Вспышка

      Светило яркое солнце. Воздух был кристально чистым, прозрачным и морозным. Первая изморозь покрыла землю и ветки деревьев, с которых уже полностью облетели листья. Льдом покрылись лужи, пожухла трава, а ночью прошел первый снег, который растаял, и воздух был напоен пронизывающей сыростью, никак не вязавшейся с ярким солнцем и чистым, голубым небом, на котором не было ни облачка.       Алина сжимала руки в перчатках, но холода не чувствовала. Недоумевала только, как может быть такая прекрасная погода в такой день. Девушка отрешенно смотрела на ряды свежих могил и не могла поверить, что все это наяву. Хотелось бы, чтобы это все было дурным сном, затянувшимся кошмаром, бредом ее воспаленного, больного разума. Но это было жестокой правдой, которая пригибала Алину к земле, грозя сломать окончательно.       Девушка не знала, как еще держится. Казалось, что у нее было никаких сил больше. А вот посмотрите-ка что-то еще нашлось.       Заклинательница стояла в стороне, не в силах приблизиться к остальным. Слушать соболезнования, видеть чужие потухшие глаза, горькие слезы, понимая, что не в силах утешить, утишить эту боль, от которой самой хотелось выть раненым зверем, раздирая в кровь грудную клетку, чтобы остановить все еще бьющееся сердце, которое так сильно болело.       Алина глядела на спокойного, хоть и немного бледного, Мальена и недоумевала, почему его еще не посадили. Как ему до сих пор удавалось оставаться на свободе? Как он посмел сюда явиться?! Ублюдок.       Приехал Керамзов, говорил какую-то долгую проникновенную речь. Алине было тошно даже смотреть на его. Что его речи? Детей и взрослых они не вернут! И Керамзин не вернут! Никому не нужен приют. И всем плевать на сирот, которые лишились дома. Да, они не оказались на улице. Да, государство по-прежнему заботится о них, но их настоящего, подлинного дома больше нет.       Алина смахнула слезу, что все же покатилась по щеке. Никак не могла по-настоящему заплакать. - Иногда стоит дать волю чувствам, - произнес стоявший рядом Федор. Алина бросила быстрый взгляд на сердцебита и покачала головой. Она не могла. В ней было столько гнева и боли, что горе казалось проявлением слабости, сейчас ненужной. Она выяснит, кто стоит за всем этим, а потом уже будет горевать и рыдать. Но не сейчас и не здесь.       Ее выворачивало наизнанку это горе, отравляло каждую клеточку тела, меняя. Алина никогда больше не будет прежней, не после всего, что случилось. Она не хотела бы быть злой и безжалостной, но так хотела найти виновных и отомстить! Это было выше нее. Это было не остановить. И от этого чувства становилось только хуже.       Теперь она, кажется, понимала, что испытывал Александр. Даже если пройдут годы, Алина не остановится, пока не поймет, кто устроил пожар, кто был виновником, а кто заказчиком. Она хотела правосудия и наказания. Или мести. Было уже неважно.       К ним подошел Латышев, поздоровался. - Как вы? - спросила Алина, сжав его руки. Ей было приятно видеть учителя керчийского. - Спасибо за рекомендацию, Алина, - тепло произнес Олег. - Ерунда, - отмахнулась девушка, - к слову пришлось. Им нужен учитель керчийского, вам нужна работа. Стечение обстоятельств. - Конечно, - Латышев внимательно смотрел на бледную девушку, глаза которой покраснели, обведенные черными кругами, - скорее мне должно спросить, как вы? Как работа на новом месте? - Все в порядке, - нейтрально ответила Алина, она скользила взглядом по начавшей расходиться толпе. А потом поняла, что ищет знакомую хрупкую фигуру Руби, но ее не было. Почему-то Старковой казалось, что она, непременно, должна была быть, - Олег, - спросила вдруг, - вы сразу, как только сработала пожарная сигнализация, поднялись в ту ночь? Или раньше? Вы не видели что-то подозрительное? Кого-то постороннего? - Нет, Алина, - покачал головой Олег, - я ничего не видел. Я поднялся раньше, услышав подозрительный шум, я ведь очень плохо сплю, вы же знаете, но... - Но? - Я слышал, как отъезжало такси, - поколебавшись, ответил Латышев, - но я не видел, кто приезжал. Все это я рассказал следствию, - добавил мужчина. - Мальена ведь не было в ту ночь в приюте? - тихо спросила Алина. - Не было его машины, - произнес Олег, - это позволяет предположить, что не было и его.       Алина закусила губу. Мальен знал? Ну нет же! Нет! Это было бы слишком жестоко. Глядя на приближавшихся к ним Керамзова и Мальена, Алина пыталась понять, почему все еще пытается выгородить уже почти бывшего мужа? Наверное, потому что осознавать, что все восемь лет любила беспринципное чудовище, было слишком тяжело.       - Здравствуй, Алина, - мягко произнес Керамзов. - Всеволод, - кивнула девушка, помедлила и все же перевела взгляд на Оретцева, - Мал. Тот коротко кивнул, перевел взгляд на Федора, прищурился. - Охрана? - процедил презрительно. - Сопровождение, - сухо произнесла Алина. - Что такое, - иронично произнес Мал, - твой любезный Заклинатель боится, что ты сбежишь от него? Уже все так плохо, Алина? - Мальен! - укоризненно произнес Керамзов, - держи себя в руках. Не время и не место для выяснения отношений. - Что вы, Всеволод! - язвительно отозвалась Алина, - пусть продолжает. Пусть всех оповестит о том, какая я дрянь! - она зло тряхнула головой, - право слово, степень твоего лицемерия поражает, Мал. Ты крутил роман у меня за спиной, а бросаешь в лицо мне обвинения! Кстати, где дражайшая Руби? Это слишком тяжело для нее? Мальен побледнел, ноздри его раздувались от бешенства, в голубых глазах ненависть мешалась с лютой злобой, он шагнул к Алине, та инстинктивно подалась назад. Федор двинулся в сторону, чуть прикрывая Алину собой. Керамзов положил на плечо Мальену руку. - Или, - прищурилась Старкова, - Руби сейчас в другом месте? Оретцев вздрогнул так сильно, что ободренная такой реакцией Заклинательница продолжила: - Следственный комитет? Следственный изолятор? По посеревшему лицу Мальена Алина поняла, что ее слова попали в цель. Не встретив сопротивления, девушка продолжила: - Беспокоишься за нее? Какая трогательная забота! Или, - прищурилась, - беспокоишься за себя? Мальен выдохнул как-то беспомощно. - Алина, - голос Керамзова дрожал от едва сдерживаемого гнева, глаза метали молнии, - что ты говоришь такое! - Интересно, - Алина даже внимания не обратила на Всеволода, - за что тебе дадут больший срок: за поджог приюта или за кражу моих денег?       Повисла оглушительная тишина, только ветер набирал силу, шумя ветками деревьев все сильнее, каркали вороны, да билось сильно сердце Алины. Наверное, она зря все это сказала. Наверное, она зря сделала это так, в таком месте, в такой час. Но терпеть больше не было сил. Безрассудная и глупая смелость.       - Не думай, Алина, - тихо, как-то разом успокоившись, произнес Мал, - что твой Заклинатель сумеет защитить тебя от всего, - взгляд Оретцева скользнул за ее плечо. - Увидимся в суде послезавтра, - холодно отозвалась девушка, посмотрела на хмурого Керамзова, - до свидания, Всеволод, - улыбнулась Латышеву, в глазах которого мерцал огонек, похожий на одобрение, - была рада повидаться, Олег. - Взаимно, Алина, - он вновь сжал ее руки, по губам мужчины скользнула едва заметная улыбка.       Алина двинулась к выходу, проходила мимо рядов могил, чувствуя и запоздалый страх, и жгучее удовлетворение. Шла, разглядывая надгробия, чувствуя, как горе вновь сжимает грудь, не давая нормально дышать. Алина задыхалась, перед глазами темнело. И хотелось дать больше света этому хмурому дню. Она могла бы, но это было как-то неуместно, хотя от использования дара всегда становилось легче не только физически, но и морально. Они вышли за ворота, с ветки с оглушительным карканьем сорвалась ворона, сделала пару кругов над ними и улетела прочь. Алина проводила птицу задумчивым взглядом, поежилась. На кладбищах всегда было полным-полно ворон, которые своим карканьем нагоняли жути. Глупо было бы считать птицу дурным знаком. А все равно было неприятно.       - Алина, - начал Федор. - Зря я, да? - вздохнула девушка, - но я не сдержалась. Прости. Это было глупо. - Нет, почему же, - вдруг ответил ей сердцебит и подмигнул, - очень хорошо, что ты вывела его из себя. Теперь мы точно знаем, что он замешан в поджоге. И переживает, как ты верно отметила, вовсе не за свою любовницу, а за свою шкуру. Мисс Руби стоит быть очень осторожной. Такие люди не остановятся ни перед чем. - Благополучие мисс Руби меня волнует в последнюю очередь, - призналась Алина, - хотя смерти я ей, конечно, не желаю. Тем более, что ее вина не доказана. - О нет, Алина, - покачал головой Федор, - для нас она уже доказана. Осталось только, чтобы ее доказало следствие. ***       Алина дремала, укрытая пледом, прижавшись к читающему Александру. Горела лампа, распространяя желтоватый свет. Тихо-тихо играла старая пластинка, иногда сквозь музыку слышался посторонний треск, но это только добавляло очарования записи. Алина то проваливалась в сон, то просыпалась. В голове ее кружили разные мысли, которые не давали уснуть окончательно, тревожили, сжимая сердце. Будь Александр сердцебитом, уже бы уловил ее беспокойное настроение. Впрочем, он, кажется, и так его уловил, потому что отложил книгу, а Алина подняла голову с его плеча, просыпаясь окончательно. Секунду они смотрели друг на друга.       - Саша, могу я попросить кое о чем? - спросила Алина в тот же самый момент, когда Александр произнес: - Это было неразумно. Алина моргнула раз, другой. - Я не согласен с Федором, - покачал головой, - даже если Оретцев виноват, не стоило провоцировать его. - А Федор все теперь тебе будет докладывать? - уязвленно спросила Алина, отстраняясь, садясь на диване, поправляя плед на плечах. - То, что касается твоей безопасности, да, - отрезал Морозов. Алина поджала губы. Такой тотальный контроль ей не нравился. Она взрослый человек, может поступать так, как сочтет нужным! - Не хмурься, - Александр поцеловал девушку в лоб, - все очень серьезно. В ответ Алина нахмурилась еще больше. - Мне ты рассказать не хочешь, насколько все серьезно? - спросила требовательно, скрещивая руки на груди. Морозов молчал, лицо его приобрело упрямое выражение, ясно говорившее о том, что не хочет. - И почему? - продолжала наседать Старкова, - не считаешь, что я имею право знать? - Алина, - устало произнес Александр, но девушку уже было не остановить: - А я вот считаю, что имею право! Керамзин был моим домом! Эти люди были моей семьей! - Заклинательница всплеснула руками, - а ты точно знаешь, что происходит! И не хочешь мне говорить! Это нечестно! - в комнате на мгновение стало светлее и снова потемнело.       Алина понимала, что эта вспышка неминуемо должна была случиться. Можно было долго сдерживаться, утешать других, оберегать Виталия и провоцировать Мальена, но невозможно было вечно держать горе в себе. Злость нашла выход сейчас, прорываясь неконтролируемыми вспышками дара.       Алина вздрогнула, часто-часто задышала, пытаясь взять себя в руки. Однажды она уже навредила другим. Ранить Александра девушка ни в коем случае не хотела. - Тише, - Морозов потянул девушку на себя, - тише-тише. Все хорошо. - Ничего хорошего! - взвилась Алина, за что удостоилась укоризненного взгляда. - Хочешь знать, что удалось выяснить следствию? - Александр не отпускал, хотя Алина и продолжала машинально вырываться, - хорошо. Но, Алина, обещай мне: никаких опрометчивых действий, ладно?       Старкова мрачно посмотрела на Александра. Обещать ей ничего не хотелось. Ей хотелось немедленных действий, пусть и опрометчивых. - Руби сейчас в следственном изоляторе, - произнес мужчина, - и это она подожгла приют. Алина почувствовала, как закружилась голова, девушка разом обмякла в руках мужчины, словно бы все кости из тела вынули. Она была безвольной и слабой, перед глазами все поплыло, некрасиво взвизгнула и оборвалась старая запись, Алина крепко зажмурилась. - Зачем? - прохрипела, дышала судорожно, цеплялась за Александра, как за якорь, иначе точно потонула бы в этом отчаянии, в это боли. - Ради Оретцева, - был короткий ответ. Алина крупно вздрогнула, отстранилась, но все еще держалась за мужчину, посмотрела ему в глаза. - Он ей приказал? - прошептала. - Нет, - покачал головой Александр, внимательно следя за выражением лица девушки, - это было ее решение. Облегчение и недоумение смешались, завязываясь узлом где-то в районе горла, не давая нормально вздохнуть. Алине показалось, что она снова там, рядом с полыхающим Керамзиным. Вновь тьму раскалывают яркие всполохи сирен, вновь тянет удушливым запахом гари, вновь крики и плач и сухие команды пожарных и полицейских. - Почему? - прошептала Алина, - Святые! - на глаза навернулись слезы, - за что?! - Скорее ради чего, - вздохнул Александр, поглаживая руки Алины, не делая попыток обнять, но и не отпуская до конца; смотрел сочувственно. Он ее понимал, - история простая. Со слов Руби, Мальену пообещали место в комитете по образованию, но поскольку он был не единственным кандидатом, то, конечно, не просто так. Оретцев должен был заплатить. Денег у него не было. Тогда он встречает некоего влиятельного человека, который сводит его с наркоторговцем да еще и денег занимает. Нужно вложиться в товар, а получить больше. Мальен с радостью вкладывается. А наркоторговец его кидает. Мальен остается всем вокруг должен да еще и замешан в крайне некрасивом деле с наркотиками. Его шантажируют со всех сторон. О должности речи уже не идет. Тогда влиятельный человек предлагает ему выход. Алина нервно сглотнула, отпуская Александра, обняла себя руками. - Какой выход? - прошептала. Морозов колебался, словно боялся, что девушка не вынесет того, что будет сказано дальше. - Какой выход? - уже тверже повторила Алина, словно пыталась убедить Александра и себя, что справится со всем, что она сильная, что она выдержит. - Керамзин здание старое, сказала как-то ты, помнишь? А я отозвался, что историческое. И ты права, и я прав. Оно историческое, но не то, которое будет охраняться государством. Скорее оно не нужно, чем нужно его владельцу. А вот земля. Земля очень нужна. Остается лишь освободить землю от здания. И можно построить что-то, что будет приносить доход, в отличие от приюта. - Земля принадлежит городу, - прошептала Алина, - так сказал Всеволод. - Возможно, - кивнул Александр, - это еще предстоит выяснить. Но мы сейчас не об этом. От Мальена требуют разобраться с Керамзиным. Но как? Как это сделать? Объявить здание аварийным, например? Практически невозможно. Нужно подкупить проверяющие организации, для этого вновь нужны деньги, которых у Оретцева нет. Но даже если бы это случилось, здание все равно осталось бы стоять, пусть и без сирот. Здание принадлежит Керамзову. Ну, может быть, тогда его можно было бы выкупить. Но опять для этого нужны средства. А Мальен свои деньги уже потерял. Он мечется в отчаянии. А тут еще ты добавляешь ему хлопот с судом и разводом. Руби, - Александр усмехнулся, провел рукой по волосам, - поразительно, на что способна беззаветно влюбленная женщина. Она сожгла приют, чтобы земля стала свободной, таким образом решив проблему Мальена. Она специально дождалась момента, когда Оретцев приехал к ней, чтобы он ни в коем случае не пострадал. - Остальные жертвы ее не волновали, - прошептала Алина. У нее не укладывалось в голове, как такое возможно. Это просто какой-то непрекращающийся кошмар. - Не волновали, - подтвердил Морозов, - больная любовь. Руби была готова на все. И сделала. Вот только не учла, что это страшный репутационный скандал для Мала. Вожделенная должность уплыла из его рук в тот же миг, как Руби зажгла спичку. А еще это сложности для людей, претендующих на землю, потому что пока идет разбирательство, землю им не получить. Да и потом это будет выглядеть очень некрасиво, ведь такая история, прогремевшая на всю страну, не скоро забудется. Алина закрыла лицо руками, опустив голову, словно пыталась во тьме спрятаться от всего мира, от свалившейся на нее информации. Ей нужно было это как-то пережить. Но времени пережить, похоже, не было. Не было возможности остановиться, отдышаться, оправиться. Никто не давал ей этой возможности. - Наркоторговец - это Сергей, верно? - прошептала Алина, - он кинул Мала, он его шантажировал. Мальен убил его? - Я не знаю, Алина, - пожал плечами Морозов, - это тоже еще предстоит выяснить. Но то, что Оретцеву светит достаточный срок, несомненно. Это ведь не первая его авантюра. Махинации с государственными средствами за все годы его руководства приютом тоже имели место быть. Взятки должностным лицам и проверяющим организациям. Пожарная сигнализация сработала с запозданием, потому что была неисправна. На охрану Керамзина, полноценную охрану, со шлагбаумом и будкой ЧОПа выделялись большие деньги. Их присвоил себе Мальен. Он очень быстро понял, как можно делать деньги на приюте, с кем нужно поделиться, чтобы на это закрыли глаза.       Алина выдохнула, голова ее кружилась, в пледе вдруг стало невыносимо жарко, и девушка сбросила его с плеч. Бледная, растерянная, она только кусала пересохшие губы, пытаясь не дать волю отчаянию.       Это было очень страшно. Она действительно совсем не знала человека, которого когда-то так сильно любила, с которым прожила столько лет. Столько лжи, грязной и ядовитой, разъедающей кожу, оставляющей шрамы на теле. Столько обмана, корысти и амбиций, ради которых Мальен был готов на все. Святые! Как Алина могла быть так слепа?! Невыносимо. Невыносимо было осознавать собственную глупость, собственное доверие, которое граничило с безумием. Да она ничем не лучше Руби! Такая же влюбленная когда-то дура!       Алина сжимала и разжимала руку в кулак, в комнате то становилось светлее, то темнее, а девушка в этот раз даже не замечала этого. Дышала загнанно, ей не хватало кислорода.       Заклинательница поднялась под обеспокоенным взглядом Александра, на нетвердых ногах, запинаясь, пошатываясь, прошла к окну и открыла его, впуская в комнату морозный воздух. Крепко, до ярких точек перед глазами, зажмурилась, цепляясь за оконную раму. А потом открыла глаза.       - Откуда ты все это знаешь? - спросила глухо, глядя прямо перед собой. Александр молчал, Алина не решалась на него посмотреть. Тишина давила на плечи, пригибая к земле, заставляя подкашиваться колени, заставляя замереть, застыть и затаиться, словно бы в этой тишине таились клыкастые чудовища. Тени ползли по стенам, обретая ужасные формы. Тишина становилась невыносимой. - Откуда? - повысила голос Алина, не в силах больше выдерживать все это. Ей казалось, что у нее под ногами разверзлась пропасть, и девушке никак не удержаться от падения во тьму. - Я искал на Оретцева информацию, - нехотя произнес Александр. - Зачем? - глухо спросила Алина, целяясь за раму, не чувствуя холода. Перед глазами все плыло. Святые, сколько она еще сможет все это выносить?! - Я бы давил на него, если бы он продолжал удерживать тебя или стал бы тебе угрожать. Если бы ты... сама не решилась на развод.       Пальцы сжались, ногти проехались по пластику с едва слышным, но противным скрежетом. Алину поразили не только сами слова, но и тон, которым они были сказаны. Абсолютно спокойный, мать его, тон! Словно это было само собой разумеющееся что-то. Словно так все поступают! - А на меня тоже информацию искал, чтобы держать под контролем в случае чего? - зло спросила Алина и все же взглянула на Заклинателя Теней. Он оскорбленно поджал губы, хмуро посмотрел на девушку. - Я говорил тебе, что буду бороться за тебя даже с тобой самой, - ответил холодно, - я не лгал. Ты все знала. В чем проблема сейчас? - Ты искал на меня информацию? - повторила вопрос Алина, чувствуя, как замерло ее сердце. - Нет, - последовал молниеносный ответ, - и меня оскорбляют такие предположения, если тебе это хоть немного интересно! - повысил голос Александр.       С губ Алины сорвался короткий выдох. В груди распустилась стальная пружина, ударяя по натянутым нервам, вырывая из груди нервный смешок, прозвучавший странно в этой напряженной тишине, в этой выстуженной холодным дыханием предстоящей зимы комнате. - А я говорила тебе, что я твоя. И тоже не лгала, - произнесла Алина, - зачем ты говоришь мне такие вещи? - Предпочла бы этого не знать? - прищурился Морозов, он все еще злился и не считал нужным это скрывать.       Тени плясали дикий и бешеный танец, складываясь в причудливые, угрожающие фигуры, ползущие по стенам. Александр терял контроль рядом с Алиной, она это понимала. Понимала и то, как это бесит Морозова. Ей бы не хотелось, чтобы было так. - Это ты предпочел не говорить! - отбила девушка, не собираясь сдаваться. Ее тоже бесила потеря контроля. Но так было. И от этого никуда было не деться.       Алина закрыла окно, подошла к Александру, глядя на него сверху вниз. - Я все еще обижена. Но если эти сведения позволят утопить Мальена, то ты все правильно сделал, - выдала. Заклинатель моргнул раз, другой, словно до него долго доходил смысл слов. Потом ухмыльнулся, руки его скользнули по бедрам девушки, устроились на талии, пробрались к пояснице. Морозов резко потянул Алину на себя, заставляя охнуть, упереться рукой в спинку дивана, а коленом между разведенных ног Александра, склоняясь над мужчиной. - Кровожадная Заклинательница, - он, казалось, был в восторге. - Я говорила, чтобы ты задействовал все свои связи, - пожала плечами девушка, - я от своих слов не отказываюсь. И у меня все еще есть просьба. - Я слушаю, - он пробрался рукой под футболку, поглаживая пальцами голую кожу, отвлекая, в глазах его плясали шальные огоньки. У Алины сбилось дыхание, но она не отстранилась, наслаждаясь этими прикосновениями. - Виноградов сказал мне, что вся информация по следствию будет передана Керамзову. Я не хочу, чтобы он пока что-то знал. Александр вопросительно вскинул бровь, рука его замерла, лишь чуть подрагивали пальцы. - Почему? - Может быть, это паранойя, но, - Алина заправила за ухо упавшие на лицо волосы, - мне кажется, что он может быть замешан во всей этой истории. Он не очень-то вдохновился, когда я спросила его, можно ли восстановить Керамзин. Да, я понимаю, что этого мало даже для подозрений не то, что для обвинений. Но... я прошу тебя. Это же может быть моим капризом, да? - спросила склоняясь ниже. - Смотря, как ты меня мотивируешь, - прошептал Александр. Алина тихонько засмеялась. - Ах ты корыстный, - пожурила ласково. - А ты разве не корыстна, нет? - усмехнулся Морозов, целуя в уголок губ, утягивая к себе на колени. - Корыстная и жадная, - с готовностью согласилась Алина, стягивая футболку, оставаясь полуобнаженной, ловя восхищенный, вожделенный взгляд на своем теле. От этого так сладко сжималось все внутри, - и я очень-очень хочу тебя всего. Александр оставил влажный поцелуй под ключицей девушки, замер, согревая дыханием кожу, потом поднял голову, серьезно посмотрел в глаза. - Я и так весь твой, - произнес спокойно. Алина нервно сглотнула, внутри все перевернулось. - И что же мне, - пробормотала, стягивая с мужчины футболку, - с тобой делать? - Все, что пожелаешь, - отозвался Морозов, покрывая поцелуями шею, плечи, грудь, лаская податливое тело.       В комнате все еще было прохладно, контраст горячих прикосновений и холодного воздуха сводил Алину с ума. Она поцеловала Александра в шею, провела носом да так и замерла, касаясь губами кожи. - Проклятый абсент, - прошипела, услышала чужой самодовольный смешок, отстранилась, фыркнула глядя в шальные темные глаза.       Она двигалась плавно, сцеловывая с чужих губ стоны, делясь своим дыханием, хотя его отчаянно не хватало. О да, она была жадной и корыстной и очень требовательной сейчас в погоне за своим удовольствием. Тени и свет танцевали вокруг. Пресловутый контроль был потерян, но был так сладко, так хорошо, что это уже становилось неважным. Их захватило общее безумие, та самая слепая страсть, которая свела их в Ос Керво, толкнула в объятия друг к другу, и они до сих пор не могли эти объятия разомкнуть. Алина упивалась каждым прикосновением, каждым поцелуем, каждым восхищенным взглядом, полным жгучего вожделения, от которого по коже пробегали мурашки. Это каждый раз было внове, хотя их тела уже так хорошо знали друг друга. Двигались синхронно, подводя к краю, заставляя забыть об окружающем мире, обо всем на свете забыть.       Лежа, распластавшись на Заклинателе, Алина покрывала ленивыми поцелуями его влажную кожу, млея от вкуса. - Так что с моей просьбой? - спросила, глядя лукаво. Александр тихо засмеялся. - Ну, мотивация вышла отличной, так что, - он многозначительно замолчал, а потом посерьезнел, - я привык доверять своему чутью. И тебе я доверяю. И мне кажется разумным пока держать ход следствия в тайне. Керамзов ничего не узнает. - Спасибо, - пробормотала Алина и снова потянулась за поцелуем. - Останешься? - спросил Александр. - Мммм, - пробормотала девушка, сползая ниже, целуя грудь, живот мужчины, подняла на него шальной взгляд, - только если ты пообещаешь мне продолжение. - Это можно устроить, - отозвался Александр. ***       Алина проснулась по звонку будильника, нахмурилась, оглядывая вторую половину кровати. Просыпаться в одиночестве было некомфортно. Тем более что было еще очень-очень рано. За окном было темно, и выбираться из постели отчаянно не хотелось. Алина прикрыла глаза, утыкаясь носом в подушку, едва сдерживая себя, чтобы не застонать.       Продолжение вышло, конечно, отличным, только теперь от недостатка сна слипались глаза. А из зеркала на нее смотрела встрепанная и лохматая бледная девушка с внушительными кругами вокруг глаз.       Приняв душ, Алина, наконец, выползла на кухню. С завистью уставилась на собранного и, как всегда, безупречного Александра. Может, он душу заложил, чтобы всегда быть таким бодрым? Или где-нибудь у него спрятан портрет, который стареет вместо него? - Доброе утро! - произнес Александр, скользя веселым взглядом по фигуре девушке. - Добрым оно было бы, если бы началось чуть позже, - проворчала Алина, наливая себе кофе. Александр весело хохотнул в ответ, а потом посерьезнел. - Мне нужно уехать на несколько дней. Алина замерла, не донеся чашку до рта, стиснула ее крепче, переваривая новость, потом все же отпила кофе, добавила еще сливок. - Что-то случилось? - поинтересовалась аккуратно. Секундная, практически незаметная заминка, а потом Заклинатель пожал плечами. - Ничего особенного. Царь отправляется в Кеттердам, мне нужно вылететь заранее и все приготовить к его визиту.       Алина молчала. Как будто бы что-то было не так. Смутная тревога висела в воздухе, раздражала, как забытая мысль. Алина никак не могла понять, что ее смущает, что мешает ей. Не могла сообразить. Вроде бы ничего страшного: командировка и командировка. Сколько их еще таких будет? Но что-то тревожило девушку. Или, может быть, она просто стала излишне нервной за последние дни? И ей чудится то, чего нет?       - Алина, - Александр протянул руку, сжимая ладонь девушки, - мне самому не хочется уезжать в такой момент, но я не могу переложить эту ответственность на кого-то другого. Я должен быть там с Царем, должен убедиться, что все в порядке и должен сопровождать начальника. С тобой здесь останутся Федор и Иван, будут дежурить по очереди. Ты и Виталий будете в безопасности. Алина слабо улыбнулась. - Наверное, неправильно оставлять здесь лучших своих ребят? Они тебе там нужны. - Я сам решу, кто мне нужен, - отрезал Александр и добавил уже мягче, - у меня все ребята лучшие. Тебе не о чем беспокоиться. Что тебя тревожит? - Я не знаю, - призналась Алина, хмурилась, прислушивалась к себе, - я просто, наверное, уже из-за всего гипертрофированно переживаю. - Тебе не о чем переживать, - терпеливо произнес Александр, - я не в зону боевых действий отправляюсь. Всего лишь рутинная поездка. Ну же, мой свет, выше нос! Я скоро вернусь, - он заглянул ей в глаза. Алина бледно улыбнулась, чуть сжала пальцы мужчины в ответ. Не так просто, даже после его слов, было перестать волноваться. Но девушка старалась весь завтрак, пытаясь убедить себя, что волноваться действительно не о чем.       Перед выходом из дома Алина протянула Александру ключи. - Давно должна была вернуть, - произнесла, - но, честно говоря, все забывала. Мужчина задумчиво посмотрел на связку, ключи лежали на узкой ладони, холодя кожу. Александр молчал, а потом посмотрел Алине в глаза. - Оставь себе, - произнес тихо. Брови Алины взмыли вверх. Она не ожидала такого ответа. Давно поняла, как ревностно Морозов оберегает свои личные границы, как трепетно относится к своему дому, живя принципу «мой дом - моя крепость», возводя его в абсолют. И вдруг такой ответ. - Саша, ты уверен? - осторожно спросила Старкова, не желая обидеть, но и не желая, чтобы потом Александр жалел о том, что сделал. - Я бы хотел, чтобы в мое отсутствие ты пожила здесь, - медленно произнес Александр, не прерывая зрительного контакта, - сказал бы, чтобы кормить кота или поливать цветы, но... - Но у тебя нет ни кота, ни цветов, - отозвалась Алина и прямо спросила, - почему? - Потому что здесь охрана, будет проще тебя защитить в случае чего. Здесь ты под присмотром. И очень облегчишь жизнь и Федору с Иваном. - Вообще, - протянула Алина, - я нашла себе квартиру и собралась переезжать. - Это прекрасно, - отозвался Александр, - я вернусь и помогу тебе с вещами. Но пока поживи, пожалуйста, здесь. Всего несколько дней. Вчера ты говорила, что имеешь право на каприз, считай, что это тоже мой каприз. Алина фыркнула смешливо и сомкнула ладонь, пряча ключи от чужого взгляда. - Хорошо, - кивнула. Лицо Александра просветлело. ***       Улла даже не повернулась, когда Алина вошла, неся пакет с разными вкусностями, которые купила, чтобы хоть как-то порадовать девушку. Было так стыдно, что заявилась, словно бы это она убила Сергея. Тем более, что Алина не знала, в каких выражениях Морозов рассказал сестре о смерти ее парня. Конечно, Александр обещал, что будет деликатен, но кто знает, как повернулся разговор, а то, что отношения брата и сестры не были простыми, Алина уже давно поняла. Старкова аккуратно притворила дверь, остановилась, вовсе не уверенная, что Морозова захочет ее видеть, захочет видеть вообще кого бы то ни было.       Девушка обернулась, она была бледна, глаза покраснели, а уголки губ опустились. - Привет, - голос ее дрожал. Алина бросила пакет прямо у двери, в несколько шагов пересекла комнату и обняла девушку, та задрожала в ее объятиях. - Мне очень жаль, Улла, - пробормотала Алина, поглаживая девушку по встрепанным волосам. Та тихонько плакала, а потом спросила то, от чего сердце Старковой перевернулось и заныло так сильно и больно, что перехватило дыхание. - Но это же не Александр, нет? Это сделал не он? Наверное, Алина должна была ужаснуться, с упреком воскликнуть что-то осуждающее, но застыла, ошеломленная тем, что родная сестра могла подумать о брате подобное. Наверное, у нее были основания? - Нет, - твердо ответила Алина, - это не Александр. Улла выдохнула как-то обреченно и облегченно и расплакалась еще горше. Алина укачивала Уллу в объятиях, как маленькую, не зная, что ей сказать, как утешить, чем помочь. И просто молчала, поглаживала по голове и тихонько тянулась к свету, согревая девушку, ледяные руки которой цеплялись за Алину. Наконец, Улла отстранилась, шмыгнула носом. - Я рада, что ты пришла, - произнесла, - а Алекс? - Уехал в командировку, - ответила Алина, внутреннее радуясь, что Улла хотела видеть брата, значит, несмотря на ужасный вопрос, которым встретила Алину, все же не винит Александра в произошедшем, - я принесла тебе кое-что вкусненькое. Старкова метнулась к двери, схватила пакет, на ходу стала доставать разные свертки. - Сыр, - бледно улыбнулась Улла, - ты запомнила. - Конечно, - фыркнула Алина.       Она суетилась, накрывая на стол, заваривая чай, болтая о всякой ерунде, рассказывая о работе в библиотеке, о гришах. - А что твой развод? - спросила Улла, она еще не до конца успокоилась, но плакать перестала и вполне бодро жевала любимый сыр, от которого Алина со смехом отказалась. - Это, оказывается, такой долгий и трудный процесс, - покачала головой Алина, - замуж выйти, поверь, легче. Улла хихикнула и погрустнела. - Мы с Сергеем хотели пожениться, - произнесла тихо. Старкова отвела взгляда, ей не хотелось говорить о том, какой ошибкой бы это стало.       Она скользила взглядом по комнате, увидела гитару. - Репетируешь? - спросила, указывая подбородком на инструмент, переводя разговор. Улла проследила за взглядом Алины. - Очень давно не играла, - призналась. Алина поднялась, аккуратно взяла гитару, села, протягивая инструмент Улле. - Сыграй мне. - Но... - пробормотала девушка. - Пожалуйста? - состроила рожицу Алина, - Александр говорил, что ты очень талантлива, а я еще ни разу не слышала ни твоей игры, ни твоих песен. - Ты хочешь, чтобы я сыграла что-то свое? - недоверчиво посмотрела на Заклинательницу Морозова. - Очень хочу, - кивнула Алина, - и конечно, твое. - А... что? - растерялась проливная, но гитару в руки взяла, пробежалась пальцам по струнам. - На твой вкус, - ответила Старкова.       Улла задумчиво перебирала струны, взгляд ее уперся в стену, потом по губам скользнула горькая усмешка, а в глазах мелькнула беспросветная тоска, от которой у Алины мурашки побежали по коже. А потом девушка запела.

Я обещаю вернуться — никогда, никогда. Когда короткая осень горит небесным бледным огнем, Когда от холода жмутся друг к другу в ночи поезда, И коль случится проснуться, мы никогда не уснем. Так дай мне воздух — и я стану тебе крылом. Я дам тебе бурю и, может быть, даже грозу. Твое время течет за мной, как расплавленное стекло, Мои сны о тебе далеко остались внизу. Внизу проснутся метели, чей воздух легок и дик, И зазвенят свиристели, как ледяная вода, За тем, что мы не допели, мой милый, что не узнаешь из книг, Я обещаю вернуться в наше личное никогда. Не осенняя дремота над чеканным переплетом — То за нами сны приходят, сны выходят на охоту, Для медведя, для разлуки есть у них тугие луки, И гарпун для белой ночи и белого кита. Так дай же мне воздух, и я стану тебе крылом. Я дам тебе бурю и, может быть, даже грозу. Твое время течет за мной, как расплавленное стекло, Мои сны о тебе — далеко остались внизу, И перед тем, как очнуться, смотри — с твоего корабля Крысой прыгает страх, почти не касаясь бортов, И ты видишь, как мимо плывет голубая Земля На спинах холодных гладких черных китов. Не осенняя дремота — Сны выходят на охоту, Для медведя, для разлуки есть у них тугие луки, И гарпун для белой ночи и белого кита. Так дай же мне воздух, и я стану тебе крылом. Я дам тебе бурю и, может быть, даже грозу. Твое время течет со мной, как расплавленное стекло, Мои дни без тебя — далеко остались внизу, за спиной, И перед тем, как очнуться, смотри — с твоего корабля Крысой прыгает страх, почти не касаясь бортов, И ты видишь, как мимо плывет, плывет голубая Земля На спинах холодных гладких черных китов. И перед тем, как очнуться Я обещаю вернуться

      Музыка стихла, но отзвук ее еще звучал в комнате, завораживающий голос Уллы еще звучал в комнате, и сердце Алины билось ровно и сильно. - Вау, - прошептала девушка, переводя взгляд на грустную Морозову, - это... это... потрясающе, Улла.       Больше всего Алину поразил не сам текст и не музыка, а голос Уллы, ее глубокий, проникновенный, сильный голос, в нем было нечто магическое, словно не из этого мира. Этот голос мог бы толпы вести за собой на славу или на смерть. Да куда угодно.       - Спасибо, - тихо ответила Морозова, убирая гитару, лицо ее немного просветлело, - я так хотела бы, чтобы он вернулся, - произнесла Улла, - чтобы все это оказалось ошибкой, но, - девушка оборвала сама себя, неловко пожала плечами, - я знаю, что для вас он всего лишь дилер, наркоман и жестокий человек, но я его любила, - Морозова вздохнула, - ужасно звучит, да? Алина отвела взгляд. Она не могла сейчас отчитывать Уллу или убеждать ее, что так лучше. Звучало чудовищно даже в мыслях Старковой, и она сочла за благо промолчать. - Ты не успела передать письмо Сергею, да? - спросила Улла после длительного молчания. Алина отрицательно покачала головой. - Но ты же... уничтожила его? - с тревогой спросила Улла, - там, - она помялась, - была речь о довольно влиятельных ребятах из Кеттердама, не нужно, чтобы это письмо попало в чужие руки. - Уничтожила, - кивнула Алина и замерла, - из Кеттердама? - уточнила, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. - Да, - подтвердила Улла, - международный картель. Она говорила об этом, как о чем-то обычном, нормальном, но Алину волновало сейчас не это.       Александр улетел в Кеттердам. И туда же вели связи покойного Сергея. И там же... контролировал наркотрафик Каз Бреккер. И там же Инеж должна бы встретиться с кем-то, кто мог бы пролить свет на ту историю со терактом девятилетней давности.       Да нет же, нет! Алина просто накручивает себя! Это всего лишь совпадение! Не мог же Александр... Или мог?       Старкова готова была взвыть от бессилия. Она бросила взгляд на часы. Александр уже должен был приземлиться. Позвонить ему? Спросить? А что спросить? Голова шла кругом.       Алина стиснула зубы, а потом, извинившись перед Уллой, вышла в коридор. И набрала номер Николая. - Золотко! Рад слышать, - произнес Николай. - Не отвлекаю? - спросила Алина. - Для тебя всегда свободен, - рассмеялся Ланцов. - Смотри, чтобы Зоя тебя не услышала, - хмыкнула Алина, - я буквально на пару минут. Александр улетел в Кеттердам и не сказал мне на сколько, а я не могу до него дозвониться, наверное, перепутала номер рейса, и Морозов еще в пути. А мне надо узнать, когда он возвращается. Я хочу купить билеты в театр, выкупить их надо в ближайшее время. На мгновение в трубке воцарилась тишина. Обоснование было так себе, но Алине нужно было что-то сказать, разыграть глупую, забывчивую девочку. Пусть так. Просто проверить свое предположение. И плевать, что подумает обычно весьма проницательный и внимательный Ланцов. - Странно, что он улетел сейчас, - ляпнул Николай, - отец будет в Кеттердаме только через полторы недели. И осекся. Алина задержала дыхание. Перед глазами все поплыло. - Наверное, там сложная местность, - пошутила, стараясь, чтобы голос не срывался, а тон не фальшивил. - Да, - тут же подхватил ее слова Ланцов, уцепился за них, словно за спасательный круг, - отец выбрал какую-то новую гостиницу, старая ему чем-то не угодила в прошлый раз. А чтобы проверить новое место, нужно больше времени. - Конечно, - тихо произнесла Алина, - я понимаю. И надолго эта командировка? - Пару дней, не более, - ответил Николай, - можешь смело покупать билеты. - Спасибо, - отозвалась Алина и попрощалась.       Она постояла некоторое время, глядя в стену, пытаясь переварить услышанное. А в голове крутился только один вопрос: «зачем Александр отправился в Кеттердам сейчас?»