Сутки вместе

      Это ужасное чувство, когда ты не можешь себя контролировать. Когда тебе кажется, будто ты сейчас взорвешься от переизбытка различных эмоций и чувств. Это ужасно..       Два последних дня отпуска Чуи, прошли почти незаметно. В принципе для Дазая это было не впервой. Он привык к быстрому проходу дня или дней. Эти два дня пролетели. И Чуя, как и обещал, уехал из дома Осаму. Конечно, когда Мори об этом узнал, у него появились вопросы в частности к Дазаю, но тот лишь отмахнулся. А потом, Мори задал эти вопросы самому Накахаре и тот попытался объяснить. Возможно это у него получилось, возможно нет. Дазаю без разницы. Главное, что Рыжик теперь не появлялся в его доме.       Дни летели словно одинаковые минуты, но в их время они казались тягучими, до бесконечности, часами. Все такие серые, унылые, пустые и одинаковые. И если бы так было только на работе, Дазай бы часто брал отгул. Но нет. Что на работе, что дома. Всё одно и то же. Нет ничего яркого. Всё серое.       Осаму около недели не общался с Рыжиком. Да он вообще почти ни с кем не общался после того, как Чуя съехал от него. Ну, только разве что, Ода и Анго. К которым шатен пришёл лишь один раз в неделю и высказал едва ли не всё что накопилось у него. И если бы, всё было бы так просто. Если бы, Дазаю этого хватило, то он бы перестал ходить с хмурым лицом и игнорировать буквально всех окружающих. Но нет. Он не перестал. И ему даже стало в некой степени хуже. Теперь грусть и злость танцевали в голове Осаму, основываясь на негативных воспоминаниях и создавая обиду на того, кто их вызвал. И конечно же это был Чуя. Чуя, которого Дазай и без того ненавидел, стал самым ужасным человеком в глазах Осаму. И пусть, причина может показаться глупой, она для Дазая далеко не такая.       Шатен, редко испытывал такое. Желание помочь, немного поухаживать. Ему редко доводилось ощущать в своей квартире присутствие другого человека и только Дазай к этому привык, как тот же самый человек исчез. Он практически не оставил от себя следа, кроме приятных воспоминаний, что стали служить разбивающим сердце ностальгией. И Дазай в какой-то мере считал, что Чуя действительно его бросил, но с другой... Рыжик сделал всё правильно. У них и не было уговоров, и было вполне ясно, что Накахара явно не рассчитывал долго оставаться у Дазая. И шатен это понимает. Он также понимает, что сам виноват в собственной обиде. Однако признавать такое – не очень то и приятно. (даже не смотря на то, что Дазай это давно понял и скоро примет.)       Дазай игнорировал практически всех кроме Оды, Анго и конечно же Мори (потому что он его Босс). Который, кстати говоря, поручал ему писать отчёты. И если бы Осаму не был бы обижен на Чую, он бы со спокойной душой отдал бы рыжему все документы. Но стоит начать с того, что Дазай в обиде, а закончить тем, что Накахара последнее время тренируется без устали и редко посещает офис. Шатен предположил, что его напарник хочет вернуться в строй после недельного отпуска. И скорей всего он прав. Но впрочем, какая разница?       И вот. Опять этот проклятый кабинет, с большими окнами, что без препятствий выпускали солнечный свет в помещение. Естественно, Осаму это раздражало, потому что сам свет попадал на стол и немного мешал. Поэтому, когда шатену это в край надоело, он бросил ручку, резко поднялся с дивана и подойдя к окнам, закрыл их тёмными увесистыми шторами. Ну вот. Теперь в офисе была практическая, знакомая и даже родная для Дазая темень. Шатен вернулся к своей работе, возвращаясь к кофейному столику со стопкой бумаг, ручкой, опустошённой чашкой кофе и пепельницей. Эта картина кажется знакомой. Да. Осаму помнит, как в примерно схожей темноте сидел сутками в собственной комнате, либо читая, либо ничего не делая. Чтож. Пусть будет так. Если это ещё может как-то помочь сосредоточиться, то пусть останется.       Шатен идёт с уже исписанной стопкой бумаг по коридору, направляясь в кабинет босса. Он молча сдаёт документы, не слушая не единого слова мужчины. Всё, что сейчас хочет Дазай – это по скорее уйти отсюда. Куда угодно, но только не домой и только не оставаясь в офисе. И как же это чёрт подери сложно, определиться куда можно пойти, чтобы отвлечься от тяжёлых чувств. Потому что Дазай, прокручивая все варианты понимает, что нет не единого места где он сможет успокоиться. Поэтому, считай, остаётся только дом.       Ах, дом чаще всего самое родное и приятное место. Нет, оно так и есть. Но что вообще такое "дом"? Для всех существуют разные варианты. Однако все они схожи в одном. Дом – это место твоего проживания. Но опять же, для всех всё по разному. И в случаи Осаму, Дом – это место, где он всегда может переночевать и побыть совсем один. Один на один с собой и своими мыслями... И это далеко не то, чего хочет Дазай. Поэтому он и не горит желанием возвращаться. Правда сложно отвергать тот простейший факт, что мысли, воспоминание и чувства будут постоянно преследовать шатена. И как бы ему не хотелось, Осаму, рано или поздно придётся с этим разобраться. А пока... Он бредёт на крышу одного из зданий.       Конечно, желание спрыгнуть с огромной высоты присутствует, но Дазай задерживается. Он скидывает ноги с края крыши, смотря куда-то вдаль или же просто рассматривая город. Этот вид шатен лицезрел и лицезреет часто. И почему-то именно для Осаму, он кажется самым привычным, неизменным и скучным. Да для него сейчас всё кажется наскучившим. Но идей кроме как смириться больше нет.       Мысли на мгновение покидают голову Дазая, когда он закрывает свой единственный глаз и просто вслушивается в шум города, доходящий аж до крыши. Сначала, было просто темно и шумно. Потом обычный городской шум превратился в вой ветра и лишь отдалённые рёвы моторов. И среди холодных потоков ветра в кромешном мраке, Дазай почувствовал нечто очень знакомое и незнакомое одновременно. Было присутствие знакомого человека, но само ощущение, далеко не знакомое. Шатен в этот момент словно замер. Он хотел понять кто это и что это, однако боялся, что если сейчас сделает что-то не то, всё это исчезнет. Поэтому он старался просто.. Не спугнуть это, не делая резких движений. Поэтому, Дазай аккуратно стал углубляться в эту пустоту и мрак. В руки чего-то, что так манило.       И среди этого мрака, холода и казалось, что безграничной пустоты, что является обителью души Дазая, начало что-то расцветать. Где-то за спиной шатена, появилось что-то, что было мягким и тёплым. Осаму затаил дыхание. И это что-то продолжало аккуратно цвести. Оно нежно обхватывало своими руками шею Дазая сзади. И только сейчас шатен начал догадываться кто это. Знакомый до боли запах табака, бензина, пыли и затаившийся запах алкоголя, а также заглушавший все остальные запахи одеколона, сразу говорили о своём владельце. И Шатен стал глубоко дышать, параллельно впитывая этот запах. Запах, принадлежащий Чуе. Тот запах, в котором Дазай уже хочет задохнуться.       Но резко, всё это обрывается, только шатен открывает свои глаза. Он по-прежнему на крыше дома, он по-прежнему в городе и он по-прежнему один. Дазай чувствует, как его сердце бешено колотится, а грудная клетка сейчас взорвётся или треснет. Шатен начинает успокаиваться, замедляя дыхание и возвращая пульс в правильный темп, но всё же... Ах, это было кошмарное чувство.       Очередной день... Наполненный пустотой. Ну в принципе, Дазай начинает привыкать. Возможно это плохо, возможно это хорошо, но для Осаму это уже перестало иметь значение. Ему практически плевать на собственное состояние, которое считайте находиться в критическом состоянии. Но какая кому разница? Вот и Дазаю на это плевать. Шатену могут говорить всё что угодно, кто угодно, но мало что из всего этого может повлиять на него. Возможно. Просто обычно, всем действительно плевать на Дазая, а тем более на его психическое состояние. Поэтому и Дазай уже не знает как о себе заботиться и стоит ли ему это вообще делать. Он просто продолжает жить так, как у него получается и так, как он сам хочет.       Сначала, только пустота в разуме, а потом... Что-то происходит и будто одно маленькое напоминание или воспоминание резко взрывается, вызывая бурю чувств. И такое у Дазая не часто, но случается. Правда, шатен привык к избавлению от этой бури одним довольно.. Болезненным способом.       Осаму быстро шагал по коридорам, едва не сбивая редких прохожих. Ему не было дела, до того, кто там идёт? Он просто быстро шёл в свой кабинет. Да пусть, он по факту принадлежит Дазаю и Чуе, однако Накахара последнее время туда не заявляется. Поэтому, шатен проводящий там едва ли не всё своё рабочее время в темноте и одиночестве, присвоил его себе. И Дазай уже привык к подобному. Он к этому давно привык. Шатен шёл очень быстро по одной простой причине (ну, может быть и не такой уж и простой) – ему опять плохо. И это не физическая боль, а та самая, что душит разум, заставляя идти на совсем не радикальные решения. Но против неё, Дазай нашёл метод и сейчас он чуть ли не бежал в кабинет, чтобы использовать его. И вот, скоро виднеется знакомая дверь. Шатен не думая резко открывает её и захлопывает. Наконец-то, привычная тишина и одиночество.       Дазай хватается руками за голову, цепляет пальцами клочки волос и едва их не выдёргивает. Он приглушенно воет и глубоко дышит, пытаясь успокоиться, но к сожалению это не канает. Поэтому едва не задыхаясь в подступающих слезах, шатен рывком спешит к столу, посередине и достаёт из нижнего шкафчика свою самую любимую вещь. Это было лезвие от канцелярского ножика. (Ох, ну конечно. Что же ещё можно ожидать от суицидника?) Кабинет заполняется молчанием, и лишь тихие всхлипы и тяжёлые вздохи не позволяют комнате утонуть в тишине.       Раз, порез. Два, ещё один порез. Три, и ещё одна рана на запястье. На ковёр падают мелкие капли крови, но Дазай не обращает на это внимание. Он в один момент просто рухнул на колени, не отрывая свой взгляд от разбинтованной руки. Таких порезов как свежие, у Осаму полно под бинтами, которые сейчас лентами свисают и красиво ложатся на пол. Они грязные. Конечно совсем немного, но всё же грязные. В прочем, Дазай считает что если, выживет, то сменит их.       Вот ещё один порез, весьма резкий и глубокий. Дазай дёргается, шикает, но от ощущения этой боли, он чувствует себя лучше. Моральная и психологическая боль стихает, заставляя Осаму чувствовать некое расслабление. Он глубоко дышит и вот его чувства приходят в себя. Шатен ощущает лёгкость, как в голове так и в лёгких. Дышать становится лучше, словно щиплющая боль на теле снимает удушающего змея, что неплохо так пристроился у сердца Дазая, каждый раз душа его.       Дыхание спокойное и глубокое, когда Осаму продолжает делать лёгкие порезы, но оно учащается, только он делает опять слишком резкий и глубокий надрез. Сердце начинает биться чаще, но постукивает слабо, словно боится, что если сейчас оно забьётся сильнее, то от него ничего не останется. Однако Дазай, продолжает свои махинации с лезвием, чувствуя как уголки его губ слегка подымаются. Он начинает чувствовать от этого расслабление, каким бы странным это не казалось.       Вот ещё пару надрезов. Дазай смотрит как его рука превращается в испачканный холст, с пару новыми зарисовками, исполненными тонкими кистями. Его краска, которой он исполняет картину, красная, такая... опьяняющая. Эти лёгкие надрезы и кровь, истекающая из них, воистину завораживает Осаму. Он чувствует пульсацию в затылке, но Господи, он ощущает боль в руке и по всему телу. Но не в своей голове, не в своей душе. Всё проблемы казались мелочными. Да боже, Дазай о них практически забыл, сполна погрузившись в транс. И вот, ещё несколько надрезов, на одном и том же месте... Дазай скоро превратит свою руку в изрезанное мясо, но в прочем, почему бы и нет? Разве кому-то будет дело до какого-то трупа? Ну, они разве что просто испытают отвращение, от истекающего кровью тела. Да и вообще, тут же все мафиози, чего такого в очередном трупе? И что, что это тело одного из исполнителей? Учитывая тот факт, что сам исполнитель – мечтает о смерти, в этом ничего такого нет. Поэтому, с такой мыслью, окончательно осмелев, Дазай делает множество глубоких надрезов... Пока к нему резко не вламываются.       Дверь слегка приоткрылась, не выпуская ни свет, ни темноту. На пороге показалась знакомая фигура в шляпе, что держала под рукой какую-то папку. Которая тут же упала, только синие глаза осмотрелись и увидели Дазая, который продолжал сидеть на полу, занимаясь своим делом. Осаму словно вышел из своего состояния беспамятства, дымка снялась с его глаз и он уже заметил как к нему рывком подходят. И Дазай опять ощущает этот запах. Запах Чуи. Тот самый, немного удушливый, из за дыма, табака и бензина. Но на этот раз он был более выветренным. Похоже Чуя недавно был на улице. А.. Погодите, Чуя? Чуя тут? Он... Рядом? Да. Он действительно рядом. Даже близко.       Осаму поднимает взгляд и видит как его рыжеволосый напарник, сидящий также на полу, опять ругается, опять очень сильно, едва не срываясь на крик. Дазай ощущает как его израненную руку, которая вроде бы болит, а вроде бы шатен этого не чувствует, выхватил из под лезвия и сейчас тщательно осматривают. – Дазай! Дазай!! – ах, да... Чуя способен на выговаривание не только ругательств. Он способен и звать напарника по имени. – Дазай, забинтованная ты скотина! Ты меня слышишь?!       Но как же не хочется иметь с ним дело... Рыжий и без того раздражал Дазая, так тут ещё и мешает! Нет, подобное просто возмутительно! – Отстань.. – тихо отзывается Осаму отворачиваясь от рыжего, не в силах выдернуть собственную руку из чужой хватки. Дазай только сейчас понял, что серьёзно ослабел. Его рука, в которой он держал лезвие, на столько отяжелела, что просто рухнула на ляжку Осаму. – Ха?! Ты тут щас сдохнешь, а я тебя бросать должен? Нет уж, я отнесу тебя к Мори! – но рыжий продолжает настаивать на своём. И Дазай ощущает собственное раздражение, от чужого настырного поведение, которое перерастает в гнев и придаёт Осаму сил. – Да какая тебе нахуй разница?! Подумаешь, сдохну! Тебе что, хуже от этого будет?! – резко срывается Дазай. Он кричит, но его голос получается хриплым и уставшим. Чуя на мгновение замирает, лишь на секунду меняясь в лице, а потом возвращается к своему привычному поведению. – Ну, допустим, да? И что? Я знаю, что тебе на это плевать, но пока я жив, умереть у тебя, раньше меня не получиться! – голос Накахары решительный, а значит, он правда не позволит Дазаю умереть. Однако даже не это волнует шатена. "Ну, допустим, да?"... А если без "допустим"? Дазай еле верит, что Чуя действительно считает... Ох, он даже думать об этом не хочет. Просто не хочет. Потому что опять противно, опять больно... – Не неси чепухи! – кричит, Осаму. Он чувствует как его глаза щиплет, как горло то прорезается, то опять становиться хриплым и слабым. – Ты.. Ты просто переживаешь за собственную жизнь! – Да! Я переживаю за собственную жизнь, в отличии от тебя! И в отличии от тебя, я умею переживать и за других! – Ну, тогда иди и заботится о них! Ко мне это не относится!       ... Относится... Дазай хочет, чтобы относилось. Но думает, что этого не может быть и что он такого не достоин. – Ага, но для начала я займусь тобой. – Чуя говорит как-то бесстрастно и холодно, что Дазай не сдерживает поступающих слёз. – Отстань! – закричал что есть силы шатен – Прочь! Не трогай меня! Я не хочу чтобы ты мне помогал! Уйди!       Чуя хочет ответить, но видит как по щеке, с открытого глаза стекает слеза. Затем ещё одна и ещё... Да что с Дазаем происходит? Шатен тем временем продолжал кричать, но не двигался, не оказывая какого либо физического сопротивления. Поэтому Накахара молча слушал как Осаму ещё хоть как-то пытается прогнать Рыжика, но это безуспешно. Скоро Дазай устаёт. Он продолжает бормотать, как ненавидит Чую, пока рыжий, бережно берёт Осаму на руки и поражается тому, насколько шатен лёгкий. Через ещё каких-то пары минут, Дазай затихает. У него совсем кончились силы. А ещё, у него рука серьёзно кровоточит... Сегодняшний день был ужасным.       Запах медикаментов, белые стены и такой же белый пол. Осаму быстро догадывается, что находится в лазарете Мори. Правда уже совсем темно за окном, да и в помещении не горит не единая лампочка. Похоже, уже ночь. Что ж, прекрасно.       Дазай ещё немного осматривается, его глаза привыкают к темноте и... Оу.. В принципе это довольно проблематично не заметить. То как чья-то голова, с рыжими прядями волос бессильно упала на поверхность койки Осаму. А ещё было сложно не ощутить совсем лёгкое касание, одних кончиков пальцев, что аккуратно касались руки Дазая. Оу. Ну, шатен тронут. Чуя его и донёс и выслушал все те оскорбления, и на ночь с Осаму остался. Довольно мило. Правда Дазай не принимает этого. Он просто не хочет верить, что Чуя сделал это не ради себя, а ради него. Дазай готов поспорить на хоть миллион йен, что это не правда, что Чуя просто не может действительно им дорожить.       Осаму пытается отодвинуть свою руку, от руки Накахары, но случайно будит Чую лишними звуками. (Ну, кто ж знал, что этот идиот ни фига не спит?) Рыжий резко подымает голову и смотрит на Дазая. В этой тёмной комнате, единственный источник света –окно, которое находиться за Чуей. Его силуэт слегка обводиться тусклым светом по контуру.       Осаму молча смотрит на пробудившегося Накахару, тот в ответ так же молча смотрит на него. Но скоро молчание нарушается. – Ну и какого хера ты тут делаешь? – спрашивает Дазай своим хриплым голосом. Чуя на пару мгновений опускает голову и взгляд, а потом возвращает его обратно на Осаму. – Захотелось. – просто и спокойно ответил рыжий. – Мгм. – шатен кивает – А помешать мне, тебе тоже просто захотелось?       Чуя пару раз моргает, смотря на Дазая. Потом отводит взгляд и опять возвращает его. – Если я скажу "да", то что-то изменится? – Ну, возможно да. Например моё отношение к тебе. – Ого... То есть это ещё возможно? – наигранно удивлённо интересуется Чуя. – Возможно, но не факт, что ты сумеешь сказать так, чтобы я тебя простил. – спокойно отвечает Осаму. – Ага... Погоди, за что простить? – А ты догадайся.       Осаму отвечает коротко и холодно, без признака того что, что-то пояснит. Что в принципе в его стиле. А Чуя этот стиль ненавидит. Поэтому он хмурит брови и с недовольством смотрит на Дазая. Тот же в свою очередь спокойно и без зазрения совести или стыда отводит взгляд. – Напоминаешь девчонку. – немного помолчав хмуро ответил Накахара. Дазай чуть не подавился воздухом. Девчонку? Осаму резко поворачивается к Чуе. – Да? Удивительно. Я думал ты больше на неё смахиваешь. – чего-то более грубого Дазай не придумал. Да и придумывать особо не хотелось. Хотя в принципе, кажется и не нужно. Осаму даже в темноте способен разглядеть злой румянец на щеках Чуи. – Я?! – Едва не крича спрашивает рыжий. Он явно в ярости от такой шутки. – Да, ты. – спокойно кивает Дазай. – Ты напоминаешь девушку не только своей внешностью, но и кошмарный поведением. – Слушай, заткнись, а? Я итак тут пол ночи сидел возле тебя. – рыча выдаёт Накахара. – Но я тебя об это не просил. – опять холодно ответил Осаму. – Хмф. – фыркает Чуя – Я тебя тоже о многом не прошу, но ты всё равно ввязываешься и помогаешь. – Так, ты это только поэтому делаешь? – спрашивает Осаму и Накахара выдержал паузу, прежде чем ответить. – А разве должна быть другая причина? Разве когда тебе помогают ты не хочешь помочь в ответ?       ... Ну, тут Чуя прав как никогда. И Дазай это понимает с болью и обидой в душе. Ведь, если так задуматься, то на этом порой и строятся отношения: на безграничных взаимных выручках. А ещё на поедании сердце совестью, которая параллельно заставляет тебя извиняться. Просто у всех свой способ.       Если быть откровенными, Дазай и Чуя редко перед друг другом извиняются. Для них слово "прости" или "извини" просто не существует. Они используют другие методы извинений. Как например тот же способ взаимных выручек. Хотя с виду больше кажется, словно у них это такой хитрый способ, который однозначно сработает, чтобы напарник больше не дулся. И отчасти оно так и есть. Поэтому каждый это использует в таких ситуациях как эта.       В комнате повисла едва ли не гробовая тишина. Потому что даже было плохо слышно, как дышат двое присутствующих. Но им это уже не впервой. Они любят делить этот момент, молча смотреть друг на друга, а потом рушить ненадолго появившуюся тишину. Считайте, это часть их отношений. Вот как сейчас. Густое молчание рушиться уставшим, громким вздохом Дазая. – Ладно. Чего ты хочешь? – с лёгким раздражением интересуется Осаму. В ответ на это он получает усмешку. – Хочу, чтобы ты со мной поговорил. – Ого.. Вот это прямолинейность. Наверное мне можно тебя похвалить. – ядовито шутит Дазай, в ответ на довольно короткую просьбу. Чуя же, вздыхая, закатывает глаза и опять недовольно смотрит на шатена. –... Ты знаешь, как я переживал? – словно невзначай интересуется Накахара. Он подпирал подбородок кулаком, чей локоть упёрся на поверхность койки Осаму. Шатен, тем временем начинает чувствовать, как его голову кружат куча странных мыслей. Так спокойно Чуя об этом сказал. И в то же время, в этих словах, полных непричастности и спокойствия, звучат серьёзные ноты. Да это всё так построено, что Дазай еле сумел понять, что вообще произошло. И когда до него дошло о чём сказал рыжий, первым делом он естественно удивился. Ведь чтобы Чуя так прямолинейно об этом сказал... На это должна быть супер-мега-важная причина. Однако Дазай не верит, что его очередной срыв – действительно важная причина. – Нет, не знаю. – стараясь говорить как можно спокойней отвечает Осаму. – И знать не особо хочу, как ты там переживал за своё будущее и жизнь. – Дазай. Ты балда. – Чуя делает щелбан на лбе шатена и тот недовольно взвыл – Даже, если я и переживал за последствия, то только в последнюю очередь, я переживал за себя.       Осаму качает головой к плечу с интересом поглядывая на Рыжика. Поскольку Дазай был едва не прикован к койке, Чуя слегка возвышался над ним, чтобы смотреть ему в лицо. Шляпа рыжего валялась на тумбе поэтому тень, которая должна была ложиться на лицо, не было. И лицо Накахары было освещено гораздо лучше, а значит и разглядеть его было проще в полумраке. Правда этому по прежнему мешала рыжая чёлка, которая слегка открывалась от лица из за наклона головы. Кстати, следует ли говорить, что у Осаму незаметно участилось сердцебиение? Да, возможно он немного волновался из-за собственного местонахождения. Но лучше не врать и говорить честно, что причина его волнение прямо над ним. – Слушай, может ты уже домой пойдёшь? – пытаясь сменить тему предложил Осаму. – Хм. Я бы с удовольствием, да вот только больница закрыта на ключ, а откроется она только утром, когда придёт босс. И мало того, меня Мори попросил посидеть с тобой, чтобы в случае чего, ты не начал опять вытворять какую-то хуйню. – с нотками раздражения поясняет Накахара. – М-да.. Мори явно не умеет выбрать нянек. – вздыхает Дазай и отводит взгляд на стену. Но потом вынужденно возвращает его у Чуе. Хочется попросить, чтобы рыжий отошёл или лёг на другую койку как шатен быстро осознаёт, что находиться в единичной палате, то есть – тут только одна койка. И как же этот факт портит жизнь Осаму. Он протяжно, устало и раздражённо вздыхает. – Чем только Мори думал, прося тебя об этом? – Знаешь, мне бы самому было бы интересно узнать.       Дазай ещё немного смотрит на Чую, а потом поворачивается к нему спиной. Он хотел обозначить этим, что больше не собирается разговаривать с рыжим и что он хочет спать (что ясень пень неправда), но похоже его не понимают. Или же считают, что им ещё есть о чём поговорить. – Ты спать? – спрашивает Чуя и Дазай молча кивает. Рыжий вздыхает и выпрямляясь откидывается на спинку стула, едва с него не сваливаясь. – Прикажешь мне спать на стуле? – Ну, можешь лечь на пол. – спокойно предлагает Осаму и потом, немного помолчав хриплым тихим голосом спрашивает – Или хочешь лечь со мной? – Чт-.. Нет! – выкрикивает рыжий, вынуждая шатена шикнуть на него. И уже тише продолжает Чуя – Никогда в жизни! – Ну... Знаешь, если тебе неудобно, я не против. – спокойно отвечает Дазай, и о боги, наверное он долго будет жалеть о том, что не видел того, удивлённого лица, которое со сто процентной вероятностью сейчас было на лице Чуи. – Только снимешь обувь, ладно? – Т-Ты сейчас серьёзно? – запинаясь спрашивает Накахара. И Дазай, который уже просто устал и довольно раздражён, поворачивается к рыжему. – Напомни, когда я шутил о таких вещах? – в ответ молчание. И расценив это как ответ, Дазай кивает и отворачивается обратно– Ну вот именно. Однако, впрочем твоё дело. Спи где хочешь и как хочешь.       Несколько минут молчания и тишины. Затем Дазай слышит как шуршит ткань. Чуя похоже согласился на его предложение. Шатен слышит как рыжий снимает обувь, а затем аккуратно лезет на койку и небрежно пихает Осаму. – Двигайся. – шёпотом приказывает Чуя и Дазай сквозь недовольное фырканье, послушно отодвигается. И вот в следующее мгновение, он ощущает чужую тёплую спину. От такого невольно пробегают мурашки, а сердце слегка ускоряется. Но Дазай быстро подавляет это чувство. Всё что ему сейчас нужно – это просто поскорее уснуть. Но у него это немного не получается... – Дазай.. – тихо окликает его рыжий. Осаму с раздражением, но всё же отзывается. – Ты до сих пор на меня в обиде?       У шатена уже нет сил говорить. Поэтому он выбирает самый странный способ. Он перекатывается на другой бок, ощущая грудью спину рыжего, и кладёт одну из рук на плечо Чуи. Осаму молча зарывается носом в чужие рыжие волосы, пропахшие шампунем и смешанные с запахом дыма. Это тот самый запах, запах дыма, запах удушья, который теперь ассоциируется у Дазая только с Накахарой. Потому что Чуя им буквально пропах. – Завтра поговорим. – коротко и хрипло шепчет Дазай, вновь вздыхая запах рыжих волос. Он ощущает как Чуя вздрагивает от каждого его движения, но практически не двигается и не сопротивляется. Но в принципе, это довольно приятно когда тебя не избивают.       Ещё несколько мгновений и Дазай засыпает. Засыпает в этом самом чувстве, чувстве, что рядом кто то, есть, кто не против твоей близости. И этот, кто-то один из ужаснейших людей на свете для самого тебя, которого ты прощаешь и который готов простить тебя.