Серпантин (дорога к тебе)

      Широко распахивая дверь, Уён давит в себе желание закатить глаза на факт того, что альфа позади него пытается доказать, что он, видите ли, ничуть не заносчив. Омега ворчит на Сана, которого пришлось встречать в аэропорту совершенно внезапно, ведь тот оторвал его от важных дел. Обычно молодой Ким никогда не приезжает по собственной воле, только если его вызывает отец. В этот же раз оказалось, что женится его близкий друг с университета, и он выкроил для этого события несколько дней.       Чон с задранным носом переступает порог тёмной квартиры и хмурится. Во-первых, здесь уже минут как двадцать должен быть Чимин, но нет даже намека, что квартира не пустует, только приглушенный звук льющейся воды заставляет поднапрячься. Во-вторых, он абсолютно точно уверен, что наступил в лужу.       — Что за… — Уён быстро щёлкает выключателем, и коридор заполняет слишком яркий свет, подтверждая догадки: вода понемногу начинает заливать тонким слоем дорогущий паркет. Прекрасно, только потопа сейчас не хватало.       — Наверняка это ты затопил всю квартиру слезами от скуки по мне, — усмехается Сан, за что моментально получает испепеляющий взгляд.       — Только если когда узнал, что ты приезжаешь, и придётся терпеть твоё присутствие, — фыркает омега и гордо удаляется на поиски источника наводнения.       Ким усмехается такой дружелюбности и скидывает с себя верхнюю одежду, оставаясь в обуви. Перелёт утомляет. Сейчас бы принять по-быстрому душ и вытянуть ноги на мягкой постели. Он уже хочет повесить дутую куртку на вешалку, как его оглушает короткий вскрик омеги.       — Уён?       Сан быстрым шагом направляется в просторную ванную, и сам охает от непонимания и шока, попадая в неё. Уён, сидя на корточках возле переполненного джакузи, из которого вовсю плещется вода, придерживает за голову омегу отца. И омега этот абсолютно точно не подаёт признаков жизни.       — Отойди, — Сан подлетает к перепуганному Чону и довольно грубо отталкивает, перехватывая Чимина, и принимается вытаскивать его окоченевшее тело из ледяной воды.       — О-он умер? — заикаясь, Уён прикладывает руки к лицу, в ужасе рассматривая бездыханное тело, уже ставшего родным человека перед собой.       Сан ничего не отвечает, наклоняется к груди омеги, а затем прощупывает пульс. Убедившись, что его нет, альфа занимает позицию поудобнее, кладёт одну ладонь поперек нижней части груди Чимина, а вторую поверх первой крест-накрест. Он надавливает на грудину запястьями и начинает чередовать искусственное дыхание с непрямым массажем сердца. Уён смотрит на данную картину в замершем положении и не может поверить, что сейчас происходит на его глазах. Всё это переходит уже любые границы, раз Чимин начал покушаться на собственную жизнь.       Через несколько минут омега на полу, наконец, начинает слабо откашливаться, освобождая лёгкие от воды. Уён выдыхает с облегчением и оседает перед старшим на мокрый пол, убирая прилипшие мокрые пряди с его лба. Сан тоже садится рядом, оторопевший, и дышит глубоко, будто только пробежал километровый кросс. Не к такому возвращению в отцовский дом он готовился. С другой стороны, альфа почти не удивлен.       — Что ты сделал, Чимин? — рыдает взахлеб младший омега, хватаясь за куртку парня. Он валится рядом с ним, не обращая внимания на то, как неприятно намокшая одежда липнет к телу.       — Я не нужен ему, — еле слышно хрипит Чимин в ответ, между попытками откашляться, и пытается раскрыть глаза, но те щиплет от попавшей воды. Он был уверен, что тьма его полностью поглотила, забирая с собой все то, что разрывает изнутри на части. — Я не нужен ему.       — Ты вообще понимаешь, что сделал, дурак? — кричит на него младший, хватая за плечи. Будь его воля, вытряс бы душу, и плевать ему, что там случилось.       — Я не нужен ему.       — Захотел оставить ребёнка без папы? Ты идиот, Чимин! Я всегда жалел тебя, а ты, оказывается, такой бестолковый!       — Хм, — откашливается Сан, напоминая о своём присутствии, но даже не смотрит в сторону омег. Его задумчивый взгляд устремлен в одну точку на стене. — Уён, я думаю, Чимин-щи сейчас не в том состоянии. Нужно отнести его в комнату и переодеть.       Чон поднимает на альфу своё красное лицо и взрывается новой порцией слез, а после сгребает Чимина в крепкие объятия.       — Я так перепугался, Чимин-и.       У меня нет сил покинуть тебя.

***

      К вечеру следующего дня Чимин лежит в своей кровати с высокой температурой и обложенный разными лекарствами. За прошедшие часы он успел услышать от Уёна кучу лестных слов в свой адрес, которые пересекались с бесконечными вопросами о самочувствии.       — Я не помню, как всё случилось.       Враньё. Помнит. Помнит, как хотел заглушить в себе эту боль, заполнить дыру отчаяния, избавиться от неё. Избавиться от себя. Он устал от себя.        — Я не руководил своими действиями.       А вот это правда. Яд подтолкнул его в этой дыре.       Было ли ему страшно? Омега хочет сказать, что нет, ровно до того момента, пока в голове не возник образ сына, которого он больше не увидит.       — Я войду? — приоткрывает дверь Сан и пару раз стучит по ней. За ним выглядывает макушка младшего, и Чимин слегка опасается новых причитаний.       — Конечно, — омега присаживается на кровати, подтягивая одеяло ближе к себе. Он указывает рукой на свободное место рядом.       — Чимин-и, тебе что-то нужно? — интересуется Чон, неловко переминаясь с ноги на ногу. Чимин отрицательно качает головой.       — Ну, тогда я оставлю вас, — складывает он руки за спиной и нехотя закрывает за собой дверь.       — Ты сменил цвет волос, — констатирует факт альфа, присаживаясь на краешек кровати. — Давно мы не виделись.       — Тебя давно не было. Насчёт произошедшего, — Чимин неловко почёсывает голову и бегает взглядом по комнате. Теперь, когда сознание вернулось, ему стыдно за то, в каком состоянии увидел его альфа. — Хочу, чтобы ты знал, мне очень неловко перед тобой, Сан.       — Да уж, ты здорово нас напугал, — подтверждает молодой Ким, а Чимин от неловкости поджимает губы. — Уён сказал, что у тебя есть ребёнок, — выдаёт он без всяких предисловий, а омега напрягается, услышав о Минки. Вряд ли он вообще должен обсуждать эту тему с сыном Кима.       — И он не от отца, иначе бы я знал о его существовании. Но ребёнок не с тобой, значит где он, Чимин-щи?       Уён действительно рассказал Сану о Минки?       — Мой сын со своим отцом, — тихо отвечает брюнет. — Зачем ты спрашиваешь меня об этом?       — Знаешь, — альфа встает с кровати и подходит к окну, за которым начинается мелкий весенний дождь. — До тебя у отца тоже был молодой любовник, Дан. Тогда он был немного моложе тебя и слишком наивный. Повёлся на богатого дядю с возможностями. И я был слишком наивен, — он грустно усмехается. — Но так уж вышло, что мы стали симпатичны друг другу. Очень.       Чимин ёрзает на постели, не зная, как реагировать на чужие откровения. Сан, при каждом удобном случае, когда бывал в гостях, всем своим видом показывал, что нахождение Чимина в этом доме не жалует. И это было странно, ведь вряд ли он ревновал: отношения молодого альфы с отцом были довольно натянутые, словно они не родственники, а партнеры по бизнесу.       — Мы скрывались, как могли, — продолжает Сан, и его голос становится тише. — Я был готов сбежать с ним. Готов был увезти подальше, но, признаться, реакция отца пугала. Он, конечно, не хотел расставаться со своей игрушкой, перекрыл Дану все пути, когда тот стал намекать, что хочет расстаться. Отец давил на то, что без него Дан никто, так — красивая кукла, которой место только на паперти. Говорил, что если он выйдет из этого дома, то сразу окажется в дешёвом борделе, а если захочет вернуться назад — его никто не примет. Когда отец стал догадываться, что мы друг другу… — он запинается, тяжело сглатывая, — интересны, то сразу отправил меня работать в Японию. Мне только через несколько месяцев сказали… не знаю, что послужило причиной, но Дан сбросился с крыши.       Чимин впервые за эти года слышит в голосе Сана горечь. Видно, что даже такой скудный пересказ тяжёлой истории дался ему тяжело. Чимин роняет тихое «мне жаль», а сердце сжимается от страха: он и сам был в шаге от подобной судьбы.       — Чимин-щи, мы с тобой не особо много общались. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я тебе говорил уйти от отца. Я не хочу, чтобы ты закончил как Дан, — Ким разворачивается к омеге. — Знаешь, почему отец не живет с моим папой? Потому что папа слишком любит его, и в какой-то момент отцу это надоело, он отослал его, чтобы тот не донимал своей заботой. Я знаю, о чём ты думаешь, — опережает он раскрывшего рот омегу, — что это звучит странно. И это действительно странно. Но Ким Намджун такой, какой есть, и если ты хочешь избавиться от него — поддайся.       В этом-то вся и проблема. Чимин не может отдать себя другому. Это невозможно даже на физическом уровне. Он повязан. Только вот его альфа в нём больше не нуждается.       — А если не можешь, то уходи, и как можно скорее. Я помогу организовать тебе билет и жилье, где захочешь.       — Я не могу. Здесь всё ещё остаётся, как ты теперь знаешь, мой сын. И брат… Спасибо, Сан, но я не прошу о помощи.       — Да ну? — тон Кима становится грубее, каким обычно бывает. — То, что произошло вчера, доказывает обратное. Ты кричишь о ней.

***

      Когда Чимин выздоравливает, то вновь отправляется проведать сына в больнице, хотя Юнги ясно высказал свою позицию по этому поводу. У парня нет цели раздражать альфу своим присутствием, но увидеть ребёнка, хоть украдкой, — жизненно необходимо. Омега узнаёт через того же Йена, что мальчика вывели на прогулку, поэтому направляется прямиком к детской площадке. На смену дождям в город пришли ласковые солнечные лучи и ясное небо, так и манят собой проводит на улице всё больше времени. Парень хочет понаблюдать за омежкой издалека. Хоть одним глазком. Он занимает выгодное положение за толстым деревом и прищуривается, пытаясь найти среди немногочисленной детворы своего.       Хесу играет с Минки в догонялки, и заливистый детский смех заполняет всё пространство детской площадки. Сердце омеги начинает приятно трепетать, когда он видит своего мальчика, тем более таким счастливым и довольным. Расстраивает только тот факт, что площадка эта на территории онкологического центра. Но ничего, успокаивает себя Чимин, это лишь временные трудности. Его сын обязательно поправится, и тогда он отведёт омежку в самый большой парк развлечений.       — Что ты здесь делаешь?       Парень вздрагивает от неожиданности и чертыхается про себя, когда слышит за спиной низкий голос Юнги. Его раскрыли слишком быстро.       — Ты не можешь запретить мне видеться с ним. Не поступай так со мной, Юнги.       — Вообще-то могу, — подходит альфа ближе и стискивает челюсть. — По документам ты — никто.       Я уже давно «никто». Какая ирония       Чимин смотрит на альфу и не видит Юнги, которого встретил больше трёх лет назад. Тот Юнги был незнакомый, далекий, но его хотелось узнать, хотелось разгадать. Хотелось бесконечно смотреть в бездонные глаза и ловить каждое слово, произнесенное хрипловатым голосом. Нынешний Юнги другой. Он зачерствел из-за предательств человека, которому говорил самые откровенные вещи, которым дышал и сделал смыслом жизни. Чимин сам сломал его.       — Он же болен, Юнги. Неужели твоя ненависть ко мне настолько сильна? — омега продолжает держать зрительный контакт с альфой. Его глаза по-прежнему привлекают внимание, но уже своей отрешенностью, делая больнее.       — Мой сын не умирает, — твёрдо говорит альфа. — Я сделаю всё, чтобы он поправился как можно скорее и… кто сказал, что я тебя ненавижу?       — Ты ясно дал понять это в нашу крайнюю встречу.       — Тебя задело, что у меня кто-то есть?       Чимин стискивает кулаки и поджимает губы. Его нутро отказывается верить в то, что Юнги состоит в романтических отношениях с другим омегой. Неправильно.       — Это не моё дело, — выдавливает он из себя слова альфы недельной давности.       — В таком случае, не вижу больше смысла что-то обсуждать.       — Но я могу помочь! — возражает Чимин. — Деньги, лекарства, терапи…       — Кстати, насчёт этого, — Юнги перебивает его, незаинтересованный чужими речами. — Все те деньги, что ты присылал через Тэхёна, так и лежат на счету. Можешь забрать их назад. Я в состоянии обеспечить собственного ребёнка.       Нарастающее возмущение внутри Чимина близится к крайней точке. Он мигом оказывается рядом с Юнги, хватая того за худи, и притягивает к себе, становясь при этом на носочки, чтобы быть с тем на ровне.       — Он и мой тоже! Слышишь? Мой! И никакой Хесу или кто-либо этого не изменит! — шипит змеёй Чимин, сталкиваясь с альфой носами, и надеется, что в его взгляде достаточно убедительности. Юнги же, скорее инстинктивно, чем намеренно, кладёт руки на чужую талию. Омега замечает его глубокий вдох. Слишком близко. Выражение лица альфы приобретает лёгкую растерянность.       — Почему… почему я не чувствую тебя? — он, кажется, забывая про своё холодное отношение к омеге, начинает слишком пристально рассматривать его. — Твой запах… Почему? — озадаченность.       Чимин отскакивает от Юнги, как ошпаренный, вырывая себя из чужих рук. На лице начинают играть желваки от досады. Он действительно ничего не может сейчас: ни поговорить откровенно с альфой, ни встретиться с сыном хоть на пять минут. Обсуждать своё физическое состояние тем более не собирается.       Решая, что хватит на сегодня эмоциональных всплесков, Чимин молча проходит мимо Юнги, направляясь в сторону выхода с территории центра. Он ловит лишь на короткое мгновение на себе взгляд, который отдалённо напоминает тот взгляд.       Тот взгляд был в ранее раздражающее утро. Юнги любовался заспанным лицом, а Чимин морщился и недовольно стонал, переворачиваясь на другой бок, чтобы солнце так не слепило глаза. А после улыбался, когда чувствовал россыпь лёгких поцелуев на шее и мягкое поглаживание по спине.       Омега прикладывает карточку к турникету, но тот не пропускает сразу, будто специально задерживая, сигналит красным. Ещё раз.       — Чимин, — окликают его довольно громко. — Операция во вторник, в 15:00. Приходи и поддержи своего сына.       Зелёный свет.

***

      Брюнет со психом откидывает в сторону брендовые сапоги, которые поленился почистить с вечера, и взглядом ищет любые другие, в которых не будет холодно. Хоть на улице достаточно тепло, у него какая-то мания на тёплые вещи и обувь. Омега постоянно боится замерзнуть. С утра у него болела голова, и он в буквальном смысле не мог поднять её с подушки. Уён перед выходом на учёбу заставил выпить болеутоляющее и не мучиться. Омега спорить не стал, ведь сегодня операция у Минки, и он обязан на ней присутствовать. И сейчас, из-за утреннего бессилия и чёртовых сапогов, он уже опаздывает. Так ему кажется. Вдруг пробки. А ещё Чимин очень боится, что Юнги мог передумать, и окажись омега в больнице, его выставят без объяснений.       Намджун, вернувшийся из командировки пару дней назад, проходит в квартиру молча, наблюдая, как омега достаёт свои старые потрепанные кроссовки. Брови на лице мужчины вопросительно изгибаются.       — Куда-то собираешься? — ставит альфа свой портфель на длинный кожаный пуф, попутно стягивая с шеи шарф. Чимин угукает, не поднимая на него глаз, когда заканчивает с кроссовками и тянется за курткой.       — Куда?       — В больницу.       Омега рассматривает своё разбитое выражение в зеркале, но сейчас плевать на внешний вид. Главное успеть увидеть Минки до начала операции. Он тянется за сумкой, но Ким перехватывает его руку, разворачивая к себе.       — Мы так не договаривались. Я разрешил тебе один раз увидеть ребёнка, а не поселиться там.       Чимин прикрывает на секунду глаза, собираясь с мыслями.       — Знаешь, мне абсолютно плевать, что ты разрешил, а что нет, — он притягивает Кима к себе, прижимаясь к его уху губами. — У моего ребёнка операция! И не один альфа не будет указывать мне или решать за меня.       — Ты играешь с огнём, Чимин. Знаешь же, как я не люблю, когда ты меня не слушаешься, — мужчина сжимает локоть сильнее, пытаясь давить своей аурой.       — Попробуй остановить меня, — хмыкает омега, выдергивая руку. Он выходит за пределы квартиры и громко хлопает дверью, ставя жирную точку в этом разговоре.

***

      Это первый раз, когда Чимин приходит в больницу и ему не нужно скрываться, но это всё так же волнительно. Он просит сообщить о визите Мин Юнги, и его пропускают.       Не передумал.       Омега легонько стучится в дверь палаты, сразу же открывая её. Он выдыхает всё напряжение, потому что в комнате, кроме Юнги и Минки никаких Хесу, например, не наблюдается. Альфа сидит на кровати, а омежка устроился в его ногах и внимательно слушает сказку, которую читает ему отец. От этой картины в груди становится тепло и больно одновременно. Двое самых родных людей сейчас перед ним. Только вот Чимин уже здесь чужой.       — Привет, — обозначает присутствие омега, обращая на себя две пары заинтересованных глаз.       — Пришёл, — альфа говорит скорее в пустоту, озвучивая факт, а вот на лице Минки появляется широкая улыбка. Он соскакивает с кровати так быстро, что Юнги не успевает опомниться и остановить его.       — Чим! — омежка подбегает к брюнету, который сразу же подхватывает на руки. Этот тёплый маленький лучик заставляет сердце Чимина болезненно сжаться. Омега прижимает к себе ребёнка, пытаясь вдохнуть детский запах, и ему хочется заскулить от досады. Не выходит.       — Каждый раз поражаюсь вашей схожести, — неожиданно говорит Юнги. — Неужели можно родить собственную копию.       — У него твои глаза, — мягко подмечает Чимин, все так же прижимая сына к себе, а тот громко хихикает, когда омега проводить пальцами по его рёбрам. Юнги кивает, подтверждая слова омеги, и поднимается с места, подходя ближе.       — Сначала его заберут на осмотр, а уже потом на операцию. Но ты приехал рано, поэтому минут сорок можешь посидеть с ним. Я пока пройдусь немного, хочу проветрить голову, если ты не против?       — Да, конечно, — часто кивает Чимин.       Он с нежностью в сердце наблюдает, как альфа треплет Минки по светлым волосикам и наказывает слушаться Чимина. Ребёнок канючит, тянется к отцу, но тот не берет его с собой, даёт возможность омеге познакомиться с сыном поближе. Чимин хочет в это верить.       Альфа натягивает куртку и уже выходит за порог, предварительно оставив быстрый поцелуй на щёчке омежки. Чимин ловит Юнги за рукав, на что тот оборачивается, вопросительно вскинув брови.       — Юнги, спасибо.

***

      Когда Минки уже лежит на каталке, которая должна отправить его в операционную, омега чувствует мелкую дрожь. Он держит маленькую ладошку сына и успокаивающе гладит по головке. Ребёнок хочет спрыгнуть, но строгий взгляд отца заставляет его лежать смирно и лишь недовольно хмурить бровки.       — Ап-па, — хнычет Минки, жалобно глядя на отца.       — Слушайся докторов, сынок, — Юнги целует его свободную руку, а после прижимает к своей щеке.       — Мы будем ждать тебя, цыплёнок. Сейчас ты немного подлечишься, а после мы все вместе пойдём гулять, — Чимин натянуто улыбается, стараясь не выдавать своего беспокойства. Он бросает короткий взгляд на альфу, ожидая одобрения своих слов, и Юнги отвечает ему подбадривающим кивком.       Дверь в операционную закрывается, а нервозность усиливается, поэтому единственное, что может делать омега — это искать поддержку у отца своего ребёнка.       — Юнги, скажи, что с ним всё будет в порядке? — шёпотом просит Чимин, гипнотизируя дверь перед собой. Юнги молчит, но потом омега чувствует, как на плечи опускаются тёплые ладони.       — С ним обязательно всё будет хорошо.

***

      Часы раздражают своей медлительностью. Чимин уже устал считать, сколько чашек кофе выпил. Он успел измерить шагами коридор, изучить все настенные плакаты, выучить признаки многих болезней. Юнги пытался выпроводить его или хотя бы уговорить отдохнуть в палате, но омега только отмахивался. Сон к нему точно не придёт, а напряжение не отпустит, пока не скажут, что операция прошла успешно.       — Присядь уже, — просит Юнги, и Чимин слушается, усаживается рядом, сцепляя ладони в замок.       — Хочу извиниться перед тобой, — продолжает альфа, отрывая затёкшие ладони от лица. — Я не должен был срываться на тебе тогда. Последние пару месяцев были слишком нервными, как и пару лет. Это не оправдывает меня, просто… я не ожидал, что ты вновь появишься. Я растерялся, наговорил много лишнего.       — Юнги…       — Болезнь Минки — это как последняя капля. Он и так много болеет, много требует к себе внимания. У Мину сейчас слишком частые перепады настроения в силу возраста, и иногда просто поговорить с ним — та ещё задача, а ведь ему скоро в школу. Чувствую себя никчёмным отцом из-за этого.       — Ты не виноват. И я уверен, что ты замечательный отец, — омега протягивает руку к ладони Юнги, несмело сжимая её. Такая тёплая и родная…       Откровения альфы бьют по сердцу. Вновь охватывает чувство стыда. Но в то же время в груди появляется надежда, что, возможно, именно сейчас они смогут немного наладить свои отношения. Омега готовится тоже извиниться, хотя все слова успели перемешаться в голове.       — Господин Пак, — раздаётся басистый голос Донсу в тиши длинного коридора, — господин Ким велел доставить вас домой.       Чёрт. Именно сейчас?       — Да, ты можешь идти, Чимин, — поддерживает альфа. — Я сообщу тебе о всех результатах, — он вынимает свою ладонь из руки Чимина и тянется в карман за телефоном, протягивая омеге. — Только оставь свой номер.       Не передумал.       — Спасибо, — шепчет Чимин, неловко принимая из рук альфы мобильный. Он давит в себе неуместную улыбку и надеется, что щёки не горят так сильно, как это ощущается. Быстро вбивает цифры и возвращает телефон назад.       Глаза в глаза.       — Юнги, я обещаю, что ещё вернусь.