The Time We Are Given | Время, Дарованное Нам

      Я ускорил темп, когда продолжил пробежку после встречи с Микасой и Эреном. Какова вероятность того, что клиент, в которого я влюбился может быть, фактически, братом моей двоюродной сестры, которую я не видел почти два десятка лет? Я удивлён, что она вообще узнала меня. Думаю, мы проводили много времени вместе, когда она была ещё маленьким ребёнком, по крайней мере, до того, как моя мать умерла. Моя мама и её отец были родственниками и были довольно близки. Но после смерти мамы, Кенни забрал меня, мы переехали в Токио, и я больше никого не видел из моей семьи. Я слышал, что случилось с родителями Микасы. Её отец тоже был братом Кенни, в конце концов. Но тогда я глубоко погрузился в дерьмовую жизнь Кенни, поэтому не мог уделить Микасе достаточно времени.       Так, родители Эрена приютили её. Я чувствую укол совести из-за того, что моё предложение встретиться с Микасой было вызвано желанием узнать больше об Эрене через неё. Я должен засунуть эту влюблённость куда подальше. Не похоже, что я нравлюсь Эрену. Эрен, возможно, вообще не гей. Всё равно, он слишком молод для меня. Я не могу позволить себе вляпаться во что-то подобное снова.       По-настоящему я влюбился лишь однажды. Это началось десять лет назад, когда умер Кенни и оставил мне достаточно денег для того, чтобы я смог купить грязное двухэтажное помещение, которое впоследствии станет моим чайным магазином. Хоть я и был в лучшем положении, чем в Токио, я ещё не встал на путь "истинный". Всё ещё иногда употреблял, всё ещё воровал временами. Я встретил Эрвина, когда он увидел меня, спотыкающегося по пути домой, накачанным героином настолько, что с трудом мог идти. Он забрал меня к себе в квартиру и позволил поспать на диване. Когда утром он застал меня за тем, что я пытался своровать дорогие часы, которые он оставил на столе, он не стал упрекать меня, но сказал, что поможет найти честный способ выжить. Я не знаю, почему поверил ему, когда время, проведённое с Кенни доказало мне, что нельзя никому доверять, но я сделал это.       Он помог мне встать на ноги. Он помог мне открыть чайный магазин. В ответ я сильно привязался к нему, даже влюбился. Он был моим другом, покровителем, защитником, и, в первую очередь, человеком, который искренне верил, что я могу стать кем-то большим, чем просто хулиганом. Я был напуган тем, что потеряю всё это, если признаюсь ему в чувствах. Однако, я ничего не мог с собой поделать. Я сказал ему, что чувствую. Он был невероятно добр, как и всегда. Но являлся натуралом, и сказал мне об этом.       Я не был настолько опустошён с того момента, как потерял Изабель и Фарлана. Хоть Эрвин и сказал, что мы можем остаться друзьями, но мне нужна была дистанция между нами. После этого я не видел его больше года. За это время я переспал с большим количеством людей, чем мне хотелось бы признать. Я ничего не чувствовал ни к кому из них, но получал какое-то мазохистское удовольствие, отдаваясь каждые несколько дней кому-то новому. В конце концов Эрвин пришёл в чайную и спросил, можем ли мы быть друзьями вновь. К тому моменту я уже решил, что больше никогда ни в кого не влюблюсь.       Мы с Эрвином медленно отстроили заново нашу дружбу. Это заняло несколько лет, он женился на Мари, и в конце концов я разлюбил его. Сейчас он один из моих лучших друзей. Но даже если бы у нас с Эрвином всё сложилось хорошо, я бы действительно не хотел снова ощутить разбитое сердце после его отказа. Довольно опасно думать, что то же самое не произойдёт и с Эреном.       Я вернулся из своих размышлений об Эрвине и Эрене, когда вернулся к чайному магазину намного раньше, чем планировал. Скорее всего, мои внутренние переживания заставили меня бежать немного быстрее, чем обычно. Я принял душ, а потом позвонил Ханджи. Ханджи лунатик, но она всегда уговаривает меня успокоиться, когда я слишком сильно нервничаю по поводу чего-либо. Я встретил её восемь лет назад, когда открыл мою чайную. Она пекарь, которая доставляет мне выпечку каждое утро. В отличие от большинства людей, её не оттолкнул мой холодный характер, и она просто продолжала появляться и разговаривать со мной, пока мы каким-то образом не стали друзьями. — Леви! — послышался голос Ханджи в трубке, — Что случилось? Сегодня воскресенье, верно? Тебе же не нужна сегодня выпечка, да? — она говорила слегка обеспокоенно. — Успокойся, четырёхглазая, это не так, не переживай, — ответил я. — Эм-м... Ладно... Мне нужен твой совет по поводу кое-чего. — Ты просишь у меня совета? Не могу сказать, что это не беспокоит меня так же, — её тон был серьёзен. — Это насчёт... парня, — признался я тихо. — Парня? Мой сладкий малыш Леви встречается с кем-то? — взволнованно спросила та. — Не обосрись, очкастая. Нет, не встречаюсь. Он... Ну, он клиент. Он приходит каждый день в обед. И я просто убежал от него, когда был на пробежке и узнал, что он практически брат моей двоюродной сестре. — И он тебе нравится? — Сложно сказать. Я едва знаю его. — Но ты беспокоишься о нём. — Ну, да. — Так он тебе нравится? — Он хорошо выглядит, наверное, — я дёргал себя за короткие волосы, когда говорил. Я ненавижу говорить о таких вещах, но мне нужно освободить голову от этих мыслей, пока они не закрутились ещё больше. — Тогда в чём проблема? Просто поговори с ним завтра, когда он придёт. — Это не так просто, — огрызнулся я, — Я точно не знаю, гей ли он. И он похож на двадцатилетку. И, если ты помнишь, в прошлый раз всё прошло не очень гладко, когда я рассказал о своих чувствах. — Да, но это не прошлый раз. Почему бы тебе не поговорить со своей сестрой и не узнать о его ориентации? — предложила она. — Тц. О да, это будет очень простой разговор. "Эй, сестрёнка, мы не виделись практически двадцать лет, и мне бы действительно хотелось трахнуть твоего брата, ему нравятся члены?" Ханджи засмеялась. — Не нужно говорить об этом так прямо. Просто спроси что-нибудь о детстве. — Да-да, может быть, — возможно, она была права. Я просто должен спросить что-нибудь о нём. Плюс, зная меня, как только я узнаю всё о нём, быстро потеряю интерес. — Ты должен позвонить ей прямо сейчас! — взволнованно сказала Ханджи. — Я видел её полчаса назад, очкастая. Я не хочу казаться слишком нетерпеливым. — Ладно, ладно, но тебе лучше держать меня в курсе, — она почти визжала. Может быть, рассказывать ей было плохой идеей.