Сутки вместе

      Новое утро, новый день, а начинается всё практически одинаково. Чуя, как уже привык, проснулся от назойливых лучей солнца, что проникали через огромные окна в небольшую квартиру Осаму. Он, как всегда, спит на светло-сером диване, который тоже принадлежит Осаму, в гостиной. А гостиная тут самая светлая среди всех комнат. Поэтому очевидно, что рыжий просыпается из-за света в глаза. Гостиная, наверное, служит как противоположность комнаты хозяина этой квартиры. Сам Чуя, конечно же, не смог побывать в той самой комнате, но из полуоткрытой двери он заметил, что спальня явно тёмная. И, если честно, Накахара завидует своему напарнику. Завидует и, в то же время, не одобряет поведение шатена. Потому, что тот постоянно закрывается в собственной берлоге и практически не выходит из неё. Кстати, угадайте, где сам шатен?       Чуя был уверен, что проснётся один, как обычно, на своём диване. Но нет. Рыжик только сейчас заметил, что держит чью-то руку, выглядывая пальцами из под белоснежного, тёплого одеяла, которое было любезно отдано Дазаем Чуе. Долго гадать, чья это была рука не пришлось. Шершавая поверхность, несвойственная коже, сама отвечала, как за себя так и за владельца. Поэтому, когда синие глаза рыжика открылись, он не был особо удивлён, заметив возле себя макушку шатеновых прядей, чей обладатель уткнулся лицом в диван, сидя на полу. – "Идиот... – подумал Накахара, неосознанно касаясь тех самых карих прядей. Они были мягкими, как Чуя и ожидал. Рыжику постоянно казалось, что волосы Дазая на ощупь должны быть мягкими и шелковистыми. – Ты такой идиот, Осаму. Когда ты только научился принимать на столько тупые решения?"       Кстати говоря, об этом, да и в принципе о событиях нескольких последних дней... Дазай и Чуя значительно сбавили свой радиус личного пространства, по крайней мере к друг другу и в обычные дни. Ведь чаще всего в обычные спокойные дни, оба держатся на приличном расстоянии друг от друга. И это выглядит забавно, если знать об их взаимной ненависти. А так, со стороны пара парней выглядят как обычные друзья. Пусть и часто ссорящиеся, но всё же как друзья. Наверное, их можно таковыми назвать, но сами Дазай и Чуя так не считают.       Тянуться за телефоном и интересоваться сколько сейчас времени, сил не хватает. В частности силы воли. Потому что, Чуя уверен, что чувствует себя уже гораздо лучше, но всё равно хочет ещё немного насладиться тёплым одеялом и нагретым местом на диване. А ещё шелковистыми прядями волос в руке Рыжика. И плевать, что это чьи-то волосы. И плевать, что их обладатель самый ненавистный человек для Чуи. Хотя если, так задуматься... Не так уж двойной чёрный себя ненавидит. Конечно, бывают перепалки, ворчание, ссоры и тому подобное, но! Дазай и Чуя без этого не могут сосуществовать. И признаться честно, для обоих парней это уже стало в порядке вещей – постоянно ссориться и оскорблять друг друга. Однако, стоит двойному чёрному выйти на бой, как его работа считается превосходной. И если, у всех появляется вопрос как эти двое могут вместе вообще находиться, то ответ не мало прост –.. Да они сами без понятия. В смысле, оба работают из-за своих принципов, они им следуют, но главное то, что они пересекаются в схожести. Именно это и заставляет двойного чёрного так идеально выполнять свою работу. Но в свободное время... Для обоих парней постоянно остаётся загадка, как они ещё не разошлись или не прибили друг друга.       Чуя почему-то вообще наплевал на то, что его занятия по факту неправильное, для самого Рыжика. Но тем не менее, Накахара продолжает щупать чужие волосы. Он их, не просто поглаживает, он их расчёсывает, трогает, изучает, мнёт и треплет. И всё это, без страха, что столь счастливый, но столь ненавистный для Чуи обладатель этой шикарной шевелюры проснётся. Да-да. Чуе было во истину плевать на реакцию Осаму, на последствия своих действий. Потому что, кое-кто так уже сделал. И Рыжик тогда никак не смог подобающе с реагировать. Поэтому, сейчас можно – нет, нужно – сказать, что Накахара мстит. Мстит за украденное достоинство. (которого уже практически не осталось...)       Рыжий продолжает повторять свои махинации, ложась в более удобную позу. Он высвобождает собственную руку из руки Дазая. Подперев уже свободной рукой подбородок, Чуя слегка приподнялся на локте той же свободной руки. Его синие глаза внимательно изучали каждую прядку волос, в тонких и ловких пальцах собственного хозяина. Это довольно.. увлекательное занятие. Правда одного Чуя пока не может понять – как Дазай ещё не проснулся? Ведь по идеи он должен. Кто сможет не проснуться когда его так тянут за волосы? А может Осаму уже проснулся? Просто притворяется? Что ж, это вполне возможно. Нет, Чуя в этом уверен. Он не раз был жертвой подобного розыгрыша. Правда это происходило либо на поле боя, либо когда Дазай опять не хочет нормально работать. Сейчас, непонятно для чего Дазаю подобное делать.       Последний раз взъерошив шатеновые волосы, Чуя высвободил собственные пальцы из шелковистых зарослей. Затем хотел взглянуть время на телефоне, уже потянулся как его резко схватили. – Тц... Подонок.. Так и знал, что не спишь. – шепчет Накахара. Голова, что до этого, почти безжизненно валялась лицом в диван, поднялась и один карий глаз, уставился на Чую. В тёмной радужке играли весёлые и насмешливые искорки, что раздражало также как и эта проклятая, довольная улыбка, которую Чуя хочет стереть раз и навсегда. – Хм? Неужели я на столько скатился, что уже не могу правдиво притворяться? – с нотками досады интересуется Дазай, продолжая нагло улыбаться и смотреть прямо в лицо Рыжику. А Накахара едва сдерживается, чтобы не вцепиться заново в волосы проклятого напарничка и не ударить его лицом об диван. Но он не может. Потому что, его первую руку держат в плену, а вторая служит опорой для головы. (и плевать, что хватка на первой руке слабая.) – Хмф. Не знаю как там, правдиво - не правдиво, но об этом было очень легко догадаться. – фыркает Чуя меряя недовольным взглядом шатена на против. Тот продолжал улыбаться. – О? Так Чиби умеет думать? – наигранно, шокировано интересуется Дазай. И Накахара уже чувствует подступающий гнев. Ещё несколько подобных колких шуточек и на этом диване будет валяться без сил уже Дазай. – Если ты хочешь, чтобы я тебя отправил в больницу, то я буду не против. – под кипящей злостью бросает Чуя. Но конечно же, на Дазая подобное не работает. Шатен вообще, практически никогда не воспринимал слова Рыжика всерьёз. Он постоянно отвечал на подобное как-то игриво. (в смысле, что – Дазай воспринимает подобное за игру и реагирует на такое как шут) Как и сейчас. – Мм~... Не-е-ет.. – уныло тянет шатен. – Чуя, ну зачем же так жестоко? Неужели я действительно это заслужил? – О да, подонок. Ты ещё как это заслужил. – с злобной улыбкой рокочет Накахара. – Ты всегда этого заслуживал и заслуживаешь.       Но Дазай кажется пропустил эти слова мимо ушей. Он отвернулся к окнам, подперев подбородок рукой. – Знаешь Чуя, я всегда знал, что ты очень грубый и жестокий. Но даже не подозревал, что на столько. – пробубнил Осаму. И Накахара готов поклясться, что сейчас выдернет свою руку из хватки забинтованной руки и вдарит Дазаю в морду. – Слушай, не я тебя просил..– Чуя хочет сказать, но его перебивают. – Разве? Если меня не подводит память, ты вчера ночью попросил меня остаться с тобой. – Дазай поворачивает голову и без какого-либо выражения лица, смотрит на Чую своим глазом. И если говорить честно, Накахара ненавидит когда Осаму так делает. Когда он говорит подобные вещи с абсолютно спокойным выражением лица и абсолютно спокойным голосом. – Я... Я.. Да я вообще не о том! – выкрикивает Чуя и тут же жалеет о своём поступке. Его до сих пор больное горло даёт о себе знать. – Да? – бесстрастно интересуется Дазай, наклоняя голову в бок. – Ах, ты про то, что Мори заставил тебя жить у меня? Что ж, да. Тут уже он виновен, что не позволяет нам разойтись по разным путям.       Чуя хочет согласиться, но не делает этого. Он просто молча выдёргивает свою руку из чужой и находит телефон на столешнице. – 09:48. – озвучивает Накахара. Он и сам не знает зачем, но просто говорит. В ответ Дазай молча кивает, продолжая смотреть в окно. И из-за молчаливого ответа, Чуя предпочитает немного поковыряться в телефоне, проверяя, не пропустил ли он вчера каких-нибудь важных сообщений. Нет. Он ничего не пропустил. Вчера ему ничего не присылали. От этого было какое-то странное ощущение.       Чуя позалипал в телефоне ещё пару минут, и решив, что ему пора прекращать валяться, захотел встать. Но его попытка обвенчалась скорым возвращением головы к подушке. Это было довольно резкое движение, как и внезапное появление головной боли. Ах да... Точно. Вроде вчера подобное чувство также присутствовало у Накахары. Кстати, резкий неудачный подъём Рыжика не остался незамеченным. – Голова до сих пор кружиться? – интересуется Дазай, смотря на Чую. Рыжик же в ответ молча кивает и едва не стонет. Его мозг лишь от пару движений, словно прокатился по черепной коробке и ударился о её стенки, отдавшись неприятной болью.       Следующее что сделал Дазай, едва не заставило Чую поперхнуться воздухом. Забинтованная рука ловко нырнула под чёлку рыжих волос и коснулась лба. – Похоже твой жар всё ещё не прошёл.. – задумчиво протянул шатен, а затем усмехнулся – Что ж, будет безопасней, если ты померишь температуру и мы убедимся в твоём обязательном принятии жаропонижающего.       Чуя ничего не ответил. Он просто молча смотрел, как Дазай оборачивается к кофейному столику, как хватает градусник и протягивает его Рыжику. И Накахара всё также молча принимает его.       Дазай, не теряя времени за ожиданием, поднялся с пола и зайдя на кухню поставил чайник кипятиться. Целебного чая у него конечно же нет, но простого, чёрного пачка имеется(благодаря Чуе). Осаму достал стакан, достал пакетик чая и дождавшись когда вода в чайнике вскипятится, залил внутренности кружки водой.       Когда шатен вернулся к Рыжику, тот всё ещё валялся на диване с градусником. Дазай поставил стакан чая на стол и вернулся к Чуе на пол.       Через несколько молчаливых и неподвижных минут, Накахара взглянул на градусник и издал раздражённый вздох. – Сколько? – поинтересовался Дазай, когда Чуя уронил руку с градусником. – До сих пор 38. – недовольно взвыл Чуя. – Всего 38, а я чувствую себя так, будто скоро помру. – Так, а вот этого мне тут не надо. – шатен берёт градусник из руки Рыжика и кладёт его на стол, и не поворачиваясь к Чуе, находит стакан с чаем и пододвигает его ближе к себе. – Я не собираюсь оправдываться перед Мори по какой причине ты сдох, поэтому продолжай жить. – Легко тебе говорить. – невесело усмехнулся Чуя. Потом, слегка помолчав, добавил. – Вроде бы только что, чувствовал себя нормально... – Чуя, ты что, никогда не болел? – резко оборачиваясь, интересуется Дазай. – Ну.. Не помню. – бурча отвечает Накахара. Когда взгляд синих глаз возвращается к шатену, он видит серьёзное и в то же время вопросительное выражение лица, хотя вопрос от самого шатена звучал насмехающимся. В комнате опять повисла тишина, в которой два парня играли в гляделки. Но потом, в один момент, серьёзная физиономия Дазая сменяется насмешливой и весёлой ухмылкой. Той самой, которую Чуя ненавидит. – Ну, тогда я поздравляю тебя с твоей первой простудой. – сказал шатен, кладя свой локоть на край столешницы. Чуя какое-то время отвечал молчанием на эту усмешку, а потом также невесело улыбнулся. – Ага, благодарю. Правда, мне осталось её пережить.       Улыбка Дазая становиться шире от усмешки Чуи. Шатен на мгновение оборачивается, и находя взглядом кружку с чаем хватает её в руку. В следующее мгновение он опять оборачивается к Рыжику, продолжая улыбаться, но уже держа стакан в руке над полом. – Не переживай, от простуды ещё никто не помирал. Вроде бы. – первые слова Осаму звучали подбадривающими, но последние с сомнением. В это мгновение, весёлая улыбка уходит с лица Дазая, но в следующее, глаз шатена загорелся, явно новой идеей. Парень повертел головой, словно осматриваясь, будто боясь что кто-то услышит его следующие слова. Дазай наклоняется ближе к Чуе, продолжая держать в руках кружку. – Но если это так... – тихо прошептал Осаму – То... Чуя, позволь мне спать с тобой!       Рыжий аж подскочил. Он во все глаза уставился на Дазая, не веря словам шатена. В голове лихорадочно крутился отказ, но рот отказывался слушаться. Губы лишь разомкнулись ради впитывания воздуха, но больше, они ничего не делали. Чуя просто дышал, глубоко дышал, глядя на Осаму. Рыжик вот - вот, уже готов выкрикнуть слова, как его прерывает новая волна удивления. Дазай смотрел сначала невинным, но горящим взглядом, молча вымаливая у Чуи разрешения. Но глядя на ошеломлённое лицо Накахары, он не смог сдержать улыбку. И в следующее мгновение, по гостиной разлился громкий смех. – Пха-ха-ха! О Господи.. Чуя! Видел бы ты своё удивлённое лицо! Аха-ха-ха! – прокричал сквозь смех Дазай. Рыжик пару секунд молча хлопал глазами, пока ему не надоел этот громкий ржач. – Идиот! Заткнись! – рявкнул Чуя, заглушая раскатистый смех. В одно мгновение, подушка возле Накахары, оказалась в его руках и уже была готова ударить насмехающегося. Дазай в одно мгновение среагировал. Он протянул одну руку перед своим лицом, пытаясь хоть как-то защититься и предотвратить вероятный удар. – Эй, эй, эй! Полегче! Я с кипятком! – кричит Осаму, будто это может его спасти.       Чуя замирает, с подушкой в руках, что в любую секунду готова броситься на шатена. Взгляд синих глаз настолько злой и горящий, что кажется будто, если Накахара не прибьет Дазая подушкой, то проделает в нём несколько дырок взглядом. И Дазаю такое не нравится. Но прятаться от взора синих глаз, сейчас очень глупо. Не потому что это безвыходная ситуация, а потому что это со стороны будет смотреться глупо.       В гостиной опять повисла тишина, в которой молча оба парня газели друг на друга. В глазах одного горела злость, а в глазах (в глазе) другого напряжение. Но вскоре, Чуя сдаётся. Он роняет подушку на место и после пару секунд последнего испепеления Осаму, Рыжик падает спиной обратно на диван, опять отдаваясь болезненным стоном. – Твою мать... У тебя диван, твёрже земли. – приглушённо сквозь подушку, воет Чуя. – Тебе кажется. – спокойно заверяет Дазай, расслабляясь и ставя стакан обратно на кофейный столик. – Ты зря обратно лёг. Я так-то тебе тут чай приготовил. – Оставь и иди. Я выпью. – пообещал Рыжик, отворачиваясь к спинке дивана. Дазай молчал. Он продолжал сидеть у дивана Чуи, смотря на чужую спину. Уходить как-то не хотелось. И на то, были три причины: первое – лень, второе– хочется вредничать, и третье – тут думается лучше (хоть и непонятно, как это работает и что там вообще думает Дазай).

***

      Вот и наступил вечер. Солнце, как всегда ложилось где-то за горизонтом, обволакивая небо рыжими красками, напоследок. За ярким закатом, что с каждой минутой угасал и уходил с неба, шли тёмные, синие, голубые и фиолетовые цвета. Скоро на небо взойдет луна, только солнце полностью спрячется, забрав с собой свои рыжие краски. А вместе с луной, начнут проявляться и маленькие звёзды. Это произойдёт скоро, но до тех пор, остаётся лишь продолжать смотреть за этим.       Ближе к вечеру, Чуе стало лучше. Настолько, что он решился приготовить ужин. Дазай, честно говоря, его особо и не пытался остановить. Он просто сказал, что не собирается есть бактерии Рыжика. –«Если не хочешь есть, так и скажи.» – с немного хмурым видом сказал Рыжик. Но когда кухню и гостиную заполнили приятные ароматы еды, Дазай сам вышел из своей комнаты, в которой находился недолго, и сев за барную стойку, уставился на спину готовящего Накахару. Конечно, это ему стоило, подозрительных взглядов и насмешек, но шатен всё это выдержал. Только ради еды.       Чуя есть практически не хотел. Он поставил одну тарелку с едой на столешницу барной стойки и хотел уходить, как его остановили. – «О, только не вороти носом. Сам приготовил еду, меня кормишь, но отказываешься есть? Так дело не пойдёт, Чуя. Садись давай.» – сказал шатен и сквозь всё своё нежелание, Рыжик всё же послушался его и принялся за еду. Несмотря на то, что аппетита не было, Чуя смог всё доесть, на пару с Осаму.       Летом днём невероятно жарко, но к ночи холодает. Поэтому вечер и утро являются едва не идеальны по атмосфере тепла и прохлады, которых может не хватать. А ещё, вечером и утром существует едва неодинаковая атмосфера некого спокойствия. Только утром все просыпаются и начинают кипиш, в то время как вечером все уже уставшие, начинают расходиться. И только ваши предпочтения заставляют любить одно из подобных времени суток.       Чуя опять стоит на открытом балконе, оперевшимися локтями о поверхность защитного бортика, взгляд Рыжика устремился на море возле дороги, на которой уже чаще проезжают машины. Холодный ветер аккуратно взъерошивает рыжие волосы, обдувает лицо и тело вовсе, ловко и бесстыже залезая под одежду, вызывая стадо мурашек по коже. Когда ветер проделывает такую махинацию опять, с губ Чуи неожиданно срывается кашель. И о боги... Если бы Чуя знал, что за ним так пристально наблюдают, он бы задержал дыхание, лишь бы этот звук не сорвался из его рта. – Ай-яй-яй. – слышится знакомый голос за спиной Рыжика – Чуя, тебе говорили, что когда болеешь, не стоит выходить на балкон? – А тебе - то какая разница? – разворачивается Накахара, раздражённо интересуясь. Но в ответ получает невинный взгляд единственного медового-тёмного глаза. – Мне? Ну.. Знаешь, выбор между постоянно больным напарником или более здоровым напарником... Думаю, что разница всё же есть. – спокойно говорит Дазай. Он стоит возле выхода с балкона, опираясь плечом о дверной проём. Руки шатена скрещены на груди. Чуя недовольно закатывает глаза. – Слушай, ты мне не нянька, чтобы за мной так ухаживать. Отстань. – рычит рыжий. – Ха? Прости, что? Ты пытаешься указывать мне в моём доме? Не многовато ли чести? – Осаму отстраняется от дверного проёма, расстёгивая руки и ставя их уже по бокам, показывая собственное недовольство. – Хмф. – в ответ фыркает Накахара. Он чувствует как с одной стороны его терпение на исходе, но с другой, он обязан не поддаваться таким провокациям. – Возомнил себя, черт знает кем. Ты так и не понял, что мне на это плевать?       Чуя отворачивается от Дазая, возвращая свой взор на бескрайнее море. На балконе повисло молчание, которое рыжик уже едва не обожает. В такие моменты, он готов восхвалять это чудесное мгновение. Что он и делает, только уже у себя в голове и молча. Но всё это только с одной стороны. Потому что с другой, если Дазай замолкает, значит он либо что-то задумал и сейчас придумывает план действий, либо ему это просто наскучило и он уже ушёл. А понять где Дазай, не смотря за его действиями, проблематично из-за безумной ходьбы шатена. Но Чуя всё же просто надеется на второй вариант. И кажется он был прав. Чувство пристального взгляда на собственную спину проходит. Но... Через пару секунд, рыжий ощущает как нечто тёплое ложиться на его плечи. Это... Плед. – Идиот! Я же сказал! Отстань! – рявкает Чуя, оборачиваясь, и с горящем злостью взглядом смотрит в нутро Осаму. Но тот по-прежнему выглядит спокойным. Его руки остаются на плечах Накахары, а затем и вовсе укутывают его плотнее в плед. – Я не собираюсь выполнять приказы какого-то заболевшего, рыжего слизняка. – фыркает Дазай. Когда он убедился, что его работа была вполне неплохо выполнена, шатен отпустил Чую. И признаться честно, Дазай ждал, что сейчасс рыжий стряхнёт с себя плед, гордо отворачиваясь и отказываясь от такой услуги. Но нет. Рыжий лишь кривиться и отходит от Осаму, продолжая находиться в пледе. Дазай также отходит назад, пока не касается угла перил.       И вот опять, оба парня молчат. Молчат, смотря на мир, что открывается им с высоты 11 этажа здания. Их тишина наполнена рёвом машин, далёким шумом моря и еле слышны голоса людей снизу. А, ну и ещё воем ветра, что по-прежнему холодный и едва не беспощадный.       Чуя какое-то время стоял неподвижно, но резко начал осматривать балкон. – Слушай... – обращается рыжий к Осаму – А куда ты мои сигареты дел? – Хмм? ~ Какие сигареты? – невинно интересуется шатен, будто он не при чём. – Как какие?! Я тут пачку сигарет оставлял! Куда ты их дел? – взрывается Накахара, крича на Дазая, и потом заливается уже мокрым кашлем. Но Осаму остаётся спокойным. – Ааа... Ты про ту пачку... Я их спрятал. – Куда?! – Куда подальше от тебя.       ..... Чуя готов прикончить Дазая. Как он посмел? А главное зачем? Какое ему дело? Неужели он просто издевается, притворяясь, что заботиться? Да. Чуя готов поспорить, что последний вариант самый правдивый. Но у него нет точных доказательств. Поэтому пока что, он принимает поражение, оборачиваясь от Осаму, придерживая при этом плед, который чуть не слетел. – Ну и пошёл ты нахуй. – тихо сквозь зубы рычит Чуя. – Ой, ну не обижайся ты на меня так. Я обещаю, что верну тебе твои сигареты, только ты свалишь с моего дома. – ласково и спокойно заверяет Дазай. – Тогда, я их буду ждать после завтра. – спокойно чеканит Чуя. Дазай резко поворачивается к Рыжику с недоумением во взгляде. – В смысле? – глупо спрашивает Осаму. – В прямом блять, Дазай. – рычит в ответ Накахара – Я после завтра сваливаю с твоего дома. Квартиру я уже нашёл. – Уже? – недоумевая, опять интересуется Осаму. – Ага. – Чуя кивнул – Даже не уже, а давно. Я рассчитывал на покупку второй квартиры, в более тихом месте.. И она нашлась. Я обговорил с владельцем пару деталей и саму квартиру я уже успел осмотреть в живую. Так что.. Когда мой отпуск закончится, я куплю ту квартиру и перееду туда.       Рыжий пояснял это так спокойно. Словно, всё так и задумывалось. Словно говорит Дазаю то, что он и так уже знает. Но Дазай не знал. Он рассчитывал, что Чуя останется у него ещё на немного. Хотя, два дня и так немного, но только не по меркам Дазая. Для него это мало. Критически мало... Именно в таких ситуациях, ему мало лишь пару дней. Ему хочется больше. Но это только где-то внутри, где то далеко, в сердце. А здравый смысл поздравляет Осаму, что тот наконец-то добился скорейшего избавления от Чуи. Но даже так.. Дазай чувствует обиду. Словно рыжий бросает его. Вот так просто. Берёт и кидает, не смотря на, Осаму и на всё то, что он делал. И пусть, Дазай сделал мало. Ему казалось, что он вполне неплохо умеет заботиться. Но похоже этого мало. Мало, чтобы Чуя смог оценить. И от этого очень сильно обидно.       Шатен вздыхает, молча поворачивается и уходит с балкона. Он не ощущает на себе взгляд синих глаз, который так хочет почувствовать, не слышит знакомый голос, который так хочет услышать. Казалось.. Что Чуе всё равно. – "Ну и ладно! Ну и пусть!" – со злостью думает Осаму, уходя в глубь своего дома, и ныряет в свою комнату.

Если Чуе всё равно, то и Дазаю тоже.