Подчини меня

Киллуа проснулся еще 10 минут назад, но все так же лежал с закрытыми глазами. Он обдумывал вчерашнюю игру. Его чувства сейчас были смешанными: радость от реакции Мика на свой поцелуй, и одновременно злость на себя, что так воспользовался случаем. Киллуа никогда не имел такой храбрости в проявлении чувств, тем более таким образом. Для него вся эта романтика всегда была непонятной, а проявление симпатии, даже дружеской, вызывало у Золдика лишь смущение. Он не ожидал от себя такой смелости вчера, словно это был другой человек. Но ему понравилось. Он не был уверен, что это та самая любовь и розовые облака, но отчего-то был счастлив, что решился. Но все же, Кила терзали сомнения, относительно чувств Мика. Он не был уверен, осознал ли Микане до конца, что именно случилось, а не поддался просто потому, Золдик отчасти жестко поступил. POV Киллуа Нужно поговорить с ним. Но с чего начать? И как вообще обсуждать подобное? Что он чувствует? Что мне говорить и как начать? Я не хочу его обидеть или чтобы он думал, что я им воспользовался. Говорить напрямую тяжело, но нужно прояснить ситуацию. Быть виновным из-за собственных чувств, было-бы очень обидно. Конец POV Киллуа Золдик открыл глаза и увидел Микане лежавшего с открытыми глазами, уставившегося куда-то в потолок, он явно о чем-то задумался, и светловолосый догадывался о чем именно. Нужно как-то начать разговор. - С тобой все впорядке? –спросил Киллуа, неожиданно раздавшийся голос, заставил Мика вздрогнуть. - Все нормально, - слегка улыбнулся Рито, переворачиваясь на диване лицом к Килу, - только у меня есть вопрос. Киллуа слегка напрягся, он догадывался, о чем спросит брюнет. Он ответит ему честно. - Ты поцеловал меня, потому что был пьян или ты действительно этого хотел? – серебряные глаза внимательно смотрели в голубые. - Я не был пьян, и сделал это, потому что хотел, но я не желал обидеть тебя или навредить, извини, - казалось бы слова прощения, но на самом деле манипуляция, чтобы вывести Мика на открытие собственных чувств. - Не нужно извиняться, - улыбнулся Микакне, - я рад, что ты это сделал, - Рито положил ладонь на щеку Киллуа и погладил ее большим пальцем, - я бы хотел, чтобы это повторилось, - улыбался парень, а его глаза переливались серебром, едва заметным, из-за расширенных зрачков. - Что ты думаешь, о том, что произошло? – спросил Кил. - Ну, сначала, я не мог поверить, что это произошло. Я не думал, что после всего смогу, когда либо, испытывать подобные чувства. Я думал об этом когда вчера пришел к тебе, особенно из-за… твоего внешнего вида, очень уж ты красивый, - любовно протянул Мик. - Дурак, не говори такого! Это смущает! – Киллуа покраснел и отвел взгляд. - Я не хотел разрушать то, что только начало появляться между нами, - на выдохе произнес брюнет. - А я разрушил… - снова опустил взгляд Золдик. - Я когда-то слышал фразу: «Все, что не делается – все к лучшему», думаю она отлично вписывается в ситуацию, - Мик поднял руку светловолосого на уровень лица и переплел их пальцы, следом сжав руку, - хочу всегда быть рядом с тобой. Кил покраснел еще больше, он не думал, что этот, сначала с виду мутный тип может быть таким милым и заботливым. Не смотря на его прошлое наполненное болью, чувством вины, насилием и полным сломлением себя как личности, Микане нашел в себе силы начать меняться, переступать через себя. Хотелось его поддержать. Кроме Гона, у Киллуа никогда не было человека, к которому он бы испытывал подобные чувства, но Микане был не таким, и чувства к нему были одновременно похожими, и одновременно другими. Рито не был слабым физически, и уж точно мог за себя постоять, но морально – он полностью беззащитен. Золдик решил ему помочь скорее из жалости и собственного горького опыта, но сам совершил то, чего не ожидал. Ощутил то, чего раньше не знал, хотел защитить кого-то, кто в этом нуждался. Микане был для него таким, тем, кто научил его чувствовать, хотя и сам не знал какого это. Благодаря друг другу, они нашли ответы на те вопросы, которые раньше были далеки от понимания. *** - Давай прогуляемся, - предложил брюнету Киллуа, поглощая завтрак, что Микане снова приготовил для него. - Я не против, Куда хочешь пойти? – Мик обрадовался такому предложению. - Куда пожелаешь, можем побродить, сходить в кафе, ну или куда там обычно парочки ходят, - слегка усмехнулся светловолосый, сам немного удивляясь своей дерзости, но с Миком ему хотелось быть именно таким. - Парочки? – Золдик поймал на себе удивленный взгляд серебряных глаз. - А ты против? – слегка перегнулся через стол Кил приближаясь лицом к лицу брюнета, хитро улыбаясь. - Д-да нет, не против, - засмущался Микане, что вызвало у Киллуа неожиданную для него самого реакцию. - Ты такой милый, когда смущаешься, - голубоглазый подпер щеки кулачками, отчего показался Рито маленьким котенком. Он не удержался от того чтобы поцеловать Кила, неизвестно откуда взявшаяся смелость осталась легким поцелуем на мягких губах Золдика. Который был приятно шокирован поступком «друга», и следом его лицо украсила улыбка. - Делай так почаще, - светловолосый слегка ущипнул Мика за щеку. Парни гуляли уже добрых пять часов. Они полностью обошли огромный парк, посидели в кафе и даже покормили голубей. Чистая романтика. По сравнению с первым свиданием Киллуа, это оставляло только приятные эмоции и интерес к возможному продолжению. Ребята уже дошли до дома Золдика. - Останешься сегодня? – спросил Кил, что-то в его голосе приятно настораживало, а обычно небесно голубые глаза сейчас, в вечерних сумерках, были цвета штормового океана и словно гипнотизировали Рито, не давая возможности отказаться. - Ч-что будем делать? – немного взволновано спрашивал Мик. - Нууу, я думаю, найдем, чем заняться, - прошептал на ухо брюнета Кил, а на лице появилась довольная улыбка. Совсем не свойственное для Золдика поведение, удивляло его самого. Но почему-то говорить подобное Микане было приятно, весь этот флирт создавал напряжение между ними, и скрытые желания, которым хотелось поддаться. Киллуа взял Мика за руку и они уже собирались зайти в многоэтажку, как вдруг чей-то противный голос разрушил идиллию. - Ты! Ты! Ничтожество! Ты! Нужно было дать тебе сдохнуть, нужно было добить тебя, нужно было уничтожить тебя! – кричала девушка. Киллуа с невиданной скоростью оказался прямо перед Юки. Раздался звук пощечины.Он. Ударил. Ее. Его глаза стали темными, как грозовое небо, а голос низким и пугающим. - Единственное ничтожество здесь – это ты, - убийственный взгляд нагонял ужас, - я не стал убивать тебя, только потому, что ты баба, и только потому, что слишком жалкая, чтобы марать руки о такую суку, - он выделял каждое сказанное слово, - Если я увижу тебя еще раз, то не рассчитывай на теплый прием или спокойное безразличие, о нет, нет, нет, я так подправлю твое биоэлектричество, что останешься овощем. Я не убью тебя, о нет, ты будешь страдать, запертая внутри собственного разума, - безумное выражение лица Золдика, заставило девушку застыть, а по ее щекам покатились слезы – никаких всхлипов, слов, просто шок и ужас. - Теперь ты понимаешь, какого это испытывать боль? Какого это быть ненавидимым кем-то, и, - Кил приблизился к уху девушки, - какого это быть сломленным? Теперь ты знаешь, Юки, - с отвращением произнес имя сталкерши Золдик, - знаешь, какого было Мику… Парень отошел на шаг. - Надеюсь, что хотя бы те две извилины, в твоем крошечном мозгу, запечатлят этот момент в твоей памяти, не давая забыть, что бывает, когда причиняешь кому-то боль… Микане еще никогда не видел Золдика таким, пускай он и знал, что он способен на сказанное им, но тот страх который сейчас внушали Юки изсиня убийственные глаза… И все из-за Микане. Он защитил его, то что он сказал, на что он был готов ради него… Еще никто и никогда… Светловолосый парень развернулся и подошел к Рито, снова взяв его за руку, повел в сторону многоэтажки. - Киллуа, зачем ты это сделал? Почему так отреагировал? – волновался Мик. - Я не прибил эту мразь тогда, только из-за того, что у меня есть принципы и потому, что она мне не соперник. А сейчас, я не позволю кому либо причинить тебе боль, ты и так ее достаточно пережил, - четко выразился Киллуа, вновь переплетая их пальцы. Жест показывающий, их укрепившуюся связь, и готовность жертвовать даже собственными принципами для защиты друг друга.