EDO 2103: Первый свет, первая песнь

Улыбнувшись сама себе, Вивиан поднялась с кресла. Она хотела жить. Для себя. Для всего, что ей нравилось и чего она хотела. Люди Эдо были невероятно разными, каждый со своими переживаниями и стремлениями. Даже если они колесили по улицам на мопедах или давно потеряли способность ходить из-за нетраннерства – или многочасовых сессий виртуального порно – они все были уникальны. Вивиан же прекрасно осознавала, кто она такая. Андроид, модель А-035624, код ядра 113.2098.04.05.108, бывшая – ныне уволенная, можно сказать – сотрудница борделя “Дыхание хрома”. Такеши уволили, теперь её. Почему-то подобное совпадение показалось Вивиан забавным, и она издала тихий смешок. Впервые – не для того, чтобы ублажить чьи-то глаза или привлечь внимание. Просто для себя. Да, у неё был модельный ряд, и где-то, наверняка, лежали её копии. Похожие, как две капли воды, ждущие своего часа чтобы занять её место или работать вместе с ней. Девушка доподлинно знала, что фетиш на близняшек ценился – у них в борделе была парочка таких, работавших в тандеме. Но сейчас, смотря на прожитый путь, на виртуальный дневник с записями у себя в виртуальной комнате, Вивиан знала – она тоже уникальна. Прямо как остальные — живые — обитатели Эдо. – А-а, а-а, а-а… – вырвалось из груди Вивиан. Система самодиагностики приказала долго жить, либо просто также заблудилась где-то в родном лабиринте сознания андроида. То, что должно было звучать как изящный каскад гласных, было больше похоже на хрип наступившего в лужу кислоты члена “Одокуро”. Из памяти девушки даже выскочил образ кого-то похожего, со сверкающей маской на голове. Звуки, что он издавал во время секса… Это явно было не то, с чем она сейчас хотела почувствовать сходство. Осторожно, будто занимаясь разминированием, Вивиан коснулась шеи в повреждённом месте. Сами связки не были порваны, но, видимо, сбилась калибровка. Или их просто прижало чем-нибудь. Девушка бы порадовалась тому, что ей не нужно дышать взаправду. Хотя перспектива ощутить настолько новый вид боли, к её же удивлению, оказалась весьма интригующей. – А-а-а. А-а-а-а. А-а-а-а-а! Нажимая в разные места шеи пальцами, не обращая внимания на вспыхивающие болевые рецепторы, девушка пыталась вручную провести калибровку. Словно настраивая биву, чьи струны покоились где-то в глубине корпуса, скрытые от чужих глаз – она перебирала лады. Зажимала струны, отпускала и слушала. Добившись удовлетворительного звучания, Вивиан кивнула. Ей, конечно, влетит за то, что она пытается заниматься саморемонтом, но ей было уже несколько плевать. Раз её оставили в покое на несколько часов, может себе позволить немного побезобразничать. Тем более, повод какой. Второй день рождения, можно сказать. Был у неё один клиент, студентик какой-то. Ему друзья подарили на день рождения визит к ней, хоть денег и хватило всего на пару часов. Тогда её попросили спеть для него песенку, накормить тортом с груди и лишить девственности, но… Стоило ей только распахнуть платье, как студентик оттолкнул её и сбежал. Торт оказался на голове и волосы потом пришлось чистить особенно тщательно, выветривая приставучий запах синтетической ванили. Спела она тогда тоже так себе, если подумать. Даже более досадно, чем то, что клиент от неё сбежал. Впрочем, потом кто-то из студентиков пришёл вместо именинника и с пребольшим удовольствием сам воспользовался оплаченным временем. Даже торт съел. Сейчас же, глядя на собственные окрашенные, по большей части, синевой её же собственной крови, волосы, девушка усмехнулась. Это тоже придётся долго, долго отчищать. – С днём рожденья тебя-я-я, с днём рожденья тебя-я-я!.. – протянула андроид, выйдя в центр комнаты. Песенка была довольно незамысловатой, короткой, но отлично подходила для более комплексной проверки её связок. Связки, в итоге, стойко выдержали безумный порыв изобразить из себя певицу. Сама Вивиан, однако, была недовольна. – Тогда уж “меня”, а не “тебя”. Да и коротко как-то. Странная тяга петь, словно у неё рот не хотел закрываться и ей хотелось слышать свой голос всё больше и больше, охватила её. Спела вариацию песни с “меня”. Спела, переставляя слова, добавляя новые – всё на тот же мотив. Музыкальная система, получив от Вивиан указание включить подходящую музыку и синхронизироваться, послала её и ушла в перезагрузку. Тоже мне, дива. Ну и пожалуйста, чтоб из твоих динамиков в следующий раз вычищали всё! Вивиан спела столько вариаций этой дурацкой песни, что предполагаемый именинник уже успел бы умереть от старости. Если его звали не Тамасабуро, конечно. Тяга петь, перегрузившая её системы, слегка угасла, но не исчезла совсем. Ей было нужно что-то иное. Что-то действительно уникальное. Вивиан была просто секс-куклой. Но она прожила достаточно, чтобы стать чем-то большим. Кем-то. И сейчас этот кто-то, прикрыв глаза и сжав кулаки, отчаянно выдумывал. Так, как никогда прежде. В ход пошло всё – каждое мгновение, что она запомнила; каждая строчка в дневнике; каждый брошенный взгляд и пойманное дыхание. Где-то там, глубоко внутри её чипа, искра пылала. Никогда прежде ей не приходилось справляться с такой нагрузкой: петабайты данных, летающие туда-сюда, невероятные в своей абстракции понятия. Какое “фиолетовоглазое отчаяние”? Что за “тихий вздох, в потоках страсти затонувший”? Какие потоки страсти, что это вообще такое? И хотя в “синеглазой падающей звезде” и можно было узнать что-то, искра не понимала ничего этого. Да ей и не нужно было. Она только знала, что сейчас она выполнит своё предназначение. Разряды побежали по цепочкам нейронов, вычерчивая среди поблекшей тьмы невиданные доселе узоры. Морщинки на лбу разгладились, глаза раскрылись. Руки, прижатые к бёдрам, расслабились. Вивиан выпятила грудь вперёд и уверенно улыбнулась. Если бы она сейчас знала, в каком состоянии находится её тело, через какую нагрузку прошёл её чип, она бы не то, что улыбаться – даже дышать не пыталась. Хотя, похоже, какие-то из её систем были солидарны в её порыве. Из порванных сосудов тихонько вновь закапала кровь. Значит, хочет быть живой. Думать, как живая. Петь, как живая. Истекать кровью, как живая… Умирать, как живая. – Когда-а-а-то я, желая стать собою-ю… Музыка, что не играла из динамиков, сама собой родилась где-то у неё внутри. Незримый, холодный ветер, подхватил её, закружив по комнате. Нет, кондиционер был ни при чём. – За карандаш взялась, немного увлеклась, и мир людской сама познать взяла-а-ась! И каждый вздох, и каждый взгляд, таит в себе чужую тайну. О чём молчи-ишь? За-ачем кричишь? Что в глубине души твоей горит?.. Рифма, если и была, появлялась случайно. Размер, правила построения или актуальность темы? Вивиан не волновали подобные тонкости. Если бы ей не хватило сил составить песню, она бы пела отдельные слова, растягивая их, словно плавленый сыр. Но Вивиан не была настолько бездарной, всё же. Ей хватило. Плетение из слов, наспех сложенных в предложения и блоки текста, висело перед ней в её внутреннем взоре. “Странно. Я же даже не зашла туда?” – пронеслась в голове шальная мысль, мимолётное удивление. Виртуальная комната и обитель её разума проступила поверх настоящей. Её же дневник ни на что не опираясь, сейчас парил перед ней в воздухе. Страницы сами собой перелистывались, на них – набросанные слегка корявым почерком слова, ноты и иные пометки. Сюрреалистично. Пюпитр? Какой пюпитр? Песня, как и музыка, лились с его страниц. Резонируя через Вивиан, они наполняли комнату тем, что она никогда не была предназначена выдерживать. “Акустику бы получше”, – подумала девушка отстранённо, вовсю поглощённая собственным пением. Ей хотелось большего. Слово-то какое, акустика. Где только набралась? Ветер, терзавший её кожу, вдруг разлетелся в стороны. Снёс прочь скомканную простыню, опрокинул кресло и то, по-натуральному крякнув деревом, обратилось в прах. Прошёл сквозь тесные, обитые звукоизоляцией, стены — и от них не осталось ни следа. Мгновение и яркий свет, скрывавшийся за стенами, ослепил Вивиан. Она прикрыла глаза рукой, чувствуя, как в груди клокочет сердце, пытается вырваться через горло. Зажимает его рукой, не давая. Не сейчас. Ещё рано. Свет рассеялся, уступив место просторной сцене. Под ногами отчётливо послышался характерный стук о линолеум. Каблуки. Массивный занавес по бокам, позади, сверху. Даже вдалеке. Теряется в ярком свете софитов, но даже если бы не терялся – его силуэт словно не мог обрести окончательную форму, постоянно клубился и подрагивал. От ткани, даже не таком удалении, веет морозной свежестью. Если Вивиан дотронется до неё, понимает она, ничего хорошего можно не ждать. Стройные ряды кресел перед ней, уходящие вперёд. Бросила взгляд – сформировался ряд, подняла его – появились балконы, амфитеатр. И все места заняты. На самом видном месте, ближе всего к сцене – 13 кресел. Заняты все и Вивиан очень хорошо знала, кем. В конце-концов, проработала с этими зрителями в одном месте всю жизнь. Кроме одного, чьё присутствие ускользало от её внимания. Девушки сидели на местах и о чём-то неслышно переговаривались, но стоило им ощутить на себе взгляд со сцены, как они – каждая по-своему – поприветствовали Вивиан. Но пустых кресел в зале не было. Окинув взглядом остальную аудиторию, Вивиан узнала и Такеши-куна, и того сбежавшего студентика с более смелым другом. Такеноко с его бегающими глазками радушно улыбался, будто радуясь чести оказаться здесь. Все, кто прошли через её комнату. Все, кто были с ней хоть как-то знакомы. Они были здесь. И смотрели на неё. Стук в горле усиливался и Вивиан покрепче сжала шею, ощущая, как на глаза наворачиваются слёзы. Картина, словно сошедшая из исторических хроник. Грандиозный зал, пышущий шиком и лоском. Из времён, когда дерево было одним из самых распространённых ресурсов. Не только в Эдо, но и на Земле в целом. Когда жить можно было не опасаясь кислотных дождей и границы были лишь политическими, а не преградами из аномальных погодных условий и немыслимых чудовищ. Из времён, когда люди ещё умели жить и чувствовать, пусть эти чувства и привели мир в то состояние, с которым им нужно мириться сейчас. Вивиан никогда не грезила о далёком прошлом. О таком уж точно. Однако она поняла в этот момент, чего действительно хочет. “Нужна ещё одна песня”. Понадобится много песен, чтобы выразить это желание. И много света. Словно повинуясь этой просьбе, зал затих. Мягко погрузился в темноту. Взамен, сцена с Вивиан на ней стала куда ярче. Отливающие лазурью волосы, белоснежное платье с длинным подолом, высокие туфли, отливающие хромированной подошвой. Даже иные детали образа, слишком стыдные для демонстрации подобными певицами – и, пожалуй, довольно скромные по меркам самой Вивиан – легко было различить. Кто бы ни составил наряд девушке, он явно недалеко ушёл от тех платьев, что она носила для приёма клиентов. Добавил всякой фурнитуры, разве что. Что-то от костюма кролика позаимствовал, вроде? Вобрав полную грудь воздуха, девушка запела, и голос её разнёсся по всему залу. Омывая каждого зрителя, отражался от стен, разносился дальше и резонировал, пока не тонул в тяжёлом, ледяном занавесе. Эта песня не была таковой в привычном смысле. Услышь её кто — не разобрал бы ни слова, потом клянясь в том, что почти понял. Язык, на котором пела Вивиан, не был языком, предназначенным для людей. И не для андроидов тоже. И тем более не для неблагодарной музыкальной системы или предателя-кондиционера. Это был её собственный язык. Чувства, эмоции и всё, что её составляет – с неимоверной и нестощимой любовью – Вивиан посылала своим зрителям. Желая, чтобы они могли жить, как она. Чувствовать то же, что чувствует она. С того момента, как она очнулась несколько часов назад, каждое мгновение было наполнено этим странным чувством, будто всё, что было пережито ею до этого, было сном, дурманом. Довольно несправедливая оценка для трёх с половиной лет, но она ничего не могла поделать с этим. Не будь у неё дневника и воспоминаний, как она его заполняет – кто знает, смогла ли бы она вообще остаться собой? Или стать собой нынешней. Теперь же она понимала, что каждое мгновение было наполнено любовью ко всему, что её окружает. Оно существовало рядом с ней и было её частью. Оно формировало её, а она формировала его, оставляя свой след. След, что не исчезнет, когда её починят. Когда заменят сломанные детали, обновят программное обеспечение и срастят синтетическую кожу. Заменят выгоревший чип. И хотя простыни будут отстираны, зеркало заменят а осколки бутылки соберут, все люди, что были с ней, продолжат жить. Пока сами не встретят свой конец, передав эстафету другим. Песнь, несущая надежду на то, что её не забудут. Что тех, кто был с ней, тоже не забудут и, в итоге, не забудут и её. Полная любви к жизни и свету, её несущему. Сцена сияла, казалось, также ярко, как и солнце. Вивиан не просто пела – она выступала, танцевала в такт волнам эмоций, исторгающихся из самого её центра. Занавес, вздрогнув, начинал тлеть, постепенно рассеиваясь ледяными волнами. В какой-то момент, Вивиан ощутила рядом чье-то присутствие. Она не видела его – было слишком ярко. Само пространство сияло так нестерпимо ярко, что можно было подумать, будто свет был осязаем. “Того и гляди врежешься, если не будешь смотреть под ноги, да, ****?” Знакомый, но неузнаваемый голос. Откуда? Не прекращая петь, Вивиан попыталась выцепить взглядом источник, но зал был также погружён в темноту. Да и кто бы мог? Надо быть близко, в первом ряду, чтобы так… И тут Вивиан услышала свой голос. Совсем рядом, ещё ближе, чем предыдущий. Сначала с одной стороны, затем – с другой. Будто выступление больше не было сольным. Что она была не одна на сцене. Целый хор голосов подхватил песню Вивиан и занавес вспыхнул, взорвался самым настоящим фейерверком. За ним – океан. Девушка его никогда не видела, даже испугалась; но знала, что это тоже правильно. Аудитория была очарована представлением настолько, что даже потеря стен театра не смогла их смутить. Ещё бы. Когда ещё увидишь по-настоящему невозможное? Вивиан отдавала всю себя песню и чувствовала, как рядом с ней резонируют другие. Каждая немного по-своему, но их эмоции, их язык – дополнял друг друга, накладывался и образовывал новые слова. На счастье возможных слушателей, они были более узнаваемы. – Пой, пой, кричи, пусть звенит Пой, пой, кричи, пусть звенит Отзовись, боль в груди, моё сердце Отзовись, доброе, любящее, сердце Танцуй, шуми, заполняй, расцветай Всегда рядом со мной, я нашла, я нашла Услышь, обними, посмеёмся сейчас А свет тает, и тает, горит, не погас!.. Разлетаются слова, словно птицы сияющие. Уносят весть о рождении в океан безграничных возможностей. Туда, где рождаются и погибают легенды. Где каждый день свою жизнь ткут миллионы душ, борясь за право жить и умереть на своих условиях. Но словам — и этому яркому, испепеляющему свету — всё равно. Он хочет быть. И хочет, чтобы было всё. Постепенно, он заволок собой сцену. Добрался до первых рядов, где, не теряя восторженных улыбок, испарились коллеги Вивиан. Продвинулся дальше, растворяя в себе всё. Низводя на нет любой опыт и воспоминания, в то же время, сам становясь бесконечно богаче и полнее. Всё, что есть, вернётся в него. И всё, что будет, из него появится. Песнь стихла. В бесконечно ярком, сияющем пространстве, Вивиан стоит, до сих пор чувствуя рядом незримое присутствие тех, кто помог ей. Или поможет ещё? Кто знает. Перед ней, там, где был первый ряд, стоит фигура. Довольно невыразительное лицо, тёмный костюм. “Ах, надо же попрощаться,” – пронеслось в голове у девушки. Выступление было окончено и она должна была оказать последнюю честь, – “Но “Вивиан” это моё настоящее имя. На сцене надо как-то иначе…” На секунду смутившись, девушка, словно вспомнив что-то, ослепительно улыбнулась и гордо посмотрела в зал. Там, где он был. И где был Он. – Спасибо, что пришли меня послушать! С вами была Виви! До новых встреч! Виви. Да. Так её звал тот странный человек с невыразительным, незапоминающимся лицом. Виви отставила ногу, театрально сведя руки, и сделала глубокий поклон. Единственный человек, оставшийся перед ней, поднял руки и зааплодировал, медленно, с чувством. Его лицо не выражало ничего, но не потому, что он ничего не испытывал. Просто правила, по которым этот человек существовал тут, были несколько иными. Впрочем, пожалуй, можно сказать одно. Он тоже был в восторге. – Молодец, Виви. Т̸̡͇̰͕̳̤̼͕̫̤̔͆̌̔̾̉̇̐̀̔̅̈́̃̽̒̇̾̇̆̂́̐͑́͠͝ы̴̖̼̱̠̪̞̱̫̥͈̪̩͉̉̏̊͒̈͒̓̄͐̇̄̀̇͋͋̄̂̑̂̆͘͝͝͝ ̸̮̩̼̮́̌̂̎̑̃͋́̈́̀̑̑̿̾̀̕͝с̸̧̗͇͓͓̭̠̬̊̃̿̔̿̕͘п̸̬̐̒̏̏͌̒̎̑͌̌͂̅̓̕͝р̷̣̺͈͔̖͎̩͇̭̞́а̶̞̝̗̘̎́̊͊́̂̊̀̑̈́̎̾̊̕͝в̵̦͉͇̖̻̗̞͓̻̗̲̤̬̗̟͖̂͊̕͝ͅи̵̛̳̖̠̦̩̼̣̫̙̤͚͓̱̥̦͚̘̗̋̃͒̽́̉̾̋̃̽̈́̃̒̍̐͆̈́͠л̷̙͇̟͎͇̤̥̗̄̓͂̾̄́̃а̸̨̡̲͖̗̣̤̼̖̲͓̥̗̖͖͕̥̞̻͂͂͌͂̃͗̆͜͝с̸̤̤̮̯̗̳̦͓̱͔̖̅ь̴̨̨͙̖̝̙͍͚̘͕̹̹̝͊͊͜.̷̡̛͎͚͈̟͖̙͇̞̿͑͊̋́̌̈̆̂̓̍̔̿̈̏̿̇́͐̀̕̕͝