Сокол. Пылающий туман

— Быстрее! — крикнул Делеан. — Оно нас догоняет! — Ха-ха, — нервно заголосил Сандальф, — я бы не хотел быть съеденным этим неопрятным созданием! — Сущий, помоги нам! — взмолилась Медея. За ними гналось крупное, чуть больше лошади, существо. Оно напоминало длинного и жирного червя, со множеством лапок, расположенных вдоль всего проворного туловища — при каждом движении они издавали громкий щёлкающий звук. А из круглой огромной пасти выходило несколько языков — они походили на щупальца, тянущиеся к своей медленной жертве. Как они наткнулись на это создание — вопрос интересный. Конечно, можно предположить, что территория, судя по масштабам, была вполне обитаемой. И этот монстр, почувствовавший новую кровь, сразу же захотел встать на вершину пищевой цепочки и сожрать троих людей и одного нивра. Возможно, двоих оставить про запас. Но нет. Во всём виноват исключительно наёмник и лишь щепотка неудачливости. В попытке обнять и предложить бедному дереву безумную ночь развлечений, он промахнулся, упал в кусты, пополз по земле, а затем прижался щекой к камню, который оказался — о, как неожиданно! — задней частью тела существа. Тому не понравилось, что кто-то тщательно, как мать своего ребёнка, вылизывал его, и, сильно разозлившись, погнался за обидчиком. Вероятно, у монстра была просто психологическая травма, связанная с матерью. Но теперь травма появилась и у всей команды, которая была вынуждена спасаться бегством. — Сандальф, не отставай! — приказала Медея. Праведнику досталась самая тяжёлая задача, а именно держать Сокола за руку и тащить за собой. Наёмник делал всё, чтобы ринуться на червя, и совсем не обращал внимания на Сандальфа, просящего его о благоразумии. Именно поэтому они плелись за Медеей и Делеаном и находились лишь в шаге от прожорливого гада с лапами. — Сущий, он нас сейчас сожрёт! — сказала Медея, хотя монстр был ближе к Сандальфу и Соколу, чем к ней, и потому съесть первыми он планировал их. — Надо его заманить и убить! — Куда ты, — устав от бега и задыхаясь, спросила у Делеана Медея, — собираешься его заманить? — В лес! Сейчас мы в зоне его видимости! — А в лесу мы можем потеряться, споткнуться и умереть! Делеан на секунду отвёл взгляд вбок, чтобы посмотреть на Сокола, который определённо бы повторил последовательность, озвученную Медеей. Возможно, она права. С другой стороны, в лесу он бы мог воспользоваться слабостью врага и забраться на панцирь, а вот что делать дальше — неясно. — Что нам тогда остаётся? — беспомощно поинтересовался Делеан. Медея, не имея сил говорить и боясь упасть, решила промолчать. У неё в любом случае отсутствовал план — мозги были сконцентрированы лишь на том, как бы не испустить последний дух прямо тут. От бега она чувствовала тяжесть в лёгких, головокружение и подступающую к горлу тошноту — полный комплект, чтобы захотеть лечь и не вставать. — А-а-а! Отпусти! Это кричал Сандальф. Он держал обеими руками Сокола, которого монстр, обвив склизкими языками-щупальцами за талию, настойчиво пытался перетянуть на себя. — Отпусти! — приказал снова Гойен, однако его не собирались даже слушать. — Проклятье! — ругнулась Медея, остановившаяся сразу же, когда услышала и увидела оказываемое Сандальфом сопротивление чудовищу. — Делеан, Сокола схватили! — Почему я не удивлён… Они оба моментально развернулись и поменяли цель — больше не убежать прочь от потенциального убийцы, а кинуться к нему и молиться или Сущему, или Создательнице, что всё получится. Глядя на червя, замурованного в панцирь, они сомневались, что хватит одной молитвы, чтобы кто-то ответил на их жалкие потуги. Медея, игнорируя вселенскую усталость, взялась за Сандальфа, а её схватил Делеан. Всё это — монстр, поднявшийся ввысь и держащий свою жертву; мужчина, обхвативший жертву; девушка, чуть ли не обнимавшая мужчину, и нивр, прижавшийся к спине девушки, — походило на сюрреалистическую картину из какого-нибудь кошмара, который обычно забывался на утро. — Тянем вместе на раз! — скомандовал Делеан. — Раз! Они сделали одновременный рывок, отчего чудовище, издав сокрушительный клич, обвило Сокола оставшимися языками-щупальцами и со всей дури замотало головой, чтобы избавиться от нежелательных попутчиков. Не имея вариантов лучше, Сандальф, боясь причинить Соколу вред, отпустил руки наёмника, и команда, потерпев поражение, очутилась на земле. Довольный своей лёгкой победой, монстр завилял задней частью, игравшей для него сейчас роль хвоста, и попутно зарычал, хотя этот звук походил на агрессивное урчание. — Он его сожрёт! — со страхом произнесла Медея, прикрывая рот. — Что он… — Делеан подразумевал Сокола. — Что он делает? — Какая мерзость… — Скривилась Медея. — Сущий! — Да. Кошмар. Полный кошмар. Наёмник, не чувствуя страха, прижимался к щупальцам чудовища. Он тщательно облизывал то, до чего касался, и игриво проводил пальцами, будто это нормально. Червяк, казалось, тоже удивился нехарактерному поведению человека. Обычно все его жертвы кричали, вырывались, кусались и царапались, а эта особь проявляла к нему что-то похожее на… симпатию? Его мать, когда он только-только появился на свет, тоже вылизывала его своими языками, любила и лелеяла. Прекрасные воспоминания... Червяк на миг остановился и забегал своими маленькими глазками, скрытыми за панцирем, по Соколу, чтобы действительно убедиться: происходящее — реально. Когда всё подтвердилось, он перехватил наёмника так, чтобы отдалить его от себя и погладить по лицу. Делал он это очень осторожно, будто больше не хотел его сожрать. — Он гладит его! — охнул Сандальф. — Ха-ха, это было бы мило, если бы до этого нас не пытались убить! — Постой, ты серьёзно… О Сущий, ты серьёзно… Что… что здесь происходит! — Медея подняла руки к небу. — Я перестала понимать! Почему он так странно себя ведёт? Здесь все настолько безумные? Что ещё захочет нас уничтожить, а потом резко воспылает чувствами? — Если тебя это успокоит, ирис, то ты не одна в замешательстве, — поделился Делеан. — Я успокоюсь, когда мы уйдём отсюда. С адекватным Соколом! Острые лапки монстра довольно завибрировали, когда наёмник обнял его щупальце и лизнул самый кончик — вероятно, наиболее чувствительное место. — Мы так и будем молча за этим наблюдать? — уточнила Медея, злясь. — Неужели только я считаю, что так не должно быть? Делеан находился в культурном шоке, но он смог из себя выдавить скромное: — Нет. — И? — Надо что-то… делать, — согласился нивр. — И-и? — В срочном порядке? — И-и-и? — надавила Медея. — Я тебя не понимаю, ирис. Сандальф плюхнулся на землю, подобрал под себя ноги и принялся с любопытством следить за любовньй драмой между крупным чудовищем, отвергаемым обществом, и обычным человеком, пробудившим в первом чувства, доселе ему неизвестные. Для полного погружения Гойену не хватало только еды. — Его надо убить, а Сокола утопить, — подытожила Медея. — Утопить? — переспросил Делеан. — Прошу прощения, случайно ляпнула. Разумеется, спасти. — Но это же и значит «что-то делать в срочном порядке», — возразил Делеан, не улавливая мыслительную цепочку Медеи. — Нам нужна конкретика, а не размытое «что-то». Нивр медленно кивнул. — Как убить того, кто защищён от меча? — Его панцирь как пластины на броне, — сказала Медея. — Он не защищает его полностью, иначе бы он не был таким подвижным. Поэтому есть стыки, где можно его ранить. Но вопрос в другом. Сколько раз надо попасть, чтобы его полностью заколоть? — В идеале... надо добраться до головы и попытаться лишить его зрения. И только потом пустить кровь, — хмыкнул Делеан. — Как только ты лишишь его зрения, он начнёт действовать хаотично. — То же самое касается и ситуации, когда мы просто заденем его кожу, — рассудил нивр. — С одного раза его не убить. И всё же без зрения он хотя бы будет полностью дезориентирован. Если удержаться на нëм, то можно будет его добить. — Тише! — шикнул на Медею и Делеана Сандальф. — Начинается самое интересное! Монстр трепетно, как дитя, прижал Сокола к себе, покачал его несколько секунд, а потом просунул одно щупальце прямо ему в рот. Таким образом он переквалифицировал жертву в свою полноправную вторую половинку, у которой имелось прав куда больше, чем у того, кого изначально хотели прикончить и съесть. Теперь ему осталось лишь провести брачную ночь, чтобы узаконить образовавшуюся связь. — Нет, всё, — отозвалась Медея. — С этим пора кончать. — Ирис! — Ты же видишь это! Я что, получила бесплатный доступ в бордель? Сандальф засмеялся. — Однажды я побывал в детстве на оргии! — О Сущий, я не хочу знать подробностей, — отмахнулась Медея. — И тем более не хочу знать, что ты забыл там в таком юном возрасте. — Ха-ха, он меня туда привёл и посадил рядом с собой! Сказал, что люди порочны, и только его контроль, где он позволяет им падать в грехи, поможет обрести гнилым душам свободу! Почти цитата! Медея переглянулась с Делеаном, чьё лицо не выражало то изумление, какое было у неё. — Так, ладно. Вернёмся к Соколу. Нам надо его спасти. — Ему сейчас неплохо, — усмехнулся Делеан. — Есть ли смысл его спасать? — Этот монстр скоро в трусы ему полезет. Не знаю, как вы, два извращенца, но я не прощу себя, если Сокола в таком состоянии обесчестят. — А вдруг уже нечего? Медея тактично кашлянула в кулак. Этот вполне обычный вопрос застал её врасплох. Она никогда об этом не думала и, в принципе, не особо хотела. — Ты действительно намереваешься об этом поговорить? — Пожалуй, нет, — пожал плечами Делеан. — Слава Сущему. Когда земля начала дрожать, Медея приняла это за очередные влюблённые всплески у червяка, который не мог сдержать свои порывы и показывал их на всеобщее обозрение. Однако когда она посмотрела на монстра, то увидела, как он, опасаясь чего-то, быстро сжался. — Что происходит? — задала Медея вопрос. — Что с ним? — Что-то недоброе. — Ты снова говоришь размыто, Делеан. — Прости, ирис. Если бы я знал, я бы изъяснялся конкретнее. — И то верно. Монстр, не думая долго, поудобнее подхватил веселящегося Сокола и, перебирая своими ножками, пополз прочь от команды. — Он уходит! Эй, куда! — гаркнула Медея. — Остановись и верни нам его! Не успел червяк отдалиться, как на него прыгнуло шестилапое крупное существо. Его скелет казался таким искажённым и изуродованным, а сам он — скрюченным, что сложно было представить, как он вообще существовал и двигался. На его голове и вдоль выпирающего позвоночника росли острые шипы, глаза горели оранжевым, а всё тело — без единой шёрстки, лишь некоторые участки покрывали камни, игравшие роль своеобразной защиты. Из лопаток росли четыре отростка: два обрублены, а два других — со ртами. Шипы угодили прямо в панцирь врага, улетевшего в деревья, и пробили его, а функционирующие отростки впились в щупальца и пустили кровь. Червяк завизжал от боли и попытался обхватить существо своим подвижным туловищем, однако напоролся на шипы и одёрнулся. Осознавая свои минимальные шансы на спасение, червяк, извиваясь как бешеный в пасти врага, выжившими языками постарался опустить человека на землю. Только существо, видя чужие старания, оторвалось от плоти, а затем с животной жестокостью вонзило зубы ещё глубже. Это заставило червяка дёрнуться и обмякнуть в воздухе, из-за чего Сокол, больше никем не удерживаемый, махая руками из стороны в сторону, начал падать. — Сейчас грохнется! — голос принадлежал Медее. — Успеем! — теперь Делеану. Не успели. Хоть расстояние и не было смертельным, приземление всё же принесло боль. Сокол ничего себе не сломал, но сильно ушибся и теперь издавал стоны. Подбежавший первым Делеан, взяв наёмника за руки, отчего Сокол закряхтел, быстро оттащил его от двух монстров. — Не-е-ет, он убил его! — захныкал Сокол. — А у нас могли бы появиться дети! Много детей! — Я могу оставить тебя там, если хочешь, чтобы тебя тоже прикончили, — огрызнулся Делеан. Сокол недолго страдал. — Впрочем… не так уж и хотелось… Они спрятались в лесочке, за деревьями и высокими кустами, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание. Конечно, после плотного обеда на них маловероятно набросятся и раздерут с такой же кровожадностью, и всё же следовало быть осторожными. — Я многое повидал, но я впервые вижу такое чудовище, — отметил Делеан. Медея, поглядывающая за шестилапым искривлённым существом, вырывающим кишки, с которых капала кровь, не могла вообразить, сколько бы людей оно убило, если бы оказалось в Королевстве Ин-Нар или в столице Куллар. Наверное, тысячи, прежде чем кто-то сумел бы нанести ему вред. — Учитывая, что гаумы ещё живы, я не удивлена, что существует и такой монстр. Я боюсь, он не самый страшный. — Дракон должен защищать данную территорию, а вместо этого... — фыркнул Делеан, скрещивая руки на груди. — Он ничего не должен! — рассмеялся Сандальф. — Он же дракон! Они ему не страшны, как нам, ха-ха! Существо от звонкого голоса навострилось, и Медея, спрятавшись, прижала ко рту праведника ладонь. — Нам надо уходить отсюда. — О, как же ты умна… — Сокол в лежащем положении обхватил ногу Медеи. — Как красива, как хороша, как изящна! Моя утренняя звезда! Моя ночная звезда! — Сокол… — раздражённо прошептала Лиднер. — Живо отпусти. Он не послушался, и на помощь пришёл Делеан, оттащивший наёмника от Медеи. — Если и уходить, то поскорее, пока чудовищу на нас плевать. — Да, — кивнула Медея. — Главное, держаться рядом с ручьём. Сокол обвил руками шею Делеана и повис на ней. Вытерпев эту пытку и поднявшись, нивр сбагрил его Сандальфу, которому волей-неволей пришлось принять на себя ношу в виде человеческого тела. — Я верю в тебя. — В меня? — переспросил неловко праведник. — Да. — А можно верить в меня по-другому? Делеан скептически понаблюдал, как Сокол, питая какую-то ненормальную страсть к растительности Сандальфа, закрутил на палец его ус, пока по виску Гойена стекала капелька пота, а сам он вымученно и нервно растягивал губы в улыбке. Сокол слизнул эту капельку. Делеан призадумался. Мысленно позлорадствовал. — Нет. И развернулся спиной к страдающему Сандальфу, держащему Сокола на руках.

***

Оторваться от монстра оказалось несложно. Он не погнался за ними после того, как сожрал своего врага и, в целом, не собирался причинять маленьким существам вреда. По крайней мере, не тогда, когда он до сыта объелся и с трудом переставлял свои лапы. С наступлением ночи пришлось сделать очередной привал. Дневные похождения показали, что территория достаточно опасна, из-за чего инстинкт самосохранения работал на пределе. Помимо этого, ни у кого, особенно у Сандальфа, продолжавшего нести давно заснувшего Сокола, не имелось рвения бродить под лунным светом без передышки. Поэтому разведение лагеря — обоюдное решение. Сокола, почему-то дремавшего и не реагировавшего на разговаривающих спутников, положили на землю. Его резкое спокойствие давало всем долгожданный отдых, а Делеану уменьшало работу — ему не приходилось мучить ни себя, ни наёмника, чтобы вырубить его. Он благодарил за это чудо Создательницу. Их разговор не был наполнен чем-то особенным. Он затрагивал разные аспекты: будущее, прошлое, иногда настоящее. Сандальф рассказывал истории, как птиц потрошили охотники, а охотников — дикие звери. Медея делилась некоторыми счастливыми моментами из детства, когда с ней ещё жила Розалия. Делеан же не смог что-то выудить из своего воображения, поэтому он слушал, иногда задавал вопросы — и на этом всё. Когда они собирались закругляться, со стороны Сокола послышалось движение, заставившее всю команду навострить уши. Если наёмник просыпался, то их умиротворению наступил конец. Они этого не хотели. Следом за шорохом раздался кашель. Поднявшись, как из могилы, с растрёпанными волосами и прижатыми к груди руками, Сокол почавкал, остановился, высунул язык и облизнул сухие губы. — Какое же… — Он скривился, когда ощутил во рту отвратительный привкус. — Сущий. Я как будто… О-о, я как будто дерьма объелся. — Сокол? Это правда ты? Он взялся за лоб и вопросительно обратился к Медее, глядевшей на него с потаённой надеждой. Так обычно смотрел тот, кто только что ощутил горечь потери и теперь был несказанно рад, что близкий умерший человек вместо того, чтобы спокойно лежать в гробу, неожиданно воскрес. Только когда он, духи дери, умудрился погибнуть? — Конечно. Кто ещё? — О… — Она скрыла улыбку. — Ты ничего не ел, но ты целовал… м-м… всякий, скажем, мусор... Сокол уставился на неё с необъяснимым выражением лица. — Я чё делал? — И лапал мои усы! — плаксиво добавил Сандальф. — Ты вообще очень многое себе позволял! Облизывал меня! Это отказывалось укладываться в голове, и наёмник внезапно подумал, что лучше бы он умер, чем сейчас слушал об этих пакостях, которые он, сам того не ведая, натворил. — Э-э-э? — Ты лез и к нам целоваться, — добавил Делеан. — Рассыпался в комплиментах. Вёл себя распутно. Когда мы наткнулись на одного монстра, ты облизывал его, а он — тебя. — У вас получился бы замечательный союз, если бы не другие непредвиденные обстоятельства, — закончила Медея.

Помнишь паука? Не думал, что это создание причинит вред даже мне.

Сокол прикрыл лицо руками. Будь его воля, он бы полностью замотался бинтами, а перед этим вырыл бы себе могилу, чтобы в неё упасть и больше никогда в жизни не видеть белый свет. Его уши горели, как и человеческая щека. Если бы этот позор происходил утром, то все бы лицезрели, как сильно он покраснел. Сокол и представить не мог в здравом рассудке, что когда-нибудь полезет к Медее, Делеану и уж тем более Сандальфу, чтобы их поцеловать. Он бы никогда не подумал, что будет лобызаться с каким-то там монстром. Посему Сокол этого не помнил? — Мне очень стыдно. — Так-то ничего особенного не произошло, — успокоила Медея, облокотилась на локоть и тут же добавила: — Просто теперь мы все знаем, что ты хочешь устроить с нами оргию. — У меня нет желания устраивать с вами… О Сущий! — Сокол закрыл лицо ладонями. — Это не я. Я даже не знаю, почему так себя вёл. Я был не с вами, а где-то… далеко. Я не хотел, правда. И я не знаю, что я ещё... учудил, но я приношу свои извинения. Медея переглянулась с Делеаном и Сандальфом и не по-доброму улыбнулась. — Наше собрание постановило, что вы, Сокол, обвиняетесь в неподобающем поведении, а именно — в распутстве. Также вы обвиняетесь в незаконном браке с чудовищем, намеревающемся изначально нас убить. Мы рассмотрели показания о вашем состоянии, однако вы проговариваетесь к наказанию — выдраить до блеска дом на горе Покоя. Сандальф хлопнул в ладоши — этот звук означал, что их собрание окончено. — Э-э, а что… что я пропустил? — ничего не понял Сокол. — Какое, духи дери, собрание? Какой брак? Что за дом? Какая гора Покоя? Медея выждала нагнетающую паузу, за время которой наёмник решил, что всё взаправду и ему действительно нужно будет драить какой-то неизвестный дом. Только вот совсем скоро Лиднер рассмеялась. — Расслабься, Сокол. Мы шутим. Он почесал затылок. Это, как и всё прочее, мало что ему объясняло. — Отстойная шутка для того, кто только что восстал из мёртвых. — Ты не умирал, — возразила Медея. — Я был в отключке. — Это разное. — Ой, Медея. Нет. Разницы никакой! — Она есть. Сокол скорчил лицо и передразнил её. — Плевать, — фыркнул он. — Я очень сильно хочу помыться и... отмыть свой рот от этого ужасного привкуса. Он невыносим. — Ручей неподалёку, — подсказал Делеан, показывая рукой направление. — Отлично. Сокол поднялся на ноги. От подувшего ветра ему стало холодновато. — Почему моя одежда… — Паучок! — рассмеялся Сандальф. — Какой… — Ты снял одежду, когда по тебе ползал паук, — произнёс Делеан. — После ты был не в состоянии застегнуть пуговицы и ходил так. — Я в шоке, — прошептал Сокол, прикрывая глаза. — Да. — А почему я весь в какой-то слизи? — А это как раз тот монстр, с которым у вас образовались очень тёплые отношения, — хихикнула Медея. — Он так доверял, что засунул своё щупальце тебе в рот. — О Сущий… — страдальчески застонал Сокол. — Когда я был не в порядке, моим состоянием воспользовались и запихнули мне что-то в рот! — Поправочка! — Сандальф поднял указательный палец. — Ты разрешил, ха-ха! — Ещё лучше! — Скажи спасибо, что дело не зашло дальше. — Медея не улыбалась и выглядела почему-то слишком серьёзно. — Иначе бы твою розу сорвали. — Чё? Медея отвернулась, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. Она понимала, наёмник нуждался сейчас в поддержке и в нормальных объяснениях, но она столько из-за него настрадалась, что это выше её достоинства — так просто оставить его в покое. — Она о том, что тебя могли обесчестить, — объяснил Делеан. Сокол вспыхнул. Ему снова стало жутко стыдно. — Шутники-неудачники, что б вас. Он потопал к ручью, однако Медея крикнула ему вдогонку: — Не нарвись на нового паука! — Идите в жопу! В первую очередь, когда Сокол добрался до воды, он несколько раз умылся, чтобы прийти в чувства. Затем он сполоснул рот, и хоть это не особо помогло, ему немного полегчало. Напоследок он отмыл себя от липкой слизи, вызывавшей омерзение, поправил волосы, застегнул пуговицы на рубахе и заправил всё в штаны. Теперь внешне он более-менее походил на себя прежнего, пускай в голове и был полный беспорядок. Посидев немного в тишине, даже не слыша Ахерона, резко умолкнувшего, он вернулся к команде. — Я перестаралась, Сокол, — заявила сразу Медея, как только тот пришёл. — Прости, что не объяснила тебе доходчиво всё и сразу. — Ничего страшного. — Это страшно. Для меня. Я не ожидала, что буду подшучивать над тобой. Это было очень низко, и я не допущу отныне такого. Мир? Он хотел ответить ей, что они и не ссорились, чтобы сейчас мириться. Это просто дружеские подколы, имеющие место быть. Однако Сокол не мог отрицать, что внимание Медеи, раскаивающейся из-за пустяка, немного радовало его. — Мир. Сокол, сославшись на бодрое состояние, вызвался дежурить всю ночь. Это позволило Делеану, прежде не спавшему, отдохнуть вместе с остальными. Однако, как обычно происходило, когда на дежурстве был Сокол, к утру его застали спящим. И, как обычно, его снова отругали за наплевательское отношение к безопасности. А когда Сокол всё понял и спокойно принял, не став домогаться под эффектом от яда паука, все окончательно вздохнули с облегчением. Слава Сущему, безумие наконец-то подошло к концу. И впереди их ждал только дракон.