Сокол. Пылающий туман

Энки оставили команду за пределами границы Леса Трёх Хранителей и, словно боясь ступить на чужую территорию, сразу же бросились вглубь своего дома, оберегающего их от любых несчастий. Они издали последний жалобный вой, будто навсегда прощаясь с существами, гостившими у них. — Отлично. Я всё думал, когда эти твари свалят, — сказал Сокол, скрещивая руки на груди. — Не будь таким грубым, — с укором проговорила Медея. — Они нам помогли. — Я не грубый. Но они могли бы не бросать нас… здесь! Держу в курсе! Граница между сгоревшим лесом и этой местностью являлась довольно чёткой, отчего складывалось ощущение: даже огонь, подобно энки, не хотел нарушать воображаемое соглашение и портить неподвластную ему территорию. — Ты слишком много хочешь, — добавила Медея. — Они уже многое сделали. Сокол закатил глаза и раздражённо фыркнул. Команда стояла на невысокой возвышенности, и, благодаря удачному расположению, им в полной красе предстала новая местность — свободная, с протекающим чистым ручьём между деревьями, растущими не плотно, как в лесу, а на небольшом друг от друга расстоянии. Всё необъятное пространство укрывали острые скалы, обнимающие и защищающие свои владения от всех бед. Если бы здесь не росли деревья, повязанные между собой лианами, и прочая растительность, то территория, напоминавшая каньон, была бы совершенно пустынной. — Да, не спорю, видок так себе, но, — попыталась оправдать бедных животных Медея, — может быть, им сюда нельзя. Их хозяин Кенриэл, а не мы. — Они не посягают на то, что им не принадлежит, — добавил Делеан. — А давайте заведём маленького энки, ха! Сокол, Медея и Делеан одинаково неодобрительно посмотрели на Сандальфа, ляпнувшего не по теме. Тот, приняв свою ошибку как должное, широко улыбнулся, невзначай отошёл подальше, достал Феви и посадил себе на голову. Зачем — никто так и не понял. Навряд ли сам Гойен мог ответить на этот вопрос. — Мне нужна карта, — заявил нивр. Делеан, скрестив руки на груди, обращался к Сандальфу, который с серьёзным лицом старался усадить игрушку так, чтобы она не съезжала при каждом резком повороте. Ожидаемо человек никак не среагировал на вполне культурную просьбу нивра, и потому Делеан разозлился. Он совершенно не любил, когда его игнорировали. На самом деле, мало кто вообще воспринимал это здраво. — Мне. Нужна. Карта. Прямо. Сейчас. — Делеан, если ты обращаешься к Сандальфу, то позови его по имени, — попросила Медея. — Это не сложно. — Ты что, это же такой труд, — присвистнул Сокол. — Это целое слово! Кто бы мог подумать, что его будет тяжело выговорить? — Твоё ёрничество делает тебя дураком, — отметила с недовольством Медея. Наёмник артистично прижал ладони к груди и страдальчески обратился к Лиднер: — Ах, Медея, прямо в сердце… прямо… о, нет… — Он медленно осел на колени, будто до этого его насквозь продырявили мечом, и теперь он мучительно умирал от боли и кровопотери. — Ты бесчеловечна! — Сущий, какой ты шут. — Медея, внимательно наблюдая за кривляньями Сокола, улыбнулась от нелепого поведения. — Не думал подрабатывать тем, чтобы смешить людей? Разлёгшись пластом на земле, Сокол шустро перевернулся на спину, подложил руки под голову и задумчиво прикусил внутреннюю сторону щеки. — Стану таким отличным шутом, что все мне будут завидовать. Потом, когда мои завистники умрут от собственной никчёмности, я буду единственным шутом во всём Солфасе. Представляешь, сколько сразу возможностей откроется? У-у, я уже в предвкушении.

Поразительный план, чтобы бесцельно потратить свою жалкую жизнь.

— Ты балбес. — Медея повернулась к Делеану. — А теперь серьёзно. Если ты произнесёшь одно имя, то Небеса не ударят тебя. Это легко. Попробуй. Нивр, проглотив негодование, глубоко вдохнул и неспешно выдохнул. Это помогло справиться с неприязнью. — Сандальф, мне нужна карта. И поживее. — В последнем не было необходимости, но ты делаешь успехи, — приободрила Медея. — Моя карта! — поправил Сандальф. — Моя! Делеан очень хотел сказать «наша», однако вместо этого стиснул зубы и кивнул. — Да. Твоя карта. — А заче-ем? Теперь Делеан задумался над тем, чтобы ответить праведнику в грубой форме и пообещать, что ею он собирался прикончить Гойена за его недальновидность, с которой не стоял рядом даже Сокол, отличающийся не менее низким интеллектом. Благо, и в этот раз Делеан одёрнул себя от ненужной агрессии, почему-то возникающей на постоянной основе рядом с Сандальфом. Возможно, ему стоило пересмотреть своё отношение и наконец-то прекратить видеть в праведнике человека, желающего как можно изощрённее уничтожить их. Делеан не сомневался, что Сандальф, имея не самое приятное родство, вполне был на такое способен. На это же указывали и его странная манера речи, неугасаемый оптимизм и привязанность к нелепой игрушке, с которой часто разговаривал. Да, со стороны Гойен безобиден, только вот это походило на хитроумную уловку, дабы запудрить мозги и втереться в доверие. Впрочем, с иной стороны, праведник не раз спасал их, когда мог спокойно бросить. Тут либо Сандальф сам хотел выждать и разобраться с ними, либо действительно не имел никаких злых умыслов. — Мне она нужна, потому что нам надо добраться до дракона, — хмуро заявил Делеан. — Никто из нас не хочет плутать здесь зря. — А-а-а, убедительно, да! Сандальф полазил в сумке и с победоносным кличем достал сложенную несколько раз карту, пережившую не самый лучший эпизод. Он с детской радостью подобрался к Делеану и раскрыл её. Пока Сандальф и Делеан были заняты важными делами, Медея протянула руку Соколу. — Пошли спустимся к воде? Хочу умыться. Приняв помощь, наёмник быстро поднялся на ноги. Оттряхнув себя от пыли, он хрустнул шеей, отчего Лиднер скривилась. — Не делай так. Это звучит ужасно. Сокол хрустнул одним пальцем. — О, да прекрати! — приказала Медея. И ещё парочкой. — Ради Сущего, угомонись! Напоследок Сокол разом прохрустел четырьмя пальцами, отбежал от Медеи, собиравшейся его стукнуть, и начал спускаться с возвышенности вниз. Песок под его ногами был мягким и сыпучим, и любое неаккуратное движение могло отправить его в дальний полёт, в конце которого Сокола ожидали бы только вывихнутые конечности. Тем не менее, он думал об этом в последнюю очередь. — Кто быстрее доберётся до воды, — выкрикнул наёмник, — тот выиграл! — Можешь уже записывать себя в проигравшие! — парировала Медея. — Куда, — оторвавшись от карты, уточнил Делеан, — вы собрались? Но в ответ ему — тишина. Медея, скатившись следом за Соколом, за считанное время обогнала наёмника, плетущегося, по её мнению, как младенец, только-только научившийся ровно стоять на ногах. Это сравнение её позабавило, а вот Сокол, не ожидавший подобного подвоха, из последних усилий ускорился — это ему мало чем помогло. Медея была действительно быстра. Сокол никогда не приуменьшал возможности подруги, он знал, что она многое умела. Но он никогда не предполагал, что в ней скрывалась такая прыть. Он ещё больше восхитился ею. — Ха! Я же говорила! — Духи тебя подери! — прокричал Сокол. — Глотай пыль! — Да уж прям! Я сейчас тебя догоню! — Охотно верю! — посмеялась Медея. — Прекрати издеваться! Сокол так и видел, как она насмешливо показывала ему язык. Больше не стремясь её догнать, он с каким-то внутренним удовольствием принял своё поражение, когда она всё же первой добралась до ручья. Повернувшись к наёмнику, Медея, подбоченившись, выглядела великолепно. — Ты проиграл. Сокол, не отдышавшись толком, низко склонился. — Ваш смертный слуга, Ваше Высочество, совсем ни на что не годен. — Что ж, тогда смертного слугу ждёт соответствующее наказание, — решила продолжить забаву Медея. — Не-ет, только не наказание! Вы так жестоки ко мне! Медея улыбнулась и, притянув его к себе, потрепала по волосам. Сокол был чуть выше неё, буквально на пару сантиметров, и это маленькое отличие не бросалось в глаза. А вот разница в росте с Делеаном или Сандальфом — более чем. Эти двое были куда длиннее Сокола и Медеи, и если Гойен — на полголовы, то нивр — на целую голову. Она отпустила растрёпанного наёмника и с довольным видом присела рядом с ручьём. Набрав немного охладительной воды в сложенные вместе ладони, Медея умылась и издала звук, полный наслаждения. — Ты не представляешь, как хорошо, когда нет ни единой живой души, просто расслабиться и вообразить, что весь мир благоволит тебе. Сокол присел рядом с ней и, подобрав к себе ноги, обнял их. — Я представляю. — В детстве с Розалией мы всегда вставали рано утром, пока все спали. Мы думали, это особенное время. Не знаю, почему. — Медея повела плечом и улыбнулась. — Она водила меня в сад, и там мы фантазировали, что нет ничего, кроме нашей деревеньки, которую мы отважно спасали от всяких злых существ. Я любила быть магом, — она горько усмехнулась, — а Розалия — рыцарем. Когда просыпались родители, то я заставляла отца быть моим конём. Медея замерла. Немигающим взглядом она уставилась на ручей. Её руки задрожали, а губы конвульсивно задвигались. Видя состояние подруги, Сокола с новой силой уколола совесть за убийство её отца. Он искренне раскаивался. — Мне очень жаль… — Я не виню тебя. Тот человек не был моим отцом. Но… я бы очень хотела вернуть хотя бы Розалию. Она… она моя сестра. Я стараюсь не думать о ней, и всё же каждый раз я возвращаюсь к тому медальону. Я так скучаю по своей семьей, я так… — Она зло вытерла лицо, повернулась к Соколу, виновато смотревшему, и натянуто улыбнулась. — Вы моя новая семья. — Медея… — Нет, это правда. Мы вместе столько всего пережили, что стали неотделимы друг от друга. Я бы не хотела расставаться с вами. Ты мне как младший брат, которого у меня никогда не было. Розалия бы обязательно тебя полюбила. Ты дурной, но дурной по-родному, понимаешь? Сокол тяжело вздохнул. Разговоры по душам давались тяжело. Они отнимали все силы, однако если Медее нужно выговориться, то он поможет ей так же, как помогала ему она. — Я больше не думаю, что мы должны разорвать связь. Если бы сейчас был жив Стриго, мы бы… отправились… потом вместе... Мы бы придумали... что-нибудь... Да? — Конечно, — кивнула Медея. — Мы всегда что-то придумаем. Иногда неудачно, но таковы мы. — Неидеальные заблудшие души, которые просто хотят быть полезными, — хмыкнул Сокол. — Заблудшие, только хотят эти души не быть полезными, а обычного спокойствия. Сокол положил подбородок на колени. — Розалия вернётся, Медея. Она не погибла. — Я надеюсь. Это всё, что мне остаётся. — И наша жизнь тоже обязательно наладится. На неё печально смотрел один глаз, когда второй, нечеловеческий, скрывался под плотными бинтами. Она хотела, чтобы Сокол оказался прав, однако Медея боялась, что из-за возникших сложностей его жизнь навряд ли когда-нибудь по-настоящему станет прежней. Ведь если Розалия вернётся, то Медее моментально полегчает. Если Делеан исполнит свой план и избавится от жестокой Королевы, получит мир с людьми, то его душа, пускай и израненная, на мгновение будет удовлетворена. Если Сандальф примет себя таким, какой он есть, то ему станет проще воспринимать окружающий мир. А вот Сокол... Ему теперь придётся прятать костяные части, чтобы выглядеть нормально. Чтобы никого не пугать. И так всю оставшуюся жизнь. — Да, — сказала Медея. — Наладится. — Почему вы не предупредили и убежали? Развернувшись на строгой голос, Лиднер и Сокол могли только переглянуться между собой и синхронно пожать плечами. — Прости, Делеан, — первой отреагировала Медея. — Мы специально. — Сокол… — Она с укором ударила его локтем. — Так ведь это правда. — Мы устроили маленькую игру, чтобы развеселиться, — пояснила Медея. — К тому же ничего не случилось. Мы в порядке. — А если бы случилось? — напирал Делеан. — Мы не знаем, кто здесь обитает. Опасность повсюду! — Делеан, не нагнетай обстановку. Ничего не случилось — и это важнее всего. Давай без лишних «если». — Я волнуюсь! — выпалил он. Медея, готовая настаивать и успокаивать Делеана, резко потеряла всякое рвение отнекиваться и смиренно согласилась с ним. — Прости. — Чешуйчатый, ты давишь, — отметил Сокол. — Я не давлю. — Хорошо. Мягко намекаешь, что нам надо делать. Захотели и захотели. Мы же не в пасть к хищнику бросились, верно? — Нет. Неподалёку от рассерженного Делеана находился беззаботный Сандальф. Он бросил тушку длинного пушистого зверька на землю и принялся с нескрываемым любопытством ковыряться в его внутренностях. — Какого… — не договорил Сокол, приоткрыв челюсть. Нивр, буднично проследив за надругательством над бедным трупом, закатил глаза. — Он нашёл его ещё живого в песке. Я советовал оставить и не трогать, но меня, как видите, не послушались. — Мы можем зажарить! — рассмеялся Сандальф. — И съесть! — Фу, это гадость! — скривился Сокол. — Я не собираюсь после того, как ты там что-то поделаешь, есть его! Сущий, ещё нассы туда! — А надо? Сокол ударил себя по лбу. — Нет. Но можешь нассать себе в глаза. — А-а… — Сандальф с поднятым кинжалом, где на лезвии висели окровавленные кишки, недоумевающе уставился на наёмника, испытывавшего омерзение. — А как? Это же нужно, ха-ха, так… — Закройся, пожалуйста. Ради Сущего, замолчи. — Меня сейчас стошнит, — прошептала Медея и поспешно отвернулась от Гойена. — Выбрось труп, Сандальф! — приказал Сокол. — А как же зажарить и, — обиженно спросил он, — съесть? — Никто не будет его есть! Угомонись! — Ну и ладно! Гойен оставил тушку зверька в покое и подошёл к воде, чтобы отмыть лезвие от крови. Это совсем не то, чего добивался Сокол. Он надеялся, Сандальф додумается или отнести от них подальше труп, или закопать, но тот поступил ещё хитрее и бросил тело на свободном воздухе — прямо под солнцем. Гениальное решение, чтобы оно начало быстрее гнить и вонять. — Вы посмотрели карту? — справившись с рвотными позывами и стараясь не глядеть на изуродованного зверя, поинтересовалась Медея. — Да. Ручей рассекает эту местность, поэтому если мы будем держаться близко к нему, то дойдём до тупика, — взял слово Делеан. — До тупика? — Верно. На новой карте, за скалами, есть ещё одна территория. Это особый кратер, судя по изображению. На первой её не было, и я подумал, что именно тут, где мы сейчас находимся, обитает дракон. По всей видимости, он прячется дальше. — Но если там тупик, то как мы обойдём его? — не понимала Медея. — Если честно, я не знаю. По идее, должна быть спрятанная пещера, которую нам предстоит найти. Или что-то иное. Пока мы не там, я не могу судить. — Ха-ха, пещера подвластна самому дракону! — вмешался Сандальф. — Если мы ему не понравимся, он не позволит нам пройти! — Изумительная новость. — Но мы ему понравимся! Ведь я с вами, ха-ха! Делеан сдержался от нового желания закатить глаза. — Очередная изумительная новость. — А ещё нивр и дух! Какая прелесть! — хихикнул праведник. — Дракону точно понравится!

Так понравится, что он вздумает напасть. Но я не позволю ему даже коснуться нас.

— Ты бы мог остановиться на себе, — со скептицизмом в голосе сказал Сокол. — В дальнейших твоих уточнениях не было смысла. — Про вас забывать нельзя! Я не забыл! — Какой молодец… Медея, поднявшись на ноги, на секунду задержалась на трупе зверька и моментально перевела всё внимание на Делеана. — Я очень хочу увидеться с этим драконом. — А я бы не спешил. — Сокол прокашлялся в кулак. — Вдруг он, к слову, не особо гостеприимный. И как только увидит нас, растерзает. Меня, в частности. — Об этом надо было думать с самого начала. — Если ты не заметила, думаем мы в последнюю очередь. — Сокол поджал губы. — Так что мне простительно. Я надеюсь, он, как отшельник среди драконов, будет помягче остальных. — Он прелестный! — Сандальф крутанулся за спиной Сокола, прежде чем встать рядом с Делеаном и Медеей. — Он может укусить тебя, и тогда от тебя ничего не останется, ха-ха! — Прекрати городить свою ненормальную чушь. Ты как типичный убийца. — Тем не менее, он прав, — скрепя сердце согласился Делеан. — Дракон увидит в тебе своего врага. — Не увидит. — Откуда такая уверенность? — Нивр наклонил голову набок. — Напоминаю: драконы и духи враждуют.

Потому что пока есть я, дракон не тронет нас. Хоть я и зависим от хрупкого человеческого тела, я найду в себе силы победить его. В конце концов, я Ахерон.

— В будущее заглянул. На лице Делеана отразилось удивление. Он не поверил в этот немыслимый бред. — Ты не можешь его убить. Он нам нужен. — Я не собираюсь его трогать, — с раздражением отозвался Сокол, закипая от этого разговора. — Но он должен понять, что я человек, а не дух. Я контролирую себя. И я не опасен для него, если он не намеревается меня тронуть. — Ты наивен, если серьёзно так думаешь. — Лучше быть наивным, чем терзаться и гадать, как же он отреагирует. Уже поздно. Осталось только надеяться на лучшее.

Как же вы, люди, любите откладывать насущные вопросы на потом. Это ваша общая черта заставляет меня вас ненавидеть ещё больше.

Сокол выстоял пристальный взгляд Делеана, вызывавший сильнейший дискомфорт. Нивр его сканировал, чтобы зацепиться и снова напомнить ему о том, что наёмник простой человек, который перед драконом превращался в бесполезную букашку. Сколько бы он не храбрился, Сокол не справится с волнением, страхом и благоговением перед тем, кто является потомком их так называемого Сущего. Человек слаб. Ему постоянно надо об этом напоминать. Наконец, Делеан кивнул. — Хорошо. Будем как всегда полагаться на несуществующую удачу. Медея ему благодарно улыбнулась. Не отходя далеко от ручья, они отправились к загадочному тупику, после которого, если Сандальф прав, их ожидал дракон. Как же это было, однако, нелепо — не знать ничего наверняка и строить различные догадки, оказывающиеся с каждым разом всё глупее и глупее. Делеан особенно не переваривал их. Но, к сожалению, на данный момент у него остались лишь они — предположения. По крайней мере, до тех пор, пока он лично не встретится с этим злополучным драконом.

***

Вечерело быстро, а вместе с приближением ночи становилось не по себе. Такое ощущение появлялось каждый раз: что в Королевстве, что в Лесу Трёх Хранителей, что здесь. На карте место значилось как Упование, однако любой бы назвал его Пределом. Из-за того, что Упование как следует не изучили, никто из команды не знал наверняка, что оно из себя представляло. Конечно, и в Королевстве мало кто до конца осознавал, что скрывалось в лесах и заброшенных деревнях, однако для трёх людей Ин-Нар был домом, и это вселяло в них смутную надежду, что они в безопасности. Лес Трёх Хранителей поначалу казался таким же недружелюбным, как Упование, только благодаря ниврам, которые помогли им справиться с трудностями, он стал вполне себе приемлемым. По крайней мере, появилось чёткое понимание, что в этом сгоревшем лесу обитала жизнь, не настроенная враждебно. Что же касается Упования, то тут всё более чем плачевно. И чем дальше команда заходила, чем дольше она здесь пребывала, тем сильнее людям и нивру чудилось, что за ними кто-то следил. Так себе повод, чтобы заиметь желание задержаться и подумать над колонизацией. — Сейчас бы сесть и посмотреть за тем, как солнце пропадает за горизонтом, а не шастать в забытом самим Сущим месте. — Сокол, ты снова ноешь, — сказала Медея, глянув на него. — Если я упоминаю об этом в который раз, это не значит, что я ною. Я изъявляю потребность остановиться и отдохнуть. — Меньше пафоса. — Если Сущему нужен вдруг помощник, то я с превеликим удовольствием стану для него Создателем Пафоса, — гордо заявил наёмник. Сокол неожиданно для себя погрузился в размышления и пришёл к мнению, что Сущий чересчур горд, коль вознамерился остаться единоличным правителем и Создателем. Вместо того, чтобы выдумать себе существ, помогающих ему управлять всем Солфасом, он побоялся возможной междоусобицы и в итоге сам за это поплатился. Однако, как утверждали все нивры, существовала ещё Создательница — Тенерия, которая была первой, кто вдохнул в мир жизнь. И только потом уже на сцену вышел Сущий. Значит, их всего двое, а три Хранителя — помощники, поддавшиеся искушению духов. Был ли тогда смысл в подручниках, отвечающих за определённую деятельность, если под боком жили духи, не жалующие созданий драконов и делающие всё, чтобы их очернить?

Если рассуждать так, как ты, то человеческая раса не менее безнадёжна. Просто, как это часто бывает, создания, наделённые особой властью, имеют свойство наглеть. Ни Тенерия, ни Сущий не могли создать что-то идеальное, без любых пороков, ведь дети растут и становятся развитее своих родителей. А это, в свою очередь, порождает в них противоречия между изначальной целью их жизни, возложенной в их хрупкие умы родителями, и тем, что они перед собой видят. Как только ваш мир появился, он уже был порочен. Мы, духи, не отъявленные злодеи. Мы лишь суровая правда, открывающая истину на ваше существование.

Если бы Сущий или Тенерия — неважно, кто из них, — создали больше Хранителей, и люди бы о них узнали, то Солфас обязательно бы захлестнули войны на фоне веры. Пока для человечества был один Сущий, он объединял под своим крылом и бедных, и богатых, не разделял их и требовал того же от всех. Каждый знал, что есть Пристанище, куда можно прийти и помолиться Сущему, попросить у него благословение. Конечно, в Солфасе обитали и те, кто выдумывал немыслимые религии, а кто-то и вовсе ни во что не верил, но эта часть населения не особо убедительна. Их мало, чтобы по-настоящему развязывать войну, да и никто не хотел с ними пересекаться. Но что бы произошло, если помимо Сущего для человечества имели место быть другие Создатели? Вероятно, даже ниврам не пришлось бы бояться людей, ведь те давно бы погубили себя. — Нет, серьёзно, я уже ног своих не чувствую, — захныкал Сокол. — Если мы будем каждый раз реагировать на твоё недомогание, — вмешался Делеан, уставший уже в пятнадцатый раз слушать недовольство наёмника, — то мы никогда не продвинемся дальше. — Я просто хочу отдохнуть. Я старый и больной человек. — Ты младше нас. Какой ты старый? — Внешне я молод, а в душе я стар и немощен. — Сокол прижал ладонь к груди. — Поверьте, я чувствую себя на семьдесят. — Какой ты долгоживущий. — Ладно. На пятьдесят. — Уверен, среди людей есть старики, которые прекрасно чувствуют себя в пятьдесят, — возразил Делеан. — Я исключительный старик. Да и к тому же — дайте поныть. Неужели это запрещено? — Это не запрещено, — сказал Делеан. — Но не в таких количествах. Все со мной согласятся. — Медея. Сандальф, — позвал их Сокол. — Вопрос, от которого зависит жизнь. Я... — Да, — призналась сразу Медея, не дав договорить наёмнику. — Правда, я не имею ничего против. Но ты… очень часто жалуешься, Сокол. Прости… — А я ничего не слышал! — хохотнул Сандальф. — Ни-че-го! — Теперь, полагаю, мой выбор будет очевиден, кого первым спасать в случае беды. — Сокол… — Сейчас вытру скупую слезу и больше не буду обременять вас своими бессмысленными жалобами, — продолжал нагнетать наёмник. — Ну, Сокол, прекрати, — попросила Медея. — Как дитя малое. — Я старик в теле молодого и с интеллектом ребёнка. — Нет же… Сокол почувствовал, как что-то щекочет его шею. Когда он собирался было почесать кожу и снять раздражающий зуд, то это нечто больно укусило его за палец. — Проклятье! — Что такое? — Повернулась к нему Медея. — Ты чего? — Это дерьмо меня цапнуло! — О чём ты… Сокол молниеносно снял куртку, предположительно в вороте которой спрятался загадочный монстр, и бросил на землю. Он начал агрессивно, под недоумевающие взгляды, топтать её в яростном желании уничтожить того, кто причинил ему боль. Однако щекотка повторилась, уже в области спины, и тогда Сокол снял следом за курткой рубашку, пережившую много всего, чтобы из белой превратиться в грязную и серую. — У меня что-то на спине! Он повернулся к спутникам, и те почти одновременно выдохнули от увиденного. — О Сущий… это… паук? — уточнила Медея. — Он яркий, — заметил Делеан. — Значит, ядовитый. — Снимите его с меня! — взмолился Сокол. Наёмник предпринял новую попытку скинуть с себя непрошенного гостя, а тот лишь ловко уползал и не попадался неповоротливому человеку, злившемуся ещё больше от своей беспомощности. — Стоп! Сандальф, подобравшись к Соколу, положил ладонь ему на плечо, чтобы тот прекратил без пользы двигаться, и, прижав холодный палец к чужой горячей коже, позволил пауку переползти к себе. Внимательно рассмотрев жёлтое брюшко и длинные лапки, он отпустил его на землю, и тот сразу же пополз прочь от больших существ. — Иди, маленький паучок. Сандальф помахал ему рукой, словно паук мог в ответ попрощаться с ним. Сокол, на миг ощутив себя в безопасности, тут же уловил сильнейшую дрожь по всему телу и такую боль, словно сотня тонких иголок вонзилась ему в плоть. — Мне… плохо... — промямлил он. — Всё кружится перед глазами. — Куда он укусил? — полюбопытствовал Делеан. Сокол с трудом поднял опухший палец и, толком не различая изменений, не мог даже ужаснуться тому, каким уродливым и красным он стал. — Его надо отрезать. — Делеан! — Да, — тут же продолжил нивр, игнорируя выкрик Медеи, — лучше отрезать всю конечность. Яд уже попал в кровь, и одного пальца будет недостаточно. — А может, лучше высосать? — Ты что, хочешь умереть? — поразился Делеан, глядя на Лиднер. — Безумие. — Я не собираюсь его глотать. — Ни за что. — Тогда мы, — не утихала Медея, — своим промедлением можем погубить его! — Нет. — Нет, мы не погубим, или нет, уже бесполезно? Уточняй, Делеан! Сандальф, не вслушиваясь в перепалку Медеи и нивра, полностью сконцентрировался на Соколе, шатающемся из стороны в сторону. По его телу, не скрытому одеждой, заметно пробегала дрожь. Очевидно, он пытался держаться из последних сил за реальный мир, однако ему это с каждой секундой давалось до безумия тяжело. Осторожно дотронувшись подушечкой пальца до плеча Сокола, Гоейну пришлось наблюдать за тем, как наёмник навзничь упал на землю. Присвистнув от своего умения побеждать почти не касаясь, Сандальф по-новому осмотрел свои руки. Пожалуй, он был действительно необычайно талантлив. А ещё особенным и самым красивым. — Что ты натворил, Сандальф! — требовательно спросила Медея, услышав шум и увидев валявшегося без чувств Сокола. — Я? Ничего! — Он… упал! — Да! Но это сделал не я! Ха! Медея, проигнорировав Сандальфа, подбежала к Соколу. Она приподняла его голову и несильно потрясла, чтобы привести в чувства. — Он не реагирует. — Он умер? — задал вполне закономерный вопрос Делеан. — Глупость! — воскликнула Медея. — Это какой-то маленький паучок, как он мог убить целого человека? — Яркий и маленький паучок. Опасный. Смертоносный. Убийца, посланный природой. Делеан нагнетал, и его слова только больше вводили Медею в панику, заставляющую её мозг судорожно прокручивать самые печальные вариации будущего. — Какая разница! — гаркнула она и ещё сильнее потрясла Сокола. — Очнись, балбес! Ну же, давай! Она всеми возможными способами старалась успокоиться. Медея говорила себе, что это временная трудность, и она совсем скоро, вот-вот, разрешится. Она отказывалась верить в то, что какая-то нелепая дрянь способна была погубить Сокола, пережившего до этого достаточно смертоносных злоключений. Она не хотела даже думать, что после разговора у ручья он бросит её на произвол судьбы и больше никогда не будет рядом. Это так несправедливо! — Проверь, стучит ли сердце. Делеан и Сандальф присели на корточки рядом с Медеей, державшей Сокола на руках. Праведник ещё парочку раз тыкнул в живот наёмника, за что получил от Лиднер предупреждающий взгляд. Делеан задержался на запястье Сокола и нащупал, к своему счастью, его пульс. — Он не умер, — успокоил Медею нивр. — Сердцебиение слабое, но есть. — Вдруг это ненадолго? Если паук ядовитый… — Отрезать конечность, — вернулся к старому Делеан. — Хотя уже наверняка поздно. — Не говори так! Кто-нибудь знает, что это за паук? Ни Сандальф, ни Делеан не располагали необходимыми знаниями. Это видно по их лицам, где читалось разочарование от собственной беспомощности — Может, он страдает? — хмыкнул Делеан. — Нет! — возразила Медея. — Или испытывает удовольствие! — посмеялся Сандальф, не выглядя серьёзным. — Отчего он может испытывать удовольствие? — Нивр повернулся к нему. — Бред. — От боли, ха-ха! — Прежде я не замечал, чтобы он испытывал удовольствие от боли. — А почему бы и нет! — Хлопнул в ладоши праведник. — Новые возможности, ха-ха! Новые открытия! — Ради Сущего, — прошептала Медея, — замолчите, пожалуйста. Она не могла слышать их пустой трёп, не играющий никакой роли в решении возникшей проблемы. Лиднер хотела, чтобы они всерьёз воспринимали нестабильное состояние Сокола, а вместо этого они смели шутить и говорить подобные глупости, вызывающие омерзение и негодование. Если им так плевать, то пускай они уйдут от неё. Избавят от своего общества. Она на них злилась — и не без причины. Медея была разбита. Она не знала, как ей поступить, чтобы заставить Сокола очнуться. В ней теплилась крохотная надежда, что, на самом деле, ему не страшны ни яды, ни ранения — ничего. И сейчас он как ни в чём не бывало встанет, и они продолжат свой путь. Ведь как иначе? Как они справятся без этого человека, любящего жаловаться и бесить? Без него всё неправильно. Солнце, и так слабо освещавшее небо, уже давно скрылось за горизонтом. Красно-жёлтая заря — единственный оставшийся источник света, только и его вскоре поглотила темнота. Теперь наступила настоящая ночь, где их поджидали неизвестные доколе создания, представляющие реальную угрозу для жизни. Было так темно, что Делеан достал из мешка масляную лампу, данную ему Кенриэлом, и поджёг фитиль, чтобы у них появилась возможность хотя бы видеть друг друга. Стало гораздо лучше. — Думаю, нам стоит… Он не договорил. Сокол резко схватил воздух ртом, как будто до этого не дышал, и открыл глаз, который тут же остановился на Медее. Их взгляды встретились, и Лиднер, находясь как во сне, испытала смешанные эмоции: от радости до неверия, что он всё же очнулся. — Сокол… Он блаженно улыбнулся, и эта улыбка так неправильно исказила его лицо, что он перестал походить на себя. В нём появилось что-то странное и неясное, а его глаз будто закрывала, как у слепца, полупрозрачная плёнка. — Ты такая красивая… такая прелестная… милая… поразительная… Ты случайно не Королева? — Его язык сильно заплетался. — О, твои мягкие черты так манят… Я бы хотел к тебе прикоснуться... Какое мучение… — Сокол, что за бред ты несёшь? Он потянул к её лицу руку и любовно погладил щеку. Пока Медея не понимала, что Сокол планировал сделать, он воспользовался чужим промедлением и поцеловал её в губы. — М! Она тут же оттолкнула от себя наёмника и отползла от него на достаточное расстояние, чтобы тот не удумал снова выкинуть какой-нибудь идиотский трюк. Делеан, грубо схватив Сокола за бинты на шее, поднял на ноги и развернул к себе. — Что ты творишь? Совсем головы лишился? Осмотрев себя, Сокол довольно прикрыл глаз. Его не расстроила неудача с Медеей. Казалось, он был ещё более взбудоражен, когда Делеан обратил на него внимание. — О, неужели мы собираемся развлечься? — Он прильнул к нивру, взялся одной рукой за чужую одежду, а другую запустил в серебристые волосы. — Я согласен, чудесное создание. Ты светишься, подобно Сущему, и моя плоть горит от соприкосновения с твоей. — Прекрати себя так вести! — М-м, твой строгий голос заставляет меня гореть... Не обращая внимания на здравомыслие Делеана, Сокол и его попытался поцеловать, но не получилось. Нивр грубо откинул от себя наёмника, не понимания, что произошло с человеком, никогда не позволяющим себе настолько провокационные фразочки. Если на него подействовал так яд, то это был определённо какой-то неправильный паук. — Какие же вы все красивые… но такие недоступные… А-ах, почему бы нам не устроить оргию? Медея и Делеан подавились, а Сокол, изящно крутанувшись и чуть не сломав себе поясницу, полез к Сандальфу. Он приобнял его за шею и закрутил себе на указательный палец усы, чтобы затем несильно хлопнуть праведника по щеке. — Какие возбуждающие усы… какая потрясающая форма… — Сокол охнул. — О, я в предвкушении от более близкой встречи с тобой. Сандальф нервно посмеялся, но вместо того, чтобы оттолкнуть от себя Сокола, замер, как изваяние: лишь бы не пошевелиться и не вдохновить наёмника на куда более отчаянные поступки. Тем не менее, такая тактика ему не помогла, и совсем скоро Сокол, осмелев, лизнул его. Сандальф чуть не провалился под землю от стыда. — Лучше бы он продолжал валяться без чувств, — заключил Делеан. — Это… какой-то кошмар. Он ведёт себя совершенно… неадекватно! — Мягко сказано. — Что нам делать? — беспомощно спросила Медея. — Я не собираюсь его трогать. Он воспринимает это как призыв к действиям. — Сокол! — позвала его Медея. — Отойди от Сандальфа! Услышав командный голос Лиднер, он отлепился от бедного Гойена и вприпрыжку поскакал к Медее, и та вовремя выставила перед собой руку. Она не собиралась подпускать его к себе, позволять ему новые вольности. Ей было предостаточно того внезапного и ошеломляющего поцелуя, от которого она до сих пор не отошла. — Не подходи. Сокол упал перед ней на колени, как покорный слуга, только и ждущий того, чтобы выслужиться и получить её одобрение. — О, моя Королева, но вы так пленительны в своём очаровании… Я вам омерзителен? Нет, лучше не говорите! Я не хочу огорчаться! — Оденься, прошу тебя. И прекрати себя так вести! — Вы так требовательны ко мне, прелестная дама моего сердца. — Сокол потянул к ней костяную ладонь. — Не отвергайте меня! Делеан, подобрав куртку и рубашку Сокола, небрежно бросил одежду ему на голову. Нивр не позаботился о том, что это доставит человеку дискомфорт — тот изрядно его уже достал. — Тебе сказали одеться. Не веди себя как придурок. — Светлое создание Сущего… — Уйди с глаз, — отмахнулся от наёмника Делеан. Нивр с неприязнью погнал Сокола, как богач попрошайку. Сандальф, сторонившись Сокола, благополучно ретировался за Медею, надеясь, что та спасёт его от настойчивости наёмника. — Это невыносимо, — не выдержала Лиднер. — Да! — согласился Гойен. — Если причина в яде, то его действие скоро должно пройти. — Прежде чем это произойдёт, мы все настрадаемся, — страдальчески простонала Медея. — Его надо держать на расстоянии, — произнёс Делеан. — Тогда он нас не тронет. — Спать тоже с открытыми глазами? Сущий, это какой-то бред: бояться, что он может позволить себе… приставания. Он же… никогда… Пока они разговаривали, Сокол нашёл себе новое развлечение — он целовался с деревом. — Он совсем не понимает, что делает, — заключил нивр. — А вдруг это будет иметь долгий эффект? — выразила сомнения Медея. — Нет-нет! — Сандальф отрицательно замотал головой. — Такой он мне совсем не нравится! — Такой он вообще никому не нравится. — Давайте стукнем его? — невинно предложила Медея. — Вдруг этого будет достаточно, чтобы он пришёл в себя? — Сомневаюсь, что насилие решит проблему. — Делеан внимательно посмотрел на Лиднер. — А учитывая его нынешнее состояние, он воспримет это как жирный намёк. Не хочу даже произносить, к чему именно. — Тогда надо попробовать его… Постойте, что… что с ним происходит? Делеан повернулся с лампой как раз в тот момент, чтобы запечатлеть удивительную сцену: Сокол, болтающий ногами над землёй, цеплялся за воздух. Он кряхтел и, по всей видимости, задыхался. — Ему надо помочь! Медея бросилась со всех ног к Соколу. Оказалось, крупная змея, спрятавшаяся в кроне, крайне удачно обвила его шею и теперь вполне целеустремлённо душила. Наёмник, весь побледневший, хватался за туловище змеи и царапал его, но той было совершенно плевать на никчёмные старания человека. — Сущий! Медея, не придумав ничего сносного, принялась копошиться в ножнах, чтобы достать меч. Не успев даже дотронуться до рукоятки, она вынужденно наблюдала, как острое ниврийское лезвие Делеана одним быстрым и точным ударом разрезало упитанную змею пополам. Кровь тут же брызнула и на Сокола, и на Медею, а некоторые капли попали и на Делеана. — Ты в порядке, ирис? Я не хотел тебя испачкать. Больше никем не удерживаемый, Сокол повалился на землю. Он, к радости команды, оделся, хоть и не застегнул пуговицы на рубашке, из-за чего его торс периодически, при любом удобном ракурсе, оголялся. Медея, вытерев лицо от липкой и противной крови, тяжко вздохнула. — Я в порядке. А ты, Сокол? Тебя снова чуть не убили! Наёмник, подскочив, будто до этого не находился в лапах смерти, прильнул к ногам Лиднер и довольно интимно обнял её бёдра, казавшиеся ему особенно пленительными. — Моя Королева… чудо нашего смертного мира… невиданная красота… О, сколько слов я готов вам посвятить! Она вырвалась из его тисков, а когда тот пополз к ней на коленях, снова отдалилась. — Держись от меня подальше. — Но! — Держись от нас всех подальше, — добавил Делеан и выставил меч, чтобы остриё глядело прямо на Сокола. — Иначе тебе не поздоровится. Наёмник, проведя пальцами по лезвию, неосторожно порезал себя и прижал ранку ко рту. Он, делая вид, что вкушал какой-то запретный и сладкий плод, неторопливо слизнул с причмокиванием кровь, а затем облизнул и свои губы. Сокол томно посмотрел на Делеана и игриво подмигнул ему, чем выбил его из колеи. — Ты представляешь угрозу и для нас, и для себя, поэтому ты пойдёшь так, чтобы мы тебя видели. Наёмник, оказавшись шустро на ногах, снова полез к нивру, и тот ловко развернул его и подтолкнул вперёд. — Иди и не оборачивайся. — Если светлое создание так хочет, то, ах, я согласен! Делеан скривился, однако был рад тому, что Сокол, пускай и со странной походкой, послушался и прекратил его трогать. — Я надеюсь, он оправится, — смотря вслед наёмнику, Медея высказала своё мнение, которое разделяли и Сандальф, и Делеан. — Иначе я его прикончу, если он снова захочет меня поцеловать. — Потрогать мои усы! Облапать меня! Без спроса! — Назвать меня очередным неуместным прозвищем, — внёс свою лепту нивр. — Да, я тоже надеюсь. Они находились в состоянии полнейшего шока. И этот шок не планировал даже проходить, потому что Сокол, изменившийся до неузнаваемости, ставший опошленной версией себя прежнего, одинаково напрягал их. С ним было тяжело разговаривать, а ещё сложнее — держаться рядом, поскольку Сокол расценивал это по-своему и нарушал всякие личные границы. Он казался ужасно озабоченным, и это действительно пугало тех, кто никогда не видел его таким вульгарным.

***

Сокол прижался к Делеану, потёрся о него, и тот, перехватив человека, пережал на несколько секунд его сонную артерию. Когда наёмник обмяк, он уложил его на землю, подальше от себя, и совершенно буднично вернулся к ошарашенной Медеей. — Что ты сделал?! Они развели новый лагерь. Это было спонтанное решение, пускай и необходимое: они шли целый день, толком не отдыхали и даже не ели. Их ноги гудели, а желудки громко урчали и требовали пищи. К тому же изрядно надоел Сокол, не успокаивающийся и продолжающий настойчиво их донимать. Это, право слово, вершина безумия. — Я отключил его, чтобы не слышать и не видеть. — Ты точно его не убил? — спросила Медея. Делеан нащупал пульс Сокола. Тот, даже будучи без сознания, попытался обнять руку нивра. — Нет, он жив. — А давайте найдём нового паучка и заставим его снова укусить! — Я сомневаюсь, что это так работает, Сандальф. — Медея погладила свою руку. — Мы точно сделаем хуже. Хотя сейчас я уже готова на всё. — Рано отчаиваться. Это должно пройти. — Но когда? — Лиднер повернулась к Делеану. — Мне так хочется его закопать, когда он одаривает меня глупыми комплиментами. Боюсь, прежде чем он оклемается, я и правда его ударю. Медея поёжилась. Ей не нравилось подобного рода внимание, схожее с непутёвыми подкатами в какой-нибудь захудалой таверне от сальных мужчин, смотрящих на женщин как на мясо. Сокол являлся далеко не таким, однако вёл он себя после укуса именно так. Это вызывало сильный диссонанс. Кроме того, он приставал и к Делеану, который был достаточно груб. И Сокола это почему-то лишь больше заводило. Для него не существовало «нет» или «не нравится», и это очень нервировало. Сандальфа Сокол тоже донимал, даже с бóльшим ажиотажем, чем Медею и Делеана. Всё потому, что Гойен впадал в ступор, когда его трогали или когда ему отвешивали комплименты. Он не мог ударить или оскорбить, чтобы охладить пыл наёмника. А из-за того, что Сандальф не давал никакого отпора, Сокол нагло этим пользовался и доводил несчастного Гойена до бури эмоций. Как хорошо, что Медея приходила на помощь. — Значит, придётся ударить, — заключил Делеан. — Появится пару синяков — ничего страшного. — Мы как варвары… — Это самозащита, ирис. Делеан говорил истину. Сейчас Сокол куда опаснее себя прежнего, поскольку не знал никаких рамок. Он мог без чувства стыда натворить столько гадостей, что потом, когда вернётся, будет долго с этим мучиться. Поэтому лучше нападать первыми, а не терпеть его приставания и издевательства. Очевидная правда, которой необходимо придерживаться, чтобы выжить. Медея глянула на безмятежно лежавшего Сокола, и внутри что-то неприятно кольнуло. — Да. Верно, — сказала она. — Пока других идей всё равно нет. Они ели в тишине. Без адекватного Сокола в команде было как-то не так. Медея не могла объяснить это ощущение тревоги, однако ей очень не хватало его глупых комментариев, да и вообще его голоса и присутствия. Он часто ругался, сквернословил и вёл себя по-детски, но таков Сокол. Его хотелось стукнуть, и не потому, что он приставал. Это уже сама собой разумеющаяся реакция, она стала привычной. Сейчас же его хотелось ударить из-за омерзительного поведения. А это — совсем другое. Чтобы отвлечься, Медея кусала кожицу на пальцах и грызла ногти, пытаясь себя успокоить. Она надеялась, искренне надеялась, что ей хватит терпения в будущем, ведь совсем скоро Сокол очнётся. И всё начнётся по кругу.