Серпантин (дорога к тебе)

      — Студент Чхве, спасибо, что присмотрели за ребёнком, — быстро находит выход из положения Йен, появляясь из-за спины, и одобрительно хлопает в ладоши. — Можете возвращаться к своим делам, — подгоняет он застывшего у детского манежа Чимина.       Альфа кидает достаточно равнодушный взгляд на незнакомца в палате, но слабое сердце омеги успевает, кажется, остановиться за это время, а после набирает такой ритм, что если увеличится еще хоть на несколько ударов, то просто не выдержит перенапряжения. Их глаза встречаются на короткое мгновение, поскольку незнакомый медик-студент не слишком интересует альфу, и он отводит взгляд, переключаясь на сына, который, заметив отца, радостно скачет с криками «ап-па, ап-па» по манежу.       Йен старательно подталкивает зависшего Чимина к выходу, но глаза того примагничены к Юнги: альфа в своей небрежной манере скидывает спортивную кофту, оставаясь в футболке, и вновь оглядывает двух медработников, что никак не покинут палату. Он раздражён. Это видно по его напряжённому лицу и играющим желвакам, но ничуть не отменяет того, как он всё-таки хорош собой. Впрочем, как и всегда. Часть смоляных волос теперь собрана милым пучком на макушке, а очки в тонкой оправе делают его ещё серьёзнее и взрослее. Ладони омеги начинают чесаться: настолько велико его желание прикоснуться сейчас к бледной коже альфы.       — Всё хорошо, сынок? — Юнги подхватывает разыгравшегося Минки на руки, поправляя выбившиеся из-под заколок прядки. — Что это у тебя?       — Ап-па, киса! — мальчик восторженно улыбается, показывая отцу новую игрушку.       — Откуда она?       Низкий голос альфы возвращает в реальность, и Чимин, коротко кланяясь, чуть ли не пулей вылетает из палаты, бегом направляясь к лифту. Хорошо, если сын не успел запомнить имя, которое омега с дуру назвал ему. Быстро спустившись на первый этаж, омега проходит в комнату, где он должен переодеться и дождаться Йена. С колотящимся сердцем он валится на узкую кушетку и прикрывает глаза ладонью, пытаясь отдышаться. Встреча с Юнги, пусть и короткая, не входила в его планы. Конечно, ничего страшного бы не случилось, но отчего-то кажется, что альфа не дал бы увидеться с сыном. Да и в целом, такое возвращение вряд ли бы его обрадовало.       — Я думал, вы сбежали прямо в нашей форме, — Йен проходит в кабинет и садится на офисный стул у рабочего стола, слегка взволнованный. — Мальчик очень похож на вас… Чёрт, мы чуть не попались. Юнги-щи рассердился, когда узнал, что бумаги на лекарства, которые он якобы должен был подписать, я перепутал с другим человеком.       — Спасибо тебе, Йен, — благодарит омега, поднимаясь с кушетки, и тянется за своей сумкой. — Ты очень помог мне, я правда благодарен, — он протягивает бете несколько крупных купюр, но тот пытается отказаться, тогда Чимин засовывает их в карман халата, не обращая внимания на возражения.       — Любой труд должен быть оплачен, — подмигивает он. — Скорее всего я ещё раз вернусь и рассчитываю на твою помощь.

***

      Оказавшись дома, омега устало скидывает пальто и плетётся на кухню, откуда очень заманчиво пахнет свежесваренным кофе. Уён в позе лотоса сидит за столом перед ноутбуком, обложившись кучей книг и тетрадей.       — Создаешь видимость прилежного ученика? — вскидывает бровь Чимин и принимается наливать себе горячий напиток из кофемашины.       — Очень смешно, — закатывает глаза младший, отодвигая ноутбук. — Я ещё зол на тебя за прошлую выходку, чтобы ты тут шутил надо мной. Кто вообще этот Ёсан? — шепчет, хотя в квартире они только вдвоём.       — Ёсан — это один хороший парень, — пожимает плечами омега и делает глоток, морщась от горечи. Да, ему стыдно перед младшим, но Уён бывает слишком дотошным, поэтому лучше всего эту тему быстрее закрыть.       — Ясно, — хмыкает юноша. — И что же вы делаете с этим хорошим парнем? Почему я ничего не знаю, Чимин?       — Не перегибай палку, Уён-и, — отвечает Чимин строже, чем хотел бы, а после протягивает свою ладонь к парню и треплет того за щёку. — Я просто стараюсь беречь твои нервы. Хотя это у меня плохо получается, прости. Тебе нужно учиться, а не бегать за мной по клубам и носить тазики.       — То есть нужно было оставить тебя там без сознания?! — не перестаёт возмущаться Чон, отмахиваясь от ладони.       — Ёсан бы не бросил меня, не переживай, — уверенно говорит Чимин, улыбаясь. — И я не был без сознания, не преувеличивай.       — Ах не бросил значит? Хочешь сказать, что у вас романтические отношения?       — Нет, не хочу, — омега вздыхает, чуть закатывая глаза. Он постукивает пальцами по керамической кружке, задумавшись, а после вновь обращается к Уёну. — Может он понравился тебе? — и подмигивает с едва заметной улыбкой.       — Ничего и не понравился, — стушевавшись неуверенно бубнит Чон. — Сейчас ты тоже с ним был? — он прикусывает щеку изнутри, поглядывая на старшего из-под длинной чёлки.       — Уён, — втягивает Чимин шумно воздух, глядя в упор на этого вспыльчивого ребёнка, — я виделся с сыном.       — Что?! — охает парень, тут же прикрывая рот ладонью. — С этого и надо было начинать! Рассказывай мне всё.       Так Чимин и поступает. Присаживается рядом и коротко пересказывает произошедшие события, наблюдая, как с каждым предложением глаза Чона становятся всё шире. Он сжимает плечо Чимина в знак поддержки, когда узнает причину нахождения маленького мальчика в Сеуле, но громко цыкает на факт побега омеги из больницы.       — И какой наш Минки сейчас? — нетерпеливо спрашивает наконец Уён, дослушав.       — Он замечательный. Такой необычный, даже не верится, что он мой, — мечтательно улыбается Чимин, будто видит сына перед собой вновь. — Самый прекрасный мальчик, — он поднимает голову к потолку, не давая подступившим слезам скатиться вниз. Уён тоже не удерживается от слёз, перелезает через провод от ноутбука и садится рядом с омегой, обнимая того за шею, ласково прижимая к себе.       — Вы ещё будете вместе, Чимин-и. Обязательно будете.

***

      — Не спишь?       Ким заглядывает в комнату Чимина, когда на город уже опустился глубокий вечер, плавно перетекающий в ночь. И это довольно поздно для его визитов, поэтому омега надеялся, что Намджун уже не зайдет к нему, от того и не успевает выключить развлекательное шоу на телефоне и притвориться спящим.       — Как видишь, — продолжает омега смотреть в экран.       Мужчина уже переоделся в домашнее и сходил в душ, поэтому беспрепятственно ложится рядом с Чимином, сгребая того в охапку. Он просовывает одну руку ему под голову, а второй забирается под пижамную кофту, поглаживая живот.       — Я соскучился, милашка, — шепчет он, покрывая шею мокрыми поцелуями.       — Не надоело возиться с бетой? — сжимается Чимин в попытке отстраниться.       — Отсутствие запаха не делает тебя бетой.       — Во мне нет омежьей сущности, так зачем я тебе, не понимаю.       Ким резко хватает парня за скулы, заставляя смотреть на себя.       — Снова эти разговоры начались? На тебя так встреча с сыном подействовала? Так и знал, что не нужно было вестись на твои уговоры, — он тянет Чимина на себя, поднимаясь, заставляет сесть и грубо стягивает с него верх пижамы. — Ну ничего, я напомню, кому ты принадлежишь.       — Я не хочу, — упирается Чимин, вытянув руки перед грудью альфы. — Ты же знаешь, мне тяжело это переносить.       — Всё это время терпел и сейчас потерпишь, — мужчина опрокидывает его на кровать, стягивает штаны с нижним бельём. Он разводит руками чужие худые ноги шире, когда Чимин пытается их наоборот свести и прикрыться. Опускаясь, Ким принимается выцеловывать живот парня, постепенно двигаясь ниже. Альфа грубо впивается пальцами в худые бёдра до белых отметин, начиная раздражаться от того, как шипит Чимин схватившись за простыни.       — Лучше бы у тебя это исчезло, чем запах и всё остальное, — зло выговаривает он и без всякого предупреждения вставляет в омегу два пальца, грубо двигая ими. Под «этим» мужчина имеет в виду привязанность омеги, которую он каждый раз пытается будто разорвать, устранить как ненужный атавизм, но безуспешно, ведь так начинает болеть только сильнее, напоминая о себе. Чимин вскрикивает от неожиданного вторжения, но слова Кима подстегивают его. Он начинает довольно улыбаться.       — Зато ты всегда помнишь, кому на самом деле я принадлежу.

***

      Вновь появиться в больнице у Чимина получается только через восемь дней, (да, он считал) когда господин Ким улетает в командировку в Китай. До этого времени мужчина не поддавался ни на какие уговоры, пригрозив запереть в комнате, если омега попытается встретиться со своим бывшим альфой, хоть тот и убеждал, что его интерес исключительно в ребёнке и его здоровье. От Йена Чимин уже знает, что образование опухоли подтвердилось, благо, она оказалась операбельна, и теперь мальчика постепенно готовят к этой самой операции.       Чимин снова надевает медицинский халат и готовится к встрече с ребёнком. У него нет конкретного плана, вряд ли Юнги поведётся на новые уловки с документами. Поэтому омега решает осторожно побродить по коридорам, надеясь, что альфа выведет ребёнка из палаты, как это делают другие родители, чтобы погулять по этажу, или пойдёт с ним в игровую комнату, или же на улицу.       Йен, тихо хныча, что его уволят за нарушение внутреннего распорядка лечебного отделения, вручает омеге тряпку для влажной уборки и наказывает, в случае чего, говорить, что это наказание за опоздание на производственную практику. Чимин, не слишком убеждённый этой легендой, всё же принимается протирать пыль с разных поверхностей, стараясь быть наименее заметным. Ему даже вроде как везёт: пока он не привлекает внимание ни больничного персонала, ни пациентов.       После быстрого перекуса омега возвращается на этаж и чуть ли не хлопает от радости в ладоши, когда на глаза ему попадается Юнги, выходящий из палаты один. Омега не уверен, что он оставил ребёнка без присмотра, возможно, пока он пил кофе, альфа куда-то унёс сына. Но проверить можно только одним способом, и омега им пользуется, как только за Юнги закрываются двери лифта.       Чимин подходит к палате в предвкушении встречи с омежкой и едва заметно улыбается сам себе: он хоть и видел ребёнка один раз, но уже безумно скучает. Улыбка с его лица сползает, как только он видит, что Минки в палате не один. Ли Хесу, тот самый красавец-певец, который часто работал с Юнги, сейчас держит мальчика на коленях, играя с ним в ладушки. Тот довольно хохочет и льнёт доверчиво к омеге. Хесу замечает вошедшего и слегка склоняет голову в приветствии.       — Здравствуйте, — он улыбается. — Минки уже пора на процедуры?       Что-то щёлкает в Чимине в этот момент. Его активизировавшееся чувство собственничества не дает и минуты на то, чтобы оценить свои действия. С Хесу они никогда не были даже приятелями: виделись довольно редко, да и то, только в студии звукозаписи. Все их взаимоотношения заканчивались на искусственных улыбках друг другу при приветствии и дежурных вопросах ни о чём. Вот и сейчас Чимин видит перед собой лишь чужого омегу, который прижимает его ребёнка, как своего.       — Хесу, — в ответ улыбается Чимин, спуская маску до подбородка. — Давно не виделись.       Эмоции на лице певца заметно меняются от радостных до вопросительно-удивленных.       — Чимин? Ты… но к-как ты здесь оказался? — почти заикается Ли.       — Чим!       Это уже Минки выкрикивает, узнав омегу. Он порывается слезть с коленей Хесу, но тот только крепче прижимает к себе.       — Сюрприз, дорогой, — парирует Чимин, медленно двигаясь к кровати. — Ты как всегда прелестно выглядишь. Но вот то, что ты держишь на руках моего сына, не очень тебе идёт. Поэтому, Хесу, не мог бы ты сделать одолжение и отпустить его ко мне?       Ли, пропуская мимо ушей сказанное, продолжает ошарашенно смотреть на Чимина.       — Юнги не говорил мне, что ты должен прийти. Он даже не говорил, что ты вернулся. И что это за наряд на тебе?       — Он и не знает, что я здесь, — Чимин закатывает глаза. Сейчас он желает забрать сына из рук чужого омеги и унести его куда подальше. — Хесу, послушай, я пришёл повидаться с Минки, — омега кивает в сторону притихшего мальчика, коротко, но нежно улыбаясь ему. — И у меня совсем мало времени.       По омеге видно, что он много бы чего хотел спросить: почему Чимин пропал так надолго, как смог оставить ребенка? Юнги не вдавался в подробности их расставания. Сказал лишь, что Чимину требуется длительное восстановление после родов, поэтому он уехал за границу на неопределенный срок. А теперь вот так неожиданно вернулся, без всякого предупреждения. А ведь Хесу с таким трудом добился расположения альфы…       — Хорошо… — соглашается он неуверенно.       — Только давай выйдем отсюда. Потом скажешь Юнги, что вы были в игровой, — просит Чимин.       Ли молча кивает, а омега, готовый следовать за ним куда угодно, уже представляет, как вновь держит своего мальчика на руках. Ему бы только убедиться, что с ним всё в порядке… Возможно, всё сложилось выгоднее для него, если подумать, чем могло. Даже минута, проведенная рядом с сыном, ему дорога. Пусть и помощником в этом выступает Хесу.       — Что-то случилось? — в дверном проёме появляется Юнги с двумя стаканчиками кофе.       Удачи на сегодня достаточно.       — Это… это… — начинает растеряно Хесу, переводя испуганный взгляд с Юнги на Чимина.       Неудавшийся «студент-медик» хмыкает себе под нос, даже не удивляясь. В конце концов, он бы не смог бегать постоянно, значит так тому и быть. Омега много раз представлял их встречу с глазу на глаз, и никогда она не заканчивалась чем-то хорошим. Чимин снимает маску до конца и поворачивается к альфе, встречаясь с ним взглядом.       — Здравствуй, Юнги — тихо говорит парень, и ему даже становится легче. Точка невозврата пройдена, теперь остаётся только ждать.       Недоумение на лице Юнги смешивается с вопросом. Он осматривается парня с головы до ног и только спустя несколько секунд распознаёт в похудевшем длинноволосом брюнете в широком халате медбрата бывшего омегу, но всё равно не верит своим глазам до конца. Хотя мелодичный голос точно принадлежит его когда-то горячо любимому Чимину. А Чимину даже представить сложно, что сейчас твориться в его голове.       — Хесу, — медленно, но довольно громко зовёт Юнги выйдя из оцепенения. — Пожалуйста, прогуляйся с Минки на улице, а то сегодня он ещё не дышал свежим воздухом.       — Д-да, конечно, — часто кивает Ли и направляется к выходу, подхватывая с вешалки свою кожанку и курточку омежки. Он успевает бросить на омегу растерянный взгляд, но ничего больше не говорит.       — Ап-па, — жалобно тянет мальчик, когда Юнги целует его в щёку у выхода.       — Я скоро приду, родной. Погуляй пока с Хесу.       Чимин сжимает руки в кулаки и начинает чувствовать себя очень глупо и неловко, когда остаётся с альфой наедине под его цепким взглядом.       — Пак Чимин, — низко проговаривает он, цокая языком, и засовывает руки в карманы своих спортивных брюк. — Два года прошло… Я же просил тебя не возвращаться.       Именно поэтому Чимин боялся встречи.       — Я хотел проведать своего сына, — говорит Чимин. Перед таким Юнги вся его уверенность куда-то испарилась. — Тэ сказал, что Минки заболел, и я подумал, что… что хочу увидеть его.       — Интересно, — усмехается Юнги. — Мне казалось, что своего сына ты оставил и ушёл. Здесь только мой ребенок, Чимин.       Именно этого он так опасался.       — Зачем ты так говоришь, Юнги? — омега хоть и не рассчитывал на радушный приём, но и такая чёрствость альфы делает больно.       — Скажешь, я не прав? Разве не я просил тебя остаться? Не я просил довериться мне, всё объяснить? Но для тебя что-то оказалось важнее. Ладно я — это пройденный этап. Но даже важнее собственного ребёнка.       — Я не хотел! Так сложились обстоятельства, — повышает голос Чимин, моментально краснея. — В любом случае, сейчас я здесь, и хочу быть рядом, — уже тише добавляет он.       — Правда? А ты знаешь, что он чуть не умер на моих руках, тогда, когда ты оставил его?       — Я знаю, Юнги, я…       — Знаешь, сколько раз мы лежали больнице из-за его слабого здоровья? — альфа давит своим пронизывающим взглядом и подходит ближе. — Где ты был, когда мне пришлось рано отдать его в детский сад, потому что теперь у меня два ребёнка и больные родители, которых тоже нужно обеспечивать? — вжимает он омегу в стену.       — Знаешь, как он ластится к другим омегам, потому что ему не хватает папы?       Чимин всё знает, но… разве ему проще?       — Хочешь сделать мне больно? Но только больнее, чем сделал я себе сам уже не будет, — омега говорит это почти шёпотом, даже не смотрит на Юнги, потому что не выдержит.       Все предметы в палате начинают расплываться, а виски пульсировать. И, наверное, Чимин был не прав. Потому что Юнги сейчас совершенно спокойно, ковыряя больную рану, возвращает всё назад.       — Мы привыкли и со всем справимся. Ты не нужен Минки ни в каком качестве.       Первый нож.       — Это ты так решил?       — Да, я. Как однажды ты решил оставить нас. Более я вас не задерживаю, Пак Чимин-щи.       — Поэтому Хесу здесь, да? — омега чувствует, что задыхается. — Ты теперь с ним? — он поднимает трясущиеся руки и укладывает их на свою шею, пытаясь сфокусировать взгляд.       Альфа склоняет голову медленно в бок, с прищуром рассматривая точёный профиль перед собой, которым когда-то часто любовался. Он делает шаг вперед, оказываясь вплотную перед лицом Чимина.       — Это тебя не касается, — выплевывает он каждое слово с паузой омеге на ухо, и тут же отстраняется.       Второй нож       Парень резко поворачивается на сказанную фразу, и его взгляд бегает по безэмоциональному лицу Юнги. Губы раскрываются, чтобы что-то сказать, но это так трудно сделать. Чимин с шумом сглатывает вязкую слюну в пересохшем горле.       — Тебе я больше тоже не нужен? — шёпотом спрашивает он скорее сам у себя, впиваясь пустым взглядом перед собой. Это не тот вопрос, который он может задавать, но язык работает быстрее, чем мозг.       — Ты не нужен мне.       Третий нож.       Юнги делает уверенный шаг назад, показывая тем, что больше разговаривать не намерен, а Чимин и не настаивает: выбегает из палаты и на ходу сбрасывает дурацкий халат. Он сбегает по лестнице, игнорируя лифт, проносится через стойку регистрации, не желая больше задерживаться здесь.       Быстро садясь в свой автомобиль, омега с силой хлопает дверью от злости и стучит несколько раз по центру руля, от чего на парковке раздаётся противный звук клаксона. Парень позволяет вырваться громкому крику, который оглушает весь салон. Внутренняя обида и разочарование от встречи полыхают в груди так, что хочется рвать на себе волосы.       Откидываясь на спинку сидения, Чимин зачёсывает назад взмокшую чёлку. В голове, как на повторе крутятся слова альфы, и омега бьёт с раздражением кулаком левой руки по стеклу водительской двери. Слёзы начинают душить его, не пропуская воздух. Перед глазами всё смазывается в одну непроглядную картинку, поэтому Чимин обессиленно валится головой на руль. Какой же он наивный дурак, раз позволил себе думать, что Юнги из-за его предательства будет всегда один. Конечно не будет, и не должен. Но ведь это его Юнги. Как смириться с тем, что его больше не ждут там, рядом с кем сердце бьётся чаще.       Минут через пятнадцать омега немного приходит с себя и с лязгом шин покидает парковку больницы, прокладывая путь до одного знакомого бара. По дороге он успевает подрезать несколько машин, не слишком сильно заботясь о правилах дорожного движения. Заботит только то, что ему так и не дали пообщаться с сыном.       Припарковав автомобиль, Чимин, как фурия, залетает в помещение неоновых огней, быстрым взглядом осматривая зал. Глаза быстро цепляются за знакомое тело альфы, который собирает на поднос пустые стаканы и несёт к бару. Чимин подхватывает его под локоть холодными пальцами, когда Ёсан только успевает поставить поднос на стойку. Омега ведёт его в небольшой коридор, которым пользуется только персонал. Он толкает парня к стене, надавливая на плечи, и не даёт даже опомниться, как целует. Точнее, пытается, потому что Ёсан крепко сжимает свои губы. Все эти порывы «нежности» он знает, как свои пять пальцев.       — Да подожди же ты, Чимин! — альфа слегка отталкивает от себя обезумевшего омегу, держа его руки в своих для безопасности. — Что с тобой? Почему приехал так рано?       — Всё нормально, просто хотел тебя увидеть, — Чимин порывается снова поцеловать, но тот не позволяет.       — Успокойся, слышишь меня! — встряхивает его парень. — Что у тебя случилось?       Омега чуть расслабляется в его руках и аккуратно пристраивается щекой с чужой щеке.       — Ёсан-а, мне нужна таблетка, пожалуйста, — как ласковый зверёк жмется Чимин, потираясь о сильное тело.       — Ясно, — Кан закатывает глаза и фыркает. Впрочем, он уже догадался, что нужно омеге, когда его глаза полыхают безумием. — Нет. И впредь не проси меня об этом, хотя это я виноват…       — Таблетку, Ёсан, — по слогам выговаривает омега, впиваясь отросшими ногтями в талию. Раздражение кипит в голове и жаждет вырваться наружу, не получая желаемого.       — Это снова Ким? — берёт альфа лицо парня в свои ладони и нежно поглаживает большими пальцами горячие щёки. Он пытается заглянуть в глаза, но кроме пустоты те ничего не выражают. — Или что-то узнал о Юнги? — осторожно уточняет он.       Услышав имя, которое болью отдаётся последний час в голове, Чимин начинает мелко дрожать и цепляется пальцами за рубашку парня.       — Я не нужен ему, — еле проговаривает он. Слова обрываются, как помехи на радио. — Я видел его. Он сказал, что я не нужен ему.       — Так, — альфа прижимает дрожащее тело к себе, проводя ладонями успокаивающе по всей спине, — оставаться здесь тебе точно нельзя. Я сейчас позвоню Уёну и попрошу, чтобы он тебя встретил у дома. Машину заберёшь потом.       Они доходят до подсобного помещения, и Ёсан усаживает омегу на диван. Сам же отправляется звонить дерзкому Чону и объясняет что к чему, после чего вызывает такси. Рядом с собой Чимин краем глаза замечает рюкзак альфы, с которым тот постоянно ходит на работу. Он внимательно наблюдает за действиями Кана, пока тот отвлечён телефоном. Рука осторожно забирается в знакомый кармашек рюкзака и нащупывает нужное.

***

      По темноте в квартире Чимин понимает, что здесь никого нет. Возможно, младший омега вновь задержался у друзей. Это очень кстати. Не будет мешать. Парень оставляет свою сумку в прихожей и, не раздеваясь, плетётся в ванную. Он забирается в дорогое и просторное джакузи прямо в сапогах и ветровке, которую накинул на него Кан, открывает холодную воду на весь напор, предварительно закупорив все стоки.       Юнги появляется в дверном проёме и приваливается к косяку, наблюдая за действиями парня. Чимин лениво откидывает голову и поворачивает её к альфе, протягивая руку.       — Побудешь со мной?       Юнги улыбается и положительно кивает. Он сцепляет свою ладонь с чиминовой и присаживается на край джакузи. Вода уже покрывает лодыжки и неприятно холодит спину. Мелкие мурашки расползаются по всему телу, но омега старается не обращать на них внимание, он пытается сосредоточиться только на тёплой ладони в своей руке.       — Я думал, что даже когда я состарюсь, буду рядом с тобой, чтобы напомнить, как я люблю тебя… по-прежнему люблю тебя, — тихо шепчет Чимин, чтобы никто его не услышал. У него создаётся стойкое ощущение того, что все стены в доме тонкие и хлипкие, а его шёпот дойдет до слуха каждого человека в этом мире. — Но я не тот, кого ты должен был встретить.       Вода постепенно добирается до шеи. Ноги начинает сводить судорогой, как и руку, которая находится в воде. Промокшая куртка тянет всё ниже, на самое дно. Юнги кладёт свободную ладонь на голову Чимина, поглаживая запутавшиеся волосы.       — Поцелуешь меня? — спрашивает Чимин, с трудом размыкая зубы от сводящего холода, и поднимает свой затуманенный взгляд на альфу. Тот сразу же склоняется к нему и целует посиневшие губы, пытаясь согреть и передать своё тепло.       Вода уже вовсю плещется за пределы джакузи, покрывая собой дорогую плитку ванной комнаты.       — Я люблю тебя, — клацая зубами от холода признаётся Чимин, когда Юнги отстраняется. Тот целует его в лоб, зачесывая тёмные пряди назад и надавливает на голову.       Чимин не сопротивляется, только сильнее хватается за руку альфы, когда голова полностью оказывается под водой. Он выпускает остатки воздуха из лёгких, и тело невольно начинает сопротивляться, устремляясь вверх. Хватается за жизнь. Маленькая пухлая ладошка тянется к нему, чтобы помочь. Омега хочет выбраться. Его лёгкие начинают гореть. Он протягивает свободную руку к спасительной ладони, но давление сверху слишком велико. Подняться невозможно.       Не важно, во сне или наяву, я благодарен за то, что ты со мной.