Серпантин (дорога к тебе)

      Размытая дождём тропинка с кладбища ведёт прямо к двум машинам, на которых приехали господин Ким и Чимин. Блондин молча бредёт за альфой, чуть придерживая низ живота, который ещё время от времени поднывает. Он старается идти медленнее, оттягивая время. Время — это то единственное, чего у него сейчас нет.       — Видимо, даже прощание с родным человеком не так важно, как этот скорый отъезд. Всё-таки это был мой дедушка… — с упрёком говорит Чимин, продолжая следовать за мужчиной.       — Сделай всё быстро, как договаривались, и я жду тебя в аэропорту. Не задерживайся, — командует Ким, не поворачиваясь к парню. Он бросает взгляд на наручные часы и негромко ругается себе под нос, не сбавляя темпа. Заведённый и прогретый автомобиль уже ждёт его, чтобы быстрее покинуть это место.       — Стойте, — подбегает Чимин к мужчине и останавливает его, придерживая за локоть, когда тот уже открывает заднюю дверь внедорожника. — Подожди, Намджун.       — Что ещё? — раздражённо спрашивает Ким.       — Я… я, — мнется омега. — Может, ты подумаешь ещё? Это же неправильно, — он мечется, не знает, как подобрать слова. Пытается держаться и рассуждать здраво. Он надеется, что внутренняя паника не завладеет им полностью.       — Я обещаю, всё правда будет нормально… Ты даже не заметишь изменений. Я буду стараться, обещаю. Пожалуйста…       — Мы уже это обсуждали, по-моему, и не раз! — рычит Ким. — Сделай всё быстро и приезжай в аэропорт!       — Но…       — Никаких «но»!       Господин Ким садится в салон своего автомобиля, дверь которого держал до этого открытой, и со всей злостью хлопает ей. Машина спешно покидает парковку, оставляя после себя следы грязи от шин на асфальте. Омега смотрит ей вслед, пока та не скрывается за ближайшим поворотом. Непрекращающийся дождь успел вымочить волосы парня, которые теперь неприятно липнут к лицу. Ничего не остается, кроме как обречённо плестись к своей машине. Перед тем как сесть, он втягивает носом морозный воздух и медленно выдыхает, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Его продолжает окутывать неприятное и ноющее чувство беспомощности, расползающееся по груди. Парень хмурится и осторожно озирается по сторонам. Вокруг никого, только Донсу, который терпеливо ждёт омегу, докуривая в стороне сигарету. Чимин думает, что сейчас очень удобный момент для побега: можно, например, отвлечь водителя какой-то ерундой и, забравшись на водительское сидение, попробовать угнать машину. Возможно, у него бы получилось. Чимин хмыкает себе под нос. Какой уж ему теперь побег. Он не сделал ничего подобного раньше, какой в этом смысл сейчас. Стряхивая со лба мешающие пряди, которые сильно отросли за последние месяцы, блондин осторожно забирается на заднее сидение, как можно тише закрывая дверь.

Flashback

      Чимин приходит в себя уже в своей палате. Первое, что он ощущает — то, как горит низ живота. Ослабевшими руками поднимает хлопковую рубашку. Увиденное заставляет прерывисто застонать: свежий, аккуратно зашитый шрам от разреза украшает его немного выпуклый живот. В теле огромная слабость, мышцы ноют, а в горле сухость и жажда. Он жмёт по привычке кнопку вызова и осматривает палату. Омега в ней один. Нет ни намека на его новорождённого сына. Тупая боль пронзает голову как молния: воспоминания минувшего дня, одно за другим, фотолентой всплывают в голове. Ослабевшими пальцами Чимин впивается в простынь, стараясь не паниковать раньше времени. На вызов пациента в палату спешным шагом проходит молодой медбрат, дежурящий на этаже.       — Мальчик, — сглатывает и морщится от боли в горле Чимин, приподнимаясь на локтях. — Где мальчик? Разве он не должен быть со мной? — он уже намеревается встать, увидев вошедшего медработника. Тот сразу подходит к пациенту, не давая подняться с места, слегка надавливая на его плечи.       — Господин Пак, успокойтесь. Вам противопоказаны резкие действия. Операция была тяжелая, и сейчас нужно свести лишние движения до минимума, чтобы швы не разошлись.       — Ребёнок, мой сын, где он? Почему его здесь нет?       — Господин Пак, послушайте…       — Где мой мальчик? — вцепляется в медицинскую форму беты блондин, сверля того пытливым взглядом. Его пальцы настолько слабые, что приходится постоянно перехватывать чужую рубашку посильнее.       — Чимин-щи, — настойчиво зовет его бета. — Ваш сын пока находится в боксе под искусственной вентиляцией лёгких. Вы и сами прекрасное знаете, что при такой беременности осложнения были ожидаемы.       С сомнительным облегчением Чимин разжимает ладони, освобождая тем самым бету, а к глазам тут же подступает горячая влага.       — Я хочу посмотреть на него, — шепчет он на грани слышимости.       — К омежке пока нельзя, Чимин-щи. Да и Вы слабы.       Больше Чимин не спорит и не настаивает. Сейчас он действительно не в лучшей форме. Поэтому парень медленно укладывается на подушку, мысленно рисуя в голове образ родившегося сына, пока медработник тщательно осматривает его и интересуется состоянием.       Омежка. У него родился маленький омега.

***

      К ребёнку пускают только через сутки. Всё это время Чимин лежал на своей койке и отсчитывал часы, когда сможет познакомиться с малышом. Доктор Пак лично вызвался проводить блондина, объясняя по дороге в нужное отделение все особенности состояния ребёнка. Также, господин Сонхва успел тонко намекнуть, что у омежки могут быть задержки в развитии из-за осложнений во время беременности. Он учтиво советует новоиспечённому папе набираться терпения, когда, наконец, проходит с Чимином в реанимационный детский блок, где подряд стоят несколько боксов с новорождёнными.       Врач подводит Чимина к нужному боксу, и омега складывает губы буквой «о», разглядывая ребёнка, а после растягивает их в искренней улыбке: малюсенький комочек, грудь которого то вздымается, то опускается, поджал свои ручки и ножки. К нему подсоединены какие-то трубки. Малыш выглядит значительно меньше чем, например, Ёнсу при рождении: тяжёлая беременность, сложные роды, к тому же родился он раньше срока. От этой картины у Чимина сдавливает в груди. Он чувствует себя виноватым. Омега кладёт руку поверх бокса и всматривается в крохотное сморщенное личико. Этот маленький так много перенёс, боролся до последнего и выдержал. Блондин разглядывает худые ручки и ножки, на которых сквозь тонкую светлую кожу просвечиваются синие венки, и не может описать свои чувства. Это что-то новое, ещё непонятное, но такое тёплое… родное.       — Малыш… Даже погода радуется твоему появлению, сынок, — ласково щебечет Чимин. Погода и правда на удивление приятная сегодня, а солнце согревающе слепит через окна.       — Поправляйся скорее. Я тебя жду.

***

      Четыре недели длится реабилитация. Четыре недели тяжёлых дней и ночей, за которые Чимин очень измучился, переживая за ребёнка. Он ходил к нему всё свободное время от собственного лечения. К ним также часто приезжал Тэхён с Ёнсу и Уён, который почти прикатил для себя вторую койку, чтобы быть рядом с омегами. Младший постоянно расспрашивал Чимина о ребёнке, просил отправлять фотографии каждый день. Родители тоже навещали. Они до сих пор не оправились от шока, что теперь у них есть внук, ведь Чимин не рассказывал им о своей беременности. Даже господин Ким как-то появился с букетом шикарных роз и сообщил, что очень ждёт омегу дома. Сказал также, что им следует серьезно поговорить. Но для Чимина, если честно, нет сейчас ничего важнее сына и его здоровья. Смотря на него Чимин думает, что теперь-то у него есть смысл в жизни, раз уж Намджун не хочет его отпускать. Он до сих пор не понял, для чего повязанный омега с ребёнком сдался этому мужчине. Блондин просто свыкся с этой мыслью. У богатых свои заморочки.       Их обещают выписать на днях. Омежка чувствует себя хорошо: он набрал в росте и весе, чем очень радует своего папу, но всё равно ещё на дотягивает до какой-то там медицинской нормы. Чимин успокаивает себя тем, что сможет обеспечить должную помощь в развитии своему сыну, ведь средствами и временем он не обделён.

***

      Яркие лучи ослепляюще падают на лицо блондина, стоящего у окна своей палаты с бодрствующим ребёнком на руках, от чего он щурит глаза. Но парню нравится их теплота, поэтому он не отходит, пока тихонько напевает детскую песенку, лениво покачиваясь из стороны в сторону. Омежка смешно дует пузыри и посылает беззубую улыбку, чем заставляет хихикать и Чимина. Дверь в палату открывается с неприятным скрипом и по полу раздаётся приглушенный стук каблуков. Омега оборачивается, и улыбка сползает с его лица, заменяясь беспристрастным выражением. Господин Ким движется к нему уверенно и плавно, на нём бахилы и медицинский халат поверх серого костюма.       — Здравствуй, милашка, — целует альфа в лоб, как обычно это делает, и переводит затяжной взгляд на ребенка. — Красивый, похож на тебя, — подмечает он. До этого момента Намджун ещё не видел сына Чимина, поскольку появлялся довольно редко. А когда навещал, мальчика не было рядом.       — Да, похож, — Чимин чуть отстраняется и в защитном жесте прижимает ребёнка к себе, будто альфа может забрать его и унести. — Зачем Вы здесь?       Ким как-то незаинтересованно рассматривает палату скучающим взглядом: тут много разных детский вещей, на покупку которых сам давал распоряжение Уёну. Он обеспечил Чимина и малыша всем необходимым. Мужчина хмыкает, когда берёт в руку пинетки нежно-зелёного цвета, подаренные Тэ.       — Тебя же скоро выписывают, так? Я пришёл обсудить это.       — Не очень понимаю, что тут обсуждать, — пожимает плечами блондин. — Я сообщу день и время выписки, когда сам узнаю.       — Конечно, — кивает альфа, возвращая вещь на место, и садится на стул, деловито закидывая одну ногу на другую. — Но нужно решить, куда нам определить твоего сына.       Что он, чёрт возьми, только что сказал?       — Что ты имеешь в виду? — охает омега. — Куда Вы, господин Намджун, собрались деть моего ребёнка?!       — А я разве не говорил тебе?.. — поднимается альфа со стула, и его лицо тут же приобретает напряженный вид. — Не говорил, что этот ребёнок станет наказанием за твою ошибку? — альфа тянет свою руку к мальчику, но омега резко отходит назад, не позволяя прикоснуться. Он трясет головой, отгоняя от себя чужие слова, а ещё злится, не собираясь даже вникать в ту чушь, которую говорит Ким.       — Что ты несёшь? — Чимин пытается разговаривать достаточно ровно, боясь напугать малыша на руках. — Вот именно, он просто ребёнок! Со мной делай, что хочешь, мне плевать. Но только попробуй протянуть свои руки к нему!       — Очень смело с твоей стороны. Родительские чувства так и плещут, — Ким усмехается, прикасаясь тыльной стороной ладони к щеке омеги, и поглаживает её. — Но кто ты такой, чтобы указывать мне? Твой братец, кажется, уже вполне здоров. Думаю, ему можно нести наказание в полной мере.       Блондин сжимает челюсть, сверля Кима прожигающим взглядом. Эта грязная игра ему надоела. Каждый раз альфа пугает его братом, теперь ещё и за сына решил взяться.       — Ты безумен, — шипит омега. — Чего ты хочешь?       — Я не безумен, милашка. Я собственник. И я не хочу, чтобы между нами стоял кто-то. А твой милый малыш будет забирать всё внимание. Я и так девять месяцев ждал тебя. Даже десять, если учитывать этот.       Альфа отворачивается и проходит к двери, раскрывая её и впуская своих людей.       — Заберите мальчика.       Чимин в панике пятится назад, загоняя себя в угол. Двое крепких альф надвигаются на него с явным намерением отобрать ребёнка.       — Нет, нет, нет, — тараторит Чимин прижимая к себе омежку.       Один из мужчин хватает блондина и прижимает спиной к себе, пока второй вынимает ребёнка из его рук. Альфа с малышом подходит к Киму и встаёт рядом, ожидая дальнейший указаний.       — Да что ты здесь устроил? Это что, игрушки?! — паникует Чимин и пытается вырваться, но держат его крепко. — Верни ребёнка! — вновь шипит он и скалится как раненый зверь.       — Я найду ему достойную семью, — невозмутимо говорит Намджун. Омежка в руках охранника, видимо, чувствуя волнение омеги начинает громко плакать, заполняя палату своим криком.       — Нет!       — Он не будет ни в чём нуждаться.       — Нет!       — Я не спрашиваю, Чимин, — строго проговаривает Ким. — Ты должен быть мне благодарен, что я не просто отправляю его в детский дом, а забочусь о будущем. Цени это.       Чимин беспомощен. Почему это происходит с ним снова? В какой момент его обычная серая жизнь преподавателя танцев превратилась в вечную борьбу? Какой-то бред. Хочется больно ущипнуть себя и проснуться. Вернуться в те времена, когда он беззаботно валялся с Юнги в парке на тонком покрывале, а альфа нежно перебирал его светлые пряди. Всё это будто было в прошлой жизни. А может, так и было.       Юнги       — Хорошо, — устало соглашается Чимин. — Только позволь мне кое-что, — мысль, возникшая в его голове просто бешенная, и скорее всего она не понравится Киму, но парень должен попробовать.       — Я слушаю, — кивает альфа.       — Разреши мне… разреши мне отдать его… отцу, — просит Чимин и почти уверен в провале своей идеи. — Так мне будет спокойнее.       — Хм, — лицо мужчины кривится. Он смотрит Чимину прямо в глаза, и своим тяжёлым взглядом передаёт все те чувства отвращения, которые испытывает за поступок омеги. — Тому молодому продюсеру, верно? Не удивляйся, я уже давно знаю, с кем ты шлялся.       — Я не шлялся! — выпаливает Чимин, но тут же стихает, понимая, что продолжение ссоры ни к чему хорошему его точно не приведёт.       Ким задумывается, явно что-то решая в своей голове.       — Ладно, можешь отдать ребенка ему. Но! — останавливает он открывшего рот Чимина. — Я не слышу от тебя о них потом. Ни слова! И мы уедем. Иначе и твоему продюсеру не поздоровится, — грозит Ким пальцем, не оставляя Чимину выбора.       — Верни ребёнка, — Намджун морщится, когда смотрит на орущий комок.       Чимин спешно подбегает к омежке, когда его отпускают, и забирает из грубых рук охранника сына. Мужчина командует своим людям на выход, а достигнув двери вновь оборачивается к блондину.       — Наслаждайся отцовством, пока можешь, — улыбается он.       Чимин отходит на безопасное расстояние, пытаясь успокоить плачущего мальчика и посылает альфе взгляд полный ненависти.       — Будь проклят тот день, когда я встретил тебя, — выплевывает омега.       — Воистину это так.       За три дня до выписки Чимин узнает о том, что его дедушка скончался в специализированном пансионате для пожилых людей.

The end flashback

      С левой стороны, в детской автолюльке серо-зелёного цвета, начинается недовольное кряхтение. Чимин тихо просит вернувшегося Донсу трогаться и обращает своё внимание на ворчащего омежку. Тот продолжает тихо похныкивать во сне и причмокивать крошечными губами. Но, после того как Чимин принимается поглаживать его по животу поверх комбинезона, омежка затихает. Блондин улыбается нежно, с любовью глядя на своего малыша, не позволяя сейчас грустным мыслям разделить их с сыном.       Они едут довольно долго, и Чимин в своей полулежачей позе начинает уставать. Дождь крупными каплями барабанит по всему автомобилю, мешая омеге всмотреться в окно на мелькающий город. Спустя сорок минут водитель сворачивает с главной трассы и плавно лавирует между домами спального района. Блондин мысленно готовится к предстоящему разговору и искренне не понимает, почему судьба так любит подбрасывать ему ситуации, в которых он вынужден делать любимому человеку больно.       Дождь наконец-то стихает, когда машина останавливается у дома Юнги. Через Тэхёна омега знает, что альфа сегодня дома. Тэ специально договорился приехать к нему с Чонгуком в гости. Конечно, это просто уловка, чтобы Чимин смог застать его в квартире. Почти уловка. Тэхён придёт, но позже… Водитель открывает Чимину дверь и помогает достать люльку с ребёнком. Блондин вешает на плечо сумку с вещами омежки, и они с Донсу быстро добегают до подъездной двери.       — Господин Пак, мне подняться с вами? — уточняет Донсу.       — Нет, я справлюсь, — отмахивается Чимин, открывая дверь магнитным ключом, который когда-то ему дал Юнги. — Подожди в машине, я скоро.       Блондин на лифте поднимается на девятый этаж и встаёт у железной двери квартиры альфы. Омежка в люльке сопит и слабо улыбается во сне. Чимин подвисает, когда видит эту картину. Глаза предательски хотят заплыть горячими слезами, но он не позволяет этому случиться. Поднимает их к потолку и быстро промаргивается, собираясь духом.       — Ты так хотел к отцу, помнишь? — шёпотом говорит Чимин, возвращая взгляд к мальчику. — Помнишь, как мучал меня пока был в животе, проказник? Сегодня ты с ним познакомишься.       И уверенно нажимает на звонок.       Дверь не открывают сразу, начинает казаться, что в квартире и вовсе никого нет. Чимин жмёт ещё раз и ждёт, кусая нижнюю губу. Он уже решает развернуться и сбежать, но наконец слышит несколько поворотов в замочной скважине и недовольное бурчание.       — Можно и не трезвон… — альфа открывает дверь и замолкает, распахивая широко свои глаза.       — Чимин-и?       Ласковое обращение на выдохе слетает с его губ быстрее, чем Юнги успевает об этом подумать. Он несколько раз трёт глаза и сканирует омегу ошарашенным взглядом, задерживаясь на люльке в руке чуть дольше.       — Здравствуй, Юнги, — скромно улыбается блондин. Он тоже с интересом рассматривает альфу. Тот, видимо, спал, потому что его сонное лицо и спутанные волосы выглядят очень знакомо и мило, а лицо выражает недоумение. Свободно висящая футболка и спортивные штаны подчеркивают стройность и рельефность его тела. Эта картина напоминает блондину те времена. Тогда они вместе просыпались, долго обнимались в постели, болтая о всякой ерунде. Потом нехотя поднимались и шли готовить завтрак. Это напоминает времена, когда он был счастлив.       — Я могу пройти? — тихо интересуется Чимин и делает шаг вперед.       Альфа промаргивается, освобождаясь от оцепенения, и отступает назад. Чимин проскакивает внутрь, быстро скидывая пальто с кроссовками, и проходит на кухню. Он позволяет себе сделать глубокий вдох, и все органы внутри сжимаются в приятной истоме от любимого запаха. Но его по-прежнему слишком мало из-за притупившего обоняния. Альфа следует за ним неуверенно, будто не в своей квартире. Он останавливается на входе кухни и не очень верит своим глазам. Промаргивается, на всякий случай ещё несколько раз, но Чимин всё так же здесь: вот взглядом ищет удобное место на мягком уголке и устраивает перевозную люльку, а свободной рукой натягивает водолазку ниже на ещё виднеющийся послеродовой живот. Или вот зачесывает рукой слегка вьющиеся от влажности, совсем неуложенные волосы. И выглядит так… измученно. Видимо организм ещё не восстановился после родов.       — Юнги?..       — М, чай? — наконец спрашивает брюнет.       — Да, пожалуйста, — кивает омега и усаживается за стол ближе к сыну. Щёлкает выключатель электрического чайника, альфа молча присаживается на стул недалеко от омеги, постукивая поочередно указательными пальцами по столу.       — Ты стал папой, — констатирует факт Юнги, начиная неловко почесывать спутавшиеся волосы на затылке. — Поздравляю, — он улыбается своими тонкими губами, и Чимин знает, что делает он это абсолютно искренне.       — Спасибо, — обращает Чимин свой ласковый взгляд на ребёнка. — Омега.       — Омега, — повторяет Юнги. Возможно, ему немного грустно сейчас, решает Чимин. Он помнит, как пару раз альфа делился тем, что второго ребёнка хотел бы точно омегу.       — Я не уверен, но кажется, он очень похож на тебя? — спрашивает брюнет чуть вытянув голову, вновь косясь на ребёнка.       — Верно.       Чайник вскипает и альфа поднимается, чтобы приготовить напиток. Блондин рассматривает его исподлобья. Взгляд цепляется за нерасчёсанные пряди смольного цвета и руки с выступающими венами. Он судорожно вздыхает, вспоминая, как эти самые руки крепко сжимали его тело до легкого покраснения. Как эти длинные пальцы мягко поглаживали скулы и разминали плечи.       — Как обычно? Зелёный, с мятой и лимоном? — на автомате диктует Юнги. Его рука, которая уже потянулась в шкафчик за упаковкой зелёного чая, замирает рядом с нужной полкой, а после медленно возвращается на столешницу. В кухне повисает неловкость, Чимин чувствует её кожей, поэтому тихо бормочет: «да, зелёный подойдёт», и Юнги возвращается к своему занятию.       — Я пришёл поблагодарить тебя, — прерывает давящую тишину омега, чтобы обозначить цель своего визита. — Тогда, в больнице, ты очень помог мне, — уточняет, когда ловит вопросительный взгляд альфы.       — Я ничего не сделал, — пожимает плечами брюнет, пока наливает горячий чай Чимина и кофе для себя. — Но я рад, если мое присутствие помогло тебе. Ты не виноват в том, что повязан со мной.       Чимин открывает рот, чтобы возразить. Он хочет сказать, что связь с Юнги — это то, что греет его по ночам, но решает отмолчаться. Альфа расставляет на столе кружки и достаёт разные сладости. Юнги вообще-то не любит сладкое, видимо это предназначалось Мину. Омега делает пару мелких глотков, шипя от того, что обжёг язык. Он ловит себя на мысли, что чувствует себя на удивление расслабленно сейчас. Хоть запаха Юнги он так и не чувствует полностью, но его чувствует маленький омежка. Присутствие двух родителей успокаивает его, отчего он продолжает сладко спать.       — Извини, что не разрешил больше впускать тебя. Мне не хотелось пользоваться тобой. Это было бы слишком нагло с моей стороны.       — Чимин… — кладет альфа ладонь на руку омеги, чуть сжимая её, но ему не даёт договорить недовольный плач из люльки. Оба сразу обращают внимание на ребёнка.       — Проснулся, — озвучивает омега и осторожно вынимает ребёнка, но тот продолжает недовольно хныкать, ворочая головой. — Юнги, не мог бы ты принести из моей сумки пару погремушек. Они в среднем отделе, ты сразу увидишь.       Брюнет молча кивает и выходит из кухни, а омега, воспользовавшись моментом, тут же тянется в карман брюк подрагивающей рукой. Достает маленькую ампулу и спешно отправляет содержимое в кружку Юнги. Альфа возвращается с игрушками, споласкивает их под горячей водой и протягивает одну из них мальчику. Ребёнок тут же хватает погремушку своими цепкими ручонками и тянет в рот. Чимин наблюдает за тем, как брюнет делает пару больших глотков остывшего кофе, не сводя глаз с мальчика.       — Хочешь подержать? — мягко, но с опаской предлагает Чимин альфе.       Тот вскидывает вверх брови от неожиданности, но соглашается. Садится обратно на свой стул и складывает неуклюже руки лодочкой. Омега перекладывает ребёнка в руки Юнги и наблюдает за реакцией обоих. Вздох удивления срывается с губ альфы: тот поражается тому, насколько омежка в его больших руках малюсенький и легкий, а притихший мальчик только брови хмурит глядя на незнакомца.       — Действительно, просто твоя копия, — охает альфа завороженно рассматривая омежку. — Только вот глаза такие… тёмные, — удивляется он, но не придает этому значения, а омега начинает ощущать приятное щекотание бабочек в своём животе от этой картины.       — Здравствуй… эм, Чимин, ты не сказал, как назвал сына, — растеряно переводит взгляд альфа с ребёнка на омегу.       — Ой, правда? Прости, я стал слишком рассеянным, — бормочет он, неловко поднимаясь с места, и выходит в коридор.       В своей сумке блондин находит небольшую папку и вытаскивает один важный документ. Парень даёт себе немного времени, чтобы унять взволнованное сердце, а после возвращается обратно, садясь на свое место. Омежка уже успел схватить своими маленькими лапками Юнги за палец и не желает отпускать совсем, а погремушка в виде солнышка благополучно валяется на полу. Чимин ощущает явный трепет, когда кладёт перед Юнги бумагу.       — Вот, познакомься, — и коротко указывает на документ.       — Минки, Мин Минки… Минки… Мин, — читает альфа несколько раз и что-то в его голове не складывается, ведь он точно знает, что мужчина, с которым живёт Чимин, носит фамилию Ким.       — Мин Минки, — повторяет вновь, оторвав взгляд от бумаги. — Чимин, почему его фамилия Мин?       — Потому что это твой сын, Юнги-а, — просто отвечает парень, и он очень рад, что сейчас именно Юнги держит ребёнка и его действия ограничены. Блондин начинает волноваться, но старается не подавать виду.       — Чимин, если это шутка, то…       — Юнги, — мягко зовёт его омега. — Минки твой сын, — альфа снова ошарашено смотрит на мальчика в своих руках. Его сын? Но ведь Чимин сказал…       — Я соврал тебе, прости. Если бы я рассказал о нём в больнице, ты бы не ушёл… — кладёт омега руку на плечо брюнета, садясь ближе и виновато поджимает губы. — Ну посмотри же, эти чёрные глазки никого не напоминают?       Да, это его глаза. Теперь понятно. Но Юнги кажется, будто он держит в руках маленького Чимина: коротенькие светлые волосики, пухлые губки бантиком. Разве возможно родить свою собственную копию? За исключением глаз.       — Минки хотел, чтобы ты был рядом. Поэтому мне было так плохо в больнице. Ему, как и мне нужен был твой запах, твоё присутствие. Ты помог нам. Ты помог своему сыну Юнги, — Чимин позволяет себе осторожно коснуться губами его щеки, но альфа резко поднимается со своего места. Даже слишком резко. Он смотрит на Чимина как-то уж крайне разочарованно.       — Это произошло в ту ночь, когда… когда ты ушёл от меня, да? — ровным голосом уточняет Юнги, на что получает сжатый кивок.       — Прости…       — Я ничего не знал о нём девять месяцев. В больнице ты сказал, что ребёнок не мой, а сейчас заявляешься и говоришь, что у меня есть сын? Кто я по-твоему, Чимин? — теперь омега слышит злость в его голосе. И Чимин нисколько не стал бы винить его.       Он заслужил.       — Я считаю тебя самым замечательным человеком, — говорит блондин глядя прямо в глаза. — Поэтому я здесь. Только тебе я могу доверить сына, и быть спокоен, что он в надёжных руках.       В глазах напротив возникает ещё большее непонимание.       — Доверить? О чём ты говоришь?       Омега натягивает усталую улыбку и подходит к двум своим самым дорогим людям. Протягивает одну руку к щеке альфы, а вторую укладывает на маленькую головку Минки.       — О том, что я уйду сейчас, Юнги. Уйду, но оставлю на тебя своего сына. Ты же позаботишься о нём? — голос начинает дрожать, и две горячие слезинки равномерно сказываются по бледным щекам парня.       — Почему опять, Чимин? — альфа перекладывает ребёнка на левую руку, а правой ухватывает омегу за шею. — Чёрт, ты же повязан со мной. Без сцепки, без метки, без согласия!       — Да, — шёпотом отвечает блондин, прикрывая глаза.       — Ты родил мне сына, — альфа прислоняется своим лбом к чужому лбу, а его дыхание приобретает тяжесть.       — Да, — подтверждает омега.       — И я люблю тебя.       Больно.       — Ты серьезно оставишь своего сына и уйдёшь сейчас? Хоть представляешь, как это выглядит со стороны? Отдаёшь отчёт своим действиям? — взывает брюнет к совести. Минки же на руках отца совсем притих между двумя родителями.       — Я оставлю папку, в ней все документы, в том числе и тест ДНК. Все необходимые вещи привезет Тэхён, — игнорирует омега вопросы Юнги. Он вновь смотрит на альфу и замечает, как тот начинает часто моргать, будто ему что-то попало в глаза.       — Юнги, присядь, — просит Чимин и мягко подталкивает его к стулу. Тот послушно садится, прикладывая ладонь к виску.       — Что-то с головой, — морщится он.       — Дай мне Минки, пожалуйста, — тихо просит омега и вынимает из его рук ребёнка, возвращая обратно в люльку. Юнги начинает сразу же тереть глаза освободившимися руками.       — Ты никуда не уйдёшь. Не в этот раз, — он поднимается с места и направляется шаткой походкой в коридор. — Ты никуда не уйдёшь, мать твою, пока не объяснишь мне всё.       Чимин делает тяжёлый выдох, бросая быстрый взгляд на молчаливого сына, и выходит вслед за Юнги. Тот, орудуя ключами, поочередно замыкает каждый замок в двери. Он прячет ключи в карман спортивных брюк и вновь хватается за голову, опираясь ей об стену. Омега подходит к нему со спины, укладывает свои ладони на лопатки, успокаивающе поглаживая их.       — Всё хорошо.       Юнги отталкивается от своей опоры, разворачиваясь, и перехватывает парня за тонкие запястья.       — Что ты сделал? — спрашивает он с тихим стоном. Ему приходится отпустить омегу, так как его скручивает. Он прижимает ладони к вискам, сползая по стене.       — Юнги, всё хорошо, — приседает рядом с ним Чимин на колени, и его сразу притягивают к себе, заключая в требовательные, даже грубые объятия.       — Я не отпущу тебя.       — Я знаю.       — Чёрт, что-то с глазами, — шипит альфа, крепче прижимая к себе парня, будто отдавая на это последние силы. — Что ты сделал?       — Всё хорошо, всё будет хорошо. Это всего лишь снотворное, — успокаивающе повторяет Чимин, как мантру, не сопротивляясь болезненным объятиям. — С тобой останется Минки, поэтому у вас всё будет хорошо.       — Решил усыпить меня? Усыпить и сбежать? Даже для тебя это слишком, Пак Чимин — медленно, уже даже хрипло проговаривает альфа. Он отстраняет от себя омегу, но продолжает удерживать за плечи. Горечь искажает его красивое лицо.       — Прости, — Чимин старается не смотреть в глаза, которые наполнены полным разочарованием. — Тебе не повезло влюбиться в такого как я.       — Ты не имеешь права пользоваться этим словом, — криво усмехается брюнет. Он говорит уже довольно медленно и с натяжкой, не отпуская омегу. — Как ты можешь каждый раз говорить «прости»? Меня уже тошнит от этого слова, тебя разве нет? — и блондин с ним согласен. В который раз он извиняется, уже и не помнит.       — Я прошу тебя, останься, — слишком устало просит Юнги, прикрывая глаза. — В последний раз прошу, Чимин.       Я останусь. В твоём сердце       Парень поднимается с места, отворачиваясь к двери, и ничего не отвечает. Он только надеется, что Юнги уже заснул. Омега пишет короткое сообщение Тэ, чтобы тот поднимался в квартиру, и убирает телефон в задний карман брюк. Он тянется ладонью к дверной ручке, хотя знает, что та заперта. Его отвлекает еле слышное копошение сзади.       — Знаешь, ты был прав тогда, когда бросил меня в ресторане. И про Мину, и про свои прошлые отношения. И про то, что тебе нужен кто-то состоявшийся. Если подумать, ты никогда и не говорил, что любишь меня… Тобой всегда двигала природа, а я… просто хотел всего тебя себе. Наивный дурак, — он запинается на некоторых словах, тяжело сглатывая. — Теперь понятно, почему ты хочешь оставить мне нашего сына.       Чимин, который до этого и так не двигался, чувствует, что мышцы превращаются в камень. Лицо начинает сильно гореть, будто в него плеснули кислотой.       — Чимин, не возвращайся больше. Никогда.       Омега задыхается, но находит в себе силы развернуться, вновь оседая перед Юнги на колени. Он требовательно трясёт его за плечи, чтобы опровергнуть сказанное, но тёмные глаза уже закрыты, и до альфы не достучаться. От отчаяния Чимин бьет кулаком в стену, ему хочется заскулить. Дорожка от одинокой слезы на бледной щеке привлекает внимание. Чимин тянется к ней и аккуратно утирает большим пальцем. Парень притягивает к себе брюнета и обнимает так крепко, как только может, покачиваясь. Ему бы высказать всё своё сожаление, но кому оно теперь нужно.       Чимин возвращается к сыну и позволяет себе полюбоваться вновь заснувшим ребёнком. Он не будет убиваться сейчас, потому что его мальчик остаётся с Юнги. С Юнги, которому Чимин бы доверил собственную жизнь. Он так и сделал. Возможно, с отцом Минки будет лучше. Омеге хочется в это верить. Перед уходом он ещё пару минут проводит рядом со спящим альфой, целует его руку, нежно прикладывая после к своей щеке.       — Подари нашему сыну любовь за нас двоих.       Это был третий нож. Чимин вогнал его в собственную грудь. Чтобы чувствовать и помнить.

***

      Электронные часы на комоде показывают четвертый час ночи. Юнги сидит на своей кровати в тёмной комнате, устало покачивая на руках беспокойного сына. Он ещё не ложился спать, поскольку этой ночью Минки стал слишком беспокойным. Он совсем не засыпает, разве что минут на десять, а после просыпается вновь и начинает плакать. В таком режиме продолжается вся ночь, которая кажется брюнету сейчас бесконечной.       Юнги накрывает стойкое чувство дежавю. Когда-то он уже оставался один с маленьким ребёнком на руках. Только вот тогда он был хоть как-то подготовлен к этому, но не сейчас. За пару дней он успел приобрести кроватку и забрать все вещи Минки, которые Чимин передал через Тэхёна. Он всё ещё находится в какой-то прострации от произошедших событий. Вновь остаться с новорождённым ребёнком на руках — не то, к чему его готовила жизнь. Он с трудом верит, что это произошло с ним вновь.       Альфа смотрит на надрывающегося омежку и абсолютно не знает, чем ему помочь. Он не ест, не спит, не успокаивается, а от сильного крика мальчик начинает трястись. Ещё через полчаса ситуация не меняется. Юнги ходит по дому, из одной комнаты в другую, укачивая ребёнка. В какой-то момент крики Минки заменяются хрипением, и от безысходности альфа решает позвонить Тэ. Омега, выслушав рассказ, остаётся в такой же растерянности, как и альфа. Он советует быстрее вызвать скорую. Нужно было это сделать давно.       Когда прибывшая бригада врачей проходит в квартиру, то находит в ней бледного альфу, что удерживает на своих руках уже посиневшего ребенка, издающего свои последние вздохи, вперемешку с хриплым криком.