любимица твоих дьяволов

Большой букет из кремовых роз с небольшим добавлением эустом в крафтовой сетке, подвязанный такой же нежно-розовой лентой, спокойно ждал своего покупателя в высокой вазе. Камила, закинув ногу на ногу, спокойно читала недавно вышедший Vogue. Ее напарница уехала на склад вместе с водителем забирать новую партию цветов, а значит, настало время, когда Ками может позволить себе отдохнуть. Пока колокольчик на дверью цветочного не зазвенел, оповещая о новом клиенте. Камила подняла взгляд и улыбнулась Трусовой, как всегда, влетевшей на полной скорости в помещение. — Твой букет, — кивает Камила на вазу, не спеша переворачивая очередную страницу. Она знала, что Саша осмотрит каждый цветок, поворчит о свежести, потом ей не понравится лента, но она по итогу смирится с выбором Валиевой. Так произошло и сейчас. — Откуда вытащили эустомы эти, — пробурчала Саша, принюхиваясь к ним. — Тебе в рифму или как? — подняла бровь Ками, и подруга раздраженно цокнула языком. — Шуточки твои. Ладно, на сколько тут? — Четыре тысячи. — А скидочка постоянным покупателям? — обезоруживающе улыбнулась Саша, доставая карточку из внутреннего кармана байкерской куртки. — Конечно. Для тебя четыре двести. — Ну и сучка вы, Камила Валерьевна. Оплату по карте принимаете? — Принимаем всем, кроме натуры, — тут девушки уже не сдержались и засмеялись в полный голос, напугав двух молодых парней, которые только зашли в цветочный. Несмотря на всю свою подчеркнутую грубость и жесткость, Ками верила, что душа Саши на самом деле хрупкая, сплетенная из подавленного желания любить и быть любимой; а так же заботы о её близких и друзьях. Апельсиноволосая Саша была уверена, что лучшее, в чем она разбирается — это в мотогонках и флирте. Ками же знала, что лучшее, что она может дать — это свое тепло, скрывающееся за шипами. — Земля, прием, — скучающе произнесла Трусова, ожидая, пока терминал заработает. — Ты о чем задумалась, милашка? — О твоих деньгах, — фыркнула в ответ Камила и провела оплату. — Слууушай… у тебя когда будет свободный вечер? Тонкие брови Саши взметнулись чуть не до макушки, а Валиева не сдержала довольную улыбку. Да, воистину, всё, о чем думает ее подруга — это женщины и мотоциклы. Горбатого могила исправит, а Александре в аду заготовлен личный котел с ее именем. — Не беспокойся, я к тебе не приду с вином и цветами. Мне нужно с тобой поговорить кое о чем. — И о чем же, маленькая интриганка? — Я не маленькая! — вспылила сразу же Камила. — То, что я младше тебя на два года, не означает… Она не успела договорить, как у Трусовой зазвонил телефон, она чертыхнулась, чуть не бросила цветы на стол (Валиева успела подхватить букет в последний момент), и ответила на звонок раздраженным голосом, который вскоре сменился на очень милый. — Да, Марк. Спасибо, дорогой. По гроб тебе должна. Целую. — Марк? — недвусмысленно сморщила нос флористка. — Вот этот твой незадачливый бывший… — Очень даже задачливый, — парировала Саша, снова взяв букет в руки. — Работает в МВД, между прочим. Любую информацию мне достанет, стоит только щелкнуть пальцами. Марк и Саша действительно встречались, и со стороны все не уставали говорить о том, как они друг другу подходят: бойкая говорливая Александра, склонная к экстриму, и домашний мальчик Марк со смешной стрижкой. Они действительно всегда находили, как провести время, и им не было скучно, так как их отношения начались с хорошей дружбы. Впрочем, ею же и закончились, так как довольно быстро Трусова почувствовала в себе тягу к девушкам, уйдя к Алёне; а Марка она не забывала и раз в квартал звала на стаканчик чего-то крепкого. Что заканчивалось не всегда однозначно. — Кстати, лицо у тебя больно довольное, — протянула Саша, убирая телефон в карман. — У кого-то был вчера хороший вечер? Камила почувствовала, как на её щеках загорелись предательские красные пятна, а на языке возник яркий вкус вишни с амаретто. Поспешила отвернуться к шкафу с цветами, пока ее подруга не заподозрила что-то противозаконное в ее настроении. — Можно я тебя поцелую? — робко спрашивает Ками в баре. — Почему бы и нет, — озорно отвечает Аня, и тянется к ней первая. Ее губы накрывают мягкие теплые губы с привкусом коктейля с ликером; голову приятно дурманит от алкоголя и чужого прикосновения, хочется слиться, остаться, выпить этот вкус до конца. Кожу приятно покалывают мурашки. Глаза пьяные не от алкоголя. — Мы поцеловались, — решает сказать правду Ками тихим голосом. — Кто мы? — как-то надломленно спрашивает Саша. Голос из весело-задиристого превратился в какой-то сухой и трескающийся. — Я и Аня. *** «Они поцеловались» — эта мысль вертелась в голове ужом, не давала покоя, точила изнутри. Казалось бы, что такого в том, что поцеловалась парочка, которая уже ходила на свидания и смотрела друг на друга влюбленно. Но Саша понимала, какое чувство её гложет, и от этого было вдвойне неприятно. Конечно, можно было списать всё на конкуренцию, желание обладать самим ярким и дорогим, что всегда было у Трусовой в крови. Благодаря своему характеру она выигрывала мотогонки, получала лучших женщин, крепко держала бизнес в своих руках. И споткнулась о какую-то Аню Щербакову, которая даже говорить с ней не хочет вне работы, не то, что обращать внимание. Черт. Гонимая мыслями, Саша припарковалась уже у до боли знакомого здания и сняла шлем. Ветер приятно обдувал запотевшую шею, играл с длинными рыжими волосами. Иногда Трусова хотела их подстричь коротко, но что-то не давало. Как минимум, это был ее узнаваемый образ. Оставалось только подождать нужного человека, благо осталось всего минут пятнадцать-двадцать. Отчаянно хотелось курить, но мешать запах сигарет и цветов было нежелательно. — Трусова, ты что тут забыла?! — раздался за спиной возмущенный голос. Саша закатила глаза и раздраженно цокнула языком. — Стою, отдыхаю, — она обернулась и увидела перед собой Алену, которая скрестила руки на груди и недовольно смотрела на свою бывшую. Было заметно, что в зелено-изумрудных глазах метали искристые молнии. — С цветами? — Ты же знаешь, я Камиле помогаю, — соврала Саша, стараясь при этом не отводить взгляд в сторону. — А что ты тут делаешь? — К Ане на работу иду, мне нужно с ней проконсультироваться. — С ней что, полгорода работает? — внезапно рявкнула Саша, забыв о всех правилах приличия и этикете общения с бывшими девушками. — А если даже и так, то что? — Потому что у меня такое чувство, что через нее проходят все люди, как через твою долбаную кофейню! Обыденный разговор превратился в яркую и терпкую ругань на стоянке, и Саша нисколько этого не смущалась. Привычное общение с Косторной — так она это называла. Если бы они были дома, то летали бы тарелки вперемешку со словесными угрозами, звенели стаканы, соседи бы стучали в стенку и требовали прекратить. Прекращали они всегда в постели, от чего соседи только тяжело вздыхали. — Что вы тут творите?! Крик Ани мгновенно остудил их пыл, и Алена с Сашей обе замолчали, продолжая гневно смотреть друг на друга. Трусова не могла отвести взгляд, и было в этом что-то одновременно неправильно и родное. Будто их ссора не имела значения, и все слова, сказанные ранее — просто выражение их внутренней боли. — Разорались хуже ворон, — продолжала отчитывать их Анечка как детей. — Я через открытое окно всё слышу, у меня даже голова заболела. Александра, что вы вообще здесь делаете? — Мимо проезжала, — буркнула Саша в ответ. — С цветами? — Да как вы заебали этим вопросом! — в сердцах рявкнула она и взяла букет с багажника, рывком разделив его на 2 части. — Держите обе, подавитесь! Мгновение, и удивленных Аню с Аленой окутало пылевое облако от колес мотоцикла, который с визгом умчался вдаль. Косторная откашлялась, потерла глаза и задала риторический вопрос: — Теперь ты понимаешь, Ань, что с этой сумасшедшей никаких дел нельзя иметь?..