Вспышка

      Наверное, все же что-то да сумел Боткин вбить в ее своенравную голову во время учебы в школе. В конце концов, у них была серьезная военная подготовка, ведь каждый гриш в случае войны должен был служить Равке. Другое дело, что многие выбирали мирную жизнь, как, например, сама Алина, и что-то все равно забывалось. Но какие-то рефлексы были вбиты в подкорку, их не могли стереть время и мирная жизнь. Уж Боткин-то постарался. Позже Алина задумается о том, чтобы сказать учителю «спасибо». Его суровые уроки спасли жизнь не только ей, но и Виталию, позволив не растеряться и среагировать мгновенно.       Как только Алина увидела тени, пока остальные пытались осознать то, что произошло, пока они только начинали движение к ней, понимая, что она бесценна как заложник, как шанс сохранить их жизни, девушка потянулась к Виталию, буквально хватая мальчика за рубашку, притягивая к себе, несмотря на изумленный вскрик и инстинктивную попытку вырваться, а второй рукой создала щит, яркий и сияющий - маяк в чернильной тьме, что заполняла пространство.       Девушка дернулась к простенку между окнами, занимая наиболее безопасную позицию, прикрывая спину, в то время, как во дворе стрекотали выстрелы, что-то грохнуло, а сама Алина непременно бы ослепла, если бы не ее свет, который, наверное, мешал Александру осуществлять его план, но их с Виталием безопасность была в приоритете.       Распахнулась дверь, дальнейшее слилось в хаотичную картину из выстрелов, стремительных теней, ужасающих монстров, криков, звука падающих тел и металлического, пряного запаха крови. Разлетелось окно, их бы непременно осыпало осколками крошева, если бы не щит девушки, который надежно укрывал их, давая максимальную защиту от всего.       Фигуру Дарклинга Алина узнала мгновенно. И если бы не была так сосредоточена, то непременно оценила, как ему идет военная форма, но было не до того. Она видела лишь часть того, что происходит. Все остальное потонуло в черной тени, будто бы разом наступила беззвездная ночь, накрывая комнату. Как во всем этом ориентировался Дарклинг, Алина не представляла. Но в конце концов, это были его тени, это была его стихия, подконтрольная ему.       Она хотела бы не смотреть, но когда к ее ногам упал обезображенный труп, лишь успела закрыть глаза Виталию. Ни к чему мальчику такое потрясение. В какой-то момент Александр оказался в ее поле зрения, взмахивая рукой, посылая разрез, опрометчиво открывая спину, в которую целился один из тех, кто привез Алину сюда. Девушка вскрикнула, дернулась вперед, закрывая собой Виталия, оставляя вокруг мальчишки щит, открываясь сама. Она взмахнула рукой, посылая вспышку света, сбивая противника с толку, заставляя вскрикнуть, руки его метнулись к обожжённым глазам, закрывая их, а затем сталь разреза закончила его жизнь.       Александр бросил в сторону Алины мимолетный взгляд, глаза его расширились. Девушка инстинктивно дернулась в сторону, разворачиваясь, теряя концентрацию, чтобы столкнуться лицом к лицу с Мальеном.       Его вид был страшен. На лбу алела рана, один глаз был залит кровью, на губах блуждала злобная усмешка, его шатало из стороны в сторону, а в трясущихся руках он держал пистолет, направленный прямо на Алину. - Выстрел в живот, моя дорогая жена, весьма болезненная смерть, - процедил Мальен.       На фоне вдруг возникшей оглушительной неестественной тишины, среди окровавленных тел, сладкого и едкого запаха пороха и крови, среди рассеивающихся теней слова мужа прозвучали оглушительно громко. - Но не мгновенная, - пересохшими губами прошептала Алина.       Раздался выстрел, девушка едва успела вскинуть руки, формируя сияющий щит. А в следующий миг спина Мала вспыхнула. Он заорал, дернулся в сторону, его сбили с ног, пистолет отлетел прочь, прямо к ногам дрожащего, бледного, но решительного Виталия с зажигалкой в руках. Он исподлобья смотрел на Алину, в глазах его наряду с потрясением тлело и опасение. С губ Старковой сорвался нервный смешок. Кузнецов действительно считал, что она будет его ругать в такой момент. Девушка сжала руку, гася свет.       В дом постепенно возвращалось естественное освещение. Алина протянула руку, и Виталий с готовностью кинулся в ее объятия. Александр широким шагом подошел к Старковой. Та завороженно посмотрела на него, смотрела так, словно они были одни в этом мире, словно никто и никогда не смог бы разлучить их, словно они две части одного целого. Ведь она попала в переделку, а Морозов примчался ей на выручку. Как ему удалось узнать, что она в беде, Алина поймет позже, а сейчас ее сердце полнилось жгучей благодарностью. - Спасибо, - выдохнула Алина. - Не меня благодари, - фыркнул Александр, кивнул в сторону Виталия, - вон какой у тебя защитник растет. Вы в порядке? Алина тихонько рассмеялась, кивнула, Кузнецов робко улыбнулся Морозову. - Идемте, - произнес Дарклинг.       Алина огляделась, Мальена заковали в наручники, Керамзова как раз выводили из дома. Во дворе девушка разглядела полицейские машины и крайне довольного Виноградова.       Старкова встретилась взглядом с мужем, он смотрел со злобой, от которой Алина непроизвольно вздрогнула, по коже поползли мурашки. И ей бы стоило сдержаться, ведь они победили, но... Оставив Виталия, под пристальным взглядом Дарклинга и оперативников, которые держали Мальена, девушка подошла к мужу, склонив голову набок, посмотрела в голубые глаза. Она так его любила когда-то, но все проходит, и любовь обернулась чем-то грязным с запахом гари и пороха. Он пытался контролировать ее, использовать, а потом и вовсе хотел убить. Алина поджала губы и хотела уже отойти, когда губы Мала растянулись в самодовольной ухмылке. Он был готов что-то сказать, очевидно, что-то, что вывело бы Алину из себя.       Жгучее раздражение, ярость и злость сплелись в тугой раскаленный клубок в груди. Старкова размахнулась и изо всех сил ударила Оретцева. Голова его мотнулась. Алина зашипела, затрясла ушибленной рукой.       - Заклинательница, - закатил глаза Александр, подойдя, взял Алину за руку, поцеловал костяшки пальцев, - кто ж тебя так бить-то учил? - Ну так научи, как надо! - рыкнула Алина, вся еще во власти и раздражения, и ужаса недавнего боя, и липкого страха, отчаяния и досады, готовности умереть. Александр снова поцеловал ее руку, не отпускал, в глазах его тлела нежность и легкая насмешка, любование и восхищение, столь много всего, что у Алины захватывало дух. - Непременно научу, мой свет, - мягко произнес Морозов.       Они вышли во двор, Алина щурилась и вновь прижимала к себе Виталия, не желая отпускать. К ним подошли донельзя довольный Виноградов и очень сосредоточенный Федор. Алина покосилась на Дарклинга, тот мрачно смотрел на Каминского. Вздохнув, Алина решила, что лезть во взаимоотношения начальника и подчиненного, тем более, на глазах у других людей точно не станет. Хотя сердцебит вовсе и не был виноват в том, что случилось.       - Вы целы? - поинтересовался Федор. - Конечно, - фыркнул, отвечая за нее Александр. Вид при этом у него был столь самодовольный, что Алина только глаза закатила. Позёр! - Как вы нас нашли? - спросила Алина. Виноградов и Федор переглянулись, потом следователь подошел к Виталию, присел перед ним и протянул к вздрогнувшему мальчику руку: - Позволишь? Виталий неудоуменно нахмурился, Алина вскинула бровь, а Виноградов быстро ощупал подкладку пальто инферна и вытащил небольшой плоский металлический круг, поднялся, демонстрируя Алине. - Маячок. Не только Дарклинг здесь способен обеспечить вашу защиту, - он улыбался. - Полагаю, что это была не столько защита, сколько слежка, - вздохнула Алина, - меня тоже вели? - Тебя бы не посмели, - вполголоса произнес Александр, в голосе его была едва заметная, но угроза, взгляд, обращенный на следователя, был нечитаем. Тени вздрогнули, ложась у ног Заклинателя, как послушные собаки. С лица Виноградова вмиг слетела улыбка, взгляд стал жестким. - В любом случае, мисс Старкова, вы и Виталий будете проходить по делу как свидетели, поэтому прошу вас, пока длится следствие, не покидать Ос Альту.       Алина отрывисто кивнула. Она постепенно расслаблялась, осознавая, что все закончилось. Запоздалый ужас заставлял ее бледнеть, колени подкашивались, а перед глазами все плыло. Девушка схватилась за Дарклинга, опасаясь, что может упасть. - Сейчас мы можем ехать? - тут же отреагировал Заклинатель, обращаясь к Виноградову. - Вас вызовут, - кивнул следователь, подмигнул бледному Виталию и пошел к полицейской машине. Алина все еще цеплялась за Александра, не уверенная, что сможет сделать хоть шаг самостоятельно, на нее вдруг накатила такая слабость, словно она не спала несколько дней. Морозов прижал ее к себе. - Я могу идти сама, - вяло сопротивлялась Алина. - Конечно, - невозмутимо произнес мужчина и подхватил девушку на руки, - но так будет лучше, правда? - взгляд его полнился лукавой нежностью. Алине подумалось, что Александру просто хотелось прижать ее к себе покрепче, вот и нашел повод. Его лицо было так близко, что хотелось немедленно поцеловать, но Алина лишь крепче обхватила Морозова за плечи и прижалась к груди. Он пах собой: полынным абсентом и горьким кофе, а еще порохом, сталью и кровью. Но это было неважно. Алина нисколько не боялась.       Александр посадил Алину в машину, к девушке скользнул Виталий. Федор занял водительское кресло, Морозов сел рядом. Машина плавно тронулась с места, Алина оглянулась на дом, зиявший выбитыми стеклами, занавески трепетали на ветру, калитка едва держалась. И даже отсюда была видна пожухлая трава, залитая кровью. Сердце сжалось. Это ведь был ее отчий дом, светлые воспоминания о котором теперь будут омрачены тем ужасом, что она пережила в этих стенах. Алина поджала губы. - Мы все восстановим, - вполголоса произнес Александр.       Алина слабо улыбнулась. Она не была уверена, что хочет что-то восстанавливать, не знала, хочет ли сюда возвращаться. Откинув голову на спинку сидения, Алина смотрела в окно, на проносящиеся мимо поля и лесополосы, на хмурое, свинцовое небо, грозившее пролиться дождем. Усталость и пережитое сыграли свою роль, в какой-то момент девушка задремала.       В первый раз она проснулась, когда они остановились у приюта. В окно Алина видела, как Александр что-то тихо говорит серьезному и сосредоточенному Виталию, а потом пожимает руку мальчику. О чем они говорили, Алина не услышала.       Второй раз она пришла в себя, когда машина остановилась у жилого комплекса Александра. Девушка вяло моргала, подбираясь на сидении, потом с силой провела пальцами по бровям к вискам, пытаясь проснуться. - Федор, - тихо позвала Каминского и твердо произнесла, - спасибо, - едва заметно улыбнулась, - девчонкам привет! Сердцебит усмехнулся в ответ, Дарклинг хмыкнул, но напряжение царившее в машине сошло на нет. Алина выбралась наружу и была такова. Морозов еще что-то тихо сказал Федору и тоже вышел. Машина скрылась за поворотом.       Алина смотрела на жилой комплекс, слушая шум реки. Наверное, она замерзнет зимой, и можно будет погулять по льду. - А ты выбирался зимой на лед реки? - спросила Александра, пока они шли к дому. - Конечно, - не задумывась, ответил мужчина, - с первых месяцев зимы. - Рисковал, - покачал головой Алина. - И знал об этом, - хмыкнул Морозов, - однажды, конечно, провалился в ледяную воду. Получил от матери нагоняй. Но гулять по льду все равно не перестал.       Квартира встретила их тишиной, запахом кофе и шлейфом духов Алины. Это было так привычно, словно девушка жила здесь уже давным-давно. Усталость накрывала с головой, но все же оставалось еще кое-что, что не давало Алине покоя. И Старкова решила сразу расставить все точки, чтобы можно было с чистой совестью закрыть эту страницу их жизни и идти дальше.       Их жизни. В этом словосочетании было столько восхитительного, что девушка едва сдержала улыбку, сердце стучало в предвкушении будущего.       - Зачем ты ездил в Кеттердам на самом деле? - спросила, прислонившись к косяку, скрестив на груди руки. Откинув голову назад, смотрела на спокойного Александра, в глазах которого мелькнуло что-то темное и мрачное. Он остановился напротив, прислонившись плечом к стене, точно так же сложил руки на груди, отзеркаливая позу Алины. - Встречался с Казом Бреккером, - ответил спокойно. Глаза Алины расширились от ужаса, девушка нервно облизала пересохшие губы. - Зачем? - хотела бы говорить спокойно, но голос дрогнул. Александр криво усмехнулся. - Думаешь, что поехал убивать его? Алина вздрогнула. Даже насмешка на такую тему была невыносима. Старкова совершенно не знала Бреккера, только из рассказов Нины, Инеж и Александра. Конечно, все три разнились в своей оценке, но говорить о смерти любимого супруга своей подруги, зная, какое горе это принесет Инеж, Алина не могла. - Алина, - покачал головой Александр, - Алина, Алина. - Что? - тут же вскинулась девушка, прищурилась недобро, готовая отражать выпад. - Всего лишь разговор. Я отдал кое-что в обмен на доказательства вины Василия. Мне нужно было прижать мальчишку к ногтю, чтобы он никогда не посмел навредить нам. Алина нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное, закусила губу, глядя на Заклинателя. Ей стало стыдно, что сразу подумала самое плохое. - Что ты отдал? - спросила осторожно. Александр безмятежно улыбнулся, хотя в глазах тлела странная тоска, которой девушка не могла найти объяснения. - Девять лет своей жизни, - коротко ответил мужчина, отталкиваясь от стены и подходя к девушке, потянул ее на себя, - идем в душ. - Но, - начала Алина, покорно позволяя взять себя за руку и увлечь в глубь квартиры, - я не понимаю. - Идем, - повторил Александр, - давай, - подтолкнул ее в ванную, показывая, что разговор на эту тему окончен.       Окончен, вероятно, навсегда. ***       Скандал вышел знатный. Еще бы, известный бизнесмен, работавший в том числе с государственными заказами, меценат, спонсировавший приют, а еще и аристократ, - все как-то разом вспомнили о корнях Керамзова, - оказался преступником, на чьих руках была кровь детей. Гудела вся Равка. Новостные порталы неделями пестрели репортажами и десятками интервью всех приближенных к Керамзову лиц, которые все, как один, говорили о том, каким нехорошим человеком был Всеволод.       Алина морщилась, газеты старалась не читать, еще и потому, что имя Мальена Оретцева в них мелькало едва ли не чаще, чем имя Всеволода.       Конечно, прознали и о ней. Девушка все еще оставалась женой осужденного директора сгоревшего приюта, воспитанницей Керамзина, которая много лет работала там. Оставалась свидетельницей по делу.       А еще она была неверной женой. Об их с Александром романе строили самые невероятные предположения, которые злили Алину и искренне веселили Нину, которая со свойственной ей желчностью не переставала комментировать происходящее. Уж она-то читала все, что могла найти, кидала Алине ссылки, приносила печатные издания и развлекалась от души. - Зеник, порой я тебя ненавижу, - стонала Алина, узрев очередной громкий заголовок, от них ее уже тошнило. - Это же весело, - хохотала сердцебитка, - просто парад уродов какой-то! - в голосе ее было полным-полно презрения.       Пару раз Алине звонили невесть как раздобывшие ее телефон журналисты, Алина даже не озвучивала отказ, она просто обрывала звонок. Пытались добраться и до Виталия, но здесь в дело вступил Александр. Алина не знала, как он это провернул, вероятно, со свойственной ему в таких делах жесткостью, но от мальчика быстро отстали. Старкова не знала, как выразить свою благодарность, но Морозов только отмахивался. У него было много дел.       Компанию Ланцова трясло с ног до головы. Царь рвал и метал, называя Александра предателем, пытаясь уберечь старшего сына от тюрьмы, пытаясь купить всех и вся. Но шила в мешке было уже не утаить.       Это был второй главный скандал месяца. Все вокруг знали о пристрастии золотого мальчика Василия Ланцова к наркотикам, но никто и помыслить не мог о сбыте и торговле. Масла в огонь добавил и Оретцев, который тут же сдал своего приятеля, не задумываясь ни на мгновение. Речь шла о международном картеле, мелькало имя печально известного Каза Бреккера, скандал набирал обороты, выходя на новый уровень. Совет директоров компании Петра Ланцова потребовал от него отстранить Василия от работы, намекая самому Петру, что пора бы уйти на покой.       И в конце ноября у руля компании встал донельзя довольный Николай. - Я бы тебя расцеловала, Морозов, - на совместном ужине Зоя с изящной небрежностью крутила в руках бокал с вином, любуясь рубиновыми переливами сквозь стекло, - но не хочу лечить ожоги, - Ланцова бросила быстрый взгляд на Алину. Та хмыкнула в ответ, посылая шквальной безмятежный взгляд. - А я расцелую! - с объятиями полез к отбивающемуся Александру Николай под веселый смех Зои и Алины, - а еще ты ведь теперь мой подчиненный! - глаза младшего Ланцова коварно блестели. Морозов закатил в ответ глаза.       Как только имя Каза Бреккера появилось в газетах, Алина тут же позвонила Инеж. Спокойный и очень уставший голос подруги не обманул Старкову. Инеж была разбита. - Что насчет встречи с твоим источником? - за всеми событиями было так легко забыть о том, в чем Александр обвинял Бреккера. - Мертв, - коротко ответила Инеж. Алина со свистом втянула воздух. Это выглядело подозрительно. И это означало, что правды они не узнают никогда. - Я знаю, - осторожно начала Старкова, - что ты никогда не отступаешь, но может быть, стоит оставить прошлое в прошлом? Инеж мрачно молчала в трубку. Тишина была плотной и недоброй. Подруге не нравились слова Алины, ведь Призрак не отступала никогда, всегда шла до конца. Такова была Инеж Гафа, порой в ущерб себе. - Инеж, - позвала Алина, повторила настойчило, - это все в прошлом. Нам всем стоит двигаться дальше. Казу и Александру нечего делить, а нам и подавно. В конце концов, если, - Алина помялась, ей самой было страшно говорить это, неприятно, но озвучить стоило, - Александр будет угрожать твоему супругу, у тебя достаточно компромата на него. А если Каз сделает выпад... - Не сделает, - тут же перебила Инеж. Алина вздохнула. Она не могла бы с такой же уверенностью сказать то же об Александре. Ей не нравились слова подруги. И не нравилось, что Александр оставался в уязвимом положении. К тому же оставался тайной визит Морозова в Кеттердам, тайной, которой Заклинатель не собирался делиться. Никто не даст гарантии, что через год, два или десять не всплывут все прегрешения Морозова или Бреккера, никто не даст гарантии, что их спокойная жизнь не оборвется в один миг. Но так было. Изменить этого Алина не могла, только принять. - Тогда вообще не понимаю, о чем нам беспокоиться, - безмятежно ответила Алина, с силой сжимая телефон, сердце стучало неровно, а во рту прочно поселился противный кислый привкус, - некоторым тайнам лучше оставаться нераскрытыми, - произнесла твердо. Знала, что Инеж никогда не согласится с этими словами, но надеялась на благоразумие подруги.       В начале декабря Алина отправилась на учебу. Это оказалось сложнее, чем она предполагала. - Я совсем разучилась учиться, - ныла девушка, обложившись учебниками и методичками. Нина, полностью погруженная в подготовку к свадьбе, едва ли могла выразить ей свое сочувствие. Александр посмеивался и привозил ужин, поставив своим долгом отвлекать девушку от учебы. - Ты мешаешь, - говорила Алина, а сама подставляла шею под ленивые поцелуи. - Мне уйти? - коварно спрашивал Александр, зная, что положительный ответ не получит никогда.       Он часто оставался в ее небольшой съемной квартирке в старом фонде. Здесь была маленькая комната и крошечная кухня, зато высокие потолки, арочные окна и вид на широкий проспект, по которому день и ночь сновали машины, и движение не прекращалось никогда. Это был пульс Ос Альты, который Алина завороженно слушала круглые сутки, привыкнув к нему настолько, что он ощущался как ее собственный. Это ведь по-прежнему был ее любимый город, где она знала каждый уголок, с восторгом открывая новые места вместе с Александром.       Сертификат Алина получила за день до свадьбы Нины и Матиаса. И с ужасом обнаружила, что совсем не готовилась к свадьбе подруги. В последний момент успела записаться в салон красоты, но надеть было совершенно нечего. Ошарашенная и расстроенная Алина замерла перед распахнутым шкафом, пытаясь посчитать деньги, перебрать в уме известные ей магазины одежды, раздумывая сейчас бежать ей и искать платье или же каяться Нине и идти в каком-нибудь старом наряде, которых было не так уж и много на самом-то деле. Подруга ее не простит! Она даже вспомнила о том самом темно-синем платье, в котором была в Керамзине во время визита Ланцова. И пусть воспоминания были неприятными, но платье-то было красивым и очень девушке шло. Вот только она тогда его так и не забрала.       Алина полезла в шкаф, перебирать вещи. Под ноги ей упал пакет с логотипом ателье Костюка. Нахмурившись, Алина пару секунд смотрела на него, а потом рассмеялась. Как она могла забыть! Платье Заклинательницы Солнца!       Алина бережно вытащила наряд, расправила, любуясь тончайшим кружевом рукавов и легкой юбкой с разрезом, проводя рукой по золотистой вышивке. Это было ее платье. Это было то, чем она была - Заклинательницей Солнца.       Улыбаясь, приложив к себе платье, Алина кружила по квартире, напевая незамысловатый мотив.       А следующим вечером, кружила по залу ресторана вместе с Александром, ловя на себе его восхищенный взгляд, полный вожделения, и тени и свет кружили вокруг них.       Нина была в восторге. Прекрасная и очень счастливая, в платье в стиле старинных фьерданских нарядов с традиционной вышивкой, она то и дело смахивала слезы счастья, обнимая подруг. Инеж и Алина с опаской поглядывали на мирно беседующих Бреккера и Морозова, которые не то, чтобы испытывали восторг от общения друг с другом, но настолько мужественно держались, что стоило бы похвалить.       После Нового года, который Алина и Александр, нарушив запрет покидать Равку, провели в Кеттердаме, вступил в финальную фазу процесс над Керамзовым, Оретцевым и Василием Ланцовым. Всеволод и Мальен получили длительные сроки тюремного заключения, как и Василий. Но последний благодаря деньгам и связям отцам в итоге был заключен под домашний арест. Алина злилась и негодовала, Александр ходил мрачнее туче, но поделать ничего не мог, от чего бесился еще больше.       Зато адвокат Алины был в восторге. Константин быстро и ловко провернул процедуру расторжения брака в одностороннем порядке. Свободная и счастливая Алина, получив заветный документ, хлопала в ладоши. Константин получил свой гонорар из денег, которые Алине возместил банк, и напомнил ей о брачном договоре. Старкова заверила адвоката, что, если вновь соберется замуж, то непременно обратится к нему. Но замуж она не собиралась. Возможно, никогда. Чувствовать себя свободной было приятно. В этом чувстве было что-то пьянящее и головокружительное.       Мальен безропотно подписал все бумаги, и земля, на которой стоял Керамзин отошла Алине. Какое-то время Старкова думала о том, чтобы вновь отстроить приют, но ее, как ни странно, разубедил Виталий.       - Нашего дома больше нет, мисс Старкова, - произнес серьезно, смотрел на девушку так по-взрослому, что сжималось сердце, - мы все теперь разбрелись по другим домам. И, - он неловко пожал плечами, - мы привыкли. Не надо вновь нас перемещать с места на место, мы ведь не вещи. Алина, закусив губу, смотрела на мальчика, которого по-прежнему опекала, а получив несколько уроков в неделю, еще и гоняла безжалостно на занятиях, впрочем, как и всех остальных. Любимая и очень строгая учительница литературы в первой специализированной школе Ос Альты, мисс Алина Старкова не давала спуску даже своим любимчикам.       Тогда Алина крепко задумалась, чего же она хочет. И поняла, что Виталий прав, не стоит восстанавливать Керамзин. Алина только представила новое здание приюта на этом месте, и сердце ее неровно забилось. Глупость, конечно, но казалось, что ничего хорошего не может быть там, где произошла такая трагедия. Подобные мысли мелькали все чаще, пустили корни в разуме и сердце, хотя Алина никогда не была суеверна.       Девушка несколько раз съездила на место трагедии, побродила среди гари и обломков, укрытых первым снегом. Наверное, смотрелась странно среди развалин, на пепелище, одинокая фигура среди мертвых, окутанная солнечным светом и воспоминаниями.       Посоветовавшись с Александром, Алина продала землю, благо от желающих приобрети столь лакомый кусочек отбоя не было. Продала девушка и дом родителей вместе со всеми вещами, оставив себе только ту самую шкатулку, в которую мама складывала драгоценности.       Александр предлагал купить квартиру в каком-нибудь особо охраняемом жилом комплексе. - Нет, - отрезала Алина, - только старый фонд. Это был ее город и жить она хотела там, где был сохранен дух старой Ос Альты. Морозов ворчал и убеждал, уговаривал, приводил аргументы, доводы, но так и не добился желаемого.       Улла выписалась из клиники в середине апреля и сразу же стала готовиться к поступлению в консерваторию. - Ты не хочешь отдохнуть? - спрашивала Алина девушку, которая пока жила у Александра. - У меня мало времени, - отзывалась Улла, - я достаточно отдохнула. Александр пожимал плечами и сестре не препятствовал, Алина качала головой и периодически вытаскивала Уллу на прогулки, привозила ей сыр и всячески защищала от педантичного Александра.       И именно Улла спросила как-то вечером брата: - А ты не хочешь познакомить Алину с матерью? - в глазах ее тлело хитрое довольство, когда Александр мгновенно помрачнел и покосился на Алину с чем-то, похожим на опаску. Это был поистине морозовский удар. Алина переводила взгляд с брата на сестру, отмечая, как же они похожи. - Нет, - отрезал Александр, сорвав смешок с губ сестры. Алина пожала плечами. Из рассказов Уллы и Александра девушка поняла, что Багра Морозова не самая приятная личность, не тот человек, с которым хочется водить знакомство. Но познакомиться все же пришлось на одном из приемов, устроенном Петром Ланцовым по случаю получения им депутатсткого мандата.       Александр привычно руководил безопасностью, пропадая где-то. Николай сыпал шутками, лавируя между гостями со свойственной ему непринужденностью. Зоя холодной улыбкой отвечала завистникам, которые намекали на то, что Николай намеренно подставил старшего брата, чтобы получить место директора компании Ланцова.       Доставалось и Алине, столичное общество каким-то образом прознало о роли Александра во всей этой истории, а имя Старковой слишком часто мелькало на страницах газет в связи с судебным процессом над Керамзовым, Оретцевым и Ланцовым.       Так что к середине вечера Алина, спрятавшись в углу зала, раздумывала над тем, как бы половчее улизнуть. Тут ее и нашел Петр Ланцов, который на удивление уж ее виноватой ни в чем не считал, а по-своему даже благоволил. Александр, прекрасно осведомленный о похождениях своего начальника, скрипел зубами, но запретить общаться им, конечно, не мог. Алина с теплой улыбкой принимала комплименты от Царя, но не переходила грань, отметая любые поползновения в ее сторону, сразу дала понять, что никакие романы на стороне ее не интересуют.       - Как это ты не знакома с Алиной? - услышала Старкова удивленное, - она же девушка твоего сына, Багра! - Если бы я знакомилась с каждой девицей, которую мой сын тащит в постель, мне бы жизни не хватило, - услышала Алина пренебрежительный ответ, в голосе слышались знакомые властные нотки. - Нет-нет, - безаппеляционно заявил Петр, - так не пойдет. Алина! - он заметил прячущуюся девушку, которая натянула на лицо вежливую улыбку, - иди-ка сюда. Ничего не оставалось, как подойти.       Багра Морозова смерила Старкову холодным взглядом. Алина не могла не отметить сходство матери и сына, как не могла не отметить и красоту этой женщины, гордую посадку головы и природное изящество. - Алина, это Багра Морозова - мать Александра. Багра, это Алина Старкова... - Очередная пассия моего сына, - поморщилась Багра. Алина поджала губы, чувствуя, как алеют кончики ушей. Улыбка вмиг слетела с губ девушки. - Заклинательница Солнца, - продолжила тем временем Морозова, заставив Алину, которая уже собиралась откланяться, удивленно посмотреть на женщину, - вам прочили великое будущее с вашим-то уникальным даром. Алина поджала губы, выпрямилась, вскинув подбородок, глядя на женщину свысока, не собираясь терпеть чужое осуждение. Она построила свою жизнь так, как сочла нужным. И была счастлива. - Что же, не всем быть великими, - ответила холодно, - хорошего вечера, - кивнула, улыбнулась уголком губ Петру и направилась к выходу.       На улице глубоко вдохнула свежий вечерний воздух, прикрыв глаза. Презрительный взгляд темных глаз, высокомерное выражение породистого лица, ледяной тон Багры оставили неприятный осадок. Эта женщина была предубеждена против Алины, в сущности, на пустом месте. Наверняка считала ее неподходящей парой сыну.       Алина щелкнула пальцами, зажигая вокруг искры солнечного света, позволила им погаснуть, снова щелкнула, озаряя пространство вспышкой. И еще раз, и еще, словно посылая сигналы во тьму. И тьма откликнулась. Ласковыми тенями опутала руки, скользя между пальцами, поползла вверх, подобно шелковым лентам, будоража, заставляя мурашки бежать по коже. Алина улыбнулась. - Решила сбежать? - тьма говорила бархатным голосом над самым ухом. Алина откинулась назад, зная, что не упадет. И действительно ее подхватили теплые руки. - Скучно. Бесполезно, - отозвалась Алина, греясь в родных объятиях, - лучше поеду домой. - И это никак не связано с инициативой Царя познакомить тебя с Багрой? - посмеивался Александр. Алина едва не выругалась. Он, конечно, же заметил. Иногда казалось, что Морозов знает все, утаить от него что-то было практически невозможно. - Почему она... - начала Алина и осеклась. Александр молчал. Наверное, не лучшей идеей было жаловаться сыну на его мать, а все же было так обидно, что Алина не могла молчать, - она заранее записала меня во враги, - призналась. Руки, обнимающие ее, напряглись на мгновение, а потом расслабились. - Моя мать вообще никого не любит, - отозвался Александр, - не принимай на свой счет. Она критикует всех и каждого. А ты для нее... - мужчина замолчал, подбирая слова. - Очередная девица ее сына, - мрачно закончила за него Алина. Ответом ей был шумный выдох, а потом все вокруг погрузилось в такую непроглядную тьму, что девушке показалось, будто она ослепла. На миг стало жутко до того, что пересохло в горле. Алина напряглась, словно бы перед опасностью. - Саша, - голос надломился. Заклинатель держал крепко, скользнул по руке, переплетая их пальцы, поднимая ее руку, разворачивая ладонью вверх. - Твой ход, Заклинательница Солнца, - произнес, - я видел, как ты рассеивала тьму. Алина не понимала, чего он хочет, но прислушалась к свету, пытаясь отыскать его в этой чернильной плотной тьме. Это было легко, ведь она сама была светом, он тек по ее сосудам с током крови, он впаялся в кости, пропитал каждую клеточку ее существа. На ладони загорелся яркий белый шар, освещая пространство вокруг. - Мне плевать, кто и что думает, - тихо произнес Александр, - моя мать или мои друзья. Улла, Николай, Зоя. Никто не имеет значения. Ты мое солнце. Ты вспышка, которая озарила мою жизнь, расколола мою тьму, заставив тени покориться солнцу, - он махнул второй рукой, рассеивая тени, возвращая Алине зрение, разворачивая ее к себе, - ты мой свет. Я люблю тебя. Алина вздрогнула, а потом крепко обняла мужчину, целуя в шею, улыбалась, вдыхая родной запах полыни и кофе. - Я люблю тебя, - произнесла тихо-тихо, все еще опасаясь, словно надеялась, что ее не услышат.       Но Александр, конечно же, ее услышал.