Iustitia

Запах свежеприготовленного чазуке поразил Акутагаву, когда он вернулся домой, в квартиру, которую делил со своей младшей сестрой. Было далеко не просто потерять обоих родителей в таком юном возрасте. Большую часть своего детства они провели в обществе дальних родственников и спали на улице, когда упомянутые двоюродные братья и сёстры поняли, что не хотят нести бремя двух сирот. Акутагава работал столько, сколько себя помнил: разносил газеты, был няней, выгуливал собак - все, что угодно, лишь бы заработать пару йен на еду. Только когда он смог получить нормальную работу в полиции, он смог накопить достаточно денег, чтобы купить настоящий дом для себя и Гин. Квартира была не в лучшем состоянии - постоянно влажные стены, мыши, сколько бы они ни убирались, и она находилась в неровном месте. Но это был их дом, на который они заработали вместе. К счастью для Акутагавы, его младшая сестра безмерно проявляла себя в приготовлении еды. Он зарабатывал деньги, она готовила, и они делили обязанности по уборке. Это была их жизнь, и у них были хорошие отношения, но с тех пор, как Аку взялся за это дело, Гин сразу заметила, какое негативное влияние это оказывает на ее брата.   — Ты рано вернулся, - сказала Гин, передавая ему тарелку с ужином. — Журналисты окружили офис, поэтому мы пошли на обед, а затем разошлись, - ответил Акутагава.   Гин села за обеденный стол и положила салфетку на колени: — Еще один аргумент?   — Да, но на этот раз не мой. Акутагава не мог не почувствовать укол вины. Он знает, что не должен, особенно когда кто-то вроде Чуи обращается с ним так ужасно, но у парня явно были проблемы. Наверное, это была плохая идея - позволить ему одному обойти все бары. В этот момент он практически сам нес это дело, как будто их ожидаемые роли поменялись местами. Акутагава не хотел делать это в одиночку. Кроме того, дополнительное давление, связанное с тем, когда убийца нанесет следующий удар, действовало на него. Если бы он понял это сам, Чуя, вероятно, все равно получил бы все заслуги, у него, как у новичка, не было никаких шансов. — Аку-сан? Твой ужин остывает.   Акутагава вырвался из своих внутренних переживаний и посмотрел на свою обеспокоенную сестру. Он извинился и начал ковырять ложкой рис. Единственное, что он мог съесть прямо сейчас, это беспокойство, так что с едой придется подождать. — Я знаю, что мне не позволено спрашивать, но, - Гин пересела поближе к брату, — Нашли что-нибудь? Каков ваш следующий план действий?   Акутагава откинулся на спинку стула, отчего его шляпа упала на пол. — У меня есть подозрение, что одна из жертв была наркоторговцем. Она лгала о своей работе, но при том объеме работы, который она выполняла каждый день, с этим мог справиться только робот. — Какое это имеет отношение к убийце? - спросила Гин.   Акутагава сделал паузу: — Я не знаю. Может быть, если мы разберемся в этом, это приведет нас к чему-то другому. На самом деле нам больше не за чем гоняться в данный момент.   — Как ты узнаешь, торговала она или нет?   — Я не знаю, я никогда в жизни не принимал наркотики. Я едва могу стоять после пары кружек пива! И, это то, что я сейчас пытаюсь выяснить, но я даже не знаю, с чего начать - челюсть Акутагавы была сжата, что было явным показателем его стресса. Гин переводила взгляд со своих рук на стол и обратно, ее лицо исказилось, как будто она вела внутреннюю борьбу сама с собой. Акутагава, возможно, и выдыхался, но он мог сказать, что она знала больше, чем показывала.   — Гин, у тебя есть какие-нибудь идеи?   Гин вздохнула: — Если я дам тебе то, что, по моему мнению, может тебе помочь, обещаешь не злиться?   Акутагава приподнял бровь: — Судя по теме этого разговора, я буду не очень доволен, но если ты что-то знаешь, ты должна мне сказать.   Гин встала и отнесла их тарелки в раковину, скорее всего, чтобы избежать зрительного контакта со своим братом: — Помнишь мою подругу Хигучи? Однажды, когда ты работал допоздна, она принесла мне кое-какие... "праздничные ингредиенты", чтобы я добавила их в свою выпечку.   — Игнорируя то, что я твой брат, а также сотрудник полиции, ты хочешь сказать, что знаешь наркоторговца.   Гин кивнула.   — Пригласи Хигучи и ее маленького друга, но не говори, что я из полиции, и, конечно, ничего не упоминай об этом деле.   -   На другом конце Йокогамы Чуя оказался в своем третьем баре за ночь. Его первые две попытки оказались неудачными. Возможно, он был пьян и немного не в себе, но опыт Чуи проистекал из того, что он был человеческим детектором лжи. Людей было легко читать, даже тех, кто гордился тем, что они разные и непохожие друг на друга. Люди лгали Чуе всю его жизнь - и на работе, и в личной жизни. Любое подергивание глаза, легкое заикание на слове - он мог их уловить.   Этот бар, расположенный в более темном районе города, был не таким экстравагантным, как остальные. Охрана отсутствовала, здесь было грязно, а клиенты (в основном неряшливые мужчины средних лет) постоянно приставали к стриптизершам и персоналу бара. Чуя спрятался в задней части бара, откуда открывался отличный вид на зал. Любого, кто решил бы войти или уйти, он бы увидел. Цоканье каблуков вырвало Чую из его размышлений. Он посмотрел на высокую девушку с длинными светлыми волосами, собранными в пучок, одетую только в короткое красное платье.   — Могу я вам что-нибудь предложить, сэр? - спросила она.   Чуя поднял купюру в 10000 йен: — Как насчет приватного танца?   Допив остатки виски, Чуя последовал за девушкой в подсобные помещения, где проходили частные шоу. Он отчаянно пытался игнорировать тот факт, что эта девушка, вероятно, все еще возвышалась бы над ним даже без каблуков. Задние комнаты были более приятными, чем обстановка снаружи. Небольшая комната, состоящая только из красного бархатного кресла и радиоприемника, была отделена черной занавеской. В комнате было темно, но тусклое освещение было установлено так, чтобы сфокусироваться на танцорах. Девушка сняла с волос резинку, позволив своим золотистым локонам упасть до талии. Она начала свою работу.   — Как вас зовут? - спросил Чуя.   — Руби, - ответила девушка.   — Я уверен, что это не правда, но, не могли бы вы рассказать мне о других девушках, которые здесь работают? Я помню, как в последний раз, когда я здесь, Айя устроила мне танец; она была чертовски сексуальна.   Будучи преданным своему таланту, Чуя заметил, как Руби слегка вздрогнула, даже при тусклом освещении: — Никто по имени Айя никогда здесь не работал.   — Может быть, у нее был сценический псевдоним, как у тебя, очевидно. Никто не увольнялся в последнее время?   — Парни обычно не говорят такие вещи во время этого, - сказала Руби слегка раздраженно.   — Что я могу сказать, мне любопытно, а также я плачу за это, так что, если в правилах не указано иное, в чем проблема?   Чуя внимательно наблюдал за Руби. Руби внезапно сверкнула глазами, как будто указывая на кого-то позади нее. Чуя посмотрел мимо ее плеча и заметил охранника между тонким пространством занавески, наблюдающего за ними. Ей не разрешали говорить.   — Я понимаю, что ты имеешь в виду, Руби, что ж, продолжай, а я буду держать рот на замке. -   Вернувшись в квартиру, Акутагава обнаружил, что находится в том, что наркоманы называют ‘кругом дыма’. Гин удалось убедить блондинку и ее знакомого зайти к нам, выкурить пару косяков и расслабиться. Но Акутагава был очень далек от этого. Он никогда не делал этого раньше, и это было сделано для того, только чтобы он провёл тайный допрос. Но они с Гин боялись, что его неумелый характер сделает очевидным, что он не наркоман.   — Итак, Акутагава, чем ты занимаешься? - спросил наркоторговец, которого, как он узнал, звали Каджи, передавая косяк его сестре.   — Я? Я... э-э-э... я... ничем, - заикаясь, произнес Акутагава.   — Я думал, Гин сказал, что ты работаешь, чтобы оплачивать счета? - спросила Хигучи.   — Я имею в виду, что в данный момент я нахожусь между несколькими работами.   Косяк, наконец, перешел к Акутагаве. Он нерешительно взял его у Гин. Он курил сигареты, так что ничего особенного быть не должно, верно?   Он был так неправ. На первый вдох ушло несколько секунд, голова стала воздушной, как будто мозг вылетел из уха. Его зрение затуманилось, и, о боже, он что умрёт.   — Ты в порядке? - спросила Гин.   Акутагава несколько раз моргнул, и все нормализовалось. Тогда он действительно почувствовал себя расслабленным. Все взгляды были устремлены на него, но вместо того, чтобы запаниковать, как обычно, он разразился приступом смеха. Это заставило всех остальных сделать то же самое. Любые проходящие мимо соседи услышали бы хихиканье, почувствовали запах травки и точно поняли бы, что происходит. Следующие часы были тем расслаблением, в котором Акутагава отчаянно нуждался после всего стресса, который он пережил в последнее время. Они слушали музыку и болтали о всякой ерунде. Но как только все принялись за закуски, Гин отправили на задание испечь как можно больше пирожных. Хигучи растянулась на кровати Акутагавы, обнимая его подушку, в то время как Акутагава и Кадзи сидели на полу.   — Она выглядит так, как будто сейчас умрёт, - прокомментировал Акутагава.   — Да, наверное, ей нужна порция кокаина, чтобы снова прийти в себя, - засмеялся Каджи.   Внезапно в мозгу Акутагавы щелкнуло, почему они с Гин позвали их к ним: — Вы случайно ... не продаете ничего подобного?   Каджи взорвался смехом и хлопнул Акутагаву по спине. Это заставило его чувствовать себя не комфортно: — Нет, я просто продаю это натуральное дерьмо.   Черт возьми. Все это было пустой тратой времени.   — Хотя, если ты хочешь что-нибудь из этого дерьма - на олд-грей-лейн за мясниками, в большинстве выходных после 11 вечера, есть дилер который продает это. Однако он довольно ненадежен, несмотря на то, что в настоящее время он единственный в городе.   'В настоящее время только один в городе’. Идеально! Если Айя был дилером, этот парень должен что-то знать. Он обрадовался, его мозг был не слишком затуманен, и он вспомнит все это утром. Завтра пятница, и Акутагава никогда не собирался упускать такой шанс.   -   — Сэр, вы слишком много выпили, вам нужно уходить.   Чую вывели из стрип-клуба и выбросили на обочину, как мусор. После танца с Руби он решил остаться еще на один бокал, и вы можете догадаться, чем это закончилось. Чуя встал на спотыкающиеся ноги и отряхнулся, проклиная охранников. Он попытался замедлить дыхание и сфокусировать взгляд, но почувствовал себя так, словно кто-то засунул его в консервную банку и быстро встряхнул ее. Ориентируясь по стене клуба, он прошел в заднюю часть, где было гораздо тише, чтобы собраться с мыслями. Он посмотрел на другую сторону улицы и, к своему удивлению, увидел ту танцовщицу, Руби. Она стояла в переулке и курила сигарету, но, наклонившись к окну машины, разговаривала с кем-то.   — Привет, Руби! - крикнул Чуя.   Он осознал свою ошибку, когда Руби и мужчина в машине оглянулись на него, как олени, пойманные светом фар. Машина внезапно тронулась с места и дала задний ход, отъезжая так быстро, что Чуя пропустил бы ее в мгновение ока. Однако есть одна деталь, которую он не упустил.   За рулем машины - без сомнения - был человек из церкви, Фрэнсис.