего болвана, как ты, сложно завалить, — подгадил опять Делеан, мешая Соколу наслаждаться спокойствием и относительным умиротворением. — Изумительный комплимент. — Мне з-здесь не н-нравится, — захныкал Стриго. — Ж-жут-тко. И г-громко! — Согласен, малыш, но мы не можем оставить Медею одну, — объяснил Сокол. — Ничем хорошим это не кончится. — Ведь ты на собственной шкуре испытал сие редкий опыт, не так ли? — не унимался нивр. — Ты меня достал. Раздался глухой звук упавшего тела. Сокол сориентировался сразу: он отыскал Медею, грозно возвышающуюся над валяющимся мужчиной, сопоставил факты и поднялся с героической целью спасти её от проблем. — Ты тоже собираешься пялиться, урод? — Лиднер и так никого не жаловала, пускай и сохраняла самообладание, а будучи в таком состоянии о законопослушности не шло и речи. — Нет, я... — Другой обыватель таверны сразу отшатнулся. — Я случайно. — Ах, случайно ты… Иди в задницу! Медея ударила его в пах, тот согнулся и застонал от боли. Она врезала следующему человеку, который, по её мнению, тоже без стеснения смотрел на неё. — Стерва! Завязалась драка, и Лиднер застряла в самом центре этого мордобоя. Она ловко уворачивалась от соперников и добивала их своими кулаками — в самом деле, удивительно, откуда она этому понабралась. Медея использовала победный клич каждый раз, когда тело соприкасалось с полом, и это ещё больше злило окружающих её мужчин и некоторых женщин, пришедших отдохнуть, а не драться. Сокол, которому было трудно незамеченным протискиваться между людьми, отталкивал от себя особо буйных. В конечном счёте он, как и все, невольно присоединился к этому жестокому веселью, хоть и намеревался только забрать Лиднер, чтобы уйти из таверны раз и навсегда. — Медея! Наёмник потянулся к ней, а та, не узнав в нём знакомого, вмазала ему по лицу. Сокол повалился на остальных, те его кинули вперёд, из-за чего он снова встретился с Медеей, не пожалевшей сил опять его стукнуть. — М-мой спаситель! — Оуви подскочил, но Делеан грубо его оттащил. — От-тпустите! — Тебя там затопчут и прикончат. Тебя устраивает такая судьба? — Т-т-там м-мой с-спаситель! И… — Молчи, — приказал нивр. — Я разберусь. Делеан логически для себя рассудил: больше он в людские таверны не сунется. Мало того, что они напрягали своей грязью, так ещё и цивилизация здесь находилась на самом примитивном уровне, если не отсутствовала вовсе. Ещё нивр не ожидал от Лиднер подобного поведения. Сокол тоже… придурок несчастный. Зачем он полез в самое пекло? У него отсутствовали все шансы, он ничего бы не исправил. И для чего, спрашивается, так храбриться? Эти люди удивляли необъяснимой странностью. Сам Делеан тоже считал себя не совсем разумным существом, потому что вместо того, чтобы отсиживаться на безопасном расстоянии, он примкнул к этим животным, дерущимся из-за сущего пустяка. Его ловкость помогала ему уклоняться от людей и не вступать с ними в полноценную драку. Впрочем, даже нивр не всемогущ, поскольку толпа агрессивных пьянчуг сломила и его. Ему прилетело в живот, в ответ Делеан, не забывая придерживать капюшон, благополучно отправил обидчика в долгий нокаут. Следующему он сделал подсечку, а когда тот упал, нивр, не заботясь о том, выживет он или нет, впечатал острый носок обуви ему в висок. Делеан помог Соколу отбиться от наиболее сильных противников. Целых и невредимых, а главное — живых дебоширов оставалось всё меньше и меньше, ещё немного — и они бы одержали победу, спасли Медею и пошли бы отсыпаться. Однако. Дверь в таверну с треском открылась и накренилась вбок — петли не выдержали могучего удара ногой. Стража, слегка шатающаяся и, без сомнений, отлично праздновавшая Фестиваль, вытащила из ножен мечи и наставила их на всех, кто был в сознании. — Что за бардак?! — басом закричал командор — главный среди городской стражи. Хозяин, выскочивший из-за барной стойки, нарушил гнетущее молчание своим пронзительным криком: — Они чуть не разгромили всё! Арестуйте их! Арестуйте! — Неправда! — вступилась за всех, в частности за себя, Медея. — Вы… м-м… травили людей своей бурдой! — Что за вопиющая ложь! — пискнул хозяин. — У нас всё качественное! — Вы сами нагло лжёте! — Медея, угомонись! — Сокол аккуратно подкрался к Лиднер. — Не рой себе могилу! — Если в законе есть глава, в которой написано, что нас можно травить, — Медея не собиралась отступать, — то тогда я извинюсь! — Ты не понимаешь, о чём говоришь... — Наёмник чуть не ударил себя по лбу — постепенно он начал осознавать, как раздражал спутников своей безмозглостью. — Короче. — В середину таверны вышел командор. — Берите всех. Мне плевать, кто и в чём виноват. — Меня-то за что! Я пострадавшая сторона! — взвизгнул хозяин. — Она устроила здесь бедлам. Она подстрекатель! Не я! Командор закатил глаза. Вероятно, с этим крикливым придурком он серьёзно намучается, если всё же решит взять под стражу. А вдруг за ним стоял кто-то влиятельный? Тогда столь важного человека, прилежно охраняющего порядок в городе, как он, быстро выгонят с поста. Нет уж, такая головная боль ему не нужна. — Его оставьте. Без разницы. Но других берите. — И правильно! — засмеялся хозяин. — Иначе бы вам наступил конец, продажные свиньи! Гады! Рядовые, сержант и офицер распределились и схватили пару человек, не попытавшихся дать отпор. Они завели руки за спину Соколу, покорно принявшему свою судьбу, а вот с Медеей промучились: она не позволяла тронуть себя и пальцем. Чтобы её связать, трём людям пришлось одновременно на неё навалиться. Один недоумённо встал напротив Делеана. — А это чё за отшельник? — Он поклоняется Солнцу! — откликнулся вместо Делеана Сокол. — Ему нельзя открывать ни один участок тела, иначе Солнце уничтожит всё на свете. Так сказано в его вере! — Заткнись. — Сержант, ведущий наёмника, больно пихнул его в бок. — Что за… — ругнулся стражник. — Вяжи его и веди к остальным, — скомандовал командор. — Ещё с этим проблем не хватало… Делеан опустил голову, послушно завёл руки, спрятанные в широких рукавах, назад, дабы до него не докопались. Его внутренняя буря рвалась наружу, жаждала перебить всех тупых представителей закона. Он бы смог, ему это под силу. Нивр считал себя самоуверенным, но не глупым. Он знал, что это был бы самый нелогичный поступок за всю его жизнь. Делеан находился в Королевстве Ин-Нар, и он обязан подчиняться чужим правилам. Неважно, насколько они нелепы. Может, он справится с горсткой стражников, только вот со всеми людьми — слишком даже для него. А они нападут, как только прознают про его сущность. И нужны ли ему эти сложности? Маловероятно. Дебоширов увели, а Стриго, спрятавшись под столом, в укромном уголке, глядел им вслед.

***

Он ходил по улице, в панике оборачивался и ждал отовсюду врагов. Оуви переживал. Он чувствовал, как внутри него всё кричит от негодования к себе, от того, насколько он жалок. Стриго не сделал ничего, чтобы помочь своему спасителю, Медее и Делеану. Он просто принял их арест как должное, потому что его страх стал важнее всего, важнее Сокола, который никогда не думал о себе, когда его друзьям угрожала опасность. А что Стриго? Он бесполезен! Его рабская натура могла только лепетать, слушаться и не сопротивляться. И кому он такой нужен? Если Сокол не спасётся, то оуви останется здесь, в этом огромном для него городе, без защиты. Он будет мусором для всех, никудышным. Но его спаситель… Сокол видел в нём особенности, не осуждал за стремления и мечты. Он воспринимал его как личность и всегда подбадривал. Стриго страшно, но страшнее ему было за Сокола, попавшего в заточение. В тюрьме его ожидало всё, что угодно, вплоть до смерти. А если сначала его будут пытать? Если узнают, что в нём — дух? Оуви наивно верил, что Делеан и Медея рядом с ним, поддерживали. Тогда у Сокола повысятся шансы не только на победу, а ещё на выживание. Только вдруг окажется, что его спаситель совсем один? Стриго разрывали противоречия. Он понятия не имел, как ему поступить. С одной стороны, оуви не терял надежды, что Сокол, Медея и Делеан мистическим образом появятся перед ним, позовут его и они вместе отправятся в дальнейший путь. А с другой — он отлично осознавал, что так не будет. Его спаситель разумный, он не станет пользоваться своей сверхъестественной силой при незнакомцах. Стриго, прижав ушки к голове, убежал подальше от всех в самую глушь. Он снова оказался в безвыходной ситуации. Только в первый раз его заперли, полностью лишив возможности спастись, а сейчас от него зависело абсолютно всё, в том числе и жизнь Сокола. Стриго закричал и вырвал пару перьев с затылка, захныкал от боли и обнял себя. Он ущербное, самое трусливое создание, боявшееся даже дуновения ветерка. Вот поэтому их и считали рабами, обязанными служить более сильным. Но каждый сам вершит свою судьбу, даже он, оуви. Разве нет? — Я-я с-смогу, — тихо подбодрил себя Стриго. — Я смогу! Он медленно поднялся, испуганно посмотрел на поредевшую толпу и кинулся к казармам стражников. Там, по идее, как во всех городах и как рассказывал ему однажды Сокол, немало знавший об этом, расположена тюрьма, держащая преступников временно — до тех пор, пока не озвучат их приговор. К несчастью, у Стриго отсутствовал всякий план. Он не знал, куда бежать. Впрочем, он спросил у милой, на его взгляд, старушки, любезно подсказавшей ему путь. Теперь у него имелась цель, но не было идей, как её достичь. Оуви решил, что с кем-нибудь зайдёт. Если всё получится, то тогда у него будет неплохой шанс проскользнуть мимо часового, а дальше можно и вовсе прикинуться слугой, которых наверняка предостаточно. Стражники, как и все люди, не любили заниматься утомительной работой, а обычные служанки нуждались в плате. Оуви — идеальный бесплатный рабочий вариант. Они есть везде. Казармы с тюрьмой оказались далеко. Длинное каменное здание, построенное возле стен Френши, располагалось в удалённом от жилых домов месте. Стриго нашёл стражника, идущего к распахнутым дверям, догнал его и засеменил следом. К его счастью, оуви был слишком незначителен, чтобы на него обращали внимание. Внутри здание — высоченное. По крайней мере, так почудилось Стриго, не вышедшему ростом. На потолке висела люстра с горящими в ней свечами, а в самом центре разместилась большая лестница. На первом этаже два коридора, ведущие в противоположные друг от друга стороны: в казармы и тюрьму. По главному залу практически не сновали стражники и дозорные. Праздник, очевидно, обленил и тех, кто должен постоянно следить за безопасностью населения. Встретившаяся шумная группа из пяти человек также не представляла угрозы. Они шли в казармы, и Стриго уповал на то, что они пробудут там долго. — Эй. Стриго замер, а стражник, за которым он следовал, оглянулся, хмыкнул и направился дальше. Оуви прошиб озноб. Он думал, его не заметят, и так почти получилось! Здесь и правда никого. Все уже или пьяны, или устраивали азартные игры. Даже те, кто патрулировал на улице, выполняли свои обязанности из ряда вон плохо. — Да-да, ты. Какого февула ты тут? Ты должен быть со всеми. Стриго повернулся и столкнулся с рядовым, вышедшим из тени. В руках он держал пустую бутылку спиртного. — Я… пр-росто… — О Сущий, вы невероятно тупы. Я звал кого-то из вас, походу, тебя, балбеса, и послали. Кошмар. — Стражник зевнул. — Сходи там… в подсобку... принеси заднице-командору его бухлишко. Желательно, самое дерьмовое. Задолбал уже. Как будто я у него мальчик на побегушках! — Д-да, конечно! — пропищал изрядно напряжённый оуви. — Отлично. Валяй давай. Откровенно говоря, Стриго даже не догадывался, где подсобка. Две стороны его пугали, ведь одна вела туда, куда ему как раз и нужно, а другая — в общество стражников, славившихся бурным нравом. Оуви сразу растеряется и сдаст себя. Он наобум бросился вправо, однако его окликнули. — Эй, ты совсем, что ли? Там тюрьма. Откуда вас только набирают… — И-из-звинит-те! Значит, слева — казармы, а справа — тюрьма, и ему надо как-то скрытно преодолеть препятствие в виде этого придурка, находившегося в совершенно невыгодной для Стриго позиции. Что ж, единственный вариант, способный сыграть на руку, — это отвлечение. Стриго необязательно искать подсобку — достаточно сделать видимость. Он мог завернуть влево, выждать, а потом примчаться к стражнику с каким-нибудь сногсшибательным заявлением. Надёжно ли это? Отнюдь. Но Стриго приходилось соображать быстро. Он поплёлся в сторону казарм, и его встретил очередной длинный коридор с ответвлениями. Постояв в тишине около десяти минут, оуви набрал в лёгкие побольше воздуха и побежал обратно в главный зал. Он собирался закричать и тут же опомнился, когда увидел того самого часового, который, опираясь на стену, приобнимал алебарду и клевал носом. Идеально! Не отвлекая его от сна, Стриго тихо добрался до правого коридора. Он не имел ответвлений, как левый, и вёл прямиком в мрачный подвал, освещённый тусклыми факелами. Воспоминания своего заточения настигли его врасплох. Стриго прижался к холодной чугунной двери, вдохнул и выдохнул. Повторил так несколько раз, пока перед глазами не начало всё кружиться. Сейчас не то время и не то место, чтобы давать слабину. Там застрял его спаситель, и Стриго не мог оставить ни его, ни Медею с Делеаном в этой угнетающей обстановке, где когда-то был и сам. Он зашёл уже слишком далеко, чтобы сдаваться. Дверь поддавалась с трудом. Стриго прикладывал все свои немногочисленные силы, дабы её не только открыть, а ещё сделать это как можно тише. Наконец, ему удалось, и он, протиснувшись в образовавшуюся узкую щель, спустился по винтовой лестнице. Запертых решёток — много, а сама тюрьма, скорее жалкая её пародия, была довольно маленькой. На стульчике, возле выхода, сидел толстый и спящий стражник. Стриго наткнулся на него, в страхе отскочил, быстро понял, что тот безопасен, и крадучись стал всматриваться в каждую камеру. — Знаешь, если бы ты не перебрала, мы были бы на свободе, — шёпот принадлежал Соколу. — У меня раскалывается голова, — теперь говорила Медея. — Отвали от меня ради всего святого. — Надо меньше пить — и будет тебе счастье! — Сокол, заткнись, пожалуйста. Я не настроена вести с тобой душевные беседы. — Шикарно, — если бы Сокол мог, он бы кричал, а не понижал голос в страхе, что кто-то из представителей закона очухается после попойки и наваляет ему за шум, — мы тут сгниём. Или умрём! Всегда мечтал подохнуть в заднице мира. — Мечты сбываются. — Печальный, с ноткой осуждения тон Делеана узнавался сразу. — Скажи спасибо, что твоё прекрасное личико не раскрыли. Иначе бы мы по уши вляпались в дерьмо. — Только ты можешь наплести истории про суровое детство, обещания семье и прочую ерунду, — перечислил скучающе нивр. — Эта ерунда спасла тебе жизнь, обрезанный. — Как я забыл про эту важную деталь… Стриго остановился напротив камеры, куда поместили его спасителя, Медею и Делеана, обхватил пальцами решётку и безрезультатно подёргал её. — Стриго, это ты? — У тебя уже галлюцинации, Сокол, — раздражённо отозвалась Медея. — Нет, это правда Стриго! Сокол высунул через решётку руку и потрепал оуви по макушке. Что-что, но появление Стриго оказалось очень уместным, ведь никто из команды не знал, как покинуть тюрьму и сбежать на свободу. — М-мой спаситель! — Сущий, Стриго, ты мой спаситель! — Т-тише! — шикнул оуви. — Он же сп-пит. — Я так рад твоей мордашке, что сейчас расплачусь. — Сокол вытер воображаемую слезу и шмыгнул носом. — Тебе нужны ключи. Они должны быть у того придурка. — Х-хорошо! Стриго подкрался к стражнику, вытащил у него странный пушистый предмет, который без труда мог поместиться в замок, и воротился к Соколу, грызущему от нетерпения ногти. — Э-э-э, нет, Стриго, — с нескрываемой грустью сказал наёмник. — Это же перо! Даже не отмычка! Оно бесполезно, если только, конечно, кто-то не желает кого-то защекотать до смерти... — Они тяжёлые. Твёрдые, — напомнил Делеан. — Ищи связку. В этот раз Стриго притащил пузырёк с засушенными травами. — Как мы этим… — Делеан от собственной беспомощности чуть не взвыл. — Нам конец. Мы обречены из-за этого оуви. — Ну т-тут же с-связка… т-трав… А-а… — Стриго, коллективно подключаем мозги, — скомандовал Сокол, не теряя надежды, с каждой секундой ускользающей от него. — Чтобы отпереть замок, нам нужны ключи, верно? — Д-да… — Они обычно металлические, а связка — это когда их много. Они у того злобного человека на поясе. По идее. — Я в-видел ч-что-то подобное… — Да-да! Принеси это. Прошу! — взмолился Сокол, готовясь даже опускаться на колени и лично просить Сущего помочь. — Иначе я... м-м... Короче, мне приспичило резко справить нужду, а эти ироды не дают, прикинь, малыш? Якобы я обманываю их! А Делеан и Медея меня смущают. Во-от... — Сокол! — Я делюсь важными проблемами, Медея. Не перебивай меня. Пока Лиднер и наёмник увлечённо обменивались колкостями, Стриго аккуратно украл связку ключей и заодно увесистый звонкий мешочек. Он вернулся к Соколу и похвастался перед ним своими находками. — Ты что… Ты утащил глеты? Невероятно, мы богаты! — Наёмник тихо рассмеялся. — А то после попойки Медеи мы быстро разорились. — Сокол, отстань от меня! — Я, между прочим, ни капельки не преувеличиваю. — Я тебя задушу! — Медея жалела, что не хотела встать и как следует ударить Сокола в целях профилактики. — Она не может признать очевидное, — прошептал специально для оуви Сокол. — Ладно, Стриго, освободи нас, пожалуйста. Я уже устал тут томиться. И мне по-прежнему не помешало бы, ну... Ай, в общем, неважно... Оуви передал мешок с монетами Соколу, а сам принялся долго и упорно просовывать в замок каждый ключ. После шестой попытки удача сжалилась, и он открыл камеру. Сокол, вышедший из темницы, сразу потянулся. Казалось, он совсем не расстроился тем, что его арестовали и заперли. Делеан же был заметно напряжён, он не сводил взгляда со стражника. Медея массировала виски, причём довольно вяло. Наверняка она пожалела сотню раз, что повела всех в ту злополучную таверну. Неудивительно, учитывая последствия данного похода. — Эй, вы, — позвал один из заключённых. — Мы тоже тут. — Да-да! — Мы устроим заварушку, и вы не сбежите, ребятки, — поддержал остальных другой запертый человек. — А уже завтра вам будет назначена казнь. Вас сдёрнут, как крыс, ха-ха! Они загалдели. Стражник, зашевелившись, медленно протёр глаза. Он сонно глянул на освобождённых преступников, поморгал, будто перед ним мираж, резко встрепенулся и вскочил. Делеан, быстро оказавшись рядом с ним, зажал ладонью ему рот и повалил на пол. Одного сильного удара головой о каменную поверхность хватило, чтобы его вырубить. — Делеан… — охнула Медея. — Я его не убил. — Стриго, дай ключи, — потребовал Сокол. — Нет! Их нельзя освобождать! — крикнула Лиднер, испуганно глядя на Сокола. — Среди них могут быть настоящие преступники, которые убивали! — Здесь мелкие воришки, — предположил наёмник, глубоко наплевавший на то, есть ли тут убийцы или нет. — Откуда ты знаешь? — Медея, забудь про совесть. Нам надо свалить отсюда, а толпа отвлечёт стражу. — Согласен. — Делеан беспардонно забрал у Стриго ключи, когда тот почти протянул их Соколу, и начал сам открывать камеры. — Это отвратительная идея. — Медея от беспомощности топнула ногой. — Просто ужасная! — Положись на нас, ладно? — Сокол улыбнулся Стриго, вцепившемуся в его одежду. — Ты отлично справился, малыш. Спасибо. Я горжусь тобой. Людей становилось всё больше и больше. Они, обозлённые заточением, шли по лестнице и бросались с воплями на полураздетых стражников, выбегающих на шум из казарм. Сокол, дождавшись, когда основная масса выберется из тюрьмы, достал из полузакрытого ящика сумку и оружие, принадлежащее не только ему, а ещё Делеану и Медее. Всё же сражаться без мечей и кинжалов со стражниками, худо-бедно облачёнными в броню, — дело гиблое. И всё равно, что их нынешнее главное преимущество — это внезапность. Она не спасёт, когда враги оклемаются. Моментально поднявшаяся тревога оглушала. Сокол держался рядом со спутниками, те в свою очередь не отходили от него ни на шаг. Они собственными руками устроили маленький переворот, и им нельзя снова потеряться. Выход был близко, правда, и до него пришлось добираться боем. Люди в главном зале смешались и уже не разбирали, кого били. Кажется, заключённые начали нападать друг на друга просто из жажды лёгкой крови. Сокол отбил меч и резанул человека по ногам, следующему он всадил клинок между глаз. Медея, более милосердная к страже, старалась не причинять им вреда и оберегать оуви. Делеан же, как и Сокол, был беспощаден к врагам и не испытывал никаких мук совести, когда резал незащищённые глотки. Неподготовленность стражи к нападению спасала освобождённых от смерти. Конечно, слабые погибали, однако так происходило всегда, таков закон мира, в котором правили сильнейшие. Сокол и Делеан, прикрывая отступающих Медею и Стриго, убили совместными усилиями более тринадцати человек, прежде чем выбрались на улицу. Некоторые заключённые, следовавшие за ними по пятам, тоже в шаге от свободы, в итоге попались стражникам, отчаянно борющихся с преступниками и из последних сил бьющих их в спины. Медея, с ужасом застыв от того, что они натворили, чуть не разрыдалась. Побег превратился в кровавое безумство — и виноваты в этом лишь они. Столько несчастных погибло из-за недопонимания, из-за её нелепого предложения выпить. Почему она не проконтролировала себя? Что с ней не так? Её равнодушно толкали преступники, убийцы и негодяи, а она стояла и не могла пошевелиться. — Медея, не тормози! Сокол взял её за руку и потащил в жилой район, к ещё не подозревающим и празднующим Фестиваль Ночи людям, чтобы среди них затеряться. Им следовало стать обычными жителями, а потом уйти из города, пока его не успели закрыть. Им нельзя забывать про первостепенную цель, про тётю и миссию Делеана, но Медея боялась. Она неотрывно смотрела на Сокола, подгонявшего её и Стриго, на Делеана, и впервые за всё совместное приключение видела в них монстров.