Вспышка

            С неба сыпал мелкий, нудный, противный дождь, навевая тоску. Было сыро и холодно, промозгло настолько, что Алина дрожала даже в теплом свитере, укутавшись в теплый шарф, руки зябли в теплых перчатках. А еще она забыла зонт. Поэтому пару секунд постояла под крышей на крыльце здания суда, всерьез раздумывая о том, чтобы тут и остаться. Но переждать дождь не было никакой возможности, небо затянуло тучами до самого горизонта, едва ли непогода оставит Ос Альту в ближайшее время. Примерно до зимы, которую обещали холодной и снежной.       Девушка вытащила из кармана телефон, где горело сообщение от Александра, а потом и его машину нашла взглядом. Вздохнула, решаясь, накинула на голову капюшон и поспешила прочь, не оглядываясь.       Она злилась, конечно, и пыталась выкинуть из головы торжествующую ухмылку Мальена. Ее раздражало даже не то, как самоуверенно вел себя Оретцев в суде, но то, что он вообще выглядел собранным и беспечным, как и обычно. И это после трагедии в Керамзине, сейчас, когда погибло и пострадало столько людей, сейчас, когда началось настоящее расследование по делу о пожаре. Но нет, Мал был по-прежнему спокоен. Алина же знала его слишком давно и не обманывалась, ее все еще муж не настолько хорошо владел собой, значит, он ничего не боялся. На что он надеялся? Что знал? Что предусмотрел?       Алина стиснула зубы, скользнула в теплый салон машины, тут же протягивая руки к печке, зашипела. - Привет, - повернулась к Александру, скидывая капюшон, целуя мужчину в губы. - Как прошло? - поинтересовался Морозов, увеличивая температуру воздуха в салоне, за что удостоился благодарного кивка от Алины. - Полтора месяца, - скривилась девушка, - Мал и его адвокат настаивали на трех, разыграли прямо-таки душещипательную сцену об обманутом, но благородном и всепрощающем муже. Константин настаивал на одном месяце. В итоге, - Алина прерывисто вздохнула, разводя руками, - полтора месяца на примирение, следующее заседание в конце ноября.       В салоне повисла тишина.       Саму Алину раздражало принятое решение, быть привязанной к Малу еще столько времени ей не хотелось, тем более, что оставался вопрос денег и общего счета. Мальен приятно бледнел при упоминании о нем. Это было, пожалуй, единственное, что сегодня вывело его из равновесия. Алине стало тошно от жадности супруга. Это было мерзко настолько, что девушку натурально передернуло от отвращения. Наблюдательный Константин посоветовал Алине съездить в банк и заказать выписку. Алина удивилась, но спорить не стала. Снять деньги со счета кто-то один из них не мог. Только вдвоем. Но адвокат настаивал, и Алина согласилась. Ехать она никуда не стала, а прямо в здании суда заказала выписку через приложение. Документы должны были быть готовы в течение трех дней.       А теперь Старкова крепко задумалась: быть может, нервное настроение Мальена вовсе не от того, что он хотел бы забрать себе все деньги? Мог ли Оретцев каким-то образом сделать это ранее? Старкову так и подмывало спросить мужа прямо и посмотреть на его реакцию. Девушка сдержала себя.       - А знаешь, - протянул Александр, обращая на себя внимание, руки его расслаблено лежали на руле, - плевать. Алина часто-часто заморгала, посмотрела подозрительно, удивление ее можно было потрогать руками и попробовать на вкус, таким явным оно было. Александр искоса посмотрел на девушку, усмехнулся ее реакции. - То есть? - осторожно поинтересовалась Алина. - Полтора месяца или три, - пожал плечами Морозов, - ты все равно будешь свободна, так что, какая, собственно, разница. Ты Алина Старкова, и ты сейчас здесь, со мной, а не с ним, - он заправил ей за ухо прядь волос, провел ласково пальцем по линии челюсти, - только это и имеет значение.       Он говорил искренне, выражение лица было безмятежно и спокойно, открыто. Алина потянулась обнять, и оказалась утянута в головокружительный, долгий поцелуй, от которого внутри все замирало в сладком восторге, тянущем искушении. Старкова зарылась пальцами в чужие волосы, вдыхала чужой запах, растворяясь в нем.       Температура в салоне ощутимо подскочила, лоб покрылся испариной. Волькра его задери! Как же он действовал на нее, проклятый усилитель!       - Может, - начал Александр, когда они оторвались друг от друга, зрачки его затопили радужку. - Даже не думай, - тут же отозвалась Алина, хотя крайне велико было желание согласиться, застонать от неудовлетворенного желания, изламывающего кости, - мы обещали. Морозов фыркнул скорее насмешливо, чем недовольно, но покорно завел машину, выезжая с парковки. Алина только сейчас сообразила, что машина стояла на парковке для сотрудников.       - У тебя везде связи? - поинтересовалась тихо, с любопытством глядя на расслабленного мужчину. По правде говоря, ей очень нравилось на него смотреть, любоваться им, знать, что он принадлежит ей одной. - Много где, - туманно ответил мужчина, - зашел к знакомому прокурору, он специализируется на делах гришей, в том числе, несовершеннолетних. Алина вся подобралась, напряглась. - Я слушаю, - поторопила мужчину. Морозов бросил на девушку быстрый взгляд. - Заведено дело, - произнес Александр, - уголовное. Но, - он ухмыльнулся, - не в отношении Виталия, мальчишка пока проходит только как свидетель. А вот руководство приюта в лице Мальена Оретцева - главный подозреваемый. Пока речь идет о халатности, пренебрежении правилами пожарной безопасности, возможно, о взятках проверяющим инстанциям, не о поджоге. Эту версию следствию еще предстоит отработать. В конце концов, поджечь здание, даже такое старое, как Керамзин, непросто.       Алина облегченно выдохнула, откидываясь на спинку кресла, прикрыв глаза. Не обвиняемый, не подозреваемый, лишь свидетель. Неприятно и тяжело, но не так страшно, как все остальное. Ей казалось, что впервые за эти дни разошлись тучи, и выглянуло солнышко. Его свет еще был робким и тусклым, но он нес с собой надежду. - Но ты ведь проверял приют перед визитом Ланцова, - произнесла Алина, вдруг осененная мыслью, пытливо посмотрела на мужчину, выпрямившись. - Именно, - кивнул Александр, - ты правильно мыслишь. Я все проверял. Лично. И я ручаюсь тебе, что все было в порядке, в том числе, и по части пожарной безопасности. Поэтому лично я склоняюсь к версии о поджоге. - Но тогда Виталия могут обвинить, - взволнованно произнесла Алина. - Если найдут следы горючего вещества или, допустим, короткого замыкания, то нет. Поэтому волноваться рано. - А если не найдут? - поинтересовалась Алина, - в конце концов, Виталий не единственный инферн в Равке! - Верно, - кивнул Александр, - тогда вообще пойдет речь о сговоре лиц. К сожалению, понять, какой именно гриш устроил поджог, невозможно. Но я подчеркну еще раз, пока о поджоге, равно, как и о вине мальчика, речи не идет. Алина нервно выдохнула, а потом резко подавшись вперед, поцеловала мужчину в щеку, уткнулась лбом ему в плечо. - Спасибо, - прошептала, чувствуя невероятное облегчение. - Не за что, - пожал плечами Морозов, останавливаясь на светофоре и быстро обнимая девушку, - мне это не стоило ничего. Всего лишь поболтал со старым знакомым. Он лукавил, они это знали, но благодарности Алины это нисколько не уменьшало. - Марта готова принять мальчика обратно в школу, когда он выпишется из больницы, - продолжил Александр, выезжая на трассу, - ему, конечно, будет непросто, но придется потерпеть, если хочет продолжить обучение. - Он хочет, - твердо произнесла Алина, поднимая голову.       Не далее, как вчера девушка снова навестила всех приютских в больнице. Конечно, Виталий нервничал, переживал и хорошо понимал, что если его не будут травить, то начнут сторониться. Алина, как могла, убедила его, что продолжить обучение необходимо, упирая на то, что он невиновен, а значит, должен прийти в школу с гордо поднятой головой, как ни в чем не бывало. Хотя девушка и понимала, как сложно это будет. Она невольно вспоминала свои школьные годы, которые не были счастливыми и беззаботными, вспоминала, как ее саму травили в школе. Пытались. В обиду себя Алина не давала с первых дней, понимая, что стоит только раз проявить слабость, как потом уже не сумеешь отбиться. От нее отстали со временем, поняв, что этот орешек им не по зубам.       - Зоя также готова одержать всяческую поддержку, - продолжил Морозов, искоса взглянув на Алину, в уголках его губ затаилась улыбка, - но здесь ты меня опередила, поговорив с ней. Старкова пожала плечами. - Я должна была что-то сделать. А это я сделать могла. При всей нашей взаимной неприязни, Зоя повела себя достойно, я очень ей благодарна. На мгновение в салоне повисла тишина. - Алина, если ты ревнуешь, то... - Ревную? - приподняла бровь девушка, - нет, это не так -, произнесла твердо, покривив, конечно, душой, но Морозову точно не стоило знать о ее неуверенности, - просто мы с Зоей не сошлись характерами, так бывает, - Старкова беспечно пожала плечами и отвернулась, за что удостоилась внимательного взгляда. - Правда? - уточнил мужчина. - Я доверяю тебе, - просто ответила Алина. Машина неловко вильнула при этих словах, Морозов поджал губы и крепче стиснул руль. Старкова поморщилась. Наверное, сказала зря. Но, право слово, разве она должна выверять каждое свое слово и действие?       Девушка уставилась в окно, по стеклу стекали потоки дождя, деревья качались под порывами ветра, мимо проносились поля и редкие дома. Больница, где находилась Улла, располагалась за городом. Несмотря на включенную печку, Алина все равно мерзла. Сырость пробирала до костей, заставляя то и дело вздрагивать, пальцы на руках были холодными. И казалось, что спрятаться от промозглой погоды негде. Машина точно не была надежным убежищем. Непогода разыгралась не на шутку, после суда невольно напоминая Алине о той ночи, когда она бежала из Керамзина. А теперь и приюта больше нет.       - Всеволод сказал, что приют не восстановить, - тихо произнесла Алина, - и даже ничего нового не построить. - Мне жаль, - сочувственно произнес Морозов. - Это был мой дом, - прошептала Старкова, - другого я не знала. Я почти не помню дом родителей, так, какие-то обрывочные воспоминания. И самих родителей не помню, - произнесла, вздохнув. Стало тихо, только слышно было, как проносятся мимо машины, как барабанит дождь по крыше. - Я был там, - нехотя произнес Александр, - служил тогда рядовым. Это была настоящая мясорубка. Краткая, но очень кровавая стычка. Алина бросила на мужчину пытливый взгляд. - Мне до сих пор иногда Шухан является в страшных снах, - признался Морозов, поморщившись, - там не мог выжить никто. - Но ты выжил, - отозвалась девушка. - Мне повезло, - коротко произнес мужчина, - из моего подразделения нас таких было двое. Мой сослуживец потом вышел в окно, его так замучили воспоминания и кошмары. Я же... - он оборвал себя, пожал плечами, как бы показывая, что он справился, что он здесь. - Ты же пошел дальше, - тихо произнесла Алина. - Да, - кивнул Морозов и добавил задумчиво, - наверное, так и есть.       Они припарковались возле большого и красивого больничного комплекса. Алина выскочила под дождь, который превратился в настоящий ливень. Александр раскрыл большой зонт, притягивая к себе девушку, закатил глаза и что-то проворчал. - Я забыла зонт, - озвучила очевидное Алина. - Я понял, - фыркнул Морозов и, не удержавшись, вновь поцеловал девушку.       Они направились к больнице.       Вообще к посещениям здесь относились очень критически, но деньги решали все. Деньги и желание пациентов. Улла встречи желала, чему Алина была крайне рада.       Пока Александр разговаривал с врачами, Улла почти с головой забралась в сумку, что привез брат, Алина разглядывала одиночную палату, больше похожую на номер в хорошей гостинице. Подошла к окну, в дымке далеко терялись поля, лесополоса с деревьями, с которых уже облетели листья, на горизонте было видно и Ос Альту. - По ночам в ясную погоду видны огни города, - подошедшая Улла протянула Алине кусочек сыра с плесенью. Алина покосилась на сыр подозрительно, выразив этим жестом свое к нему отношение. - А я очень люблю, - отозвалась Улла, попыталась выхватить у Алины сыр, но Старкова тут же отправила его в рот, поморщилась, но мужественно съела. Морозова рассмеялась. Она выглядела еще более похудевшей, в вырезе кофты виднелись тонкие ключицы, обозначились скулы и впали щеки, а руки превратились в тоненькие веточки, но к ней вернулся здоровый цвет лица, волосы, торчавшие в разные стороны вернули себе свой блеск, а в глазах не было мутной наркотической дымки. - Я очень рада, что ты приехала, - произнесла девушка. - Я? - приподняла бровь Алина. - Ну хорошо-хорошо, - фыркнула Улла, - и Александр тоже. Вот, - она потрясла рукой, в которой был зажат сыр, - привез мне мой любимый сыр. - Он очень старается, - едва заметно улыбнулась Старкова. Улла отвела взгляд, помолчала немного. - Я знаю, - ответила твердо, а потом вдруг воровато оглянулась на дверь и схватила Алину за руку, - мне нужна твоя помощь! Алина даже назад подалась, так ей не понравились ни выражение лица Морозовой, ни ее тон. - Здесь нет связи с внешним миром, - торопливо говорила Улла, - поэтому, пожалуйста, передай от меня записку Сергею. Алина постаралась удержать лицо, не выразить своего осуждения, хотя идея ей совершенно не нравилась. - Улла, - начала осторожно Старкова, - я не уверена, что это хорошая идея. Хватка на ее руке стала сильнее, Алина поразилась тому, сколько силы в этих тонких, музыкальных пальцах. - Прошу, - умоляюще произнесла Улла, - всего лишь записка. Он же не знает, где я и что со мной. Не переживай, он не помешает моему пребыванию здесь! Его же сюда никто не пустит, - Морозова скривилась, - но я написала ему, где я, и... - она осеклась. Алина мрачно посмотрела на девушку. - Ты написала ему, чтобы он был осторожнее, не только то, что ты здесь, а то и почему ты здесь. - И что? - вспылила Улла, резко отпуская Алину, - да! Я должна предупредить его, чтобы он был осторожнее с... товаром.       Старкова поморщилась. Вся эта история с наркотиками, их распространением и дилером, в которого так опрометчиво была влюблена Улла, не нравилась Алине. Это была какая-то глубокая и дурно пахнущая яма. Но если Алина была готова помочь выбраться самой Улле, потому что девушка ей нравилась, то Сергей, который поднял на Морозову руку, который, очевидно, поставлял ей товар, не брезгуя ее деньгами, не оглядываясь на то, что Улла его девушка, должен был получить по заслугам.       - Чего ты хочешь? - вдруг спросила Улла, в ее глазах вновь появился тот лихорадочный, знакомый уже блеск, - я все сделаю. - Мне ничего не нужно, - медленно произнесла Алина, ощущая острую жалость, - я передам записку. - Спасибо! - кинулась ей на шею Улла. - Стой, - отстранила ее Старкова, - у меня будет ряд условий. Морозова мрачно посмотрела исподлобья, молчала, ожидая слов Алины. - Я не буду передавать никакой ответ, ни устный, ни, тем более, письменный. И это будет первый и последний раз. И если я узнаю, что Сергей искал с тобой встречи, то обо всем узнает Александр. Улла вздрогнула. Алине и было ее жаль, и было стыдно за свои угрозы, но сейчас не время было для милосердия. - Поэтому я советую тебе написать своему... парню, чтобы встречи он с тобой не искал. Улла поджала губы, но покорно сделала приписку, а потом отдала конверт Алине. Старкова спрятала его до того, как в палату вернулся Александр. ***       В аэропорту было так же холодно и противно, как и везде. Алина морщилась, вздыхала, ловила на себе насмешливые взгляды подруг. Старкова всегда была мерзлячкой, а еще совершенно не умела тепло одеваться и всегда страдала. До вылета оставалось совсем немного времени, у Нины на глазах застыли слезы. - И кто вечно говорил мне про сырость, - проворчала Алина, впрочем, не слишком осуждающе. Ей и самой было жалко, что Инеж уже уезжает. Неделя - это так несправедливо мало. - Ничего не знаю! - фыркнула Зеник, - тебе показалось! - Конечно, - хмыкнула Алина.       Она не отлипала от Гафа, прижимая ее к себе сильно, не желая размыкать объятий, уже скучая, уже тревожась. Переживания ее были гораздо сильнее чем в тот раз, когда отпускала Инеж на стажировку в Керчию. Теперь она отпускала подругу в родную уже для нее страну, с любимым супругом, который мог ее защитить от всего на свете, но впереди ждало дело, которое могло оказаться опасным. В какую игру они решили сыграть? Стоит ли она свеч? Сейчас Алине казалось, что не стоит. Ее выводило из себя собственное бессилие, она ведь ничем не могла помочь Инеж, которая, к тому же, будет теперь так далеко. Это было несправедливо.       - Мы ждем вас в гости, - вдруг подал голос Каз, он смотрел серьезно и, наверное, был искренен, - обеих. - Сначала вы приедете на мою свадьбу, - твердо заявила Зеник, - а потом, так и быть, мы с Матиасом к вам нагрянем. И Алину с собой прихватим, да, детка? - она оглянулась на Старкову. Заклинательница бледно улыбнулась, стараясь не дать грусти от расставания захватить себя целиком. В конце концов, они прощаются не навсегда! И есть же телефон и видеосвязь. Что-то она совсем раскисла! Но сердце сжималось от тоски и страха. - Конечно, - кивнула Алина, - мы обязательно приедем. Инеж порывисто обняла подруг. - Будь осторожна, - тихо произнесла Алина, держа Гафа за руки, - слышишь меня? Если все это станет слишком опасным, то к волькре все это! Инеж упрямо поджала губы. Алина понимала, что подруга пойдет до конца, Призрак не привыкла отступать. - И ты будь осторожна, - произнесла Гафа, - я сообщу, когда появится какая-то информация. - Я буду ждать, - ответила ей Старкова и еще раз обняла подругу.       А потом они с Ниной смотрели, как Бреккеры проходят паспортный контроль. - Как думаешь, - вдруг спросила Зеник, - Каз не в курсе... кхм... расследования жены? Алина закусила губу. Она очень в этом сомневалась. - Я думаю, что он в курсе, - отозвалась, - и раз он не нервничает и не препятствует, то либо действительно невиновен, либо все настолько хорошо скрыто, что правды мы не узнаем никогда. Но это неважно, знаешь? Важно только, чтобы Инеж оставалась в безопасности, - Алина вздохнула, развернулась к подруге, - так вы подали заявление? Когда дата свадьбы? Нина широко улыбнулась. - Двадцать третьего декабря, - отозвалась, увлекая подругу к выходу. Алина кивнула, размышляя о том, что будет уместным подарить и пересчитывая мысленно свои скромные средства. Проверила телефон, но уведомления о готовности выписки со счета так и не поступило. ***       Алина ожидала увидеть неблагополучный район, которых было достаточно не только по окраинам столицы, но даже в иных местах недалеко от центра. Но оказалась во вполне симпатичном микрорайоне с новостройками. Девушка даже не знала, что здесь такой вырос, никогда тут не бывала, хотя хорошо знала столицу, чем и гордилась всегда. С транспортной доступностью тут, конечно, были проблемы, но Старкова прошла мимо стройки, позиционирующей себя, как новую станцию метро. Алина даже вспомнила, что действительно видела такую на схеме в вагоне подземки. Дома были новенькие, яркие, высокие. Кто-то презрительно назвал бы их человейниками, но Алине район понравился. В нем было что-то футуристичное, словно картинка из фантастических фильмов о возможном будущем. Особенно сейчас, вечером, когда постепенно загорались фонари и свет в окнах домов, все сияло и мерцало, а неровности, шероховатости и грязь под ногами были скрыты в сгущающихся сумерках.       У Алины, на самом деле, был очень тяжелый день. Наденька окончательно ушла в декрет, передав Старковой дела, Марта тщательно следила за тем, как справляется новоиспеченный библиотекарь, а у Виталия был первый день в школе после выписки из больницы, который прошел довольно мирно. Мальчика немного сторонились, но Войцеховская отлично вышколила свой персонал, никто из учителей ни словом, ни делом не позволил себе показать, что считает, будто мальчик виновен в пожаре, хотя, может быть, некоторые из них думали иначе. Слухи по школе ходили разные. Но учителя показали себя настоящими профессионалами, а еще чуткими и неравнодушными людьми, максимально деликатно гасившими всяческие конфликты.       Еще более поразило Алину, когда после обеда Виталий забежал к ней вместе с... Максом, который тут же, наплевав на все условности, кинулся обнимать Старкову и все порывался продемонстрировать новые умения. - Не среди книг, - строго произнесла Алина, а сама обняла мальчика. Виталия осторожно потрепала по голове, тот бледно улыбнулся. - Как дела? - спросила. - Порядок, - пожал плечами Кузнецов и попросил, - можно я останусь тут делать уроки? Мне... не хочется пока возвращаться в приют, - добавил тихо, - там всё чужое и все чужие.       Алина сочувственно улыбнулась и, конечно, разрешила. Мальчишки остались вдвоем. Старкова время от времени поглядывала в их сторону, но занимались они совершенно мирно. А через какое-то время Виталий стал помогать Максиму, кажется, с домашней работой по математике. Старкова не знала, приложила ли руку Зоя к этому своеобразному приятельству или Максим сам так решил, но в любом случае, от сердца немного отлегло. Виталий не был совсем уж одинок.       А после семи вечера, выпроводив не желавших уходить и расставаться с любимой Алиной мальчиков, Старкова поехала к Сергею.       Письмо жгло ей руки, заставляло нервничать. Не хотелось тянуть с выполнением просьбы. Хотя в иные моменты, размышляя, Алина жалела, что согласилась. Это было неразумно со всех сторон. Она даже хотела бы просто бросить конверт в почтовый ящик, но Улла настаивала на том, чтобы передать из рук в руки, ведь ее Сергей почти не проверяет почту. Алина морщилась и злилась уже на себя за свою опрометчивую мягкость, но поделать ничего не могла, раз уж согласилась, то обещание следовало выполнять. Поэтому она отклонила сегодняшнюю встречу с Александром, сославшись на занятость. И от этого злилась еще больше, увидеть Морозова хотелось невероятно. Хотелось хоть ненадолго забыть о проблемах и сложностях и просто побыть вдвоем, представить, что нет внешнего мира хоть на один вечер. Но Алина понимала, что чем дольше оттягивает неприятное поручение, чем сложнее его будет выполнить и тем больше она сама себя изведет. Поэтому решилась сегодня.       Осторожно обходя лужи, стараясь миновать грязь и радуясь, что сегодня стоит сухая, хоть и ветренная погода, Алина не спеша шла к подъезду, то ли наслаждаясь свежим воздухом, то ли вновь оттягивая процесс передачи письма. Она почти дошла до подъезда, когда услышала знакомый голос. Сначала подумала, что ей почудилось, но машинально стала искать глазами обладателя, недоумевая, откуда он здесь, полагая, что ей кажется, мало ли людей с похожими голосами.       Но взгляд ее почти сразу же отыскал Мальена, который что-то говорил надменно глядящему на него... Василию Ланцову. Рот у Алины приоткрылся, она запнулась, остановилась, не понимая, что здесь делают эти двое. Что они вообще делают вместе.       Девушка часто-часто заморгала и инстинктивно попятилась, уходя в тень, избегая света фонаря. Попыталась прислушаться, но слышала лишь обрывки разговора, из которых ничего не могла понять.       Она злилась, кусала губы и сверлила напряженным взглядом двоих мужчин. А потом решилась. Да, наверное, это был сезон опрометчивых решений, и Алина, наверное, еще пожалеет о том, что сделала, но она потянулась к свету, собирая его, преломляя его. Становясь невидимой.       Бывало, в юности, она вот также становилась призраком Керамзина, нарушая режим, слыша то, что не должна была слышать в разговорах учителей, Аны Куи и приезжавшего Керамзова. Осторожно ступая, стараясь не врезаться ни в кого и ни во что, ведь оставалась невидимой, но не бесплотной, Алина приблизилась к мужчинам настолько, чтобы слышать то, о чем они говорят, затаилась возле красивой машины, наверное, принадлежавшей Василию.       - Мне плевать, Мал! - скривился Ланцов. И Алина в который раз поразилась тому, как непохожи они с Николаем. И дело было даже не в чертах лица, а в его выражении. В выражении лица Василия было что-то до отвращения порочное, низкое и подлое. Такие играют злодеев в телевизионных сериалах, развратных богатеев.       Тогда, во время визита Петра Ланцова, Алина не слишком-то рассматривала Василия, он ей сразу не понравился, общения она не искала, и вообще мысли ее были о предстоящем разговоре с мужем, но никак не о старшем сыне Царя.       А вот теперь подобралась очень близко и смотрела с чувством, близким к неприязни. - Ты должен мне денег! - продолжал Василий, - того, что я получил, недостаточно! - Я понял, - в тоне Мала в равной мере были и агрессия, и холуйское заигрывание. Алина поморщилась. Мужа она видела насквозь. Он с удовольствием бы втоптал Ланцова в осеннюю грязь, но не имел такой власти, потому прогибался. - Если мальчишка заговорит, то твоя голова полетит первой, - произнес Ланцов. Старкова застыла, похолодев. Мальчишка? Неужели они о... - Он не заговорит без Алины, - мрачно ответил Оретцев. - Значит, сделай так, чтобы не заговорил и с ней, - вкрадчиво произнес Василий и скривился, - если дело не выгорит, ты сам знаешь, что будет, - в улыбке Ланцова не было ни радушия, ни веселья, она была похожа на оскал зверя, - вообще разберись уже со своими бабами! Одна творит волькра знает что! Вторая лезет, куда ее не просят. Но вторая хотя бы умна и красива, - хмыкнул, глаза его сверкнули тем самым сальным, противным блеском, который Алина заметила еще во время визита Петра в Керамзин. Они говорили о ней. Осознание пришло в тот момент, когда Мальен коротко кивнул, а Ланцов, не приняв протянутой руки, молча развернулся, уходя в другую сторону.       Оретцев же прошел ровно к машине, у которой застыла Алина. И это было еще одно потрясение за последние несколько минут. Откуда у Мальена деньги на такой явно дорогой автомобиль?       У Старковой голова шла кругом, она даже не заметила, как брызги из-под колес уехавшей машины попали на ее любимое светлое пальто. Это все не имело значения. Вопросы роились в голове, наскакивали один на другой, заставляли ныть висок противной, выматывающей болью.       Как была, невидимая, Алина прошла к подъезду, скользнула вслед за какой-то девушкой в открывшуюся дверь. И отпустила свет, когда девушка уехала на лифте.       Заклинательница привалилась к стене рядом с с почтовыми ящиками. Какие дела связывают Мала и Василия? При чем тут Виталий, она сама и, очевидно, Руби? Ну если только у Мала нет еще одной женщины. И главный вопрос, от которого кожа покрылась колкими, морозными мурашками, как далеко готов зайти Оретцев, чтобы заставить молчать Виталия?       Алина стиснула зубы, сжала и разжала руку, пытаясь успокоиться. Она уже жалела о том, что услышала. И одновременно не жалела. Она должна была что-то сделать, но никак не могла решить, что именно.       - Девушка, вам плохо? - вопрос, заданный участливым тоном, вывел Алину из ступора, в котором она пребывала. Заклинательница медленно перевела взгляд на замершую перед ней пожилую женщину в старомодном плаще, та смотрела участливо. - Нет, - тихо произнесла Алина, - спасибо, просто голова закружилась. - Точно все в порядке? - настаивала женщина. - В полном, - отозвалась Алина, а потом направилась к лестнице.       Она настолько задумалась, погрузившись в свои мысли и переживания, что не сразу осознала, что стоит возле двери квартиры, которую ей назвала Улла. На звонок никто не отзывался, хотя Морозова уверяла Алину, что в это время Сергей будет дома. Старкова раздраженно поморщилась. Ей не хотелось снова ехать сюда и, возможно, снова не передать письмо. Алина постучала, стук разнесся по парадной, в нем было полно раздражения, дверь чуть приоткрылась. Старкова моргнула раз, другой, замерла.       Инстинкты взвыли, инстинкты говорили ей бежать, не ввязываться и волькра с тем письмом!       Девушка осторожно вошла, еще раз постучала по косяку, звук эхом разнесся по квартире. Алина нахмурилась, чувствуя смутно знакомый, тревожный запах, от которого ее тут же затошнило. А потом ее взгляд уперся в распростертое на полу тело.       Сергей лежал прямо в коридоре, глаза его были широко распахнуты, а лицо было неестественно бледным. Алина инстинктивно шарахнулась назад, упираясь лопатками в дверь, чувствуя, как пересохло в горле, как ослабели ноги. В ушах зазвенело, и девушка на мгновение прикрыла глаза, открыла их, но картинка не изменилась. Взгляд заскользил дальше, упираясь в пистолет у руки парня, снова вернулся к серовато-бледному лицу с заострившимися чертами, под головой у Сергея темным пятном растекалась кровь. Именно этот металлический запах вызывал рвотные позывы.       Алина прижала руку ко рту. А потом достала телефон. - Саша, - обессиленно выдохнула в трубку.