любимица твоих дьяволов

— А в этой части города любят пускать фонарики, — кивнула Алёна на освещенную набережную перед ними, по которой гуляли компании и парочки, к которым так не хотела себя причислять Алёнка, но… — Да, я в курсе, — улыбнулась Камила, сжимая картонный стаканчик с безалкогольным пуншем. — А ты когда-нибудь их пускала? Косторная только покачала головой. Ей не приходилось участвовать в романтических забавах, только если Саша выдумывала их поездку куда-то за город к черту на кулички, устраивая там ужин с шампанским и клубникой в шоколаде. » — Она такая же сладкая, как и ты, попробуй, — смеется Саша, кладя ей в рот ягоду. — Ничего нет слаще тебя, — с серьезным лицом и слегка смазанным шоколадом ртом отвечает Косторная». И тогда это была чистейшая правда. Вздохнув, Алёна неосознанно коснулась своей рукой теплой ладони Камилы, и сразу же поспешно решила спрятать руку в карман толстовки, смущенно извиняясь. Но у нее не было никаких причин так стесняться, это же обычный жест, коих миллионы в дружеском общении… Кроме одного — похоже, ей нравилась Камила. Эта шоколадноволосая девушка с глазами, в которых переливаются искристые лучики, а когда она смеется — ради звонкого смеха которой хочется шутить ещё и ещё. За вечер они успели обсудить сотни тем, от собак до зарождения Вселенной. Если бы Алёна верила в эзотерику или астрологию, она бы сказала, что эта девушка предначертана ей судьбой или является родной душой. Но она просто была привлекательна и подкупала своей добротой и умом. — И всё же, я думаю, что Вселенная не могла зародиться из ничего, — подмечает Ками, когда они проходят примерно половину набережной. — То есть ты сторонница божественной теории? — уточняет Косторная, вглядываясь в людей, проходящих мимо них. Неясное чувство страха не отпускало её, когда она понимала, что гуляет с девушкой своей подруги. Да, они просто общаются, но и к этому можно приревновать. — Нет, — спохватывается Валиева, — просто невозможно поверить, что наша Вселенная могла развиться из первичного бульона или как его там… Опасения подтвердились: Алёна внезапно замирает и дергает руку Валиевой, давая знак той немедленно остановиться. Напряженно всматривается в горизонт, будто там есть что-то, угрожающее их безопасности. — Кажется, я знаю, кто сейчас станет индюком, из которого этот бульон и сварят, — процедила Косторная, когда она отчетливо увидела цвет волос девушки, которая шла им навстречу. А Камиле только и оставалось, что сглотнуть и вцепиться в руку Алёны крепче, чтобы удержаться на ногах — ведь рядом с Трусовой шла её бесподобная и безупречная Анечка. Которая была так же бесподобно пьяна, как и Саша рядом с ней. — Какие люди, — развязно тянет Трусова, осматривая их с ног до головы. — У вас тут романтическая прогулка проходит, и мы нарушаем ваши планы? — Вообще-то у меня к тебе такой же вопрос, — вспыхивает моментально Алёна. — Какого хуя ты гуляешь поздно вечером с моей Аней, хотя я тебя предупреждала, что будет, если ты к ней приблизишься? — С твоей Аней? С каких пор она твоя, милая? — С тех пор, как мы дружим, и я не дам её в обиду такой стерве, как ты, — отчеканила безапелляционно Косторная. — И что ты сделаешь же? — Саша подходит совсем близко и кладет свои руки на плечи Косторной. Отвратительно пахнет вином и чем-то ещё, кажется, духами Анны Щербаковой. — Я тебя убью, если ты причинишь боль Ане, — зло выплевывает Алёна. — Хватит твоих игр с людьми. Трусова хохочет, говорит про пафосность заявлений и хлопает Косторную по плечу, затем переводит взгляд на Валиеву и пытается сфокусироваться на ней. — Тогда какого лешего ты гуляешь с моей подругой и с девушкой Щербаковой, а, правильная ты наша? — язык заплетается, ноги приходится держать ровно. — Окучиваешь молодых девочек, подкупаешь их своим кофе? Тебе жаль, что у остальных складывается личная жизнь, а у тебя нет? У Косторной будто заканчивается воздух в легких, и становится очень больно. Сашка опять вспарывает рану, которой лучше не касаться, она только-только затянулась. Да, она переживала, что после Александры её никто не привлекает, не складывается, не получается. Даже ходила к психологу, но все безуспешно. Там за две с половиной тысячи ей объяснили, что сначала нужно полюбить себя. И Алёна берет себя в руки, стараясь не сдаваться под чужим напором. — Этот вопрос я задала первой, Саш. Какого черта ты гуляешь с девушкой Валиевой? — А это тебя уже ебать не должно, как и полтора года назад, — заходится в злом смехе Трусова, впрочем, о чем она уже жалеет спустя несколько секунд. Кровь бьется в ушах, ярость заливает глаза, и Алёна в сердцах отталкивает от себя свою бывшую, не успевая подумать о последствиях. Рыжеволосая девушка под влиянием вина в организме не может справиться с этой бессердечной сукой — гравитацией, спотыкается, и заваливается набок, падая в холодную черную воду. — Саша!!! — раздался крик Ани и Ками, а Косторная лишь хмыкает: — Чего кричите, это делу не поможет. Подстрахуйте лучше меня, я вытащу это чучело из воды, не оставлять же помирать человека от холода. Она быстро снимает с себя ремень, передает ошалевшей Камиле для подстраховки, снимает с себя джинсовку и, перекрестившись, прыгает в воду со словами «черт бы тебя побрал Саша Трусова». Не зря прошли курсы плавания и первой помощи тонущим. — Может, дашь мне утонуть, — язвительно говорит та, когда Алёна хватает её за руку и гребет к берегу, пока Аня сверху причитает над тем, во что обернуть решившую поплавать летним вечерком Сашу. — Хуй тебе, — просто отвечает Косторная, слегка запыхавшись. Физическая подготовка была на уровне, что сейчас радовало. — Я за тебя несу ответственность ещё с тех времен, когда мы встречались и ты научила меня плавать. — Несешь ответственность? — переспросила Трусова, отплевываясь от попавшей в рот воды и стараясь тоже подгребать к набережной. — С чего вдруг? — Твое кольцо. «А+А». Кольцо. Золотое, безумно дорогое, сделанное по индивидуальному заказу, с гравировкой — Саша им любовалась несколько дней, прежде чем подарить своей Алёнушке. Когда казалось, что всё это навсегда, и они пройдут сквозь все испытания и ссоры, ведь их любовь сильнее. А сейчас бывшая тащит её пьяную к берегу, где ещё нужно будет объясняться с Камилой и терпеть уничижительный взгляд Щербаковой после этого инцидента. Тяжело. Не хочется. Поэтому она прикрывает глаза, когда на нее набрасывают чужую куртку. *** Потолок над головой был неестественно ярким. Прищурившись, Саша отметила, что в люстрах явно слишком яркие люминесцентные лампочки, а это не её квартира. И не Алёны, у Камилы она тоже сто раз была. А значит… — Проснулась, Жюль Верн? — раздается мелодичный голос Щербаковой, и Саша испуганно натягивает на себя одеяло. — Почему это Жюль Верн? — бурчит она, пытаясь осознать, в чьей одежде она лежит и как давно она спит. — Тот тоже искал двадцать тысяч лье под водой. — Вообще-то Алёна сама столкнула меня, — возмущенно отвечает Саша, наконец откидывая одеяло: она лежала в чужой хлопковой пижаме. — Ума не приложу, как ты можешь с ней дружить. Сумасшедшая. — А как ты могла с ней встречаться? — улыбается Аня, ставь на стол рядом с Трусовой кружку с чем-то ароматным. — Вот, выпей, я сделала имбирный напиток с медом, чтобы ты не простудилась. — Благодарю за щедрость, Анна Станиславовна, — в привычной форме отвечает Саша, и аккуратно оглядывается по сторонам. Яркие лампы, светлые стены — как тут Аня ещё не сошла с ума? Но эту светлость хорошо оттеняют картины, которые Саше не совсем были знакомы — авангард, постимпрессионизм и даже копия «Черного квадрата» висела в дальнем углу. — Это все твое? — кивает Саша на стены. — Все, кроме реплик Гогена и Малевича, — усмехается Щербакова. — Их успеха мне не повторить. — Я бы так не сказала, судя по твоей квартире, — имбирь приятно щипал язык и нёбо. — Ты хорошо зарабатываешь, на первый взгляд. Анечка разводит руками, будто оправдываясь. — Просто много работаю. Да, Анна Станиславовна, вы сотканы из загадок, юридических документов, написанных строгим официальным языком, терпкого красного вина, сладких духов, любви к искусству и тонкого юмора на грани, которому Саша только завидовала. И отпив новый глоток имбирного чая, Саша посмотрела на нее иначе: Анна больше не раздражала её, не казалась высокомерной выскочкой, а была той самостоятельной девушкой, которая довольна своей жизнью и заткнет за пояс всяких Трусовых, подкатывающих к ней на мотоцикле. Да, здесь не прокатят старые фокусы Саши. Придется меняться, и она полностью готова к этому. Лишь бы снова ощутить этот запах духов на шее Ани.