don't smile at me

      Каждый день в жизни Чифую Мацуно проходил как по скучной заезженной пластинке. И ему очень жаль, что изобретателем той самой меланхоличной пластинки не являлся он сам.       Он любил сравнивать время, потраченное на размышление о смысле бытия с песком, просочившемся сквозь пальцы. Он ведь тоже потерян впустую.       Чифую хорошо одевается и сытно ест, живёт в просторном, со вкусом отделанном трёхэтажном доме на одной из самых дорогих улиц города. Но несмотря на это, почему-то в последние годы где-то внутри разрасталось непонятное тревожное чувство, которое будто бы твердило: «Так жить нельзя. Ты должен что-то менять».       Когда подобные мысли всё же въедались в голову, он поступал, наверное, очень даже трусливо, убегая, просто выкидывая их, как будто это какие-то старые, обременяющие воспоминания.       Что о нём могут сказать окружающие? Многие в высшем обществе уже сложили своё мнение о Мацуно: бесхарактерный, но очень умный молодой человек. Чифую согласен со вторым, но «бесхарактерный» — это никак не укладывалось у него в голове. Возможно, бытовые вопросы, которые его абсолютно не интересовали, действительно рассматривались без его мнения. Но стоило его родственникам, к примеру, назначить встречу с бизнес-партнёрами без его ведома, но с его обязательным присутствием, так он обязательно устраивал скандал.       Такое случалось довольно часто, и тогда Мацуно из послушного мальчика превращался в непробиваемого упрямца. И именно во втором своём лице он чаще всего становился жертвой родительских наказаний.       Он много думал, сидя в своей комнате за столом, который так удобно располагался напротив окна. Вид на закатное небо и полусонный городок почти окрылял его. Если высшее общество в большинстве своем поощряло шедевр, выполненный руками человека, то Чифую по душе был шедевр исключительно в исполнении природы.       Неожиданный громкий стук в дверь прервал его возвышенные размышления. Он обернулся, увидел бесцеремонно входящую в комнату мать, но не сказал ни слова.       — Делами занимаешься?       Она всегда спрашивала об этом. По привычке, заранее зная, каким будет ответ. Это было вместо приветствия, хотя Мацуно такое приветствие совсем уж не нравилось.       — Да. Что-то случилось?       — Ну, почему же «случилось»? Уже не могу узнать, как дела у моего ребёнка? — Она лгала. И Чифую это видел. Наверняка она заранее знала, что сыну не понравится новость, с которой она пришла.       — У меня всё хорошо, — так же для галочки ответил Мацуно, уже заранее догадываясь о корыстных замыслах этой женщины.       — Вот и отлично. Нам тут, к слову, приглашение поступило… — а вот, собственно, и то, чего он ждал. Истинные мотивы своей матери Чифую раскалывал, как орешки. Ибо актёрского мастерства она была под корень лишена.       — …Твоё присутствие обязательно, поэтому даже не думай отнекиваться.       — Что, прости? — парень тут же напрягся, нахмурил брови и скептично взглянул на мать. Его глаза в эту секунду, холодные и спокойные, отдаленно истощавшие мудрость, приобрели темный оттенок.       — Ты уж пойми, там будет сын наших давних конкурентов, — она почти жалобно сложила брови домиком, — мы, пусть и негласно, но хотим, чтобы вы смогли в будущем работать вместе, и…       — Мне нет до этого дела, — блондин поднялся со стула и расправил плечи. Злоба в нём начинала закипать, а ладони в карманах домашних брюк сжались в кулаки. — Я и так почти ежедневно таскаюсь с вами по всяким встречам как проклятый. Идите без меня.       Мать сделала попытку принять уверенную позу, но безуспешно. Она сжала губы, нервно бегая глазами по уверенной фигуре своего ребёнка. Только подумать, насколько же они разные.       — Я… В таком случае, мы выставим его на улицу, — Чифую сразу стало понятно, кого она имеет ввиду.       — Неправда. Вам не хватит смелости, — с поддельной уверенностью ответил он, безнадёжно ухмыльнувшись.       Женщина мгновенно приняла победную позу, ибо знала, как сильно Чифую дорожит котёнком, которого сам же около недели назад спас от одиночества и сурового уличного холода. Она внутренне торжествовала, и даже не скрывала это.       У Мацуно вдруг стало так гадко на душе. Неприятно заболело внутри от горького осознания того, что он одной крови с людьми, которые могут так запросто обречь беззащитное животное на верную смерть.       Парень нахмурился сильнее, пытаясь ничем не выдавать яростную злобу, разбушевавшуюся внутри. Его самообладанию действительно можно было позавидовать.       — Выкинете его — я пойду следом, — не теряя уверенности в словах, холодно продолжил Мацуно.       Женщина на это лишь гаденько улыбнулась. Порой парню казалось, что пакостить ему — это истинное хобби его матери. Здесь уже заранее стало понятно, что в сегодняшнем поединке Чифую проиграет.       — Ты забыл, чем кончилась твоя прошлая попытка сбежать?       Он не забыл. Поэтому выдыхает недовольно. Поэтому смиряется со своей участью. Поэтому выслушивает, как мать просит его запомнить время и место банкета, непонятно зачем, ведь сама она ещё сотню раз напомнит ему всё, как обычно и делает.       Следующие несколько часов Мацуно сидит так же задумчиво, как и до раздорного визита матери. Он поглаживает темный комочек шерсти, который выбрался из-под кровати и прибился у его ног. Закатное солнце мягко оглаживает черты красивого лица. У парня вдруг появляется странное чувство в груди. Это чувство показалось таким отчужденно приятным, и даже стало на секунду жаль, что оно вызывает у него настороженность.