The Time We Are Given | Время, Дарованное Нам

      После того, как я остудил свой первый приступ ревности из-за того, что Леви предложил Микасе встретиться, я осознал, что то, что он её двоюродный брат — это хорошо. От неё я узнал, что мать Леви была сестрой её отца. Микаса не могла вспомнить, чем та занималась при жизни, но помнила, что они были очень бедны. Его мама умерла, когда Леви было шестнадцать, а Микасе было пять (что означает, что ему тридцать четыре. Я быстро считаю в уме. Чёрт. Для тридцати четырёх он выглядит хорошо). После смерти его матери, Микаса больше никогда не видела его снова, однако она узнала его по фотографиям её семьи, которые до сих пор хранит. Вероятно, Кенни был его дядей и братом отца Микасы, и всё, что она о нём помнила, это то, что её отец его ненавидел. Это не так много, но, безусловно, сегодня я узнал больше о Леви, чем знал вчера.       На следующий день я вернулся в чайную и планировал использовать вчерашнее столкновение как толчок тому, чтобы я по-настоящему поговорил с Леви. Я вошёл в магазин и увидел, что он выглядит всё так же и стоит за прилавком. — Привет, Леви. — Привет, Эрен, — в моей груди потеплело, когда он произнёс моё имя. Частично я чувствовал вину за то, что позволяю этому увлечению захватить меня в то время, как я всё ещё встречаюсь с Жаном, но это не значит, что я пытаюсь начать встречаться с Леви. Леви, возможно, вообще не гей . Тем более, мы с Жаном почти расстались. — Так... Ты двоюродный брат моей сестры, а? Мы почти родственники, — сказал я, подмигнув. — Вряд ли, — ответил он холодно. Ай, ладно, я пытался. — Какой чай ты приготовил для меня сегодня? — спросил я, желая сменить тему после моей провальной попытки флирта. Флирта? Я имел в виду, что мы родственники. О да, очень гладко. — Это пуэр, он немного насыщенней, так как сброженный, но ты сказал, что любишь всё крепкое, так что он должен тебе понравиться.       Он помнит мою маленькую колкость про мои предпочтения в напитках? Я сказал это в первый раз, когда я вообще сюда пришёл, а это было несколько недель назад. Возможно, я интересен ему больше, чем его холодный тон может передать. Или просто у него действительно хорошая память. — Отлично. Похоже, это как раз по мне, — сказал я в ответ, стараясь остановить румянец, расцветающий у меня на щеках.       Он отдал мне мой чай и шоколад, я заплатил, а после чего я направился к своему привычному месту. Я быстро увлёкся работой, которой занимался. Это иллюстрация в детской книге, которая выйдет в следующем году. Эта книга о гигантских монстрах, которые атаковали огороженный город , и кажется, что автор, Ханджи Зоэ, хочет иллюстрацию каждые пять слов. Честно говоря, это немного мрачновато для детской книги, но я первый раз, когда я работаю с Ханджи, и она кажется неуравновешенной, поэтому я не решился спорить с ней об этом.       Я был так погружён в мой рисунок, что не понял как Леви покинул своё место за стойкой и подошёл прямо к моему столу. Я слегка вздрогнул, когда заметил его. — Прости, — сказал он, и продолжил, указывая на дымящийся чай в его руке. — Я подумал, что возможно тебе нужно больше горячей воды. — Оу... Ах, спасибо, — сказал я в ответ. Я увидел, что он смотрит на рисунки, разбросанные по столу. — Это твоя работа? Рисовать... эм... гигантских мерзких младенцев? — спросил он, и его губа слегка дёрнулась. — Да, я иллюстратор. Книг. В основном детских. Но иногда я делаю обложки и всякое такое. Для взрослых книг, — это действительно хорошо — что я не писатель. Кажется, я забыл половину выражений из своего словарного запаса. — Взрослых книг? — спросил Леви, вскинув бровь. — Да, по типу новелл, или что-то вроде того. Мой сосед по комнате — Армин — писатель, и я делаю для него обложки. И многое другое. — Ты рисуешь что-то не для книг? - спросил он. — Эм, да, рисую, но я никогда не продавал их или не выставлял в галерею или что-либо ещё. Думаю, это просто весело. Он помолчал секунду, после чего сказал: — Ты хорошо рисуешь. После чего быстро развернулся и отошёл назад к кассе.       Я рад, что он смотрел в другую сторону, потому что я, уверен, сильно покраснел. Я поработал ещё некоторое время, прежде чем собрать вещи и отправиться в свою квартиру на ужин с Армином, а после на подработку барменом.       Я приехал в бар как раз к своей смене. Саша и Конни уже были здесь, и я быстро надел свой фартук, после чего занял своё место возле них за стойкой.       Я познакомился с Сашей и Конни через Жана, и когда в баре, где они работали, открылась вакансия, они порекомендовали меня. У меня было достаточно денег с иллюстраций, но настоящая работа тоже не помешала бы, поэтому здорово делать что-то, где я знаю, что получу немного денег. Плюс, я люблю зависать с Сашей и Конни, и я уже выучил, как готовить напитки. — Когда твоя сестра собирается прийти ещё раз? — спросила Саша. Я закатил глаза. Микаса однажды заглянула в бар несколько недель назад, и с тех пор Саша не перестаёт спрашивать меня о ней. — Эта влюблённость милая, и всё такое, — сказал я. — Но не думаю, что Микаса в отношениях, — по крайней мере, я никогда не видел её свиданий. — Все встречаются! — возразила она. Конни засмеялся. Мой телефон звякнул в кармане, и я быстро вытащил его. Жан Кирштайн (9:38pm) Эй, ты свободен сегодня вечером? Есть разговор. Мой желудок немного сжался. Я знал, что это рано ли поздно произойдёт, но это неприятно. Эрен Йегер (9:38pm) Моя смена заканчивается в полночь. Не слишком поздно? Часть меня надеялась, что он скажет, что это слишком поздно, а другая говорит, что пора покончить с этим. Жан Кирштайн (9:39pm) Нет, нормально. Мне забрать тебя? Эрен Йегер (9:39pm) Хорошо. — О чём ты там переписываешься? — спросил Конни. — Думаю, Жан хочет порвать со мной, — ответил я. Конни и Саша обменялись взглядами. — Вы знали об этом? — спросил я, повысив голос от раздражения. — Нет, Эрен! Правда. Просто... Вы выглядели так, будто расстанетесь в скором времени, — сказала Саша тоном, который точно должен был успокоить меня. — Да, да, — сказал я, глубоко вздохнув, пытаясь умерить свой гнев по поводу того, что Жан мог рассказать Саше и Конни о проблемах в наших отношениях. — Я пойду убираться в заднюю комнату, — сказал я грубо, выходя через дверь за барной стойкой.       Я всегда любил убираться. Это помогает мне прочистить голову и направить энергию во что-то полезное. После того, как я потратил двадцать минут, намывая каждую поверхность в задней комнате, я избавился от чувства, что придушу любого, кто мог бы попытаться со мной заговорить. Остальное время смены прошло без происшествий. В 12:05 я сел в машину Жана, которая стояла снаружи. — Привет, — сказал он тихо. — Привет, — ответил я. Наступило неловкое молчание, которое протянулось достаточно долго, чтобы я снова начал раздражаться. — Если ты собираешься бросить меня, просто сделай это, — проворчал я. — Эрен, прости меня, — сказал Жан голосом гораздо более спокойным, чем обычно. — Просто... Вещи, которые были между нами, стали странными, и я просто... Я просто чувствую, что ты никогда не посвятишь себя этим отношениям так сильно, как мне нужно.       Мы говорили об этом до этого. Он не ошибся, я не смогу посвятить себя этим отношениям настолько, насколько он хочет. И сейчас, когда мы закончили колледж, имеет смысл то, что он хотел бы найти кого-нибудь, кто мог бы. По какой-то причине это не заставляет меня чувствовать себя менее дерьмово. Думаю, что быть брошенным просто отстойно, несмотря ни на что. — Ладно, — сказал я сквозь сжатые зубы. — Ты прав. Я никогда не смог бы посвятить себя тебе. Жан вздохнул. — Я знал, что ты скажешь это. Хочешь, подвезу тебя до дома? — Да. Благо, дорога заняла всего около пяти минут, и я смог выйти из машины. — Прощай, Эрен. Извини, — сказал он, когда я открыл пассажирскую дверь. — Увидимся, Жан.       Армин уже спал, когда я поднялся наверх, за что я был благодарен. Я действительно не хотел разговаривать об этом сейчас.       Я знал, что отношения с Жаном долго не продлятся. На самом деле, именно из-за того, что эти отношения не могли продлиться долго, я и начал их. Но всё же он мне нравился. Мы много ссорились, но это значило лишь то, что секс будет страстным, и когда я был с ним, мне никогда не было одиноко.       Я вздохнул, плюхнувшись на кровать. Думаю, мне придётся привыкнуть к этому. После смерти моей матери я поклялся, что никогда не заставлю кого-либо пройти через то, через что пришлось пройти моей семье.       Я до сих пор не знаю, есть ли у меня ген болезни Хантингтона, который убил её. Я долго думал о том, чтобы сдать тест на это, но решил, что пока я не найду того, с кем мог бы связать свою судьбу, это не имеет значения. Возможно, это просто мои оправдания для того, чтобы не делать тест, хотя на самом деле я делаю это не потому, что боюсь. Но, полагаю, что если бы я находился в ситуации, в которой мне нужно было бы сказать кому-то, что меня не будет рядом долгое время (что может подразумевать то, что я действительно хотел бы быть рядом с кем-то), не было бы смысла знать.       Мои мысли перенеслись к Леви. Сейчас, когда я свободен от отношений, мой интерес к нему пугает меня. Да, я едва знаю его. Но есть в нём что-то такое, что заставляет меня снова и снова возвращаться в чайную. Я хочу узнать его. Но что, если я узнаю его получше и влюблюсь, и он, в свою очередь, тоже влюбится, а в итоге это всё кончится тем, что я умру к сорока годам, как моя мать? Было бы несправедливо подвергать его такому испытанию.       Боже, почему я вообще думаю об этом? Я даже не знаю, гей ли Леви, я молчу уже о том, заинтересован ли он во мне. Конечно, он помнит что-то, что я говорил, и сказал мне, что я хорошо рисую. Это ничего не значит. Кажется, ему не было интересно сближаться со мной после знакомства с Микасой. Чёрт, он выглядел огорчённым, когда я просто спросил его имя.       Я встал, чтобы налить себе чашку чая. Не такой мудрёный, как у Леви, просто какой-то английский завтрак в пакетике. Я знаю, что не усну сегодня.