Резонанс

      У Джисона колотилось сердце. Сильно. Но почему-то Минхо сбегал после каждой неловкой фразы, а потом избегал его под предлогом чрезмерной занятости.       Он мялся у двери в изолятор, пока к нему не подошёл Сынмин.       — Чего встал, как вкопанный? Заходи, не стесняйся, — Мин повернул ручку, почти приоткрыв дверь.       — Серьёзно? Можно войти? — Джисон был удивлён. За всё время их общения он никогда и не думал о том, что можно навещать его.       — Нет конечно, — обломал его фельдшер, посерьёзнев, — если не хочешь, чтобы он тебя… — и показал непристойный жест, заставив Хана опешить.       — Правда?       — Да нет, конечно, — спустя полминуты интригующего молчания, усмехнулся Мин. — Но осторожность никогда не помешает. Вот принюхайся, чем от меня пахнет?       Он подошёл чуть ближе, и Джи повиновался.       — Чем-то стерильным, — заключил он.       — Вот именно, — согласился Мин. — Никаких человеческих запахов. Так что отойди.       Он оставил его стоять за дверью, а сам вошёл в палату. Минхо был весь в поту — дураку было понятно, что его лихорадило. Ему было больно.       — Если ты пришёл без обезбола — убирайся прочь, — прокряхтел он. Мин не придал его колкому высказыванию ни малейшего значения: давно привык, что Минхо под луной излишне дерзок.       — Тебе надо поесть, — Сынмин оставил поднос с едой на прикроватной тумбе. Минхо перехватил его руку, принюхваясь.       — Джисон здесь? Позови его, — приказал он.       — Ты спятил? — это была скорее констатация факта. — И ему навредишь, и себе.       — Ты не понимаешь!       — Зато ты много понимаешь, — заключил Мин. — Отдыхай.

***

      Собрание, проведённое позавчера, дало каждому члену команды понять, что их ждёт лучшее будущее. Со Чанбину поступил сигнал сверху о том, что государство выделило им офисную высотку, где они могут развиваться как самостоятельная около-государственная структура. Каждый член команды получит по своему жилью, а также за их деятельность им будет начисляться заработная плата. Казалось, лучшего и пожелать невозможно.       Тем не менее, Ли Минхо сейчас заботили совсем другие вещи. Они встретились с Джиуном неподалёку от перелеска, где был скрыт их штаб. Он пытался расслабиться, делать вид, что всё хорошо, и что его ничего не беспокоит.       А Джисон стоял неподалёку. Не то, чтобы он подглядывал или подслушивал… Его в принципе не должно было здесь быть. Но он был.       Он видел, как Минхо отступил, а потом как Джиун притянул его обратно. Хо жался под его напором, и Джиун уверенно целовал его.       — До встречи, малыш, — проговорил молодой человек на прощание и ушёл.       Ли Минхо зашагал обратно к штабу. Пока не наткнулся на Хана.       — Ты давно здесь? — с испугом в глазах произнес он. Он нервно вытирал свои губы.       — Достаточно, — ответил Джисон, стараясь не выдавать свои эмоции от увиденного.       — Прости, что тебе пришлось это увидеть, — сказал Минхо.       — Тебе это не нравится? — спросил Хан. — То, как он ведёт себя.       Хо опустил голову, но ничего не ответил. Джисон счёл нужным поддержать его, и потому притянул парня к себе, заключив его в объятия. Он будет продолжать играть роль заботливого друга.       Через некоторое время оба направились к востоку по лесу.       — Он ревнует меня к тебе, — заговорил Ли.       — Тебя? Ко мне? — удивился Джи. — А есть повод?       Минхо лишь пожал плечами, а затем перешёл на бег, обратившись в волка. Хан понял, что ляпнул лишнего. Он побежал за ним следом, решив больше не открывать свой рот не по делу.       Хо остановился у обрыва. Джисон, весь запыхавшийся, притормозил в паре метров от него.       — Джиун попросил меня уйти из отряда, — проговорил Хо.       Эта новость была для Хана весьма ожидаема, но тем не менее его сердце болезненно сжалось.       — Что будешь делать? — спросил он.       — А что ты хочешь, чтобы я сделал? — переадресовал Ли ему вопрос, всё ещё глядя на заходящее солнце.       — Тебе ответить как эгоист или как человек, который о тебе беспокоится? — Джи подошёл ближе и сел на краю обрыва, свесив ноги. — Ты чего убежал?       — А ты зачем за мной увязался? Я хотел побыть один.       — Разделить твоё одиночество, — ответил Джи. — Отряд нуждается в тебе. За себя говорить не стану, но что касается ребят — многих из них ты мотивируешь на нечто большее. Они любят тебя, — проговорил он, а затем добавил, — Мне будет грустно, если ты уйдёшь.       Минхо пригнулся, положив голову на лапы. Джисон не удержался от того, чтобы погладить его по голове. Затем наклонился, коснувшись губами его макушки.       Оборотень приподнял голову и заластился, трясь мордой о шею Хана.       Джисон не ожидал. Минхо был для него совершенно непредсказуемым, особенно в образе полутораметрового зверя. Но он чувствовал некую ментальную связь между собой и этим созданием. Если как человек Хо был куда более сдержанным и порой даже трусил говорить какие-то вещи, то Минхо-волк был более прямолинейным и не стеснялся делать и говорить того, чего хотел сделать или сказать. Джисон понимал, что волчье обличие служит для него отличной маской и этим самым придаёт уверенности в себе.       Джи не нуждается в нем, как в кислороде, может без него жить и существовать. Все показатели его здоровья будут в норме, если Минхо уйдёт. Но жаба душит отпускать его вот так. С эгоистической точки зрения Хану нужен Минхо: как человек для души и для счастья; как человек для себя.       Ему будет очень плохо, если Хо оставит его.       — Я люблю тебя, — сказал он волку, всё ещё перебирая шерсть на его загривке.       — Нам пора возвращаться, — Хо отстранился и поднялся на лапы.       До штаба они добрались в молчании.       Атмосфера внутри была по-семейному уютная. После ужина все занимались своими делами. Кто-то собирал свои немногочисленные вещи, готовясь в предстоящему переезду, кто-то читал книги, другие смотрели телевизор.       Минхо тоже собирал вещи. Более лихорадочно, чем остальные. Зашёл к Сынмину и, перекинувшись с ним парой слов, взял упаковку гематогена. Подготовил свой рюкзак и лёг спать раньше остальных.       А после ждал несколько часов, пока улягутся остальные. Слава богу, ватные матрасы не скрипели, когда кто-то на них ёрзал, так что беззвучно встать и выйти из спален у него не составило особого труда.       Он просто устал. Почему бы ему не принять одно из наиболее простых решений, выбрать наиболее лёгкий путь — плыть по течению? Одним своим выбором пресечь сразу все возможные исходы событий?       Он повернул ручку выходных ворот и дёрнул дверь.       — Куда собрался? — в темноте ему перегородили путь, задвинув створку обратно.       — Пусти, — измученно проговорил Хо. Он не хотел препираться ни с кем.       — Хотел уйти по-английски? — Хан преградил ему дорогу, протиснувшись между ним и воротами.       — До сих пор хочу, — подтвердил Минхо. — Не стой у меня на пути.       Он с силой оттолкнул Джисона от двери, от чего тот отлетел в стену и, как следствие, тоже стал применять грубую силу. Хан придавил его к воротам, зажав ключицы одной рукой.       — Хо, приди в себя! — громким шёпотом проговорил Джи. На самом деле ему хотелось кричать во весь голос. — Ты не можешь просто так уйти сейчас!       — Не думаешь, что ты опоздал?! — Ли схватил его за грудки, пытаясь вырваться из его хватки. — Я всё решил, так что отпусти меня, чёрт возьми!       Джисон замолчал, обдумывая его слова. И что-то в них всё-таки было, если Джи в который раз осознал всю свою никчемность, какой он трус, что не может по душам поговорить с человеком, который важен для него. Подавлять свои желания вошло у него в привычку, и, чёрт, от Минхо снова пахнет чем-то потрясающе притягательным. Каждая возможность ускользает от него, как песчинки песка сквозь пальцы. У него давно сбилось дыхание, а в глазах Минхо почему-то читается сожаление.       — Так ты пустишь меня? Или мы продолжим так стоять?       Минхо меньше всего хотелось спорить с Джисоном. Он заставил себя сказать эти чёртовы слова, лишь бы не чувствовать больше эту печаль — ни в голосе, ни в глазах его. И был не против постоять так ещё какое-то время. Тяжёлое дыхание Хана опаляло его кожу. Хо не хотел догадываться о том, почему его взгляд такой, но он чувствовал неуверенность, которая от него исходит.       У Минхо заблестели глаза от подступающих слёз. Психика его давно была ни к чёрту.       — Я просто не хочу, чтобы ты уходил, — спокойно проговорил Джи. Эти слова ничего не изменят. Только не сейчас.       — Сил ругаться с тобой у меня больше нет, — сдерживая эмоции, Хо пытался проморгаться. — Будь другом…       И Джисон отпустил. Он ведь хороший друг, просто отличный! Всегда слушается его, делает, что попросят, невзирая на то, что сам он хочет сейчас совсем другого. Вся его проблема заключается в одном лишь молчании: о себе и своих чувствах.       Он вышел во двор вслед за Минхо. Невидимой ниткой привязал его к себе и тащится за ним следом.       — Ты издеваешься надо мной, что ли? Возвращайся в штаб, — сказал Хо. Противостоять Джисону всё труднее.       — Хотя бы поговори со мной… — попросил Джисон. Жалкая попытка задержать его ещё на несколько минут.       — Чтобы ты снова молчал? — усмехнулся парень, вытирая покатившуюся по щеке слезу. Находиться в его обществе почти невыносимо. — Я запутался. Я не знаю, что я чувствую. Я не знаю, что ты чувствуешь.       — Я? — Хан удивился. Он не думал, что Ли волнуют его чувства, и потому никогда не был готов говорить об этом.       — Я устал, — выдохнул Хо. — И ты правда очень дорог мне.       Минхо улыбнулся самой грустной улыбкой, какую только можно было представить. Словно делал это в последний раз.       Сердце Джисона пропустило удар. Миллионы связей в его голове лихорадочно пытались сложить картинку воедино, но на деле обезьянка просто хлопала в тарелочки. Джи ухватился за ворот рубахи Хо и шагнул к нему ближе.       — Что ты делаешь? — тихо проговорил Минхо, слегка нахмурившись и опешив от неожиданности.       — Хочу показать тебе, что я чувствую, — ответил Джи. Стук сердца перебивал прочие шумы в голове. Он несмело протянул руку, коснувшись его шеи. — Не против?       — Нет, — покосившись на руку, как-то совсем спокойно ответил Хо. Доверительно.       Свет луны, пробивающийся сквозь листву деревьев, мерцал в его глазах. И пахло от него по-прежнему приятно, хотя Джисон знал, что Ли неоднократно пытался отстраниться от него с помощью отрицательных феромонов.       Хан рвано глотнул воздуха и подался вперёд. Звёздочки в глазах Минхо сияли сегодня необыкновенно, и он хотел рассмотреть их поближе. Нервно выдохнул ему в губы, боясь пошевелиться.       — Чего застыл? — так же спокойно спросил Хо. Джисон стоял к нему вплотную; он чувствовал на себе его дыхание.       — Я боюсь потерять в тебе друга, — ответил Джи.       — Не потеряешь, — произнёс Минхо самое банальное, что пришло в голову, и коснулся его руки.       Джисону было этого достаточно. От Хо веяло спокойствием, согласием, умиротворённостью, и это передалось и ему. Он закрыл глаза и с чувством коснулся его губ.       По правде сказать, Ли был опустошён. Он чувствовал такую боль в груди, что она прожигала ему лёгкие. Мысли путались, и он не мог больше выносить этого гула в голове.       Скупой на эмоции, он не мог признаться даже самому себе в том, что, чёрт возьми, к Джиуну он больше не испытывает тех теплых чувств, что раньше, а Хан Джисон стал человеком №1 в его жизни.       Минхо ответил на поцелуй, страдая от накопившегося внутри потока эмоций.       Если Джисон чувствует то же самое, может ли Хо быть уверенным в завтрашнем дне?       — Хо, ты мне нравишься, — прошептал Джи.       — Я думал, ты только к моему волчьему обличию что-то испытываешь.       — Не говори ерунды, — нахмурился он и снова увлекся поцелуем.       Целовать Ли Минхо было приятно. Иначе, чем множество раз Хан представлял у себя в голове. Так по-настоящему; искренне и взаимно.       Только Минхо считал иначе. Образы Джиуна поплыли перед его глазами, от чего он резко отпрянул. Джисон был такой красивый, а дома — там, в другом «дома» — его уже заждались. Тысячи мурашек добрались до затылка, и больше всего на свете ему захотелось оказаться в объятиях. А потом он дал себе мысленную пощёчину.       «Ублюдок. Как ты теперь ему в глаза будешь смотреть?»       — Мне пора, — проговорил Ли Минхо. Развернулся и ушёл.       Джисон не знал, что ему делать дальше. Не знал, что говорить завтра команде. Не знал, как себя вести в сложившейся ситуации. Он чувствовал себя хорошо, но ещё больше он чувствовал себя ужасно.