Серпантин (дорога к тебе)

      Светловолосый парень быстрым шагом, каким только может, передвигается по коридору новой больницы. После того как мать сообщила об аварии, в которую попал его старший брат по отцу, они с Юнги быстро добрались по нужному адресу, оставив маленького Мину на попечение Тэхёна.       Нужная палата находится быстро. На свободной лавке рядом с ней сидит молчаливый отец и уставшая мать Хонджуна — Хисон. Чимин ещё не знает подробностей произошедшего, надеется получить их сейчас. Ему известно только то, что авария произошла ранним утром. Отец прибыл сюда сразу же, как сообщила госпожа Хисон. Мама Чимина приехала недавно вместе с Тэмином. Последний, увидев блондина, сразу кинулся обнимать его, заходясь громкими всхлипами. Он всегда был привязан к Хонджуну и общался с ним чаще, чем сам Чимин.       — Ну чего ты? Всё будет хорошо, — Чимин обнимает младшего в ответ, поглаживая по голове. Юнги, спешивший сзади, коротко кланяется присутствующим.       — Здравствуйте, — обращается Чимин к Хисон. Та в ответ лишь чуть склоняет голову, окидывая омегу пренебрежительным взглядом.       Она так и не смогла принять детей бывшего мужа. Запретила даже приходить им к старшему брату в гости несколько лет назад, оправдывая это тем, что якобы отец не уделяет старшему сыну внимание. Чимин после таких заявлений хотел прекратить любое общение с братом, поскольку помнил, как отец всегда называл Хонджуна и Тэмина любимыми, забывая про среднего. С отцом Чимин всегда был в сложных отношениях и на вселенскую любовь не претендовал. Но он тоже его сын, а не пустое место.       Отец платил Хонджуну алименты и оплачивал обучение в университете, когда сами они ютились вчетвером в одной комнатушке. Чем взрослее становился омега, тем меньше он общался со старшим братом. Последний всегда был себе на уме, с какими-то странностями. Ему почти тридцать, живёт с матерью, работает в небольшом магазинчике, продавая разные побрякушки. Ни отношений, ни детей.       При каждой встрече Хонджун не забывал поплакаться о том, как ему не хватает отца, как бы он хотел с ним жить и проводить больше времени. Чимин на это фыркал про себя. Он не понимал его. У Хонджуна было всё, когда у них с Тэмином практически ничего. Старший жил с матерью в трёхкомнатной квартире, тогда как Чимин просыпался по несколько раз за ночь из-за пьяных соседей или плачущего брата.       Ещё Хонджун увлекался различными раскладами таро, гороскопами и прочим подобным. Этого Чимин тоже не понимал, и лишний раз, слушать в каком там Козероге Меркурий, у него желания никогда не было. Именно поэтому он встречался с Хонджуном крайне редко.       Они разные. Но это его брат, и омега за него волнуется. Хонджун — часть семьи.       — Так что случилось? — обращается Чимин уже ко всем присутствующим.       — Эм, Чимин, давай сходим за кофе? Я по дороге тебе расскажу, — мама поднимается со скамейки, осторожно поглядывая на Хисон. — Милый, ты пойдёшь с нами или тут посидишь? — спрашивает женщина уже Тэмина.       — Я тут побуду, с отцом.       — Хорошо, — кивает она, и компания из трёх человек направляется на первый этаж, в сторону кафетерия.       — При этой лучше вообще ничего не обсуждать, она же того, — объясняет мама и показательно крутит у виска, имея в виду Хисон.       В другой ситуации Чимин бы посмеялся.       — Что произошло? — спрашивает в который раз омега, присаживаясь за стол, пока Юнги отправляется за напитками. Им достаётся свободный столик у окна. В самом кафетерии не так много народу, что радует.       — Ох, — мама устало потирает глаза. — Не знаю, что было в его голове. Не остановился на пешеходном переходе. Мужчина-альфа, средних лет, погиб сразу же. Документов при нём не было. Родственников ищут, — она несколько секунд смотрит перед собой с задумчивым видом, а после продолжает, — он ещё как-то умудрился врезаться в другую машину. Подушка заклинила и не сработала, машина же у него не новая. В общем, не знаю, как так получилось. Никто пока не знает. У него взяли кровь на анализ, может он выпил перед этим…       Блондин прокручивает в голове полученную информацию, но картинка не складывается. Абсолютно ничего не понятно. От чего брат был так невнимателен за рулем? У него, конечно, своё восприятие мира, его мышление многим отличается от того же Чимина. Блондин не уверен насчёт суицидальных наклонностей, но брат не убийца точно.       — Мама, его же посадят, — прикрывает Чимин ладонью рот.       — Да.       — Но ведь ему нельзя в тюрьму, — понижает голос омега до шёпота. — Вдруг он что-то сделает с собой?       На это маме ответить нечего, потому что от Хонджуна можно ждать чего угодно.       — Кофе, — появляется в поле зрения Юнги и присаживается рядом с Чимином, расставляя стаканчики с растворимым, — скорее всего полная дрянь.       — Отец так распереживался, самого чуть откачивать не пришлось.       — Кстати, — подает голос альфа. — Госпожа Пак, что говорят врачи о Хонджуне?       — Сейчас состояние стабильное, но какое-то время ещё проведет в больнице, естественно. Сотрясение, перелом руки, всё тело в ссадинах. На лицо так и смотреть страшно, — делает женщина большой глоток. — Не знаю, как ему расскажут о смерти мужчины. Я краем уха услышала, как Хисон проговорилась, что он последний год сидит на антидепрессантах.       Чимин округляет свои и без того большие глаза.       — Что?       — Ох, большего я не знаю. Хисон и так тихо перешептывалась с твоим отцом. Потом вытяну из него какие-нибудь подробности.       — Час от часу не легче, — подпирает голову рукой омега и чувствует, как на его талии располагается родная широкая ладонь. Блондин чуть переводит свой взгляд на альфу и поджимает губы.       Все неприятности только впереди.       Через два часа Хонджун приходит в себя, но Хисон отказывается кого-либо впускать в палату кроме отца. Чимин не стал с ней спорить, и они с Юнги решают отправиться домой, где их уже точно заждался Мину. Омеге больше всего хочется сейчас устало распластаться на кровати в объятиях своих альф и поспать часа так три, чтобы уже на свежую голову обдумать всё произошедшее. То, что его семье теперь придётся нелегко, Чимин знает наверняка. Что теперь будет с Хонджуном, он не знает. Его брат слишком непредсказуемый человек, и неизвестно, как он перенесёт такое потрясение.

***

      Омега просыпается ближе к вечеру, а рядом с ним тихо посапывает Мину. Как блондин и хотел, они заснули втроём, в обед. Только альфы рядом нет, и Чимин неудовлетворённо вздыхает, поскольку любит просыпаться от любимых рук. На кухне приглушённо гремит посуда, значит альфа готовит ужин. Чимин решается встать и помочь, пока Мину не проснулся, но моментом на него наваливаются утренние воспоминания об аварии брата.       Обессиленно уваливаясь на кровать, он устало прикрывает глаза. Ему ещё только предстоит встретиться с братом и оказать поддержку. Блондин не знает, чем можно помочь в такой ситуации, а простые слова вряд ли помогут. От размышлений о брате Чимина отвлекает тихое копошение рядом. Открыв глаза блондин замечает, что альфочка тоже проснулся и теперь лежит, смотрит на него своими умными, такими же чёрными, как у отца, глазками. Он всегда так делает, когда просыпается с кем-то из взрослых — просто тихо наблюдает. Старший улыбается ребёнку и получает улыбку в ответ.       — Проснулся, лисёнок? — и тянет свои руки к мальчику. Ребёнок сразу понимает, что от него хотят, и подаётся в раскрытые объятия, укладывая свою черноволосую голову у Чимина на груди.       — Почему мой Мину такой сладкий мальчик, а? — щебечет омега, слегка щекоча ребёнка, чем вызывает заливистый смех. Чимин зажимает его в объятиях, продолжая играться. Когда весь красный, как помидор, Мину начинает чуть ли не задыхаться от смеха, Чимин поглаживает его по спине, чтобы тот успокоился и выровнял дыхание.       — Как я понимаю, уже никто не спит, — в проёме появляется альфа со своими растрёпанными волосами, но всё такой же красивый до дрожи. Видимо, он услышал поднявшийся шум и решил проверить ситуацию. — Я приготовил стеклянную лапшу с говядиной, — подходит он к кровати и садится рядом.       — О, — протягивает Чимин и закатывает глаза, предвкушая наслаждение. — Моя любимая, как я её давно не ел.       — Потому что твой альфа позаботился о тебе.       Чимин отпускает ребёнка с кровати к игрушкам в гостиную, а сам притягивает к себе Юнги и вместе с ним валится на кровать, позволяя себе расслабиться и почувствовать такое полюбившееся чувство спокойствия.       — Потому что мой Юнги позаботился обо мне, — повторяет омега.       Хотел бы он отдавать столько же, сколько получает от Юнги.       — Останешься сегодня?       — Не могу, — поднимает свои зелёные глаза омега на брюнета. — Нужно побыть дома.       Альфа понимающе кивает и целует в висок. Больше всего Чимин ценит в Юнги то, что он ничего не требует.

***

      После сытного ужина, так заботливо приготовленного Юнги, омега нехотя отправляется домой. Брюнет довозит его до подъезда, но отпускает с большим нежеланием, целуя на прощание долго и нежно. А после отправляется к родителям, завезти Мину. Завтра всем на работу, а альфочке рано в детский сад. Чимин знает, как долго ребёнок будет плакать, не желая расстаться с отцом. Каждый раз у омеги обливается кровью сердце при виде этой картины. Если бы это был в добавок его собственный ребёнок, Чимин не знает, как выдержал бы постоянные слёзы разлуки.       Когда он говорил Сону, что не хочет детей, то это значило, что он не хочет их именного от этого альфы. Это Чимин понял только недавно. Омега действительно любит Мину, а если бы у него самого был ребёнок, да ещё и от Юнги, он бы расплавился от счастья. Картина того, как Юнги возится с сыном, топит все преграды в сердце на эту тему. Стоило только найти своего человека.

***

      Через пару дней Чимину наконец-то удаётся вырваться из серых загруженных будней и навестить старшего в больнице. В палату он проходит тихо, натягивая на себя что-то вроде подобия улыбки для приободрения брата. Только это совсем не работает, понимает Чимин, когда Хонджун поднимает на него свой пустой взгляд и ничем не выражает, что рад видеть младшего. Чимин его понимает: в такой ситуации мало что вообще может разрядить обстановку, а если брать в расчёт, что это Хонджун, то и совсем тяжело.       — Я думал, ты не зайдёшь, — бесцветно проговаривает он, обращая свой взор к окну, за которым слышно лишь шум листвы из-за поднявшегося ветра.       — Прости, не мог вырваться с работы. Каждый день допоздна, — младший омега присаживается на край кровати, виновато поглядывая на Хонджуна. — Как ты?       — Никак, — отрезает тот. — Я рад, что ты пришёл. Думал, уже не попрощаемся, — договаривает он, не поворачиваясь. Чимин кладёт свою тёплую ладонь поверх его холодной, надеясь передать хоть каплю своего сожаления.       — О чём ты, Джун-и? Всё будет хорошо, мы что-ниб… — не успевает договорить Чимин, как старший резко выдёргивает свою ладонь, поворачиваясь к Чимину, и смотрит в упор.       — Ничего уже не будет хорошо. Я убил человека, — шипит омега, и Чимин видит в этот момент в его глазах промелькнувшее безумие. — Меня посадят, причём надолго. Тебе уже, наверное, отец рассказал, что у мужа погибшего твёрдое намерение упрятать меня, да побыстрее.       Да, Чимин уже знает об этом. Отец встречался с вдовцом погибшего альфы, выслушивая все проклятия мира и то, что он лишился единственного кормильца в семье.       — Я не хочу жить, Чимин, и не буду, — уже тише продолжает Хонджун, укладываясь на подушку и прикрывая глаза. Его настроение поменялось в момент, и это пугает. Но больше омегу пугают страшные слова брата.       — Знаешь, я недавно встретил человека, впервые за долгое время, который мне понравился. Даже очень сильно. Я уже размечтался, что построю с ним семью, хотя и не надеялся, что она у меня когда-нибудь будет, — Чимин замечает, как по лицу старшего скатывается одинокая слезинка.       — Хонджун…       — В тот вечер мы поругались. Не сильно, но я вспылил. Уже сам не помню почему. Гнал по трассе весь на эмоциях, и случилось то, что случилось, — горько усмехается он. — У меня ничего нет, Чимин-а, и теперь не будет. Я всегда смотрел на тебя, на Тэмина и плакал по ночам, тоже хотел жить в полной семье. Когда стал старше, то мечтал уже о своей, но всё не получалось. И вот, когда появилась призрачная надежда, всё пошло наперекосяк… Поэтому, Чимин, знай, что я тебя всегда любил, мой младшенький, хоть мы и общались редко, — заканчивает шёпотом свою исповедь старший омега с безумной и вымученной улыбкой.       — Не смей, слышишь? Только попробуй что-нибудь с собой сделать! Я оттаскаю тебя за волосы и не посмотрю, что ты старше! — омега берёт Хонджуна за скулы, заставляя смотреть прямо в глаза. — Ничего у тебя ещё не закончилось. Я помогу, что-нибудь придумаю, обещаю.       В этот момент в палату заходит медсестра с намерением выставить Чимина, так как время посещений давно закончилось.       — Слышишь? Я обещаю, что решу это, — шепчет омега напоследок. Он целует брата в щёку на прощание и уходит. Блондин готов поклясться, что увидел проблеск надежды за пеленой отчаяния в его глазах, а значит Чимин обязан помочь. Он обещал.

***

      Домой омега возвращается поздно, с тяжёлым сердцем и такими же тяжёлыми размышлениями о брате. Он пока не знает точно, что должен сделать. Точнее, совсем не знает, как может помочь. Квартира встречает его тишиной и слабым светом, идущим из кухни. Он не любит сюда возвращаться, ему намного комфортнее ночевать у Юнги, но пока это нужно, он будет здесь. Пройдя на кухню, он замечает мать: женщина сидит в одиночестве и потягивает коньяк, бутылка которого стоит рядом.       — Мама? Кажется, у нас в последнее время нет праздников. Что за повод? — облокачивается омега о кухонный гарнитур. Он может понять женщину, ей тоже приходится нелегко, как и всем.       — Точно. Его нет.       — Так что же?       — Дедушка совсем плохой. Не думаю, что долго протянет. Скорее всего нужно готовиться к похоронам. К тому же нужно заплатить залог за Хонджуна, чтобы он успел долечиться, прежде чем его заберут. И само лечение нужно оплатить. Хисон настаивает, чтобы это делали мы. Видите ли, твой отец не принимал участие в его воспитании, — женщина усмехается.       — Придётся отдать деньги, отложенные на поступление Тэмина, а ему осталось-то всего ничего. Разве может всё навалиться разом, Чимин?       Блондину нечего ответить, он только аккуратно обнимает женщину. Ему неловко, они практически не проявляют какие-то нежности друг к другу, но взаимная поддержка сейчас не помешает.       — Выкрутимся, за чёрной полосой когда-то следует белая, — и ему хочется верить в свои слова.       Омега желает женщине спокойной ночи, но, дойдя до комнаты, вспоминает, что забыл капли для глаз в сумке в коридоре, поэтому возвращается. Он решает найти их на ощупь, но как назло они куда-то запропастились. Парень вытряхивает всё содержимое из сумки, а когда злополучные капли попадаются ему на глаза, внимание привлекает потёртая от времени картонка. Чимин хмурится, пытаясь понять, откуда она, но когда берёт в руки и читает содержимое, сразу вспоминает. Визитка господина Ким Намджуна. Чимин уже успел забыть о нём, странно, что визитку эту не выбросил.       После крайней встречи в школе искусств мужчина ещё писал омеге много смс, пытаясь вывести на разговор, но тот отвечал сухо. И видимо альфа понял, что ничего не добьётся, закончив общение на том, что омега сам с ним свяжется, когда придёт время. В голове проносится мысль, что возможно стоит попробовать обратиться к нему сейчас. Альфа богатый, влиятельный, наверняка у него много знакомых и связей. Блондин не уверен, но возможно этот мужчина — шанс для их семьи.

***

      Ещё три дня уходит у Чимина, чтобы решиться на звонок. На звонок Ким Намджуну. Эта идея кажется омеге настолько глупой, обречённой на провал, настолько же и разумной. А к кому ещё он может обратиться за помощью в таком тонком деле? Юнги у него, естественно, талантливый и замечательный, но его карьера только движется в гору. Только пару лет прошло, как он начал обзаводиться элементарными знакомствами и делать себе имя на своих работах. Уж сколько раз его бросали, обманывали и обворовывали, Чимину и вспоминать не хочется: он выцарапал бы глаза каждой твари, которая посмела так низко поступить с его Юнги. Обременять альфу ещё больше омеге не хочется. К сожалению, в этой ситуации он не помощник, хоть и поддерживает как может. Чимин ему за это благодарен. Если бы не альфа, перенести семейные тяготы было бы в разы труднее. Ну а Ким Намджун просто мужчина, заинтересованный в красивом молодом омеге. Даже если он и согласится помочь, Чимину нечего предложить взамен.       — Чимин? — альфа сжимает ладонь парня чуть сильнее и целует костяшки его пальцев, с целью обратить на себя внимание. — Мой Цветок, ты с нами?       Сегодня они выбрались на скалистый склон Чуксонни подышать морским воздухом. Чимин смотрит вниз, на скалы, об которые разбиваются большие волны, и не может перестать думать о том, что сказал ему брат несколько дней назад. Старший омега слишком подавлен, и, если его в скором времени посадят за решетку, он может с собой что-то сделать. На этой почве у Чимина начала развиваться паранойя. Если раньше он засыпал с мыслями о любимом Юнги, то теперь, закрывая глаза, он переносится в палату Хонджуна, который лежит с пустыми глазами и плачет.       Звонить господину Киму он так ещё и не решился. Всё естество Чимина отторгает эту идею, потому что он чужой. Чужой альфа. Омега старается больше времени проводить с Юнги и Мину, ведь только в них сейчас он находит своё умиротворение.       — Я просто задумался.       — О чём?       — О Хонджуне, — омега поворачивается к Юнги, пытающемуся удержать вырывающего альфочку. Они подошли слишком близко к обрыву, и отпускать его было бы верхом родительского безрассудства. Но ребёнку этого не объяснить, хотя Юнги очень старается.       — Смотри, лисёнок, — забирает ребёнка Чимин и указывает вниз на острые скалы, которые разрезают набегающие волны. — Видишь, как там опасно? Можно упасть и разбиться, ты же этого не хочешь? — и когда ребёнок отрицательно качает головой, продолжает. — Поэтому нужно всегда думать наперед, прежде чем что-то сделать, иначе это может дорого стоить, понял?       Ребёнок на вопрос не отвечает, только жалобно тянет «папа» и утыкается носиком Чимину в шею. Альфа обнимает их сзади, даря омеге нежный поцелуй в висок.       — Я проконсультировался с одним человеком. Но он не даёт никаких прогнозов. Максимум, что он может, это добиться уменьшения срока, и то, нет никаких гарантий, — альфа замолкает и поджимает тонкие губы. — Прости меня, Чимин-и. Если бы я мог, отдал бы всё, чтобы помочь твоей семье.       — Юнги, — блондин резко оборачивается к альфе. Его широко раскрытые глаза бегают по разочарованному лицу парня. — Просто не оставляй меня одного, Юнги, никогда, пожалуйста. Если тебя не будет рядом, я сам сойду с ума.       — О чём ты, милый? — хмурит брюнет брови. — Я без тебя дышать не могу. Как мне оставить тебя, глупый, — прижимает Юнги омегу к себе.       — Всё будет хорошо. Мы это переживём.

***

Ничего не будет хорошо. Чимин это осознаёт очень точно и судорожно смотрит на экран телефона, где набрано одно конкретное имя. Омега только распустил всех детей по домам и принялся наводить порядок, когда ему позвонил отец и сообщил, что Хонджун наглотался таблеток. Где он их взял — большой вопрос. Благо, медсестра успела вовремя и обошлось промыванием желудка.       Действия брата означают одно: омега действительно ни на что уже не надеется и в слова Чимина не поверил. Медлить больше нельзя, блондин и так откладывал звонок одному господину слишком долго. Нажимая кнопку вызова, парень замирает, задерживая дыхание. Длинные гудки тянутся слишком долго, и блондин уже решает нажать отбой, но на том конце слышится знакомый властный голос.       — Полгода прошло. Слишком долго тебя пришлось ждать, милашка.