Серпантин (дорога к тебе)

      Пусан вот уже несколько дней не радует Сана приятной погодой, однако, какая разница, что там задумала небесная канцелярия, если свой автомобиль помогает избежать сильного ливня или промозглого ветра. В скором времени молодой альфа собирается обратно в Сеул, а после в Штаты, и сейчас самое время решить одно маленькое дельце.       Спальный район, в который сворачивает Сан, ничем не примечательный. И без особой надобности молодой Ким не стал бы заезжать в это богом забытое место. Но раз уж он решил выступить в роли, так сказать, благодетеля, то выбор у него не сказать, что был.       Парень паркует спорткар у нужного дома и нехотя покидает прогретый салон. Окидывая взглядом многоэтажный дом, альфа присвистывает: давно он не был в такой глуши, впрочем, немного потерпеть он сможет. Сверяясь с адресом в заметках телефона, Сан проходит ещё два подъезда и останавливается напротив парадной двери с номером «8». Он даже не успевает обдумать то, каким образом будет звонить в домофон и просить впустить его, как нужная дверь распахивается, и из неё вываливается нечто, что когда-то было трезвым, здоровым человеком, но теперь это еле держащееся на ногах тело. Мужчина потрепанного вида бурчит себе под нос какие-то едва различимые ругательства и направляется к лавке, заваливаясь на неё. Сан, успевший схватить дверь, чтобы та не захлопнулась, дёргает носом в отвращении, учуяв затхлость старого подъезда.       — Чёрт, надеюсь, я здесь ненадолго.       Он поднимается на третий этаж, брезгливо морщась от вида обшарпанных стен. Квартиры здесь без номерков, поэтому приходится определять их самостоятельно. Стучится в довольно хлипкую дверь и понимает: если приложить достаточно сил, то её можно и выбить. Тишина. Ким стучит ещё несколько раз, громко и уверенно, хотя вряд ли житель этой квартирки кого-либо ждёт. Но, к большому удивлению альфы, дверь всё же открывается, хоть и медленно. Тот небольшой проём, что образовался, довольно быстро даёт хозяину квартиры понять, что человек перед ним — незнакомец. Сан замечает чужое замешательство, когда на него поднимают глаза, поэтому, предугадав действия омеги, выставляет ногу, в брендовом, между прочим, сапоге, в образовавшийся проём, когда парень перед ним дёргает потрепанную временем дверь на себя.       — Спокойно, — говорит альфа, перехватывая дверь. — Я не вор и не маньяк. Ты где-нибудь видел вора в сапогах от баленсиага?       Глаза напротив расширяются в ещё большем страхе, и омега продолжает усиленно тянуть на себя дверную ручку. Сану хочется хлопнуть ладонью себе по лбу, но вот руки заняты.       — Ты же Ким Хонджун, верно? Меня зовут Сан. Я пришёл поговорить о твоём брате, Пак Чимине, — и непонятно почему, но это срабатывает. Омега ослабляет свои попытки (безнадежные попытки) запереть квартиру, уменьшая хватку, чем Сан пользуется и неторопливо открывает для себя больше пространства.       — О Ч-чимине? — пугливо тянет омега и сам приоткрывает дверь, неуверенно поглядывая на гостя.       Теперь-то Сан может разглядеть парня перед собой: чем-то отдаленно он и правда напоминает Чимина: такой же тонкий и миниатюрный, а большие зелёные глаза хлопают ресницами сейчас очень часто. Стрижка — отросший маллет, а сами волосы ярко-красного оттенка явно покрашены дешёвой краской в домашних условиях. Тонкая широкая футболка, в которой омега практически утонул, открывает вид на острые ключицы, и Сану хочется собственноручно натянуть её повыше.       — Я Ким Сан, сын мужчины, с которым проживает твой брат уже больше трёх лет, — альфа откашливается. — И я совсем не против, если ты будешь чуточку гостеприимнее и впустишь меня, например.       Омега открывает рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, передумывает и с неуверенностью отступает назад, позволяя войти. Квартира, на скромный вкус альфы, ниже среднего, мягко говоря: ремонт здесь уже не делался несколько лет, а всё свободное пространство занято многочисленными вещами. Хонджун робко приглашает альфу за собой, в единственную, как оказалось, комнату. Указывает на диван, а сам присаживается в кресло напротив, складывая ладони в замок на коленях. Он ничего не говорит и не спрашивает, только пытливо наблюдает, как Сан осматривает пространство.       — Я, — прочищая горло, начинает омега, — я могу сделать кофе.       — Ага, — быстро соглашается альфа, не отрываясь от наблюдения за чужим жилищем, — и можешь плеснуть чего покрепче туда.       Хонджун шутку не оценивает и лишь молча удаляется для приготовления напитка. Сан цыкает, когда старенький диван скрипит под ним, и только сейчас думает, может и правда, к чёрту, ведь омега явно пугливый, и о каком-либо дружелюбном настрое говорить не приходится. И сдалось ему это всё…       Омега возвращается с двумя маленькими кружками довольно быстро, расставляет их на круглом журнальном столике, после чего усаживается обратно в кресло.       — Вы сказали, что хотите поговорить о Чимине? — тихо спрашивает Хонджун, хрустя пальцами, и только сейчас Сан замечает, как его голос схож с голосом среднего брата.       — Да, — кивает утвердительно альфа и тянется за своей кружкой. Принюхивается, делает маленький глоток, пытаясь не сморщиться, и возвращает кружку с растворимым на место. — Ты же знаешь, что твой брат последние два года находился в Японии? Он любовник моего отца.       Хонджун задумывается, щуря глаза, смотрит на Сана всё так же — с недоверием, но в конце концов отвечает: — Я знаю лишь, что даже родители не были знакомы с его мужчиной. Они вообще мало видели Чимина. А после того, как он улетел за границу, их общение практически сошло на нет, — омега неловко заламывает пальцы и сжимается под цепким взглядом Сана. — Последние три года я… я тоже был довольно ограничен в общении с другими людьми, поэтому не знаю подробностей.       — И как оказалось, именно мой отец был тем, кто поспособствовал тому, чтобы сейчас ты был именно здесь, а не в известном месте, — хмыкает Ким, пальцами изображая решетку.       — Извините?       — Ах, — театрально вздыхает альфа, — одна птичка нашептала мне, что твой братец попросил господина Ким Намджуна, то есть, моего отца, помочь тебе спастись от возможного задержания. А взамен стал его собственностью. И знаешь, вообще-то мне должно быть всё равно на ваши проблемы, но Чимин-щи он, он… напоминает мне кое-кого сейчас.       Сан закидывает ногу на ногу, складывая руки на груди и с интересом наблюдает, как пугливые глаза Хонджуна бегают из стороны в сторону, а лицо бледнеет. Альфа буквально может слышать, как пытаются прокрутиться шестерёнки в его голове.       — Ты знаешь, что у твоего брата есть сын?       — Да, — осипшим голосом подтверждает омега. — Отец как-то прислал фото ребёнка, сказал, что у Чимина родился омега. Они сами успели повидать его всего раз, а после Чимин улетел в Японию, даже не попрощавшись с родителями.       — А знаешь почему, Хонджун? — выпрямляясь и чуть склоняясь в сторону омеги, спрашивает Сан. — Потому что твой брат не живёт со своим сыном.       — Как это? — Ким он растерянности распахивает рот, пытливо глядя альфе в глаза.       — Твой брат родил ребёнка от некого Мин Юнги.       — Что… Юнги? Но ведь Чимин сказал мне, что они расстались, когда я ещё был в больнице… — зелёные глаза становятся больше раза в полтора.              Может быть, решает Сан, слишком много информации для одного омеги, чьё состояние вряд ли оценивается как стабильное, но уж если идти, то до конца. Не зря же он выпытывал все подробности у Уёна.       — А вот так, — разводит альфа руками. — Моему отцу это, естественно, не понравилось, поэтому он вынудил оставить мальчишку. Уверен, что он припугнул Чимин-щи тобой, сказал, что упрячет туда, откуда он так усердно рвался тебя вытащить.       — Но… — Хонджун начинает всхлипывать, — как же так? Чимин бросил Юнги, оставил своего ребёнка, только чтобы я не оказался в тюрьме? — его губы дрожат, и он прикрывает их руками, в попытке не разрыдаться истерически.       — Да, — Сан утвердительно кивает. — Но ты можешь помочь ему, — и делает то, чего точно не ожидал сам от себя: подходит к омеге и присаживается у его ног, успокаивающе поглаживая дрожащие колени.       — Он помог тебе, теперь ты можешь помочь ему. Можешь помочь воссоединиться с сыном и вернуться к обычной жизни.       — Как? — шепчет тот, отрывая руки от лица и укладывая на плечи альфы, и даже не замечает, как сильно сжимает их. — Что я могу сделать?       — Я расскажу тебе.

***

      Чимин с глупой улыбкой елозит палочками по тарелке. Он чувствует лёгкую тошноту, которая возникла из-за волнения от предстоящей встречи. Утром ему позвонил Юнги и в крайне неуклюжей форме предложил встретиться, ведь Минки чувствует себя уже достаточно хорошо, и сегодня они собираются сделать длительную прогулку по парку, недалеко от больницы. Уён, сидящий за обеденным столом напротив, то и дело бросает недоумевающие взгляды в сторону старшего.       — Чимин, ты в порядке?       — А? — старший поднимает голову с рассеянным взглядом.       — Ты улыбаешься.       — Да?       — Да.       — Я… ох — он тихо хихикает в ладошку, чуть откидывая голову назад. — Юнги позвал меня погулять с ним и Минки, — понижает голос до шепота, но даже так младший слышит восторженные нотки и видит, как горят чужие глаза. От счастья.       — Оу, это же здорово, Чимин-и, — омега протягивает свою ладонь и сцепляет с чиминовой в знак поддержки. — Я рад, что всё налаживается.       — Я тоже, — продолжает говорить тихо Чимин. — Сейчас я чувствую такую… такую радость, что мне даже страшно, Уён-и, — он прикладывает руку к груди. — Как будто я не должен этого чувствовать, не должен радоваться. Вдруг это неправильно? Мне страшно.       — Чимин, — младший громко вздыхает, качая головой, — ты не должен чувствовать себя виноватым. И тем более, не должен бояться быть счастливым, ведь заслуживаешь счастья, как никто другой.       Оба омеги вздрагивают, когда звук громкого уведомления разносится по всей кухне. Они по инерции бросают взгляд на телефон Чона, и Чимин успевает заметить короткое «Рюсан».       — Рюсан? — спрашивает он, приподнимая бровь. — Это твой одногруппник?       — Эм, нет, это… — Омега замечает, как начинают гореть щёки юноши.       — Это Ёсан, — шелестит Чон, и если бы мог, непременно б поджал уши.       — Окей, — кивает Чимин, ожидая продолжения.       — Он… он пригласил меня на кофе, — младший кусает ноготь на большом пальце. — Это же ничего?       Чимин выдерживает драматичную паузу, смотря на Уёна слишком пристально и часто моргая. Чон успевает перекрутить в своей голове кучу мыслей и оправданий, и в конце концов все же хватает телефон: — Я просто напишу ему, что никуда не пойду, — бубнит он, но мобильный из его рук выхватывают, заходясь дразнящим смехом.       — Ага, сейчас, — продолжает смеяться Чимин, пока прячет чужой телефон за спиной. — Уён, посмотри на меня, — успокоившись просит он, перехватывая взгляд младшего. — Между нами ничего нет. Ёсан хороший парень, и если ты хочешь с ним пообщаться, то я не имею ничего против.       — Я думал, он симпатичен тебе…       — Конечно, он мне симпатичен, — хмыкает, — он хороший человек, наивный правда, — пожимает плечами Чимин. — Но, Уён, ты должен понимать, что я никогда бы не стал рассматривать его, как альфу для себя. И ты знаешь почему.       — Юнги?       — Это первая и самая главная причина, — кивает старший. — К тому же, Ёсан слишком молод для меня. И вообще, он мой хороший приятель. Один из немногих, к кому я могу обратиться за поддержкой.       Чон уже порывается возразить, что приятельских отношений между альфой и омегой быть не может, и наверняка старший нравится Кану, но Чимин останавливает его, поднимаясь из-за стола:       — Ладно Уён-и, я поеду, — он похлопывает младшего по плечу, пытаясь не заострять внимание на головокружении, которое тормозит его. — А ты не смей отказываться от кофе, — подмигивает он, возвращая телефон.       — Чимин, а что же Намджун-щи?       — Я не знаю, Уён. Но ему пора понять, что оставлять своего сына я больше не собираюсь.

            ***

      Дуновение тёплого ветерка приятно ласкает кожу. Чимин жмурится из-за слепящего солнца. Он хоть и забыл в машине солнцезащитные очки, сегодня это ничуть не огорчает. Сегодня ему хочется смотреть на всех и на всё вокруг, хочется улыбаться каждому прохожему.       Он видит их издалека. Юнги в забавной шапке с помпоном и мешковатой одежде походит больше на студента-выпускника, чем на отца двоих детей. Он держит на руках Минки, который внимательно рассматривает в своих ладошках лист какого-то дерева и слушает отца, дуя губы. Когда-то омега уже наблюдал похожую картину, только вместо Минки был маленький Мину. Расползающееся тепло затапливает каждую клетку в организме омеги.       — Чим-Чим!       Теперь Юнги сам отпускает ребёнка, когда замечает идущего навстречу Чимина. Тот уже по привычке присаживается на корточки подхватывает мальчишку, что рванул к нему раскинув руки, а затем начинает кружить, получая порцию озорного и заливистого смеха. Омега стискивает сына в объятиях и чувствует, как лёгкие наполняются больничным запахом. Ему так жаль этого крошку, но самое главное, что всё уже позади, и ребёнок идёт на поправку.       — Здравствуй, Чимин, — подходит к ним Юнги, неловко почёсывая шею.       — Спасибо, что позвал меня, — скромно улыбается ему омега. — Я скучал, — говорит он, обращаясь к сыну и поглаживая мягкую щёчку.       — Я тоже, — тихо отвечает Юнги, глядя на них, на что Чимин резко поворачивается в его сторону.       — Я имею в виду, я тоже успеваю соскучиться, когда его забирают на процедуры или когда он спит. Сейчас он спит дольше и чаще обычного, хотя раньше его было не уложить. Перед сном не меньше часа в ванной с пеной. Серьёзно, я скоро разорюсь на этих бутыльках, потому что за раз у нас уходит не меньше половины… — тараторит альфа, вызывая у омеги смешок.       — Чимин красивый, — улыбаясь, встревает сын, осторожно исследуя пальчиком сначала брови омеги, потом нос, а после тыкает им в пухлые губы.       — Это ты красивый, цыплёнок, — смеётся Чимин и вновь прижимает к себе мальчика. Он оборачивается к Юнги, чтобы узнать, какие у них планы, и ловит на себе пристальный, немигающий взгляд альфы. Щёки омеги моментально вспыхивают.       — Прогуляемся? — предлагает Юнги, смаргивая. Чимин согласно кивает и опускает ребёнка на землю. Минки поочередно берёт взрослых за руки и самостоятельно утягивает в глубь парка.       Омега чувствует себя неловко, пока они неспешно прогуливаются, ведь им с Юнги даже разговаривать особо не о чем. Будто заново нужно учиться общаться, искать общие точки соприкосновения, чтобы избежать этого неудобства. Но одна у них всё же есть: она сейчас громко визжит, завидев стаю голубей, и радостно убегает разгонять птиц. Юнги, дабы избежать молчания, пересказывает омеге все подробности лечения и восстановления, начиная с того момента, когда они узнали о болезни. Чимину становится в очередной раз стыдно, ведь его опять не было рядом.       Они успевают сделать лишь круг по парку, когда Минки начинает уставать и хныкать. Юнги усаживает его в прогулочную коляску, и мальчик сразу же засыпает. Альфа предлагает проводить Чимина до машины, тот неловко мнётся, но соглашается. В груди начинает неприятно зудеть от того, что их прогулка заканчивается. Он не знает, что может сказать на прощание. Позовет ли Юнги ещё раз или решит, что этого достаточно?       Чимин ласково смотрит на ребёнка, когда они доходят до автомобиля. Мальчик медленно раскрывает свои сонные глазки, явно недовольный пробуждением. Копия своего отца.       — Кстати, тебе идёт тёмный цвет, — говорит альфа, указывая на волосы омеги. — Но никогда бы не подумал, что ты решишься на подобный эксперимент. Уж я-то знаю, как ты любил свой блонд. Помню, однажды просидел в салоне шесть часов… — и замолкает, не договорив.       Неловкость. Она ещё долго будет их преследовать.       — Такое странное сочетание, не находишь? — пытается сменить тему Чимин, кивая головой в сторону сына. — Светлые волосы и такие тёмные глаза.       — Спасибо тебе за него, — выпаливает Юнги, перехватывая маленькую ладонь омеги и сжимая её. — Я рад, что он есть у меня. Есть у нас. И я очень его люблю.       Чимин не находит слов, чтобы ответить, поэтому позволяет себе вольность, и в порыве, пользуясь тем, что Юнги держит его руку, притягивает к себе. Он обнимает крепко, цепляясь за плечи. И эти объятия не обжигающие, а такие, какими должны быть: нежные, согревающие, родные. Омегу настолько кроет от этого прекрасного чувства, что он позволяет себе ещё одну вольность и утыкается носом в шею альфы, там, где она не скрыта тканью толстовки. Его кожа такая тёплая и мягкая, что Чимину хочется прикоснуться губами, но он из последних сил сдерживает себя и лишь делает осторожный вдох, дабы успокоить взволнованное сердце. Боже, наверняка со стороны он выглядит очень жалко.       Наплевать.       Он стискивает Юнги сильнее и начинает мелко дрожать. Его прошибает током, потому что именно в этот момент он чувствует. Чувствует Юнги именно так, как нужно. Его запах проникает в каждую альвеолу лёгких, заполняя собой, своей теплотой. Омегу окутывает уже позабытая аура надежности и защищенности, и он понимает, что ни на минуту не хочет отрываться от этого человека.       Именно так и работает привязанность.       Так работает...       — Я скучал по твоему запаху. Странно, что не чувствовал его раньше, — хрипло выдыхают ему на ухо. За своими ощущениями Чимин совсем потерялся и не заметил, что Юнги вообще-то практически вжал его в себя.       Осознание проезжается тяжелым катком.       — Ты чувствуешь меня?       — А разве не должен?       Ответить Чимин не успевает. Появление Хесу из-за спины Юнги не то, чего он ждал как финал их встречи. Альфе приходится отпустить Чимина, а тому в пору запротестовать, закричать, мол, нет, никогда больше не выпускай меня из своих рук. Держи крепко.       Но он молчит, очень надеясь, что его бешено бьющееся сердце на своём месте.        О нет. Оно давно в знакомых руках. Любимых.       — Извините, — произносит Ли, но в выражении его лица Чимин не находит и капли сожаления. — Юнги, вы задержались, и я начал переживать. Твой телефон, кажется, разрядился, а до моего самолёта всё меньше времени.       — О, — альфа в спешке начинает искать по карманам мобильный, — действительно разрядился, — он виновато улыбается омеге. — Мы как раз прощались уже.       — Я вижу, — хмыкает певец.       — Су, — тонкий сонный голосок доносится из коляски.       — Привет, малыш, — омега склоняется над ребёнком, целуя в лоб. Чимин же пытается держать себя в руках и не отпихнуть его в ближайшие кусты.       — Думаю, нам пора, — выпрямляется Хесу и становится рядом с Юнги, переплетая с ним пальцы, и смотрит Чимину в глаза. А Чимин думает, что ничего страшного не случится, если сегодня всё же пострадает пара кустов. Он даже готов заплатить штраф. В двойном размере.       — Что ж, да, — альфа откашливается. — Мы пойдём, мне нужно проводить Хесу в аэропорт.       — Конечно, — Чимин улыбается им и надеется, что улыбка эта не похожа на оскал.       В присутствии Ли Хесу Чимин коротко прощается с Юнги и Минки, и те уходят, оставляя его одного. В задумчивости. Омегу вновь посещает это странное чувство: ему радостно и немного тревожно одновременно. Вроде бы все хорошо, и он может спокойно общаться со своим сыном. И даже Юнги стал к нему снисходительнее, и это не может не воодушевлять. Но липнущие мелкие страхи неприятно скребутся изнутри.       А ещё он, кажется, наконец-то вернул себя…