Могу ли я взять у тебя интервью?

Надежда и волнение, треперт в груди. Они полностью захватили Нэнси. Никогда в жизни она не чувствовала большего одушевления. Даже когда на выпускном в младшей школе её пригласили на медленный танец сразу два парня: Джими Лэйн и Боб Кинг. Даже когда они с Барбарой купили тридцать пять пачек хлопьев Frosted flakes и в одной из них нашли шарф с принтом тигра, и их должны были показать на пять секунд по телевизору как победителей акции. Эмоции, которые она испытывала при пробе первого в своей жизни вина, на зимнем баллу средней школы под трибунами в спортивном зале в компании старших девочек — ничто по сравнению с теми, которые кипят в ней сейчас. Это были переживания маленькой провинциальной девочки. Первый алкоголь, поцелуи, смех, секунды славы. Они не сравнятся с надеждой выжить. Она металась по крыльцу дома, пыталась оторвать деревянные поручни, выбить плечом двери и кулаками пробить окна. Она прерывисто и тяжело дышала, охваченная безумием и надеждами. Отсутствовал Дастин с его пониманием механизмов Изнанки, он был мозгом команды. Он был ботаном, а Нэнси только зубрилой. Он любил науку, а она только хотела поступить на бюджет в Бостон или, может даже, Вашингтон чтобы отец наконец-то посмотрел на неё с гордостью. Отсутствовал Уилл который мог мог почувствовать что-то нехорошее и предупредить, ведь Нэнси ненавидела сюрпризы. Но самое главное — не было Оди, не было её суперспобобностей, что снижало шансы на успех на триста процентов. Это всё дало сбой в мозгу девушки. Короткое замыкание, которое ждало подходященого момента чтобы проявиться. Все переживания и страхи, что она не показывала, превратились в безумный взгляд, бесконечное бормотание и минутную глухоту с неспособностью оценить окружение. Такая Нэнси пугала Робин до усрачки. Пугала и завораживала одновременно. Человеку без понятия социальных сигналов было сложно читать людей. Особенно Уиллеров. Особенно страшную Уиллер, которая может стрелять из дробовика в мерзкого монстра, размером со Старкорт, но при этом успокаивать позыв рвоты от звука чавканья. Поэтому для Робин было в радость видеть в ней хоть какие-то эмоции. Если бы не плохое предчувствие, она бы сказала что-то в роде «Неужели снежная королева растаяла?». Но Бакли чувствовала подвох. Она шла медленно, оглядываясь вокруг, пытаясь понять что её насторожило. Уже встала на первую ступеньку. Кончики пальцев защипало. Коленки грозились задрожать. Её осенило. — Почему здесь нет лиан? — такое банальное и очевидное замечание, почему-то до этого оставалось незаметным. — Наверное потому что тут каждое воскресенье буквально поливают ядом двор. Мы с Майком чуть не задохнулись когда проходили мимо, — сказала Нэнси, всё ещё толкая двери, — ты будешь помогать или нет? Очень настороженный взгляд был направлен прямо на Нэнси. Цепкий, тревожный. С лёгким недоверием. Робин придумывала что сказал бы Дастин, как он объяснил бы. Она сосредоточилась на дверях. Пока тонкая полоса лианы медленно и тихо подползала к ногам, вылезая из пробоины справа от крыльца. Роб заметила только когда щупальца завязались в узел на уровне косточки. — О нет… Щиколотка заныла так, что девушку чуть не вырвало. Лианы давили на ногу, слегка дёргали. «Были бы толще, точно оторвали бы ногу» — с лёгкой надеждой подумала Робин. — Нэнси. Нэнси! — Роб упала на колени, хватаясь за перила и дёргая ногой. — Чёрт! — взгляд ожесточился, сменился на осознанный. Вместо хаоса, только решимость. Уиллер сразу спрыгнула на газон, схватила лиану и потянула на себя. Потные руки соскальзывали, ногти почти разорвали оболочку слизи. Отвратительно. Она точно будет мыть руки три часа когда окажется дома. Все её попытки ни к чему не приводили, и на коже Робин уже начали появляться фиолетовые пятна. Крик Роб подтолкнул слегка тормозивший мозг Нэнси. Она отпустила лианы, упала на спину и начала колотить их сапогами, пытаясь разрубить. Не сразу, но это помогло. Сердце бешено колотилось, руки ещё сильнее испачкались. — Стив теперь будет меня на руках носить по всему Хокинсу. Дерьмо, как же ноги болят, — нервно смеясь, говорит Робин, пытаясь подняться. Нэнси открыла глаза, быстро встала и обхватила за талию вторую девушку. Темнота помогла скрыть покрасневшую шею Бакли. «Нашла время, успокойся,» — подумала девушка, мысленно влепив себе пощёчину. — Сумасшествие, — выдохнула Уиллер — вот поэтому нужно держать всё под контролем, стоит только мне отвлечься, тут же чуть не умирает ещё одна моя подруга. Запыхавшись, Нэнси оставляет Бакли возле стены, до конца расшатывает балку и добивает двери.                                       *** — Нам нужна вода, — рассуждает Нэнси, шатаясь по комнатам и складывая одежду и бинты перед диваном, на котором отдыхает Робин, — без еды мы сможем долго протянуть, без воды нет. У меня есть надежда на банку газировки в чей-то комнате. Или в холодильнике. — Проклятье, тут нет перекиси! — кричит она со второго этажа. Лёжа на диване, Робин чувствовала себя загипнотизированной опекой подруги. Не поворачивая головы, она наблюдала за примеркой джинсовки, потом куртки, сменой сапогов на обычные кеды. Глаза грозились закрыться в любую секунду и только боль в щиколотке до сих пор удерживала её от сна. — Я не могу просто перебинтовать тебе ногу, это не даст никакого результата, — абсолютно очарованная Бакли слушала брань Нэнси из ванной и чувствовала себя такой любимой. Невольно возникала мысль, что она будет не против если ещё одна лиана перехватит руку или что-то другое, лишь бы Уиллер переживала о ней. Такие нездоровые мысли преследовали её с детства. Когда она разбивала коленки, мама просто давала пластырь или вообще говорила не обращать внимания. Это намного лучше криков, но иногда так сильно хотелось банальных объятий. Когда Робин плакала из-за мультфильма над ней смеялись, иногда она смеялась в ответ, а иногда хотелось сбежать в спальню под одеяло и не выходить до следующего дня. Робин отдалась воспоминаниям, лежа на диване с закрытыми глазами и трясущимися пальцами. На фоне облегчённый вздох Нэнси и скрип двери, наверное в подвал. Сил не хватает даже повернуть голову. — Я нашла целый ящик пива и всего одну банку газировки, — спустя пару минут заговрила девушка, ставя перед диваном ящик с банками, — в коле что-то, похожее на водоросли. Эй, посмотри. Глаза, тяжёлые как камни, не хотели открываться даже с третьей попытки. С четвёртой получилось. — Отфильтруй, — на последнем вздохе сказала Роб. — Предлагаешь разобрать трубы и достать фильтр? — спросила Нэнси, поглядывая на кухню и нерешительно делая шаги, — может следует поискать сетку? А что делать с твоей раной? Робин сглатывает, уже представляя как её нога гноится, под кожей она вынашивает ещё одного чудища, сама превращается в зомби и теперь в Хокинсе апокалипсис. — Знаешь, спирт убивает все бактерии. Когда-то мне в детстве вином промыли руки. Я тогда первый и последний раз видела маму пьяной, — кричит Уиллер с кухни, обыскивая столешницы по второму кругу, — вот чёрт, придётся разбирать трубы. «Ничего себе, Нэнси Уиллер сказала больше трёх предложений за час» — усмехнулась про себя Бакли и сразу услышала крик: — Серьёзно? Тут трубы встроены в бетон. Может полить твои ноги пивом, а? Судя по ветерку, Нэнси обошла диван к ящику. — Можешь сесть, или помочь? Ухватившись за спинку и собирая всю волю в кулак, Роб села, слегка пошатываясь. — У меня только синяки. Не нужно промывать. — А кровь тогда откуда? Нэнси присела на пол перед коленями Робин. Приподняла джинсы и понемногу выливала пиво на кусочек бинта, служивший салфеткой. «Нэнси, мать его, Уиллер на коленях передо мной, чёртова Уиллер. Ещё два месяца назад я бы уссалась от смеха, если бы мне кто-то это сказал». — Ссс, щиплет, — сознание немного прояснилось от боли, и щёки покраснели уже второй раз за день. — Терпи, — девушка быстро перевязала ногу и безмолвно встала. Подала руку. На смущённый взгляд ответила лишь: — В гараже спать спокойнее. Бакли шла, опираясь на подругу, и уже начала засыпать на ходу. Договорившись взглядами, решили кто спит на кресле, а кто сидя, опираясь на спинку. Впервые за два с половиной дня Нэнси уснула.