Серпантин (дорога к тебе)

      Раннее утро всегда было для Чимина особенным временем суток. Кто-то уже проснулся и спешит на работу в другой конец города, преодолевая длинный маршрут; другие только нехотя просыпаются, желая отсрочить свое пробуждение хоть на пять минуточек; а третьи еще и не думаю подниматься, так как им повезло чуть больше других, например, родиться в состоятельной семье.       Господин Ким относится к первой группе. Он встает рано, не желая тратить свое драгоценное время на сон. Чимин это помнит, и сейчас, стоя перед парадной, пытается предугадать исход событий. На ум не идет абсолютно ничего, поэтому блондин решает отдаться воле случая. Он входит в широкий коридор как можно тише, останавливается посередине, абсолютно не понимая, что делать дальше. Чувствует себя дураком.       В доме уже явно не спят. Парень понимает это по звуку столовых приборов из кухни. Ким предпочитает завтракать там, а не в столовой. Чимин продолжает стоять, не зная, как поступить, но его внимание привлекает спускающая по лестнице фигура Уёна со стопкой чистых полотенец. Старший прикладывает указательный палец к губам, когда омега замечает его. Тот коротко кивает и быстро подбегает к Чимину, скинув свою ношу на маленький пуф, сразу же заключая старшего в объятия с тревожным шёпотом на ухо.       — Божечки, Чимин-а, где ты был? Мне кажется, нас ждет настоящая буря! — он говорит понизив голос, но для Чимина его слова раздаются слишком громко в тишине просторного коридора, — Господин Ким на удивление молчалив, но стоит посмотреть в его глаза, хочется провалиться под землю!       Младший и так очень эмоционален, а когда он отстраняется, продолжая держаться за худые плечи блондина, его глаза становятся больше в полтора раза.       — Чимин… — испуганно протягивает он, — От тебя пахнет альфой, Чимин! — его глаза начинают ошарашенно бегать по лицу блондина: он пытается придумать решение, — Тебе нужно срочно в душ, хотя не думаю, что это сильно поможет, — сникает.       — Да, уже поздно, — подтверждает Чимин и щелкает по носу младшего, — Не переживай, все будет нормально.       — Ты так в этом уверен?       Оба омеги вздрагивают от голоса позади. Господин Ким показывается из дверного проема кухни, но не подходит близко. За версту от него веет недовольством и холодом.       — Уён, посиди-ка у себя.       Младший омега покорного опускает голову, лишь успев перед этим глянуть на Чимина, и уходит поспешно в свою комнатушку в конце первого этажа.       — Я даже отсюда чую запах другого альфы. Будешь отрицать, что был в чужой кровати?       — Нет.       — Разумное решение, — хмыкает Ким и чуть кивает головой в знак одобрения, — Было бы очень глупо отнекиваться. Сейчас у меня нет времени разбираться с тобой, отложим все до вечера, — мужчина запускает руки в карманы дорогих брюк и, к сожалению, Чимин не может ничего понять по его лицу. Но Уён прав. Будет буря.       — Поднимайся к себе и сиди там. Я скажу Уёну запереть тебя. А вечером мы встретимся и побеседуем, — Ким разворачивается и уже хочет отправиться обратно на кухню, но вновь оборачивается.       — Не надейся, что это будет приятный разговор.

***

      Омега, как и было велено, поднимается к себе. Он принимает душ, хотя запах Юнги на своем теле ему очень нравится; укладывается в постель, желая лишь поскорее заснуть, но ничего не выходит. Навязчивые мысли о произошедшем не дают мозгу расслабиться и погрузиться в сон. Парню приходится лежать и просто смотреть в потолок. Через час приходит Уён с подносом разных блюд, но Чимин даже смотреть на еду не может, хотя среди тарелок замечает любимую стеклянную лапшу с мясом. Уён готовит её вкусно, но все равно не так, как Юнги. Омега осторожно интересуется у блондина подробностями произошедшего прошлым вечером, и когда Чимин без зазрения совести рассказывает о том, что провел эту ночь с любимым человеком, изо рта омеги вырывается возглас полный удивления вперемешку с восторгом. Но юноша быстро затихает, глядя на печального Чимина: блондин и до этого напоминал тень, а теперь и подавно. Младший извиняется за то, что ему придется запереть дверь, и понуро опустив голову уходит, обещая зайти чуть позже. Омеге же все равно: пусть его закроют на десять замков, пусть прикуют к кровати наручниками. Да что угодно, ведь это не важно. Намного больнее осознавать то, с какими мыслями проснется Юнги, не обнаруживая Чимина рядом. Лучше бы ты никогда не повстречал меня

***

      Блондин проспал почти весь день — заснуть все же удалось. Но у него крайне паршивое состояние. Голова не болит, но такая тяжелая, что даже трудно перевернуть ее с одной стороны на другую. Долгий сон не пошел на пользу. За окном уже глубокий вечер, парень понимает это по непроглядной темноте, а ветер воет так сильно, что Чимин невольно съеживается. На тумбочке рядом с кроватью стоит уже другой поднос. Блюда на нем еще довольно теплые, значит Уён принес их совсем недавно. Выглядит все, конечно, привлекательно, но от запахов начинает подташнивать.       Парень заставляет себя встать и привести в порядок внешний вид, но его привлекает шум снизу. Он подходит к двери и прикладывается к ней ухом: на первом этаже слышится громкий смех. Чимин его не узнает. Скорее всего, к господину Киму прибыли гости. Странно, что у него есть для этого настроение. Блондин решает, что это даже к лучшему и отправляется в душ, а вернувшись, пытается усмирить запутавшиеся ото сна волосы. Отражение в зеркале заставляет поморщиться: лицо опухло, под глазами синяки. Внешнее состояние прямо под стать внутреннему. Стук в дверь отвлекает: та осторожно открывается, и показывается макушка Уёна.       — Чимин-и, ты проснулся… — зачем-то шепчет младший, — Намджун-щи сказал тебе спуститься. Он какой-то странный, Чимин-и. Мне страшно за тебя, — закусывает губу Уён.       — Перед смертью не надышишься, — мрачно хмыкает блондин в ответ и вздыхает.       — Дурак совсем? Мне ведь, правда, страшно! — все тем же шепотом возмущается младший.       — Уён-а, иди, — протягивает в ответ, — Иди и скажи, что я скоро спущусь.       Чон качает головой, но больше ничего не говорит и скрывается за дверью. Чимин натягивает первые попавшиеся джинсы, не торопясь, и тонкий кардиган на пуговицах. С легким волнением он спускается в гостиную, где расположились трое альф: Сан, которого Чимин видит крайне редко в этом доме, сам Намджун и Чан Джунки. Последнего Чимин помнит с недавнего закрытого вечера. Если не подводит память, то он друг Кима и партнер по бизнесу. У всех троих в руках по бокалу какого-то крепкого напитка, а от выпитого их лица уже успели раскраснеться. Господин Чан громко рассказывает какую-то историю, над которой глухо посмеивается Намджун, а вот Сан не разделяет всеобщего веселья. Он, кажется, находится в своих мыслях: сидит отстраненно, перекатывая алкоголь в бокале, а взгляд его заострен на картине молодого китайского художника, что висит на стене.       — Вы звали меня? — обращает на себя внимание Чимин, прерывая чужое веселье.       Мужчины в комнате замолкают, отвлекаясь на вошедшего. Намджун оборачивается к нему последним, и от его взгляда противный ком подкатывает к горлу блондина.       — Да, — утвердительно кивает Ким, — Ты же помнишь господина Чана? Я пригласил его для тебя.       — Извините? — прочищая горло уточняет омега.       — Я тут подумал… — закидывает альфа одну ногу на другу и непринужденно смотрит на парня перед собой, — Раз тебе не хватает меня в постели, мой друг любезно тебе поможет.       Ладони Чимина становятся влажными. Он отрицательно качает головой и пятится к выходу. Мужчина просто выпил и говорит какой-то бред, чтобы его запугать. Но Ким поднимается за ним довольно быстро и притягивает к себе за руку.       — Что не так, милашка? Разве не ты искал член на стороне?       — Мы можем поговорить наедине, пожалуйста? — омега дергает руку на себя, но чужая хватка слишком сильна.       — Что за показательная порка, отец? — поднимается со своего места Сан, — Тебе было мало прошлого раза? — спрашивает альфа с укором.       — Особо чувствительных прошу удалиться, — бросает Ким не поворачиваясь к сыну, — Сейчас я не намерен обсуждать прошлое.       — Ты серьезно? Отпусти его, отец, — повышает голос Сан.       — Сынок, — с опьянелым вздох оборачивается Намджун к сыну, — Иногда нужно преподать непослушным омегам урок. Если что-то не нравится — ты знаешь, где дверь.       — К черту. Ты, кажется, сошел с ума! — взмахивает рукой младший альфа и выходит. Приглушенный плач Уёна, просящего Сана не уходить сейчас, слышится в коридоре, но громкий хлопок двери отрезает Чимина от возможности избежать гнева мужчины.       Намджун толкает растерявшегося омегу, и тот валится дезориентировано на пол. Ким присаживается рядом и фиксирует чужую шею у пола, надавливая достаточно сильно, чтобы кислорода в легкие поступало на половину меньше.       — Что же тебя не устроило, милашка? — осведомляется альфа, сдавливая горло сильнее, — Ты же сам ко мне пришел. Я сделал все так, как ты хотел. Твой брат проходит лечение, скоро будет дома, а младший припеваючи учится в Америке, потому что ты так захотел!       Действия и слова альфы пугают. Но еще больше Чимина пугает то, что он пьян, ведь пьяных мужчин Чимин опасается с детства. Им невозможно что-то доказать или переубедить. И тягаться с ними не под силу.       — Даже дедушку определили в лучший пансионат, чтобы твоим родителям стало легче! — свободное пространство комнаты заполняет звук от хлесткой пощечины. Чимин сжимает глаза от неожиданного действия, а щека начинает гореть.       — У тебя есть все, что только нужно для хорошей жизни, — ослабляет альфа хватку на шее. Блондин начинает громко прокашливаться, собирая силы, пытается приподняться, но его тут же прикладывают назад к полу, от чего тупая боль прошибает голову до белых кругов в глазах.       — Если ты хотел чей-то член в себе, надо было просто попросить. Я и это могу устроить, — поднимается Ким, — Джунки, он же понравился тебе? Он полностью в твоём распоряжении.       Намджун садится назад в свое кресло, тяжело при этом дыша. Еще чуть-чуть и можно было бы увидеть, как из его ноздрей валит дым. Одним глотком он осушает свой стакан, подливая себе сразу же новую порцию горячительного. Краем глаза Чимин видит, как встает Чан Джунки с кресла и медленно подходит к распластавшемуся на полу телу, нависая сверху. Он неестественно при этом улыбается и начинает расстегивать ремень на своих брюках.       С лица омеги норовят скатиться горячие слезы. Он порывается встать, но Чан опускается перед ним на колени, фиксируя тонкие запястья у пола. Альфа тянется к шее, покрывая нежную кожу резкими и мокрыми поцелуями, игнорируя ругательства со стороны парня. Уже привычное жжение от чужих губ возникает на местах соприкосновения: омега вертится из стороны в сторону, стараясь отдалиться, но тело сверху слишком сильное и настойчивое.       Юнги       Это имя одними губами проговаривает блондин, когда с него уже пытаются стянуть джинсы. Вот бы Юнги сейчас ворвался в эту комнату и забрал из цепких лап чужих мужчин своего омегу. Но у Чимина больше нет права что-то просить. Он упирается и старается откинуть сильные руки от себя, когда ладонь Чана оказывается на паху; пробует отпихнуть ослабевшими ногами альфу, но тот лишь смеется.       — Хорош, ничего не скажешь, — обращается альфа к Киму, — Повезло тебе, Намджун-а.       Господин Ким все так же сидит в кресле, прожигая омегу взглядом.       — По-жа… пожалуйста, — хрипит Чимин, смотря на альфу дикими глазами. Ему страшно, ведь сил для борьбы с чужим натиском почти не осталось. Он с яростью старается оттянуть альфу за волосы, когда тот норовит оставить крупные засосы на его животе, а грубой ладонью хозяйничает под кромкой белья омеги.       — Друг, с него достаточно.       Господин Джунки тут же останавливается, услышав Кима, и оставляет омегу в покое. Чимин же обмякает на полу и плачет уже навзрыд.       — Уён, — громко зовет Чона альфа, и когда тот прибегает за считанные секунды, указывает пальцем на блондина, — Уведи его.       Младший подлетает к Чимину и его лицо принимает трагичное выражение. Все шея парня перед ним покрыта укусами, волосы взлохмачены, на губе проступила кровь. Омега тяжело дышит, пытается подняться, но тут же валится обратно на пол. Уён закидывает его руку себе на плечи и поднимает ослабевшее тело. Он старается как можно быстрее вывести старшего, но Ким останавливает их, ухватив Чимина за кисть.       — Надеюсь, милашка усвоил урок, — не спрашивает, а утверждает мужчина. Чимин слабо кивает, не поднимая глаз, а дрожащей рукой утирает кровь с губы. Намджун хмыкает одобрительно и кидает небрежный жест в сторону выхода, после чего Уён старается как можно скорее увести парня в комнату.       В спальне Чимин валится молча на кровать, лишь просит младшего принести таблетку снотворного. Ему нужно покинуть эту реальность хотя бы на несколько часов. Сегодня с ним ничего не случилось. Почти. И это главное.

***

      За окном зима. В душе Чимина — зима. Даже по исходу трех недель его наказание не становится легче. Никто не гнал его взашей, не называл последними словами, но теперь он постоянно заперт дома, без возможности выбраться даже к Тэхену. Омега очень скучает по другу и маленькому Ёнсу. Благо Тэ периодически присылает фотографии малыша: тот меняется с каждым днем все больше. Друг был прав, когда сказал, что сын перерастет и будет похож на него.       Почти все время Чимин проводит в комнате. Он чувствует себя плохо, но свое состояние ему трудно диагностировать во что-то конкретное: слабость, отсутствие аппетита, частые головные боли. Уён, если не занят домашними делами, пытается развлечь омегу разными способами: выводит на улицу около дома, заставляет дышать свежим воздухом; приходит вечерами с новым популярным фильмом или смешным шоу айдолов.       Чимин делает все, что ему говорят. Он больше даже не кричит и не вырывается, когда к нему в постель приходит господин Ким. Блондин действительно теперь похож на куклу: лежит без лишних слов и движений, насколько это возможно. Он уговаривает себя терпеть. Правда, альфа не трогает его уже дней пять. А все потому, что когда Намджун наслаждался покорным телом Чимина крайний раз, того начало трясти, как при эпилепсии, а после он и вовсе потерял сознание.       И с каждым новым днем становится только хуже. Ест парень теперь только крем-суп или жидкую кашу, которой Уён чуть ли не с ложечки кормит старшего. Потом, в какой-то момент Чимин понимает, что не чувствует собственный запах, а посторонние с большим трудом. Рвота с кровью — уже стабильность. Омега сначала пугается этого зрелища, но внутренне он так выдохся, что все становится безразлично.       Уён причитает каждый раз, когда смотрит на блондина, просит поехать в больницу, провериться, но Чимин отказывается. Он устал, и его мало заботит собственное здоровье. Возможно он скоро умрет, и все прекратится.

***

      Вид полной Луны за окном завораживает сидящего на кровати Чимина. Он отрывает от неё свой взор, ощущая легкость и трепет, когда его полный нежности взгляд задерживается на спящей фигуре рядом: черные волосы рассыпались по подушке, а спина мирно вздымается от ровного дыхания. Чимин любовно улыбается, глядя на спящего рядом Юнги. Он подносит руку к волосам, жаждая прикоснуться, но хмурится, когда замечает на своих ладонях кружевные перчатки, ведь они мешают прикосновению. Тогда блондин спускается рукой вниз по спине, поглаживает слегка, желая насладиться мягкостью кожи, но все то же кружево на руках не позволяет. Внезапно становится трудно дышать: шею будто сдавливают жесткой хваткой, но Чимин знает, что позади никого нет. Его никто не душит — он просто задыхается. Отчаянно пытается вдохнуть побольше воздуха, но ничего не выходит: легкие горят, а глаза напряжены так, что готовы лопнуть. В какой-то момент в руке Чимина появляется нож, крупный и острый, а в голове пульсацией бьет только одна безумная мысль: «Если всадить это в спящего альфу — все закончится».       — Не делай, Чимин, — раздается в его собственной голове низкий хрипловатый голос.       — Я должен.       Так он и поступает. Заносит руку для точного удара и чётким движением загоняет нож в белоснежную спину. Быстро и глубоко. Беспощадно. Белое кружево на его руках окрашивается в насыщенный алый цвет.       Стон боли и страха пронзает собственное тело, будто он вогнал этот нож в себя.       Омега мечется по кровати: он разбудил сам себя тихим вскриком. Промаргиваясь от кошмара Чимин облегченно выдыхает, вытирая тыльной стороной ладони испарину на лбу.       Всего лишь сон.       Наверное, он впервые рад что сейчас здесь, а не в той комнате Юнги. От дурного кошмара чуть побаливает голова. Ему нужно выпить воды, ведь заснуть все равно больше не сможет, да и не хочется после такого. На кухне Уён неторопливо пьет кофе, активно листая что-то в телефоне, завидев старшего, он улыбается и предлагает присоединиться. Чимин отказывается, решая сначала выпить стакан горячей воды. Он пытается не выдать того, как у него дрожат руки. Ноги подкашиваются, но парень крепко держится за тумбу кухонного гарнитура. Омега наливает воды из чайника в стакан и делает усилие, чтобы оторваться от своей опоры и дойти до стула. Но все тщетно: в глазах темнеет, ноги отказываются удерживать тело на весу, и Чимин падает на пол. Последнее, что он слышит, это звук разбивающегося стакана о напольную плитку и встревоженный зов Уёна.

***

      Приходит в себя омега уже в клинике, в которую его привез господин Ким. Ему позвонил Уён и сообщил о произошедшем. Мужчина уехал не слишком далеко от дома, поэтому смог быстро вернуться и сам отвез блондина на обследование.       Чимин обнаруживает себя в просторной палате и под капельницей. Господин Ким обнаруживается рядом: стоит у окна, наблюдая за происходящим за стеклом.       — Почему я здесь? — слабо спрашивает Чимин чуть поворачивая голову в сторону мужчины. Ким оборачивается на его голос и подходит ближе.       — Потому что довел себя, — цокает языком он, — У тебя очень низкое давление, низкий гемоглобин, недоедание. Взяли некоторые анализы. Еще нужно сделать УЗИ. Скоро придет врач и заберет тебя на осмотр.       — Почему Вы здесь?       — Я могу быть жестоким, но я не монстр.       Чимин слишком слаб чтобы пререкаться сейчас, хотя ему очень хочется иронично хмыкнуть или закатить глаза.

***

      Через полчаса парня забирают на УЗИ. Врач-омега представляется как Пак Сонхва и его приятная внешность, вроде как, внушает омеге доверие, поэтому он соглашается на обследование. Доктор усаживает Чимина в специальное кресло и просит не волноваться, и от этого блондину становится не по себе еще больше. Господин Ким тоже находится рядом, что не облегчает напряжение: Чимин предпочел бы не наблюдать мужчину в столь интимный для него момент. Но кто его спрашивает.       — Доктор-ним, я не очень понимаю, зачем это нужно? — Чимин скептически смотрит на прибор, на котором доктор жмет какие-то кнопки.       — Есть подозрение на беременность, Чимин-щи. Пока мы ждем результаты анализов, сделаем УЗИ и сможем сложить полноценную картину.       Если бы блондин мог побледнеть еще больше, он так бы и сделал. Какая беременность?! Пару дней назад он собирался умирать.       Доктор Пак наносит специальный гель и начинает водить прибором по животу омеги. Он делает это медленно, постоянно всматриваясь в монитор. В некоторых местах нажимает сильнее, от чего Чимину хочется зашипеть. Он поджимает губы в ожидании, но доктор молчит, лишь смотрит в экран, а после записывает что-то в бланк. Мысли Намджуна омеге и вовсе страшно представлять: даже не глядя он понимает, как тот неспокоен внутренне.       В кабинет коротко стучатся, и молодая медсестра передает несколько листов разного размера доктору Паку. Тот благодарит и переходит за свой рабочий стол, начиная изучать принесенные бумаги. Чимин вытирает живот от геля бумажным полотенцем, опускает кофту и принимает сидячее положение, устремляя свое внимание на доктора. И пугается еще больше: его выражение лица с каждым прочитанным бланком становится задумчивее. Он пару раз переводит взгляд на Чимина, изучает, а после вновь возвращается к бумагам.       — Думаю, нас не нужно томить так долго, доктор-ним, — не слишком уж дружелюбно произносит Намджун.       — Хм, — откашливается доктор Пак, — Это достаточно интересно…       — Доктор, просто скажите нам в чем дело! — повышает голос Ким, а Чимин цепенеет.       — Как и предполагалось, Чимин-щи ждет ребенка, но…       Чимину не интересно, что там дальше после «но», потому что «ждет ребенка!». Его начинает мелко трясти, а внутри зарождается паника. Нет, это не может быть правдой. Даже для его резких скачков жизни это явный перебор.       — …но дело в том… Господин Ким, у господина Пака же нет вашей метки? — спрашивает доктор, будто не осматривал Чимина и не видел, что ее нет.       — Все верно, нет, — сквозь зубы отвечает альфа.       — Как мы все прекрасно знаем, вязка между альфой и омегой происходит во время сцепки, когда партнеры решают заключить связь на всю оставшуюся жизнь и закрепляют все это меткой, — начинает доктор, — В наше время вязка встречается редко, ведь это дело добровольное и нужно действительно быть уверенными друг в друге. Ведь если с одним партнером что-то произойдет, второму что на физическом, что на психическом уровне будет сложно существовать. Да и выбрать себе другого партнера уже невозможно. Это что-то вроде клятвы друг другу.       — К чему вы ведете? Мне не нужны уроки биологии, — теряет альфа терпение.       — Если сложить все показатели, то можно смело утверждать, что господин Пак повязан. Но вот что самое странное — на нем нет даже укуса. Нет метки. Но он повязан. Его вязка с альфой произошла на подсознательном уровне, — он делает паузу, — Другими словами, омеге не понадобилось физическое вмешательство для того, чтобы выбрать своего альфу. Не могу сказать, почему именно это произошло. Возможно, схожесть типов или гормональная реакция. Такое бывает, но крайне редко. Это, скорее, исключение из правила. И… так как Вы, Намджун-щи, уже сказали мне, что средствами контрацепции не пренебрегали, я смело делаю вывод, что отец ребёнка не Вы. Как и не выбранный омегой альфа. Нет, забеременеть не от своего альфы можно, но нужно очень постараться.       В кабине повисает тишина. Продолговатая лампа на потолке неприятно шумит и раздражает слух.       — Чимин-щи — мягко обращается врач уже к блондину, — Ваше состояние нестабильно потому, что сущность омеги не хочет подпускать к себе чужого альфу, да и беременность обостряет ситуацию, — он бросает беглый взгляд на Кима, который подозрительно молчит.       — Для полноценного развития плода нужен отец рядом. Вы же чувствует себя хуже последние три недели?       Чимин начинает медленно соображать: только с конкретным человеком он чувствует себя хорошо, только с ним у него был незащищенный секс около месяца назад. Это значит лишь одно: Юнги — его повязанный альфа и отец будущего ребенка. Вот и ответ на вопрос, почему альфа засел у Чимина в голове с первой встречи. Вот почему он почувствовал его запах еще до близости. Возможно, именно тогда и произошла его так называемая вязка.       Занавес.       Омега не знает, что ему делать сейчас: плакать или смеяться. Вся та информация, что свалилась как снег на голову, просто не укладывается в голове. Сколько еще он совершит оплошностей в этой жизни?       — И еще… Вы же заметили, что ваш запах пропал? Если судить по анализам, это произошло из-за сильного скачка гормонов в стрессовой ситуации. Смазка тоже наверняка не выделяется во время полового акта? — доктор Сонхва поджимает губы с озадаченным выдохом, когда получает от Чимина неуверенный кивок, — Если не углубляться в медицинские термины, то ваша сущность омеги, так сказать, закрылась, что в разы осложнит вынашивание. Поэтому я советую…       — Доктор-ним, — прерывает его Намджун, — Мы хотим избавиться от ребенка. И как можно скорее. Приготовьте, пожалуйста, все необходимое.       Ким не дает Чимину опомнится, чем буквально бьёт под дых. Блондин еще не успел до конца осмыслить в каком положении, а за него уже все решили, не попытавшись даже спросить.       — Стойте, подождите! Господин Ким, о чем вы сейчас говорите? Что значит «мы хотим избавиться»? — вскакивает Чимин с кресла, выныривая из собственный мыслей, — Только я могу решать в данном случае от чего хочу избавиться, а от чего нет!       — Ты уже давно не можешь ничего решать! Твой кредит доверия исчерпан, — в тон блондину отвечает альфа, — Делайте так, как я говорю, доктор.       — Но господин, — мнется доктор, — Омега не дает согласие, у нас могут быть проблемы, — растеряно переводит взгляд с одного на второго.       Чимин решает закончить балаган и покинуть эту психушку. Он сует ноги в стоптанные кроссовки, пытаясь не обращать внимание на головокружение и потемнение в глазах. Направляется прямиком к двери, но его ожидаемо перехватывают. Альфа прижимает его спиной к своей груди и блокирует руки.       — Отпусти!       — Доктор Пак, вколите ему что-нибудь успокаивающее на несколько часов, а я пока договорюсь насчет операции, — просит альфа, пресекая попытки Чимина вырваться из захвата. Доктор растерянно подчиняется и удаляется в смежное с кабинетом помещение.       — Ненавижу тебя, слышишь? — шипит Чимин и пытается укусить альфу за руку, но ничего не выходит - та слишком далеко.       — Хочешь забрать у меня все, что можно? Я и так остался один! Нахожусь в твоем доме как бесполезная вещь, зачем я вообще тебе нужен?! Ты сам не устал от меня? Не наигрался? Ждешь, когда сломаюсь до конца? — засыпает вопросами Чимин, надеясь на свое освобождение, но альфа молчит, никак не реагирует на его злость.       Пак Сонхва довольно быстро возвращается со шприцом и ваткой. Он обрабатывает место для укола антисептиком, пытаясь при этом не смотреть в лицо пациента.       — И вас, доктор, тоже ненавижу. Надеюсь, вы понимаете, что делаете сейчас, — выплевывает слова Чимин и замечает, как подрагивает рука врача, когда он вводит препарат в вену, а Намджун крепко удерживает его запястье, чтоб не дёргался.       — Чимин-щи, сейчас Вы просто уснёте…       — Ненавижу! Всех вас ненавижу! — голос Чимина дрожит, а глаза начинают щипать от поступающих слез, — Как же я устал…       — Я просто не хочу, чтобы нам что-то мешало, Чимин, — альфа целует его в макушку, продолжая крепко держать.       Между нами и так ничего нет       Тело омеги начинает сдаваться и расслабляться. Глаза от введённого препарата хотят закрыться, но парень пытается держать их открытыми настолько долго, насколько это возможно. Таким недееспособным он не чувствовал себя давно. Ему не дают права выбора: сейчас он закроет глаза и с ним сделают все, что захотят; вытащат то, что так не угодно господину Киму. Чимин настолько безволен, что не может защитить собственного ребенка, который еще просто сгусток клеток, и с существованием которого он не успел даже свыкнуться.       — Никогда не прощу, слышишь? — шепчет из последних сил блондин, — Надеюсь, я сдохну после этого, — и закрывает глаза.       Не подающего признаков активности омегу Ким аккуратно кладет на кушетку и присаживается на свободный стул у стола доктора.       — Господин Ким, — неуверенно начинает доктор Сонхва, — Выносить и родить ребенка без присутствия повязанного альфы, в принципе, будет тяжело. Но при должном уходе и медицинском наблюдении риски осложнений не столь высоки. А вот после аборта возможность забеременеть снизится до минимальных процентов. Вы же видите, омега в плохом состоянии.       — Я уже все решил, доктор. Просто сделайте все аккуратно, — альфа непреклонен в своих решениях.       — Это подсудное дело, господин.       — С судами я умею решать вопросы, не беспокойтесь. Тем более, Чимин-щи не в том положении, чтобы тягаться со мной.       — Но подумайте о юноше, господин! Это его тело, его здоровье. Он сам должен решить - рожать или нет, в конце концов!       На разглагольствования доктора Намджун ничего не отвечает. Его взгляд с задумчивостью задерживается пару минут на усыпленном Чимине, а после мужчина молча выходит, направляясь в сторону кабинета главврача.