Серпантин (дорога к тебе)

      Оказавшись в тёмном помещении, Чимин пятится назад, упирается ногами в какой-то твёрдый предмет мебели и пытается разглядеть хоть что-то в кромешной темноте. Но он не успевает этого сделать, так как его на ощупь хватают за талию и с силой прислоняют к ближайшей стене. Хватка крепкая, почти стальная, выбраться нереально. Да парень и не старается.       Эти руки он узнает из тысячи.       Где-то рядом щёлкает выключатель, и комнату начинает освещать тускло-жёлтый свет от небольшого бра на стене. Чимин невольно щурится из-за света и прикрывает глаза. Если откроет, то видение перед ним окажется реальностью, а он боится этого.       — Зачем? — судорожно выдыхает омега и продолжает держать глаза закрытыми. От близости альфы хочется начать дышать чаще и глубже, дать изголодавшемуся мозгу то, чего он так давно хотел.       — На меня посмотри, — разрезает тишину низкий хрипловатый голос. — Ну же, подними свои зелёные глазки. Я хочу в них посмотреть, — добавляет он уже мягче.       И Чимин его слушается. Какой слабый. Разве он может иначе. Чуть приподнимает голову и распахивает глаза, сразу же попадая в омут других, чёрных. Те смотрят в душу с прищуром. Их глубина затягивает как бездна, без права на освобождение.       Эти глаза - личное наказание блондина.       — Юнги, нам нельзя находиться здесь вместе.       — Нельзя говоришь? — Чимин слышит ухмылку в его словах, вперемешку с удивлением. — Нужно было думать об этом раньше, до того, как в первый раз поцеловал меня, — альфа поднимает руку и нежно проводит ладонью по горящей щеке омеги, наблюдая, как парень от этого действия вжимается в стену еще больше. — До того, как я отдал тебе себя.       Чимин забывает, как дышать. Всё это когда-нибудь сведёт его с ума. Всё это слишком для его израненного сердца.       — Я виноват, я знаю…       — Почему Хонджун выписывается из больницы и его дело резко закрывают? Почему твой младший брат в Америке, Чимин? На работе сказали, что ты просто уволился и пропал со всех радаров. Тэ продолжает делать вид, что тоже ничего не знает. Хотя актёр он, надо признать, хороший, — его пытливый взгляд заставляет нервничать. — Этот мужчина, с которым ты здесь, как-то связан с этим? Кто он?       — Юнги, пожалуйста…       — Я устал, Чимин, — шепчет брюнет и прижимается всем телом к омеге. — Я устал без тебя.       Горечь от его слов тонкой плёнкой покрывает изъедающий сам себя разум блондина. Чимин понимает альфу как никто другой. Он тоже устал, устал без своего Юнги… Альфа прикасается руками к чужой нежной шее и слегка поглаживает, вызывая у Чимина надрывистый вдох. Его начинает слегка потряхивать от запаха брюнета, как от наркотика.       — Мне даже дышать больно, когда тебя нет рядом. Как ты мог взять и просто испариться из моей жизни?       Юнги сталкивается с носом Чимина и почти касается своими губами губ напротив. Если бы он только знал, как больно дышать омеге, когда тот находится в чужих руках. Как тяжело осознавать, что проснувшись в чужой постели не будет рядом его любимого Юнги. От этой беспомощности выворачивает наизнанку.       — Зачем ты поступил так с нами?       Чимину тоже сложно: слёзы стремительно скатываются на полупрозрачную блузу, а грудь начинает заходиться в удушающих всхлипах. Лучше бы альфа накричал на него, обозвал.       — Ты должен ненавидеть меня, почему ты такой глупый?! — хватает блондин альфу за рубашку, надеясь вразумить, но тот быстро перехватывает его руки заводя за спину.       — Потому что я люблю тебя.       Это всё, что нужно знать Чимину в этой жизни. Он всего лишь омега, который хочет быть любим. И который любит.       — Я уже говорил тебе, но сделал это слишком поздно, — договаривает брюнет довольно резко и прислоняется губами к шее, покрывая поцелуями. Чимин тяжело дышит и пытается дёрнуться, но его не выпускают. Тело, которое каждый день находилось в напряжении, ожидая чужого вторжения, начинает расслабляться. Губы Юнги залечивают каждый шрам своим прикосновением. Ещё чуть-чуть и Чимин потеряет себя в этой гамме собственных чувств.       — Я так скучал по тебе, — шепчет Юнги с ощутимой горечью. — Каждый проклятый день надеялся увидеть твоё лицо. Знаешь, как тяжело осознавать, что проснувшись, я не увижу тебя рядом? Что ты не улыбнешься мне? — проговаривает с остановками каждую фразу альфа, переходя от шеи к лицу, медленно расцеловывая острые скулы, где ещё пару месяцев назад были его любимые щёчки.       — Каждый день, слышишь? Каждый день я задавался вопросом, почему мой омега наговорил всякой ерунды, со слезами на глазах, и ушёл, — брюнет останавливается у самых губ.       — Ты же знаешь, что ты только мой? — Юнги упирается руками в стену и смотрит ожидающе. Из его уст «мой» не звучит как способ сказать: «обладаю». Нет, это другое.       Ты — часть меня.       Это похоже на заклятие, проклятие, заговор. Да на что угодно, что имеет такую силу. Силу, которой невозможно противостоять. Не сейчас. Никогда. Чимин сдаётся, он устал бороться сам с собой каждый день. Потому что он омега Юнги. А Юнги его альфа.       — Да, — шёпотом отвечает Чимин и сглатывает. Он принимает своё поражение.       Брюнет улыбается широко и накрывает пухлые губы напротив своими. Чимин отвечает ему сразу же, целует в ответ со всей страстью, когда Юнги прижимает к себе так сильно, будто боится, что омега может испариться, исчезнуть прямо из его рук. Он надеется впечатать Чимина в самого себя и стать одним целым. Хотя они уже давно одно целое. Блондин зарывается пальчиками в смольные пряди альфы и сжимает их до белых костяшек. Его начинает мелко трясти. Как давно он мечтал к ним прикоснуться, вновь почувствовать мягкость и запах освежающего шампуня.       — Я тоже соскучился, Цветок. Безумно, — улыбается альфа в поцелуй и углубляет его, чем вызывает несдержанный стон со стороны блондина. Сердце внутри делает секундную остановку. Чимин, дабы унять переполняющие его чувства, чуть отстраняется и уже сам тянется к шее альфы, вылизывает её, собирая языком любимый запах. Он улыбается сам себе, когда понимает, что от Юнги не пахнет другим омегой. Точнее пахнет, но не так, как если бы он был отношениях.       — Ты уйдёшь со мной?       Омега останавливает свои действия, а после отстраняется осторожно, боясь поднять глаза. Наваждение рассеивается подобно туману. Он молчит, потому что ответ не понравится никому.       — Ты уйдёшь со мной, — утверждает альфа и прижимает омегу к своей груди, целуя в висок.       — Юнги, я не могу.       Хочет, очень хочет уйти. Но у него есть долг перед господином Кимом, который он вряд ли выплатить когда-то. Разве что своей жизнью.       — Мне всё равно, какие у тебя причины. Ты не удосужился мне рассказать, значит я заставлю тебя. Но больше отпускать не намерен. Я чуть не умер без тебя.       Я тоже       — Давай уже отсюда уйдём? Нам пора домой.       Если и есть сила, что мощнее земного притяжения, решает Чимин, то это притяжение его к Мин Юнги.

***

      Первым здание покидает Чимин, он уходит даже без верхней одежды. Ему очень повезло, поскольку господин Ким в этот момент находился в комнате для курения с другими альфами. С омегой остаётся только его маленькая сумка с телефон и несколькими купюрами. Блондин проходит квартал от апарт-отеля и затаивается за углом маленькой кофейни, где они договорились встретиться с Юнги. Чимин согласился покинуть это место только так, чтобы быть незамеченными. Альфа должен выйти позже, ему ещё нужно забрать машину и предупредить Хесу о том, что уходит раньше.       Чимин весь дрожит от страха. Всё, что он сейчас делает, больше похоже на безумство. Но если уж его и накажут за это, пусть хотя бы будет веская причина. Парень наскоро пишет сообщение Уёну о том, что сегодня с господином Кимом не вернется и всё объяснит позже. Юнги появляется минут через десять. Он накидывает на плечи Чимина своё пальто и заключает в объятия, не веря, что тот до сих пор с ним. Быстро сажает продрогшего парня в машину, и они, наконец, покидают это элитное место, направляясь в квартиру альфы. В салоне приятно пахнет Юнги, вперемешку с раздражающим запахом какого-то омеги, что заставляет Чимина поморщится. — Это Хесу, — альфа кладёт свою руку Чимину на колено, и этот жест такой привычный, будто они едут домой после обычного рабочего дня. Словно и не было этих трёх месяцев душевного скитания. — Мы приехали вместе, поэтому здесь так, — делает он произвольный жест рукой в воздухе, а Чимину становится неловко. Юнги явно не тот, кто должен сейчас объясняться за такие мелочи. Но всё же некое удовлетворение посещает ревнивое сердце, поэтому блондин лишь понятливо кивает.       Альфа едет довольно быстро, сменяя один район другим, а для Чимина всё происходящее до сих пор кажется сном. Неужели он смог выбраться из своего заточения? О последствиях он пока решает не думать. Они будут в любом случае, но какой тяжести, остается только гадать. Главное, что сейчас он рядом с любимым человеком и у него есть в запасе некоторое время. Пара дней, возможно, и пока он может насладиться этой близостью.

***

      Оказавшись в квартире, омега улавливает знакомое спокойствие. Здесь всё так, как и было, даже немногочисленные вещи парня Юнги не убрал и не выкинул. Всё на своих местах. И Чимин сейчас тоже на своём месте.       Юнги пригвождает блондина к первой попавшейся стене, желая насладиться присутствием парня полностью, но Чимину удаётся уговорить отпустить его в душ. Вместо себя он вручает брюнету свои кружевные перчатки и отправляется в ванную. Нужно перевести дыхание. Приходится взять у альфы сменные вещи, так как его собственные, которыми он когда-то пользовался, раскиданы по кровати. Юнги очень смутился, когда Чимин заметил эту картину. Он скучал и хотел окружить себя запахом омеги, хотя к сегодняшнему дню от него ничего не осталось. Это могло бы показаться милым, но это грустно.       В ванной Чимин быстро раздевается и закусывает губу, когда видит отражение в зеркале. Запястья синие от ремня, которым пользовался Ким для усмирения омеги во время их близости; спина уже привычно покрыта глубокими следами от зубов, соски раздражены и припухли от укусов. Только на ключицах пятна более жёлтого цвета, значит скоро должны пройти.       Парень резко вздрагивает, когда дверь позади открывается. Альфа замирает на месте, и в его глазах Чимин улавливает нарастающий гнев. Омега ругается про себя: он надеялся быстро помыться и переодеться, чтобы Юнги этого не заметил.       — Цветок, — на тон ниже обычного протягивает альфа, не сводя глаз с фиолетовых отметин. — Это он с тобой сделал?       Блондин выхватывает приготовленные вещи из его рук, быстро прикрываясь полотенцем, и отворачивается. Теперь ему не избежать допытывающих вопросов.       — Юнги, выйди, пожалуйста.       Но альфа не слушает его. Подходит вплотную и обнимает со спины, окольцовывая талию своими руками, соединяя их на животе. Мелкие мурашки начинают бегать по спине, когда Чимин чувствует легкие поцелуи в тех местах, где кожа саднит от укусов.       — Как он посмел сделать это с тобой, — рычит альфа и прижимает к себе сильнее.       — Юнги, я прошу тебя, давай не сейчас. И я всё ещё хочу принять душ, — выбирается омега из теплых рук и выставляет альфу в коридор. Юнги же пытается держать себя в руках. Образ покалеченного тела, любимого Чимина, разжигает злость внутри всё больше.       Под напором горячей воды Чимин проводит около получаса. Кожа по всему телу распарилась и раскраснелась, а на пальцах ожидаемо сморщилась. Парень стирает ладонью конденсат с прохладного запотевшего зеркала и пытается рассмотреть своё размытое отражение. Без макияжа он выглядит явно моложе, но усталость в его глазах никуда не делась. Сейчас ему страшно. Страшно, потому что он поступил опрометчиво. Нужно было оттолкнуть Юнги, придерживаться своей легенды. Нужно было убедить альфу жить дальше. Без него.       Но сейчас уже поздно.       Чимин наспех вытирается, не без труда натягивает приготовленные вещи на влажное тело и слегка подсушивает волосы. Он пытается подготовить себя к разговору с Юнги, но это сложно. Омега не может рассказать всего, не сейчас.       Останавливаясь в дверном проёме спальни, Чимин замечает, что Юнги уже ждёт его с аптечкой на коленях. Старший вздыхает про себя, но проходит к кровати. Он садится спиной к альфе, задирая ночную рубашку. Тот, кажется, слишком долго рассматривает его, а потом заставляет омегу чуть вздрогнуть, когда неожиданно целует между лопаток. Чимин отвык, что это должно быть приятно.       Брюнет молчит, когда смачивает ватный диск обеззараживающим средством и аккуратно обрабатывает ранки на худой спине. Молчит, когда смазывает их какой-то заживляющей мазью. Чимин только закатывает глаза, считая это пустой тратой времени.       — Ну вот и всё, — заключает альфа и поднимается с кровати, чтобы убрать аптечку на комод.       Чимин тихо благодарит его и подходит к раскрытому окну. Альфа всегда проветривает помещение перед сном, какая бы погода за окном не стояла. Вдыхая холодный ночной воздух, блондин тут же покрывается мурашками. Большое количество кислорода слегка кружит голову, а слепящий фонарь, стоящий прямо напротив дома, заставляет сощурить глаза. Спальный район уже почти погрузился в сон, лишь изредка слышно рёв мотора проезжающих машин и лай собак, бьющий по перепонкам. Юнги подходит незаметно, пристраивается сзади, кладя голову на плечо блондину.       — Так ты расскажешь, что всё-таки случилось?       Не долго Чимин наслаждался этим обманчивым спокойствием. Конечно, альфа хочет ответы на все свои вопросы. Он обязан знать, почему ему так резко вырвали лёгкие и заставили дышать, не объяснив, как это делать. Но, к сожалению, Чимин тоже не может дать ему инструкцию. Не сегодня. Хорошо, что Юнги уже погасил свет: темнота делает его не таким уязвимым. Блондин только удрученно вздыхает и поворачивается к альфе, который тут же пытается поймать его взгляд своим.       — Юнги… — накрывает омега своей тёплой ладонью щёку брюнета. — Я так устал, давай отложим этот разговор.       — Ты просто хочешь его избежать.       — Нет, — отвечает Чимин мягко. — Я лишь хочу, чтобы ты был со мной сегодня. Сейчас, — уже сладкий голос с хрипотцой растворяется в ночной темноте спальни.       Внутри Юнги начинает разгораться нечто обжигающее. То, что затрагивает внутренние органы. Запах фрезии усиливается, пробираясь в каждую клетку легких брюнета. Чёрные глаза от света ночных огней начинают блестеть, а разум мутнеет. Юнги дуреет от Чимина полностью, а Чимин дуреет от такого вида альфы. Он обожает, когда Юнги смотрит на него вот так, с поволокой, готовый заласкать с головы до ног.       — Я и так с тобой. Весь я полностью принадлежу тебе с того момента, как увидел на пороге квартиры Чонов и не мог сказать и слова, — альфа соединяет кончики носов, дышит с паузами — боится сорваться.        — Ты же мой Чимин-и.       Чимин улыбается и целует со всей отдачей. Страстно, мокро, глубоко. Отталкивается от подоконника, держась за плечи альфы, подталкивает того к кровати. Они валятся на расправленную постель, не отрываясь друг от друга. Чимин не даёт Юнги возможности завязать неприятный разговор. Сегодня он эгоист. Сегодня Чимину нужен Юнги. Ему нужно залечить свои раны хоть на несколько часов. Плевать, что будет потом. Плевать, что ему будет больно. Альфе тоже будет больно, вот что важно. Но уже поздно. Он дал слабину, позволил себя увести. Позволил узнать, что ему не всё равно, что чувства никуда не делись.       — Боже, Чимин, — возбужденно хрипит Юнги, целуя низ живота омеги. — Мой мальчик, как же я скучал по тебе.       Юнги потряхивает, Чимин это ощущает своей кожей. Они быстро раздеваются, бросая одежду куда придётся, долго целуясь при этом, как безумные. Изголодавшиеся тела крепко прижимаются друг к другу, будто их кто-то хочет разлучить. Юнги постоянно нашёптывает ласковые слова, от которых у Чимина узел в животе скручивается всё сильнее. Он говорит, что омега самый нежный и красивый, когда водит влажными губами по острым ключицам. Чимин же старается сохранить в памяти каждое прикосновение мягких пальцев к своим бёдрам, талии; надеется запомнить каждую трещинку на губах, когда те проходятся по груди уже в десятый раз.       — Не знаю, можно ли когда-то налюбоваться тобой, — выдыхает Юнги уже на грани слышимости, разглядывая раскрасневшегося блондина под собой.       Этой ночью они любят друг друга долго, трепетно, нежно. Чимин старается не заплакать каждый раз, когда его тело содрогается в удовольствии, а глаза невольно закатываются. Сегодня омега ощущает Юнги в себе полностью. Он позволяет себе эту маленькую шалость, потому что не знает, что ждёт его потом. Просит альфу не выходить из его тела. Тот не отказывает, переворачивает Чимина и сажает сверху, не выпуская из своих рук. Он чувствует себя прекрасно, когда альфа заполняет его собой полностью. Узел скрепляет их прочно на несколько часов, а мокрые тела липнут друг другу, но омеге всё равно. Если бы позволили находиться в таком положении всю оставшуюся жизнь, он бы так и сделал. Ведь возможно, это их последняя встреча.       Юнги водит своими длинными пальцами по обнаженной спине, стараясь не задевать раны. Голова блондина лежит на его широкой груди, а губы растягиваются в глупой улыбке. Альфа аккуратно укладывает омегу боком, всё так же близко к себе, и накрывает одеялом. Они переплетают свои пальцы на животе Чимина, устало глядя друг другу в глаза.       — Спи хорошо, Цветок, — еле проговаривает альфа, целуя в макушку и проваливается в сон, вымотанный тяжёлым днём. Этот поцелуй такой мягкий и нежный. Он наполнен любовью, а не властью.       — Спокойной ночи, Юнги-а.

***

      Чимин просыпается рано. Его ужасно мучает жажда. Он тихонько поднимается с кровати, освобождаясь из цепких рук, желая скорее смочить горло. За окном только-только начинает светать. Ещё действительно слишком рано. Альфа спит в том же положении, что и заснул — на боку. Видимо боялся выпустить омегу из рук. Чимин сонно приподнимает уголки губ и отправляется на кухню. Там выпивает залпом стакан кипяченой воды и возвращается в комнату. Внимание привлекает собственный телефон, и блондин решать проверить время. Его лицо мрачнеет, а висках начинает стучать, когда он видит одно единственное сообщение.

      «Это было весьма опрометчиво с твоей стороны. Советую вернуться как можно быстрее. В твоих же интересах.»       Ожидаемо. Чимин почти не удивлен. Но в душе надеялся, что времени будет немного, но больше. Омега аккуратно присаживается на пол у кровати и укладывает голову на матрас. Он смотрит на расслабленное лицо Юнги. Тот спит крепко, лишь грудь вздымается от ровного дыхания. Блондин невесомо касается пальчиками тонких губ, ровного носа, прямых бровей. Он хочет запечатлеть на сетчатке глаз картину, когда его альфа спокоен, расслаблен. Чимин слегка касается губами тыльной стороны ладони Юнги, которая расположилась на уже пустующей стороне кровати, но ещё хранит чужое тепло.       — Я люблю тебя.       Чимин уходит тихо, растворяется в предрассветном тумане. После себя он оставляет только аромат фрезии и белые кружевные перчатки с витиеватыми узорами.       Это второй раз, когда Чимин воткнул нож в спину своего Юнги.