Ужасающая чушь (Terrifying Bullshit)

      Наруто смотрит на них скептически. Паранойя шиноби на этот раз просачивается в него. Но он не задерживает дыхание надолго. Если они захотят узнать о нем, он расскажет. Но, Ками упаси, если они его враги и будут использовать информацию против него. Тогда он надерет им задницы, пока они все не станут смертельно бледными.       — Отлично. Кхм… — он говорит, уже смирившись с мягким взглядом, который рыжеволосая дама стреляет в него. — Я сирота. Мои родители умерли в день, когда я родился. Это был день, когда Девятихвостый напал на Коноху. Я не знаю, кем были мои родители, но старик Хокаге сказал, что они погибли, сражаясь за деревню. Поэтому я жил один, ну, и до сих пор… Я стал генином в двенадцать лет, провалив выпускные экзамены два раза. Но я был одного возраста с остальными генинами, потому что поступил в Академию рано. О своем статусе джинчурики я узнал в день выпуска… Честно говоря, это был шок!       Наруто потирает голову, пытаясь собраться с мыслями, в то время как остальные четверо слушателей не могут не почувствовать приступ сочувствия к мальчику.       — Жители деревни меня ненавидят, вы знаете? Я уверен, что вы тоже. Они никогда ничего плохого мне не делали, во всяком случае, ничего особенного. Они хорошие люди… эм… просто не для меня. О, подождите, это же печально! — Узумаки хлопает в ладоши, а затем усмехается: — За хорошее! У меня была команда, а также сенсей, который, действительно, научил меня кое-чему. В начале я презирал этого высокомерного Саске, с Сакурой у меня не было проблем… Но постепенно мы начали работать вместе, скорее… — он ухмыльнулся. — Были вынуждены работать вместе. Саске рисковал своей жизнью ради меня и Сакуры на миссиях, и это заставило меня понять, что он заботится о нас, но просто ужасно проявляет это.       На мальчишеском лице появляется мягкая улыбка, от него самого исходит чистое счастье. Сакура и Саске не знают, что сказать, сделать или подумать. Поэтому ничего не делают. Они просто ждут, когда Наруто продолжит свой рассказ.        — Потом были экзамены на чунина, но сенсей не отправил нас туда. Оказалось, что Орочимару, во время второго раунда экзаменов, наложил на Неджи какую-то жуткую печать. Мы ничего об этом не знали до вторжения Суна-Ото во время финала. Но не беспокойтесь! Старик полностью отметелил этого придурка. Тот извращенец, Джирайя, помог ему. Но Хокаге был серьезно ранен. Итак, я отправился на поиски Цунаде-сама, чтобы она могла исцелить старика. Она настоящая буйная женщина, — он вздрогнул, вспомнив то, чего никто из других и представить себе не мог.       — Давай! — говорит Кушина, и Минато приподнимает бровь, глядя на нее, потому что кажется, что она наслаждается этой историей. Как будто она была погружена в его рассказ.       Наруто кивает:       — Хорошо, тогда мы тренировались в течение года. Миссии и все такое. Набрали много С-рангов. Сакуре и мне удалось разговорить Саске. Мы делились друг с другом многими вещами. К тому моменту мы уже знали, что Саске хотел убить Итачи, так что…        — Какого хуя? — восклицает Саске, перебивая генина.       Сакура смотрит на него.       — Следи за языком! — кричит она, но все равно улыбается, зная, что сама она не намного лучше в том, чтобы исключить из своего лексикона бранные слова.       — Что за черт? — Саске исправляется.        — Ну, а почему это удивительно? — недоуменно спрашивает Наруто. — Итачи убил всех Учих. Именно он стоял за резней клана. Саске хотел, все еще хочет, отомстить.       Никто его больше не слушает. Поджатые губы Минато и нахмуренные брови Кушины могут сказать любому, насколько они огорчены этим знанием. Сакура чувствует себя не лучше. Подумать только, все Учихи были убиты Итачи. Несмотря на то, что она решила непредвзято отнестись к истории этого Наруто, она не могла не сомневаться в нем. Итачи не такой — он бы никогда…       Саске, однако, воспринимает это как удар по голове чем-то тяжелым. Гнев закипает под его кожей, и желание вышвырнуть этого Наруто из окна дает о себе знать.        — Эй! Эй! Вы вообще меня слушаете? — тем временем Наруто фыркает, складывая руки на груди.       Минато кашляет, пытаясь, безуспешно, рассеять напряжение в комнате:       — Да, извини. Э-э… продолжай.       Наруто разжимает руки, хватаясь за парту:       — Итак, мы собирались в Суну на экзамены на чунина в этом году… эм… Ну, по крайней мере, так оно было, вроде как. На границе Суны появились Итачи и Кисаме вместе с этим странным парнем в маске. Конечно, мы сражались с ними, — он смотрит в сторону, на книжную полку справа от себя. — Но мы проигрывали. Эти придурки были слишком сильны, и, даже несмотря на то, что сенсей держал Кисаме подальше и пытался занять Итачи… Этот ненаглядный братишка Саске все равно пришел за мной, еще и с чуваком в маске. Последнее, что я помню перед тем, как упасть на высокую Сакуру-сан — это Итачи, сжимающий свиток в моей руке, и странный парень, делающий какое-то дзюцу своим глазом. Каму-камило — что-то такое, — блондин оседает в своем кресле, теперь ожидая, что они каким-то образом разрешат эту тайну, эту головоломку.       Минато кивает, пытаясь переварить всю предоставленную ему информацию. Он знает, что, непременно, сможет довести это дело до конца, но, кажется, что они упускают важную деталь, какую-то часть этого пазла, которая может составить целостную картину.       Саске поворачивается к Наруто, забывая обо всем остальном и сосредотачиваясь на той части, которая, как он подозревает, стоит за этим беспорядком.       — Наруто, у того парня в маске был шаринган?       Наруто хмыкает:       — Да, это определенно был именно он. Хотя, он отличался от того, что был у Саске — у того, которого я знаю.       Саске кивает и закрывает глаза. Сакура смотрит в ожидании, не зная, что задумал ее друг. Учиха вновь открывает глаза, и они превращаются в Мангекью Шаринган.       — Это выглядело так?       Наруто ухмыляется и с энтузиазмом хлопает в ладоши.       — Да! Именно!       Но Саске не кажется таким уж счастливым.        — Он имел в виду Камуи. Камуи, — он смотрит прямо на Хокаге. — Ниндзюцу пространства и времени.       Глаза Минато расширяются, его мозг уже переключает передачи, чтобы прийти к правильным выводам о Наруто и о том, что произошло. Кушина же просто не может адекватно мыслить. Она просто смотрит на Наруто, впитывая его черты, позволяя себе вспомнить своего собственного сына. Ее рука все еще лежит на его плече.       Минато внезапно ахает, выглядя испуганным и недоверчивым.       — Я знаю, кто он, — говорит, стараясь придать своему тону спокойствие. — Он — Наруто. Наруто из другого измерения и другого времени.       Сакура начинает смеяться.       — Что- что еще?       Саске поворачивает ее лицо к себе, нежно касаясь рукой ее подбородка.       — Это правда. В основном на свитке были какие-то печати, каким-то образом испорченные Камуи.       Сакура замирает, затем нервно качает головой.       — Вау, — она находит силы сказать.       Кушина думает, что она, возможно, самый счастливый человек во всех стихийных нациях. Родителям-шиноби часто приходится сталкиваться со смертью своих детей. Это всегда тяжелая правда, которую трудно проглотить. Но вот она здесь, спустя несколько месяцев после смерти своего собственного сына, снова сидит в его присутствии. Ее не волнует, что он не из этого мира. Не волнует и то, что он может не считать ее своей матерью. И она верит в эту историю о межпространственных путешествиях. Она понимает, как это возможно. Мастера печатей всегда были источником невероятной силы, они совершали подвиги, которые действительно считались невозможными. Поэтому, прежде чем она успевает отговорить себя от этого, она наклоняется вперед, заключая Наруто в объятия со всей материнской любовью, которую она чувствует. Наруто застывает, широко раскрыв глаза в легкой панике. Он никогда раньше не испытывал такой чистой привязанности. Кушина вздыхает, растворяясь в теле своего сына, и не сдерживает слез.       — Наруто, — она шепчет. — Наруто, ты вернулся.       Наруто неловко отстраняется и смотрит на Минато, просто чтобы избежать взгляда Кушины. Он не знает, как справиться с такой откровенной любовью, которую она проявила к нему.       — Ээ… не вернулся… эээ… — он не знает, что сказать, потому что смотреть на Минато ничуть не лучше. По его лицу скатывается одинокая слеза, которую он поспешно вытирает, а затем улыбается, почти сияя, как будто Наруто был для него причиной радости.       Глядя на Саске и Сакуру, Наруто спрашивает:       — Значит, это… не мой мир? Я где-то в другом месте? Вы на самом деле Саске и Сакура? И тут… эм, тоже был Наруто?       Сакура кивает, все еще переваривая эту притянутую за уши правду:       — Да. Да. Вот именно.       Наруто может сказать только одно:       — Ну, дерьмо.