Резонанс

Около месяца спустя

      Штаб полностью переехал в новое здание. Стеклянная высотка сияла под лучами солнца; более тридцати пяти этажей, где располагались теперь организация и её участники, стали новым домом для большинства из них. На первых семи этажах находились квартиры «работников» нового предприятия, остальные этажи были выделены под оборудование, офисы, тренировочные площадки и лабораторию их отряда. Они серьёзно расширились, также как и узнали, что их штаб лишь один из множества таких же групп людей.       Они были далеко не единственными в этой большой тайне. Со Чанбин лишь выполнял роль руководящего на их площадке. На самом деле он подчинялся человеку свыше. И теперь всей команде пришлось обзаводиться сотнями новых знакомств и принимать нового руководителя.       Джисон уже обжился на новом месте. Купил себе три фикуса; потом узнал, что когда они вырастут, то будут абсолютными уродцами. Сынмин договорился забрать себе эти несчастные фикусы, а пока — Джи за ними ухаживает, как за собственными детьми.       Ему всё ещё непривычно находиться в квартире одному, поэтому много времени он проводит на общих этажах корпорации. Тем не менее, он всё больше понимает, что некая обособленность и уединение идут ему на пользу: есть время на себя, на подумать о том, о сём, а также помечтать в одиночестве о том, чего никогда не произойдёт.       Джисон, кажется, начинает отходить от ситуации с Хо. В своём подсознании он знал, что всё так и получится, поэтому особо не тешил себя надеждами. Делал вид, что всё хорошо, но много разговаривал с Сынмином, который, казалось, понимал все нюансы общения с его гениальным подопытным.       «Я к тебе ничего не испытываю больше. Совсем ничего», — обманывал он сам себя. Но обман этот был настолько хрупким, что насквозь просвечивал через себя всю правду.       Тем временем, жизнь шла своими чередом. И неудивительно, что кто-то вроде Фила решил напрямую заявить о своих отношениях, огорошив поголовно весь штаб:       — Мы с Асей приглашаем всех вас на нашу свадьбу!       Гулкий шум в ушах, словно опустили на дно бассейна с фонтанчиками по периметру, заставил Джисона на несколько мгновений выпасть из реальности. Обступив его, толпа принялась жарко поздравлять пару. Ну ничего, Джисон и это переживёт. Каждому из них он желает только счастья и искренне рад, что Асе достанется такой надёжный человек в лице Фила.       Свадьбу играли на следующей неделе. Шикарно украшенный холл на 15 этаже корпорации встречал гостей пышностью декораций. Команда отлично постаралась, чтобы придать локации достойный внешний вид, и, входя внутрь, каждый понимал, что проделанная ими работа была не напрасной.       В разгар вечеринки, когда официальная часть давно была закончена, а раскрепощённые гости веселились и объедались до упаду, Джисон решил, что пришла пора проветриться. С бокалом лёгкого пьянящего напитка он вышел на просторный открытый балкончик, вдохнув свежего воздуха. Сознание мгновенно расслабилось, когда шумовое загрязнение поутихло; голова стала легче словно на несколько фунтов.       — Хорошо здесь, — тихо проговорил он, прикрыв глаза и снова набрав воздуха в лёгкие.       — Не могу не согласиться, — ответил ему выходящий на балкон человек.       Хан заметно напрягся, но, стараясь не подавать виду, беспечно развернулся на звук и слегка улыбнулся. Сердце болезненно сжалось, когда он снова увидел этого красивого человека.       — А, ты тоже здесь, — проговорил Джи. — Как тебе мой костюмчик?       Он поставил бокал на балюстраду и, разведя руки в стороны, обернулся вокруг своей оси, позволяя осмотреть себя со всех ракурсов.       — Неплохо, а? — снова сказал он. За этой легкомысленностью он скрывал непередаваемую боль, через которую проходил все эти дни, в одиночестве стараясь побороть свои чувства, с трудом оставляющие его лишь на несколько мгновений, а затем возвращающиеся вновь.       Минхо действительно нагло и с толикой жадности оглядел его с головы до ног, задерживая взгляд на заслуживающих внимания деталях. Кадык предательски заходил, когда он с трудом сглотнул. Приходить сюда было не лучшей идеей, но он уже здесь.       Он кивнул, подходя ближе и также пристраиваясь у ограждения. Может быть, ему просто хотелось поговорить ни о чём, побыть рядом с человеком, с которым так давно не виделся. Ничего больше.       — Как тебе вечеринка? — спросил Минхо.       Между бровей Джисона на миг пролегла морщинка, а затем вновь разгладилась.       — Весьма весело. Фил действительно заслуживает уважения, — словно убеждая самого себя, проговорил Хан. — Ты не подумай, я правда рад, что Ася теперь в надёжных руках. Я не мог бы дать ей того, чего она на самом деле заслуживает.       Минхо молча слушал. Он видел, что Джисону не по себе, но не мог понять причины. Просто хотел побыть хорошим слушателем; теперь это единственный способ создать хоть призрачное ощущение того, что они всё ещё в хороших отношениях.       — В конце концов, это я был инициатором нашего разрыва, так чего теперь страдать? — было видно, что он старается отпустить ситуацию, и Минхо даже поверил этому, пока Джисон снова не открыл свой рот. — Никогда у меня не сложится хороших отношений.       Джисон всё ещё переживал не лучшие времена. Минхо ранил этот факт. На душе стало как-то паршиво, чувство вины разлилось по венам, словно яд мгновенного действия. Он решил, что его слово сейчас лишь подольёт масла в огонь, поэтому решительно отказался что-либо говорить. Но губы зашевелились сами собой и слова полились, словно трель соловья:       — Ты жалеешь, что вы расстались? Это было так давно, — припомнил Ли, — ещё до меня.       И мысленно дал себе оплеуху. Слова «до меня» звучали так двусмысленно, что Хо вмиг зарделся и, поспешив отвернуться, хлебнул добрый глоток горькой жидкости.       — Не сказал бы, что жалею, — ответил Джи. — Просто испытываю необоснованные смешанные чувства.       «Чувство неудовлетворённости, например», — закончил он мысль у себя в голове. Он точно знал, что это никак не связано с Асей, не связано с Филом, а вся суть заключается лишь в нём и в его способностях располагать к себе людей таким образом, чтобы быть у них человеком №1 в жизни. К сожалению, в судьбах многих он играл лишь роль второго плана.       — Ну, мне пора, — как бы отбросив все мысли, отмахнулся Хан. — Крис наверное заждался уже.       Он ушёл, так и не услышав, что ответил ему Минхо. Да и это было совсем не важно. Теперь у каждого из них своя дорога. Вот только яд в сердце Минхо не переставал отравлять его. Подсознание ни на минуту не прекращало говорить ему о том, что Джиун мешает — мешает жить ему, сжимает в тугие тиски, из которых не выбраться, и невозможно больше вдохнуть полной грудью, невозможно почувствовать счастья. Минхо был несчастлив.       В печали он вернулся в гущу событий вечеринки и, усевшись за барной стойкой, то и дело просил бармена подливать ему в стакан. Ища глазами Джисона, он с трудом фокусировался на нём и чувствовал, как сердце его в этот момент обливается кровью. Почему вдруг жизнь была для него такая сложная — он понять даже не пытался, хотя очень хотел.       В какой-то момент бармен закончил ему подливать, и он, с лихвой закинувшись закуской, направился к ближайшему дивану, чтобы занять его до завтрашнего утра.       Джисон был не пальцем деланный: тоже украдкой подглядывал за другом — слишком не нравилась ему его тяга к алкоголю: Минхо бесцеремонно опрокидывал в себя стакан за стаканом, заставляя Джисона морщиться от неприязни. Сам не заметил, как в один момент оказался сидящим рядом с Хо на диване, глядя на его закрытые веки и размеренно вздымающуюся грудь.       Всё переменилось в один момент. Пьяный до беспамятства, уснувший с непроглоченным куском закуски во рту, Минхо начал задыхаться. Неестественно запрокинув голову, он выгнулся грудной клеткой вверх, жадно пытаясь ухватить воздух. Сиплые вздохи нагоняли бы ужас, если бы их было слышно сквозь бьющую по ушам музыку.       — Минхо, эй, Минхо! — Джисон, казалось, поседел до кончиков волос. Всё тело заколотило от осознания серьёзности ситуации. — Кто-нибудь!       Он с трудом помнит, что было дальше. Подбежал Сынмин, удачно оказавшийся неподалёку, ещё пара ребят и Фил, который всё никак не мог в полной мере расслабиться на собственном празднике. Кажется, Джисон бил Минхо по щекам, пытаясь привести его в чувство. А потом куда-то отошёл, потому что всё его тело трясло от ужаса и страха потерять человека. Сынмин провёл все необходимые операции, Фил заботливо соучаствовал во всех действиях, и Джи был благодарен им за это.       Минхо перевернули на бок, и он выкашлял огромный кусок уже смоченного слюной хлебного мякиша в перемешку с колбасным изделием. Пена полилась изо рта; он по прежнему рвано дышал и кашлял. Ему дали воды, и он в два счета осушил стакан, а затем снова закашлялся. Шумно дыша, он сел, оглянул сидящих рядом людей и, не понимая абсолютно ничего, в голос заплакал, как маленький ребёнок.       — Он слишком пьян, — неутешительно посетовал Сынмин. — Джи, посиди с ним. Поразговаривай о чем-нибудь.       Парни быстро рассосались, оставив трясущегося Джисона наедине с ревущим Минхо. Ему ничего не оставалось, кроме как поглаживать его по спине в попытке успокоить… Кого? Себя? Он был готов умереть от осознания происходящего. Множество «а если бы…» заполонили его голову, и он покачивался вместе с Минхо, как умалишенный, и приговаривал:       — Всё хорошо.       А минхо правда словно только очнулся, потому что решительно не понимал, где он и почему ему так плохо.       — Джи, ты не уйдешь? Не уходи, не оставляй меня, ладно? — это был пьяный бред, который Хану приходилось выслушивать. Периоды болтовни сменялись пьяной истерикой, когда ему снова надо было успокаивать рыдающего. Минхо всё говорил, а Джи лишь кивал, будто внимательно его слушает. И была одна вещь, что врезалась Джисону в память, как рыболовный крючок, который нельзя было вынуть обратно:       «Джисон-а, ты не в курсе, но ты такой красивый. Этот костюм сидит на тебе как на божестве, я не вру. Я не знаю, что мне делать, поэтому я пью, чтобы забыться. Надеюсь, ты простишь меня однажды».       Уже вернувшись в свою квартиру спустя время, Хан всё прокручивал в голове сказанное в пьяном бреду Хо. Он сел на диван и на него накатили чувства: слёзы градом посыпались из его глаз, он не мог их остановить; истерика не позволяла взять себя в руки. Задыхающийся от слёз, он мучался от того, что в такой момент ему даже не с кем поделиться этими вещами, некому рассказать о том, что он пережил. Никто не мог разделить это с ним; он вынужден был перенести это всё в одиночку. Перед глазами до сих пор стоит эта нелицеприятная картина: Джисон тогда подумал, что он теряет Минхо навсегда. Так много, как в этот раз, Минхо не извинялся никогда. Он плакал, затем успокаивался и просил не бросать его. А затем все по новой.       Слишком много чувств охватывали Хана всего разом. За этой бурей последует абсолютный штиль, который внешне будет казаться апатичным безразличием и деланным спокойствием. Он потухнет, как спичка.